Человеческое состояние: Трилогия о войне и человеке.

Введение

"Человеческое состояние" (人間の條件) — трилогия японских эпических военных драматических фильмов, написанных и снятых Масаки Кобаяши по одноименному роману Дзюнпэя Гомикавы. Фильмы имеют названия "Нет большей любви" (1959), "Дорога в вечность" (1959) и "Молитва солдата" (1961). Трилогия прослеживает жизнь Кадзи, японского пацифиста и социалиста, пытающегося выжить в тоталитарном и репрессивном мире Японии во время Второй мировой войны.

Сюжет

"Человеческое состояние" повествует о пути благонамеренного, но наивного Каджи, который проходит путь от надзирателя в трудовом лагере до солдата Имперской армии, а затем попадает в советский плен. Постоянно стремясь вырваться из коррумпированной системы, Каджи вновь и вновь обнаруживает, что его моральные принципы скорее мешают, чем помогают ему.

Нет большей любви (1959)

В Японии времен Второй мировой войны Каджи женится на своей возлюбленной Мичико, несмотря на опасения за будущее. Чтобы избежать призыва в армию, он переводит жену на крупную горнодобывающую операцию в японской колонизированной Маньчжурии, где он становится начальником труда, ответственным за китайских военнопленных. Каджи обостряет ситуацию в лагерной бюрократии, внедряя гуманные методы для улучшения условий труда и повышения производительности, что приводит к конфликтам с бригадирами, администрацией и военной полицией Кенпейтай. В конечном итоге его попытки предоставить военнопленным хоть какую-то самостоятельность подрываются интригами чиновников, в результате чего нескольких заключенных казнили через электрический стул, а других обезглавили по обвинению в попытке побега. Когда Каджи протестует против жестокости, его подвергают пыткам, а затем призывают в армию, чтобы избавить руководство лагеря от его деструктивного влияния.

Путь к вечности (1959)

Кадзи, лишившийся освобождения от военной службы за защиту китайских военнопленных от несправедливого наказания, был призван в японскую армию Квантуна. По подозрению в левых симпатиях, Кадзи назначают на самые тяжелые работы в его учебном взводе, несмотря на его отличную меткость и строгую дисциплину в казарме. Его жена Мичико умоляет о понимании в письме командиру, а затем посещает Кадзи в его воинской части, чтобы выразить свою любовь и поддержку. Кадзи обдумывает побег через фронт со своим другом Синдзё, которого также подозревают из-за ареста его брата по обвинению в коммунистической деятельности. Не веря, что дезертирство приведет к свободе, и оставаясь верным своей жене, Кадзи в конечном итоге решает продолжать военную службу, несмотря на все трудности. Когда Обара, слабовидящий и физически слабый солдат в подразделении Кадзи, совершает самоубийство после того, как личные проблемы усугубляются непрекращающимися наказаниями и унижениями со стороны других солдат, Кадзи требует от начальства наказать фельдфебеля Йосиду, главного зачинщика, доведшего Обару до отчаяния. Хотя Йосида не подвергается дисциплинарным взысканиям, Кадзи способствует его гибели, отказываясь спасти злобного солдата, когда оба оказываются в зыбучих песках во время преследования Синдзё, который наконец воспользовался возможностью дезертировать. Кадзи выписывается из больницы после инцидента с зыбучими песками и отправляется на фронт со своим подразделением. Кадзи поручают командовать группой новобранцев, и его повышают в рядовые первого класса. Он принимает назначение с условием, что его людей отсоединят от группы опытных артиллеристов, практикующих жестокие наказания за малейшие проступки. Часто принимая наказание на себя вместо своих людей, Кадзи неоднократно подвергается избиениям со стороны этих ветеранов, несмотря на его отношения со вторым лейтенантом Кагеямой. Подавленный падением Окинавы и постоянно конфликтуя с ветеранами, Кадзи и большинство его людей отправляют на месячные работы по рытью траншей. Их работу прерывает наступление советской армии, которое приводит к большим японским потерям и гибели Кагеямы. Вынужденные защищать открытую местность с минимальными укреплениями и легким вооружением, японские войска оказываются смяты советскими танками, и многие погибают. Кадзи выживает в бою, но вынужден убить обезумевшего японского солдата голыми руками, чтобы советские солдаты не обнаружили его местоположение. Фильм заканчивается тем, что Кадзи кричит: "Я монстр, но я выживу!" и бежит и вопит в отчаянных поисках других японских выживших.

Kaji, having lost his exemption from military service by protecting Chinese prisoners from unjust punishment, has now been conscripted into the Japanese Kwantung Army. Under suspicion of leftist sympathies, Kaji is assigned the toughest duties in his military recruiting class despite his excellent marksmanship and strong barracks discipline. His wife Michiko pleads for understanding in a letter to his commanding officer and later pays Kaji a highly unorthodox visit to his military facility to express her love and solidarity. Kaji considers escaping across the front with his friend Shinjo, who is similarly under suspicion due to his brother's arrest for communist activities. Distrusting the idea that desertion will lead to freedom, and being faithful to his wife, Kaji ultimately commits to continued military service despite his hardships. When Obara, a poor sighted, weak soldier in Kaji's unit, kills himself after troubles from home are compounded by ceaseless punishment and humiliation from other soldiers, Kaji demands disciplinary action from his superiors for PFC Yoshida, the ring leader of the troops who pushed Obara over the brink. While Yoshida is not disciplined, Kaji helps to seal his fate by refusing to rescue the vicious soldier when both men are trapped in quicksand while in pursuit of Shinjo, who finally seized the opportunity to desert. Kaji is released from hospitalization related to the quicksand incident and is transported to the front with his unit. Kaji is asked to lead a group of recruits and promoted to private first class. He accepts his assignment with the condition that his men will be separated from a group of veteran artillerymen, who practice intense cruelty as punishment for the slightest offenses. Often taking the punishment for his men, Kaji is personally beaten many times by these veterans, despite his relationship with Second Lieutenant Kageyama. Demoralized by the fall of Okinawa and continually battling with the veterans, Kaji and most of his men are sent on a month long trench digging work detail. Their work is interrupted by a Soviet army onslaught that produces heavy Japanese casualties and the death of Kageyama. Forced to defend flat terrain with little fortification and a light armament, the Japanese troops are overrun by Soviet tanks, and many men are killed. Kaji survives the battle but is forced to kill a maddened Japanese soldier with his bare hands to prevent Soviet soldiers from discovering his position. The film ends with Kaji uttering "I'm a monster, but I'm going to stay alive!" and running and screaming in desperate search of any other Japanese survivors.

Молитва солдата (1961)

Японские войска были разбиты во время событий второго фильма, и Кадзи с несколькими соратниками пытаются избежать захвата советскими войсками и найти остатки Квантунской армии в Южной Маньчжурии. Однако, после того как Кадзи закалывает русского солдата, он все больше разочаровывается в войне и решает отказаться от каких-либо попыток вернуться в армию. Вместо этого он возглавляет своих товарищей-солдат и растущее число гражданских беженцев, стремящихся покинуть зону боевых действий и вернуться домой. Заблудившись в густом лесу, японцы начинают враждовать между собой, и в конечном итоге многие умирают от голода, ядовитых грибов и самоубийств. Выбравшись из леса из последних сил, Кадзи и выжившие солдаты и беженцы сталкиваются с регулярными японскими войсками, которые отказывают им в еде, словно они дезертиры. Продолжая путь на юг, Кадзи и его спутники находят хорошо устроенную ферму, на которую вскоре нападают китайские крестьянские партизаны. Проститутка, к которой Кадзи проявил доброту, погибает от рук партизан, и Кадзи клянется сражаться с ними, а не бежать. Однако, будучи подавлены этими недавно вооруженными китайскими силами, Кадзи и его соратники едва не погибают и вынуждены бежать через пылающее пшеничное поле, чтобы спастись. Затем Кадзи встречает группу из пятидесяти японских солдат, оставшихся в тылу врага, которые пытаются возобновить боевые действия в союзе с китайскими националистами, надеясь на поддержку американских войск в гражданской войне против коммунистов, поддерживаемых Россией. Кадзи, приверженец пацифизма и социализма, считает эту стратегию ошибочной и обреченной на провал. В конце концов, Кадзи и группа японских солдат, число которых выросло до пятнадцати, прорываются сквозь советские патрули и находят лагерь, где женщины и старики ищут их защиты. Кадзи полон решимости продолжать поиски своей жены, но решает сдаться советским войскам, когда лагерь оказывается в осаде. Захваченные Красной Армией и подвергнутые жестокому обращению, напоминающему насилие, обрушившееся на китайцев в первом фильме, Кадзи и его протеже Терада оказывают сопротивление японским офицерам, управляющим их трудовым лагерем в сотрудничестве с советскими оккупантами. Хотя это сопротивление ограничивается лишь поисками объедков в мусоре русских и ношением мешковины для защиты от усиливающегося холода, Кадзи обвиняют в диверсии и приговаривают советский трибунал к каторжным работам. С коррумпированным переводчиком и отсутствием возможности общаться с русскими офицерами, к которым он испытывает идеологическую симпатию, Кадзи все больше разочаровывается в условиях лагеря и коммунистической ортодоксии. Когда Терада доводится до изнеможения и смерти жестоким обращением со стороны сотрудничающего офицера Кирихары, Кадзи решает убить его и бежать из лагеря в одиночку. Все еще мечтающий найти свою жену и подвергающийся оскорблениям как бесполезный нищий и как "японский дьявол" со стороны китайских крестьян, у которых он просит пощады, Кадзи в конце концов поддается холоду и умирает в бескрайней заснеженной зимней пустыне.

The Japanese forces having been shattered during the events of the second film, Kaji and some comrades attempt to elude capture by Soviet forces and find the remnants of the Kwantung Army in South Manchuria. Following the bayonetting of a Russian soldier, however, Kaji is increasingly sick of combat and decides to abandon any pretense of rejoining the army. Instead, he leads fellow soldiers and a growing number of civilian refugees as they attempt to flee the warzone and return to their homes. Lost in a dense forest, the Japanese begin to infight, and eventually many die of hunger, poisonous mushrooms, and suicide. Emerging from the forest on their last legs, Kaji and the surviving soldiers and refugees encounter regular Japanese army troops, who deny them food as if they were deserters. Carrying on further south, Kaji and his associates find a well stocked farmhouse that is soon ambushed by Chinese peasant partisans. A prostitute to whom Kaji had shown kindness is killed by the partisans, and Kaji vows to fight them rather than escape. However, overpowered by these newly armed Chinese forces, Kaji and his fellow soldiers are nearly killed and are forced to run through a flaming wheat field to survive. Kaji then encounters a group of fifty Japanese army holdouts who are attempting to resume combat in alliance with the Chinese Nationalists, whom they believe will be supported by American forces, in a civil war against the Russian backed Communist Chinese. Kaji, a believer in pacifism and socialism, rejects this strategy as misguided and doomed to failure. Eventually, Kaji and a group of Japanese soldiers, whose number has grown to fifteen, fight through Russian patrols and find an encampment of women and old men who seek their protection. Kaji is driven to continue moving in search of his wife but decides to surrender to Soviet forces when the encampment is besieged. Captured by the Red Army and subjected to treatment that echoes the violence meted out to the Chinese in the first film, Kaji and his protégé Terada resist the Japanese officers who run their work camp in cooperation with the Soviet occupiers. While such resistance amounts to no more than picking through the Russians' garbage for scraps of food and wearing gunnysacks to protect them from increasingly colder weather, Kaji is branded a saboteur and judged by a Soviet tribunal to harsh labor. With a corrupt translator and no other means of talking to the Russian officers with whom he feels ideological sympathies, Kaji becomes increasingly disillusioned by conditions in the camp and with Communist orthodoxy. When Terada is driven to exhaustion and death by harsh treatment from the collaborating officer Kirihara, Kaji decides to kill the man and then escape the camp alone. Still dreaming of finding his wife and abused as a worthless beggar and as a "Japanese devil" by the Chinese peasants of whom he begs mercy, Kaji eventually succumbs to the cold and dies in the vast winter wasteland covered in snow.

Производство

Фильм был основан на шестичастном автобиографическом романе Джунпея Гомикавы с тем же названием, который оказал сильное влияние на режиссера Масаки Кобаяси. Как и главный герой романа, он был призван в Императорскую японскую армию во время Второй мировой войны и отправлен в оккупированную Японией Маньчжурию. Описывая себя как пацифист и социалист, он отказался получить звание выше рядового, испытывая неприязнь как к войне, так и к империалистической идеологии Японии того времени. Кобаяси придерживался этих взглядов на протяжении всей своей жизни, всегда оставаясь критиком конформистской культуры Японии. Позже он вспоминал в своей автобиографии:

The film was based upon Junpei Gomikawa's six part autobiographical novel of the same name, which strongly resonated with the director Masaki Kobayashi. Like the novel's protagonist, he was drafted into the Imperial Japanese Army during World War II and stationed in Japan occupied Manchuria. Self described as a pacifist and socialist, he had refused to rise above the rank of a private, feeling opposed to both the war and Japan's imperialist ideology at the time. Kobayashi adhered to such views for the rest of his life, always remaining critical of Japan's conformist culture. He later recalled in his autobiography:

We [Gomikawa and Kobayashi] have many regrets from our youth. Scars. We wish we could have done things this way or that way. In our hearts we wanted so much to resist the army, that inhuman institution; but we couldn't do a thing about that either. Gomikawa couldn't either, no doubt. After the war, we were able to get that all off our chests for the first time in Human Condition. That's why I think of it as a dream we couldn't realize, a romanticization of resistance during our youth. Remembering his own experiences in the war and feeling connected to the novel's events, Kobayashi secured the rights from Gomikawa and petitioned Shochiku to approve the project. Due to the subject matter directly criticizing the actions of Japan during World War II, the studio was initially unenthusiastic about the film and only relented when Kobayashi threatened to quit. During filming, Kobayashi aimed to be as faithful to Gomikawa's work as possible; he had a copy of the original novel on hand to help in this regard. If any scenes were in the book, but not the script, they would be added in when possible. The actors were usually notified of these changes a day in advance to memorize their new lines. Because of this striving for accuracy, Gomikawa was reportedly very pleased with the adaptation. As opposed to hiring Shochiku staff, the crew from the independent studio Ninjin Club were used instead. Kobayashi utilized cinematographer Yoshio Miyajima for the film, having been an admirer of his work for director Fumio Kamei. Despite featuring extensive dialogue in Mandarin, none of the actors were actually Chinese. These lines were spoken phonetically with accompanying burnt in Japanese subtitles on all prints. Non Japanese and Russians were seemingly used for the roles of Soviet soldiers, though only Ed Keene and Ronald Self are credited. Due to the non existent China–Japan relations at the time, Kobayashi scouted out filming locations in Hokkaido for the Manchurian setting over two months. Including pre production, The Human Condition took four years to complete. On 8 September 2009, The Criterion Collection released the entire trilogy with restored image, new translation and supplements.

«Мы [Гомикава и Кобаяши] многое сожалеем о своей молодости. Шрамы. Мы хотели бы, чтобы поступили иначе. В глубине души мы очень хотели сопротивляться армии, этому бесчеловечному институту, но ничего не могли с этим поделать. Гомикава тоже, несомненно, не смог. После войны мы впервые смогли высказать все это в фильме «Человеческое состояние». Поэтому я считаю его мечтой, которую мы не смогли осуществить, романтизацией сопротивления в нашей юности».

Вспоминая свой собственный опыт войны и чувствуя связь с событиями романа, Кобаяси приобрел права у Гомикавы и обратился в Shochiku с просьбой одобрить проект. Из-за тематики, напрямую критикующей действия Японии во время Второй мировой войны, студия изначально отнеслась к фильму без энтузиазма и уступила лишь после того, как Кобаяси пригрозил уйти. Во время съемок Кобаяси стремился быть максимально верен работе Гомикавы; у него была под рукой копия оригинального романа, чтобы помочь в этом. Если какие-то сцены присутствовали в книге, но отсутствовали в сценарии, их добавляли, когда это было возможно. Актеров обычно уведомляли об этих изменениях за день до начала съемок, чтобы они могли выучить новые реплики. Благодаря этому стремлению к точности, по сообщениям, Гомикава был очень доволен экранизацией. Вместо сотрудников Shochiku была использована съемочная группа из независимой студии Ninjin Club. Кобаяси пригласил оператора Йосио Миядзиму, будучи поклонником его работы с режиссером Фумио Камеи. Несмотря на то, что в фильме звучали обширные диалоги на мандаринском языке, ни один из актеров на самом деле не был китайцем. Эти реплики произносились фонетически, сопровождаясь встроенными японскими субтитрами на всех копиях. Для ролей советских солдат, по-видимому, использовались неяпонцы и русские, хотя в титрах указаны только Эд Кин и Рональд Селф. Из-за отсутствия отношений между Китаем и Японией в то время Кобаяси в течение двух месяцев искал места для съемок на Хоккайдо, чтобы воссоздать маньчжурскую обстановку. С учетом подготовительного периода создание фильма «Человеческое состояние» заняло четыре года. 8 сентября 2009 года The Criterion Collection выпустила полную трилогию с восстановленным изображением, новым переводом и дополнительными материалами.

Прием и наследие

В то время как трилогия вызвала значительные споры при выпуске в Японии, фильм "Человеческое состояние" был высоко оценен критиками, удостоен нескольких международных наград и утвердил Масаки Кобаяши в качестве одного из наиболее значимых японских режиссеров своего поколения. В своей рецензии для The New York Times в 2008 году А. О. Скотт отметил: "Монументальный фильм Кобаяши способен прояснить и обогатить ваше понимание того, что значит быть человеком". Критик Филип Кемп в эссе, написанном для издания трилогии The Criterion Collection, утверждает, что, несмотря на то, что "фильм страдает от своей масштабности и почти непреодолимой мрачности общего настроения, "Человеческое состояние" остается достижением необычайной силы и эмоционального воздействия: одновременно это и прославление стойкости индивидуальной совести, и очищение от вынужденного соучастия в вине – вине нации и, как подразумевает название, всего человечества". На 21-м Венецианском международном кинофестивале фильм был удостоен премии Сан-Джорджо и премии Пасинетти.