Введение

Слактивизм (портоманто от слов "слабак" и "активизм") – это практика поддержки политических или социальных целей посредством таких инструментов, как социальные сети или онлайн-петиции, характеризующаяся минимальными усилиями и вовлеченностью. К дополнительным формам слактивизма относятся такие онлайн-действия, как проставление "лайков", репосты или публикации в социальных сетях, касающиеся определенной проблемы, подписание интернет-петиций, копирование и вставка статусов или сообщений в поддержку этой проблемы, распространение определенных хэштегов, связанных с ней, или изменение фотографии профиля или аватара в социальных сетях для выражения солидарности. Критики слактивизма утверждают, что он не оказывает существенного влияния на продвижение дела, поскольку показная поддержка, как онлайн, так и офлайн, является поверхностной, неэффективной, отвлекает энергию, которую можно было бы направить на более продуктивные действия, и служит заменой, а не дополнением к более значимым формам активизма, а в некоторых случаях может быть даже контрпродуктивным. По мере того, как группы все чаще используют социальные сети для стимулирования гражданской активности и коллективных действий, сторонники слактивизма отмечают, что он может способствовать вовлечению и привлечению внимания к малоизвестным проблемам.

Использование термина

Термин был придуман Дуайтом Озардом и Фредом Кларком в 1995 году на фестивале Cornerstone. Термин предназначался для сокращения фразы "ленивый активизм", которая относится к низовым действиям молодых людей, направленным на изменение общества в небольшом, личном масштабе (например, посадка дерева, в отличие от участия в протесте). Изначально термин имел положительную коннотацию. Монти Фан, штатный автор Newsday, был одним из первых, кто использовал этот термин в своей статье 2001 года под названием "В сети 'слактивизм' / 'Добродетели' заполонили ящики". Ранний пример использования термина "слактивизм" появился в статье Барнаби Федера в The New York Times под названием "Они не учли, на что надеялись". Федер цитировал Барбару Миккелсон из Snopes.com, борца с мошенничеством, которая описала подобные действия. "Все это подпитывается праздностью – желанием людей сделать что-то хорошее, не вставая с кресла". Другой пример использования термина "слактивизм" встречается в книге Евгения Морозова "Сетевая иллюзия: темная сторона интернет-свободы" (2011). В ней Морозов связывает слактивизм с экспериментом Колдинга Йоргенсена. В 2009 году датский психолог Андерс Колдинг Йоргенсен создал фиктивную группу в Facebook в рамках своего исследования. На странице он опубликовал объявление о том, что власти Копенгагена планируют снести исторический фонтан Сторк. В течение первого дня к группе Йоргенсена присоединились 125 пользователей Facebook. Количество участников начало расти стремительными темпами, в конечном итоге достигнув 27 500. Морозов утверждает, что эксперимент Йоргенсена раскрывает ключевой компонент слактивизма: "Когда стоимость коммуникации низка, группы могут легко мобилизоваться". Клей Ширки также охарактеризовал слактивизм как "чрезвычайно простое формирование групп". В статье NPR 2009 года Морозов задался вопросом, "стоят ли информационные выгоды, полученные благодаря большей зависимости от новых медиа, организационных потерь, которые, вероятно, понесут традиционные активистские организации, поскольку обычные люди начнут отворачиваться от устоявшихся (и проверенных) форм активизма?". Критика слактивизма часто сводится к тому, что интернет-активность неэффективна и/или что она препятствует или снижает политическое участие в реальной жизни. Однако, поскольку многие исследования слактивизма касаются только конкретного случая или кампании, трудно определить точный процент слактивистских действий, достигающих заявленной цели. Кроме того, многие исследования фокусируются на таком активизме в демократических или открытых контекстах, в то время как публичный "лайк", подтверждение участия или использование аватара или слогана в качестве изображения профиля может быть актом неповиновения в авторитарных или репрессивных странах. Мика Уайт утверждает, что, хотя слактивизм обычно является самым простым способом участия в движениях и изменениях, новизна онлайн-активизма проходит, когда люди понимают, что их участие практически не оказывает влияния, что приводит к потере надежды на все формы активизма. Он утверждал, что сегодняшние кампании в социальных сетях нельзя сравнить с активизмом, происходящим на местах, приводя в пример сидячие забастовки в Гринсборо как пример настоящего, высокорискованного активизма. New Statesman проанализировал результаты десяти наиболее распространенных петиций и признал их все безуспешными. Брайан Даннинг в своем подкасте 2014 года "Слактивизм: повышение осведомленности" утверждает, что интернет-активность, связанная со слактивизмом, в лучшем случае является пустой тратой времени, а в худшем – способом "выманить миллионы долларов у диванных активистов, которых убеждают пожертвовать реальные деньги на то, что им преподносят как полезное дело". Он утверждает, что большинство кампаний по слактивизму "основаны на недостоверной информации, плохой науке и часто являются обманом".

Защита отстойничества

В ответ на критику Гладуэлла слактивизма в New Yorker (см. выше), журналист Лео Мирани утверждает, что он может быть прав, если под активизмом понимать только сидячие забастовки, прямые действия и уличные столкновения. Однако, если активизм – это пробуждение сознания людей, изменение их взглядов и влияние на общественное мнение во всем мире, то революция действительно будет «твититься», «хештегироваться» и распространяться через YouTube. В статье Financial Times за март 2012 года, ссылаясь на усилия по прекращению продолжающегося насилия, связанного с Армией сопротивления Господа, Мэтью Грин написал, что сторонники слактивизма, создавшие видео Kony 2012, «достигли большего с помощью своего 30-минутного ролика, чем батальоны дипломатов, сотрудников НПО и журналистов за 26 лет конфликта». Хотя слактивизм часто используется в негативном ключе, некоторые ученые отмечают, что активизм в цифровом пространстве – это реальность. Эти ученые полагают, что у слактивизма могут быть недостатки, но он может быть позитивным вкладом в активизм и неизбежен в современной цифровой среде. Примечательно, что «слактивисты участвуют более чем вдвое большем количестве мероприятий, чем люди, не занимающиеся слактивизмом, и их действия «обладают более высоким потенциалом влияния на других». Эти «социальные лидеры» способны напрямую связывать активность в социальных сетях с реакцией, превращая свой открытый диалог в экономические, социальные или политические действия. Другие придерживаются умеренно оптимистичного взгляда на возможности слактивизма, признавая при этом риски, связанные с этой цифровой формой протеста. Зейнеп Туфекчи, доцент Университета Северной Каролины и научный сотрудник Центра Беркмана по вопросам интернета и общества, проанализировала способность слактивизма влиять на коллективные действия в различных социальных движениях в рамках серии обедов Беркмана. Она признает, что цифровой активизм является мощным стимулом для роста социальных и политических движений и эффективным средством расширения возможностей для протеста. Исследование 2015 года показывает, как слактивизм может способствовать более быстрому росту социальных протестов за счет распространения информации через периферийные узлы в социальных сетях. Авторы отмечают, что, хотя слактивисты менее активны, чем преданные сторонники, их сила заключается в количестве: «их совокупный вклад в распространение протестных сообщений сопоставим с вкладом основных участников». Однако Туфекчи утверждает, что повышенная способность к мобилизации протеста сопровождается ослаблением способности реально повлиять на ситуацию, поскольку слактивизм может не достичь уровня протеста, необходимого для достижения перемен. Движение Black Lives Matter призывает к прекращению системного расизма. С 2014 года движение неразрывно связано с социальными сетями, особенно с Twitter, где используются хэштеги #blacklivesmatter и #BLM. Тот факт, что участники этого движения могли вносить свой вклад со своих телефонов, повысил осведомленность и вовлеченность общественности, особенно в Соединенных Штатах. Журналист Кортни К. Радш утверждает, что даже такой низкий уровень вовлеченности был важной формой активизма для арабской молодежи до и во время Арабской весны, поскольку это была форма свободы слова и могла успешно привлекать внимание основных СМИ, например, когда хэштег становится «трендовой темой [это] помогает привлечь внимание СМИ, а также организовать информацию». Сила социальных сетей в формировании международной новостной повестки дня – один из способов, с помощью которых они подрывают государственную власть. Кроме того, исследования показывают, что «опасения, что интернет-активность заменит реальную жизнь, не подтверждаются», поскольку она не оказывает ни положительного, ни отрицательного влияния на участие в политике. Кампания Human Rights Campaign (HRC) за равенство браков предлагает еще один пример того, как слактивизм может принести ощутимые результаты. Кампания призвала пользователей Facebook изменить свои фотографии профиля на красное изображение со знаком равенства (=) посередине. Это позволяет организациям оценивать свой успех, отслеживая количество «кликов» по их петиции или другому призыву к действию. Идея кликтивизма заключается в том, что социальные сети предоставляют быстрый и легкий способ выразить поддержку организации или делу. Основной целью цифровых организаций стало увеличение показателей участия, требуя от своих членов/зрителей все меньше и меньше. Кликтивизм стремится количественно оценить поддержку, присутствие и охват, не делая акцент на реальном участии. Критики кликтивизма утверждают, что это новое явление превращает социальные движения в рекламные кампании, в которых тестируются сообщения, регистрируется показатель кликабельности и часто проводится A/B-тестирование. Чтобы улучшить эти показатели, сообщения упрощаются, чтобы сделать «запросы проще и действия доступнее». В свою очередь, это сводит социальное действие к списку адресов электронной почты, а не к вовлеченным людям.

Благотворительность

Благотворительный слактивизм – это действие в поддержку какого-либо дела, требующее минимальных усилий со стороны человека. Примеры онлайн-слактивизма включают публикацию статуса в Facebook в поддержку определенной цели, проставление отметки «нравится» странице благотворительной организации в Facebook, написание или репост запроса о поддержке от благотворительной организации в Twitter, подписание интернет-петиций, а также публикацию и распространение видеороликов на YouTube, посвященных определенной проблеме. Можно утверждать, что человек ставит отметку «нравится» не для того, чтобы помочь нуждающемуся, а чтобы почувствовать себя лучше и ощутить, что он сделал что-то полезное для человека или ситуации, изображенных на фотографии. Это явление становится все более распространенным среди людей, будь то поездки для помощи менее обеспеченным слоям населения или проставление множества отметок «нравится» в Facebook, чтобы «помочь» человеку на фотографии. Примером является кампания Kony 2012, которая стремительно распространилась в социальных сетях в марте 2012 года. Примеры оффлайн-слактивизма включают браслеты и другие атрибуты в поддержку различных инициатив, такие как браслет Livestrong, а также наклейки на автомобили и мобильные пожертвования. В 2020 году, во время пандемии COVID-19, акция «Аплодисменты медикам» приобрела популярность в нескольких странах. Термин «слактивизм» часто используется для описания мировой реакции на землетрясение на Гаити в 2010 году. Красному Кресту удалось собрать 5 миллионов долларов за 2 дня посредством SMS-пожертвований. Социальные сети использовались для распространения информации о землетрясении. На следующий день после землетрясения CNN сообщила, что четыре из пяти самых обсуждаемых тем в Twitter были связаны с землетрясением на Гаити.

Политический

Некоторые формы слактивизма преследуют политические цели, такие как получение поддержки президентской кампании или подписание интернет-петиции с целью повлиять на действия правительства. Веб-сайт онлайн-петиций Change.org заявил, что в апреле 2011 года подвергся атаке китайских хакеров и был временно отключен. Change.org заявил, что сам факт того, что хакеры "почувствовали необходимость вывести сайт из строя, следует рассматривать как свидетельство быстрого роста успеха Change.org и подтверждение эффективности одной конкретной петиции: "Призыв к освобождению Ай Вэйвэя". Ай Вэйвэй, известный правозащитник, арестованный китайскими властями в апреле 2011 года, был освобожден 22 июня 2011 года из Пекина, что Change.org расценил как победу своей онлайн-кампании и петиции с требованием его освобождения.

Сочувствие

Симпатический слактивизм можно наблюдать в социальных сетях, таких как Facebook, где пользователи могут ставить отметки «нравится» на страницах, чтобы поддержать какое-либо дело или выразить поддержку нуждающимся. Также распространенным проявлением этого типа слактивизма является изменение пользователями своих фотографий профиля, чтобы показать окружающим, что они неравнодушны к данной теме. Это можно рассматривать как виртуальный эквивалент ношения значка в знак солидарности; однако, приобретение такого значка часто требует пожертвования средств на благотворительность, в то время как смена фотографии профиля не требует никаких затрат. В симпатическом слактивизме часто используются изображения маленьких детей, животных и людей, кажущихся нуждающимися в помощи, чтобы вызвать доверие у зрителей и заставить кампанию дольше оставаться в их памяти. Использование детей в кампаниях часто является наиболее эффективным способом охвата широкой аудитории, поскольку большинство взрослых не смогут проигнорировать нуждающегося ребенка, увидев его на рекламном носителе. Примером симпатического слактивизма является кампания шведской газеты Aftonbladet под названием "Vi Gillar Olika" (буквальный перевод: "Мы любим различия"). Эта кампания была запущена против ксенофобии и расизма, которые были актуальной темой в Швеции в 2010 году. Главным символом кампании была открытая ладонь с надписью "Vi Gillar Olika", позаимствованная у французской организации SOS Racisme из их кампании Touche pas à mon Pote, запущенной в 1985 году. Другой пример – когда пользователи Facebook добавляли к своим фотографиям норвежский флаг после терактов в Норвегии в 2011 году, в результате которых погибли 77 человек. Эта кампания привлекла внимание Шведской умеренной партии, которая призвала своих сторонников обновить свои фотографии профиля.