Введение
Концептуальное произведение Джозефа Косута «Один и три стула», 1965 год, – работа Джозефа Косута. Являясь примером концептуального искусства, произведение состоит из стула, фотографии стула и увеличенного определения слова «стул» из словаря. Фотография изображает стул таким, каким он фактически установлен в помещении, и поэтому произведение меняется каждый раз при его экспонировании в новом месте. Два элемента работы остаются постоянными: копия определения слова «стул» из словаря и схема с инструкциями по установке. На обоих стоит подпись Косута. Инструкция предписывает установщику выбрать стул, поставить его перед стеной и сфотографировать. Эта фотография должна быть увеличена до размеров реального стула и размещена на стене слева от него. Наконец, увеличенная копия определения из словаря должна быть повешена справа от стула, выровняв верхний край с верхним краем фотографии.
One and Three Chairs, 1965, is a work by Joseph Kosuth. An example of conceptual art, the piece consists of a chair, a photograph of the chair, and an enlarged dictionary definition of the word "chair". The photograph depicts the chair as it is actually installed in the room, and thus the work changes each time it is installed in a new venue. Two elements of the work remain constant: a copy of a dictionary definition of the word "chair" and a diagram with instructions for installation. Both bear Kosuth's signature. Under the instructions, the installer is to choose a chair, place it before a wall, and take a photograph of the chair. This photo is to be enlarged to the size of the actual chair and placed on the wall to the left of the chair. Finally, a blow up of the copy of the dictionary definition is to be hung to the right of the chair, its upper edge aligned with that of the photograph.
Раннее концептуальное искусство
"Карты событий" художников Fluxus, таких как Джордж Брехт, Дик Хиггинс и Йоко Оно, предвосхитили интерес Косута к различию между концепцией и способом её презентации. Эти художники также рассматривали проблему представления "концепций" публике. Работа "Один и три стула", возможно, является шагом к разрешению этой проблемы. Вместо того чтобы представлять зрителю лишь письменные инструкции к работе или организовывать живое представление реализации концепции (как это делали художники Fluxus), Косут объединяет концепцию и её воплощение. "Один и три стула" демонстрирует, как произведение искусства может воплощать идею, остающуюся неизменной, несмотря на изменения в его элементах. Косут подчеркивает разницу между концепцией и презентацией в своих текстах (например, "Искусство после философии", 1969) и интервью (см. цитату ниже). Он стремится тесно связать концептуальную природу своих работ с самой природой искусства, тем самым возводя свои инструкции по презентации произведения искусства до уровня дискурса об искусстве. В 1963 году Генри Флинт обозначил эти проблемы в статье "Концептуальное искусство". Эта статья стала предтечей тематизации Косутом "концептуального искусства" в "Искусстве после философии" – тексте, который прославил работу "Один и три стула".
) and interviews (see the quotation below). He tries to intimately bind the conceptual nature of his work with the nature of art itself, thus raising his instructions for the presentation of an artwork to the level of a discourse on art. In 1963 Henry Flynt articulated these problems in the article "Concept Art". This was a forerunner to Kosuth's thematization of "Concept Art" in "Art after Philosophy", the text that made One and Three Chairs famous.
Интерпретация
Работа "Один и три стула" может быть воспринята как подчеркивающая связь между языком, изображением и референтом. Она ставит под вопрос отношения между объектом, визуальными и вербальными отсылками (денотациями), а также семантические поля термина, выбранного для вербальной отсылки. Термин в словаре включает в себя коннотации и возможные денотации, которые релевантны в контексте представления работы "Один и три стула". Значения трех элементов совпадают в определенных семантических полях и расходятся в других: семантическое соответствие ("Один") и тройное несоответствие ("Один и три"). Иронично, но "Один и три стула" можно рассматривать как простую, но довольно сложную модель семиотики. Зритель может спросить: "Что здесь реально?" и ответить, что "реально определение"; без определения невозможно узнать, что такое стул как таковой. Существуют различные интерпретации этих семантических и онтологических аспектов. Некоторые обращаются к "Государству" Платона (книга X), другие – к "Логико-философскому трактату" Людвига Витгенштейна или к триаде знака Пирса: икона, индекс, символ. Дрехер обсуждает семантические проблемы, возникающие в работе "Один и три стула", как включение кругов, представляющих семантические поля. Работа, как правило, сопротивляется формальному анализу, поскольку один стул может быть заменен другим, что делает фотографию и запечатленный на ней стул неуловимыми для описания. Тем не менее, конкретный стул и сопровождающая его фотография поддаются формальному анализу. В мире существует множество стульев; следовательно, описанию подлежат лишь те, которые фактически используются. Неиспользованные стулья анализировать не представляется возможным. Расширенное словарное определение слова "стул" также открыто для формального анализа, как и диаграмма с инструкциями к работе.
Концепция и теория искусства
Тематизация Косутом семантических соответствий и несоответствий может рассматриваться как отражение проблем, возникающих в связи с отношениями между концептом и репрезентацией. Косут использует взаимосвязанные вопросы о том, как формируются значения знаков и как знаки отсылают к явлениям, выходящим за пределы языка, в качестве основы для обсуждения связи между концептом и репрезентацией. Косут стремится сопоставить или приравнять эти философские проблемы с теорией искусства. Косут трансформирует художественную практику от создания уникальных оригиналов вручную к нотациям с взаимозаменяемыми реализациями и пытается продемонстрировать значимость этого изменения для теории искусства. В работе "Искусство после философии" Косут спровоцировал полемику с формальной критикой Клемента Гринберга и Майкла Фрида. Оба представили концепцию произведения искусства как уникальный, незаменимый экземпляр, созданный художником, руководствующимся исключительно визуальными критериями. Они определили эту концепцию как суть модернизма. В 1960-е годы модернистская доктрина Гринберга и Фрида доминировала в американских дискуссиях об искусстве, в то время как художники Аллан Капроу, Дик Хиггинс, Генри Флинт, Мел Бохнер, Роберт Смитсон и Джозеф Косут писали статьи об искусстве, иллюстрирующие плюралистическую анти- и постмодернистскую тенденцию, которая приобрела большее влияние к концу 1960-х годов. В 1968 году Гринберг попытался дискредитировать новые тенденции, назвав их искусством "новизны": "Разные медиа взрываются, когда каждый становится революционером – революция окончена". Сэм Хантер предложил более оптимистичный взгляд в 1972 году: "Ситуация открытых возможностей, с которой столкнулись художники в начале 1970-х годов, позволила сосуществовать разнообразным средствам и множеству плодотворных систем идей, примиряя кажущиеся противоречия посредством поэтического воображения".
Расширение
Среди различных версий работы по всему миру, одна из них экспонируется в Центре Помпиду в Париже, Франция. В книге "Шедевры" Каэле предлагает добавить третий фотографический отпечаток над деревянным стулом, изображающий увеличенный план музея, сфокусированный на комнате, где находится произведение.