Резня на Мыалл-Крик: убийство аборигенов в Новом Южном Уэльсе (1838)

Введение

1838 убийство коренных австралийцев в Новом Южном Уэльсе

Резня в Майолл-Крик – это убийство не менее тридцати безоружных коренных австралийцев двенадцатью колонистами 10 июня 1838 года в Майолл-Крик, возле реки Гвайдер, в северном Новом Южном Уэльсе. После двух судебных процессов семь из двенадцати колонистов были признаны виновными в убийстве и повешены. Лидер преступников, свободный поселенец Джон Генри Флеминг, избежал ареста и никогда не был судим. Четверо из них не были повторно судимы после оправдательного приговора в первом суде. Судебные разбирательства, единственные успешные, когда-либо проводившиеся против австралийских поселенцев, обвиняемых в убийстве аборигенов, скорее напоминали судебные процессы по военным преступлениям, чем стандартное судебное разбирательство по делу об убийстве. В одной газетной статье утверждалось, что "убийства в значительной степени ложатся на нас как нацию". Эти аборигены несколько месяцев мирно проживали на станции Питера МакИнтайра в Кире и, следовательно, были хорошо известны белым. Большинству из них дали европейские имена, такие как Дэдди, Король Сэнди, Джои, Марта и Чарли. Некоторые дети немного говорили по-английски. Когда скотоводы вошли в их лагерь, они бросились в хижину каторжника, прося защиты. На вопрос смотрителя хижины станции, Джорджа Андерсона, о том, что они собираются делать с аборигенами, Джон Рассел ответил, что они собираются "перевести их за хребет и напугать". Затем скотоводы вошли в хижину, связали их длинной веревкой и увели. Они привели их в овраг на склоне хребта, примерно в 800 метрах к западу от хижин станции. Там они перебили всех, кроме одной женщины, которую оставили с собой на следующие два дня. Около 28 убитых были в основном женщинами, детьми и стариками. Десять молодых мужчин работали на соседней станции, нанявшись для очистки деревьев от коры. Большинство людей были убиты мечами, поскольку Джордж Андерсон, отказавшийся участвовать в резне, отчетливо слышал всего два выстрела. В отличие от Андерсона, Чарльз Килмейстер присоединился к убийству. Десять человек отправились на станцию МакИнтайра в Кире, расположенную в 30 километрах к юго-востоку, где, по сообщениям, было убито от 10 до 20 аборигенов, а их тела брошены в большой костер. Многие подозревают, что эту резню также совершили те же скотоводы. После нескольких дней обильных выпивок группа распалась. Когда управляющий станцией Уильям Хоббс вернулся через несколько дней и обнаружил тела (их было до двадцати восьми, но из-за обезглавливания и расчленения было трудно установить точное число), он решил сообщить о случившемся, но Килмейстер первоначально отговорил его. Хоббс обсудил это с надзирателем соседней станции, Томасом Фостером, который рассказал сквоттеру Фредерику Футу, который отправился в Сидней, чтобы доложить об этом новому губернатору Джорджу Гиппсу. При поддержке генерального прокурора Джона Планкета Гиппс приказал мировому судье Эдварду Денни Дэй в Мусвеллбруке расследовать резню. "Чёрное объединение", как они себя называли, возглавлял местный магистрат, который, по-видимому, использовал свое служебное положение, чтобы получить доступ к заключенным в Сиднее и приказать им "держаться вместе и ничего не говорить". Ни один из одиннадцати обвиняемых не дал показаний против своих соучастников на суде, что Гиппс приписывает роли магистрата.

The Myall Creek massacre was the killing of not less than thirty unarmed Indigenous Australians by twelve colonists on 10 June 1838 at the Myall Creek near the Gwydir River, in northern New South Wales. After two trials, seven of the twelve colonists were found guilty of murder and hanged, The leader of the perpetrators, a free settler, John Henry Fleming, evaded arrest and was never tried. Four were never retried following the not guilty verdict of the first trial. The prosecutions, the only successful one ever conducted against Australian settlers accused of massacring Aboriginals, have been described more as akin to war crimes trials than a standard murder prosecution. An editorial in one newspaper argued at length that "the murders are, to a serious extent, chargeable upon us as a nation." These Aboriginal people had previously been camped peacefully at Peter MacIntyre's station at Keera for a few months. They were therefore well known to the whites. Most of them had been given European names such as Daddy, King Sandy, Joey, Martha and Charley. Some of the children spoke a certain amount of English. When the stockmen rode into their camp they fled into the convict's hut pleading for protection. When asked by the station hut keeper, George Anderson, what they were going to do with the Aboriginal people, John Russell said they were going to "take them over the back of the range and frighten them". The stockmen then entered the hut, tied them to a long tether rope and led them away. They took them to a gully on the side of the ridge about 800 metres to the west of the station huts. There they slaughtered them all except for one woman whom they kept with them for the next couple of days. The approximately 28 people they murdered were largely women, children and old men. Ten younger men were away on a neighbouring station having been hired to ring bark trees. Most of the people were slaughtered with swords as George Anderson, who refused to join the massacre, clearly heard there were just two shots. Unlike Anderson, Charles Kilmeister joined the slaughter. The ten people had gone to MacIntyre's station at Keera, 30 kilometres to the south east, where between 10 and 20 Aboriginal people were reportedly murdered with their bodies being cast onto a large fire. Many suspect this massacre was also committed by the same stockmen. After several days of heavy drinking, the party dispersed. When the manager of the station, William Hobbs, returned several days later and discovered the bodies, counting up to twenty eight of them (as they were beheaded and dismembered he had difficulty determining the exact number) he decided to report the incident but Kilmeister initially talked him out of it. Hobbs discussed it with a neighbouring station overseer, Thomas Foster, who told squatter Frederick Foot who rode to Sydney to report it to the new Governor, George Gipps. Supported by the Attorney General, John Plunkett, Gipps ordered Police Magistrate Edward Denny Day at Muswellbrook to investigate the massacre. The Black Association, as they called themselves, were led by a local magistrate, who apparently used the influence of his office to gain access to the prisoners in Sydney, where he told them to "stick together and say nothing". Not one of the eleven accused gave evidence against their co accused at the trial, something that Gipps attributes to the magistrate's role.

Первое судебное разбирательство

R. v. Kilmeister (No. 1) – Участковый кают-компаньон, Джордж Андерсон, единственный белый свидетель, был ключевым свидетелем со стороны обвинения, которое вели Планкетт и Роджер Терри в качестве его помощника. Он рассказал суду, как одиннадцать человек связали жертв и повели их прочь. Он также заявил, что Эдвард Фоули, один из исполнителей, показал ему меч, залитый кровью. Показания Андерсона были подтверждены Уильямом Хоббсом и магистратом Дей, руководившим полицейским расследованием. Дело защиты основывалось исключительно на утверждении о том, что тела не могли быть опознаны достоверно.

Второе судебное разбирательство

R. v. Kilmeister (No. 2) – Генеральный прокурор Планкетт, однако, попросил судью оставить заключенных под стражей в ожидании дальнейших обвинений по тому же делу. Хотя все одиннадцать были заключены под стражу, лишь семеро должны были предстать перед вторым судом. Второй суд состоялся 27 ноября, но из 48 вызванных для службы присяжных явилось только 28; позже выяснилось, что Черная ассоциация запугала многих, чтобы те не явились.

Андерсон затем дал показания, что аборигены в хижине взывали к нему о помощи. Он сказал, что в хижинах остались две женщины, одна "потому что она была хороша собой, так они сказали", и маленький ребенок, который остался позади и пытался последовать за своей матерью (которая была связана с остальными), прежде чем Андерсон вернул его в хижину. 5 декабря их всех приговорили к смертной казни через повешение. Перед вынесением приговора судья Бертон произнес речь. Один из присутствующих репортеров подытожил слова Бертона, который расплакался во время выступления. Это не тот случай, когда имела место какая-либо провокация, которая могла бы служить оправданием поступка.

Убийство не ограничилось одним человеком, оно распространилось на многих, включая мужчин, женщин, детей и младенцев, висящих на груди у матерей, числом не менее 30 человеческих душ — зверски убитых с холодной кровью. Эта резня была совершена над бедным беззащитным племенем аборигенов, увлеченных от своих костров, где они сидели, спокойно отдыхая под защитой одного из заключенных. Не подозревая о надвигающейся опасности, они были окружены конным отрядом, состоящим из 12 или 13 всадников, к которым они бежали в хижину, ставшую ловушкой смерти. В этой хижине заключенные, не тронутые слезами, стонами и вздохами, связали их веревками — отцов, матерей и детей без разбора — и увезли на небольшое расстояние, где началась бойня, которая не прекращалась, пока все не были истреблены, за исключением одной женщины. Я упоминаю эти обстоятельства не для того, чтобы усилить муки того момента, а чтобы показать окружающим ужасы, сопровождавшие это беспощадное деяние, чтобы, по возможности, предотвратить подобные последствия в будущем. Похоже, что заключенные или лица, глубоко заинтересованные в сокрытии преступления, приложили немалые усилия, чтобы не допустить раскрытия убийства. Но Всевышний Бог направил человека к этой куче человеческих останков, чтобы он стал свидетелем сцены, прежде чем кучу по частям унесли, как это, очевидно, и было сделано, чтобы уничтожить все следы убийства. Однако преступление было совершено на глазах у Бога, и кровь жертв взывает о возмездии. Приговор был утвержден Исполнительным советом Нового Южного Уэльса 7 декабря, а Гиппс позже заявил в своем отчете, что для ни одного из обвиняемых не было выявлено смягчающих обстоятельств, и нельзя сказать, что кто-либо из них был более или менее виновен, чем остальные. По мере приближения даты казни осужденных общественное возмущение росло. В редакционных статьях газеты "Сиднейский утренний геральд" открыто призывали к геноциду. Один автор утверждал, что казнь будет "не чем иным, как законным убийством", и если она будет приведена в исполнение, то "вызовет настоящую войну истребления" против аборигенов. Газета также критиковала симпатии Гиппса к аборигенам. "Должны ли белые поселенцы и их слуги быть защищены от злодеяний, совершаемых аборигенами? Должны ли аборигены быть повешены за убийство так же, как и белые? И если да, то какие меры были предприняты для ареста и казни десятков аборигенских убийц, проливших кровь белых британских подданных?" "Геральд" перечислил примеры предполагаемых преступлений, совершенных аборигенами, а затем продолжил: "Неужели все эти злодеяния должны быть скрыты во тьме — неужели вся эта кровь останется без возмездия, и при этом белые люди должны быть повешены за убийство аборигенов, возможно, в целях самообороны, возможно, в отместку за ранее причиненный ущерб? Никаких попыток не было предпринято, с помощью должным образом организованных сил на границах колонии, чтобы держать аборигенов в подчинении, просто путем запугивания". Четверо оставшихся обвиняемых, Блейк, Тулуз, Паллизер и Лэмб, были оставлены под стражей до следующего заседания, чтобы дать время главному свидетелю против них, мальчику-аборигену по имени Дэйви, подготовиться к принесению присяги на Библии. Утверждается, что по словам миссионера Ланселота Эдварда Трэлкельда, Генри Дангар организовал исчезновение Дэйви, и его больше никто не видел; и поскольку Дэйви не был найден, четверо обвиняемых были освобождены в феврале 1839 года.

The murder was not confined to one man, but extended to many, including men, women, children, and babies hanging at their mothers’ breasts, in numbers not less than 30 human souls — slaughtered in cool blood. This massacre was committed upon a poor defenceless tribe of Blacks, dragged away from their fires at which they were seated, resting secure in the protection of one of the prisoners. Unsuspecting harm, they were surrounded by a body of horsemen, 12 or 13 in number, from whom they fled to the hut, which provided the mesh of destruction. In that hut the prisoners, unmoved by the tears, groans, and sighs, bound them with cords — fathers, mothers, and children indiscriminately – and carried them away to a short distance, when the scene of slaughter commenced, and stopped not until all were exterminated, with the exception of one woman. I do not mention these circumstances to add to the agony of that moment, but to portray to those standing around the horrors which attended this merciless proceeding, in order, if possible, to avert similar consequences hereafter. It appears that extraordinary pains have been taken by the prisoners, or by some persons deeply interested in the concealment of their crime, to prevent the murder from coming to light. But, it has pleased Almighty God to conduct a person to that heap of human remains, to be a witness of the scene, before the heap was taken away bit by bit, as it evidently had been, to remove every vestige of the murder. The crime was, however, committed in the sight of God, and the blood of the victims cries for vengeance. The sentence was ratified by the Executive Council of New South Wales on 7 December, with Gipps later saying in a report that no mitigating circumstances could be shown for any of the defendants, and it could not be said that any of the men were more or less guilty than the rest. As the execution date for the convicts drew closer, public outrage over the trials increased. Editorials in the Sydney Morning Herald openly advocated genocide. One writer claimed that the executions would be "nothing short of legal murder," and if carried out would "incite an actual war of extermination" against the natives. The paper also attacked Gipps's sympathies for the Aboriginals. "Are the white settlers and their servants to be protected against the outrages of the blacks? Are blacks to be hanged for murder as well as whites? And if so, what steps have been taken to apprehend and hang the scores of black murderers who have shed the blood of white British subjects? "The Herald listed examples of alleged Aboriginal crimes, before continuing:"Are all these outrages to be enveloped in obscurity—is all this blood to be unavenged, and yet white men to be hanged for slaying blacks, perhaps in self defence, perhaps in retaliation for injuries previously sustained? No attempt has been made, by means of a properly organized force on the frontiers of the Colony, to keep the blacks in subjection, by means, simply, of intimidation." The four remaining accused, Blake, Toulouse, Palliser and Lamb, were remanded until the next session to allow time for the main witness against them, an Aboriginal boy named Davey, to be prepared in order to take a Bible oath. It has been claimed that according to the missionary, Lancelot Edward Threlkeld, Henry Dangar had arranged for Davey "to be put out of the way" and he was never seen again; and with Davey unable to be located, the four were discharged in February 1839.</blockquote>

Кроме того, когда оставшиеся четверо обвиняемых предстали перед судом 14 февраля 1839 года, генеральный прокурор Планкетт сообщил суду: [Дэйви] в течение двух месяцев находился под руководством компетентного лица, но теперь сообщалось [генеральному прокурору], что он еще недостаточно обучен, чтобы быть компетентным свидетелем, и совершенно неясно, когда он будет готов; и он [генеральный прокурор] не считает, что должен рисковать правосудием, продолжая дело без его показаний. Я не могу продолжить судебное разбирательство с какой-либо надеждой на успех без [показаний Дэйви].

Другими словами, по словам Планкетта, в середине февраля 1839 года Дэйви был жив и "находился под руководством", однако Планкетт не мог продолжить дело против оставшихся обвиняемых из-за неопределенности относительно времени, необходимого для завершения этого обучения. Именно поэтому обвиняемые были освобождены.

19 век

Джон Генри Флеминг, предводитель резни, так и не был схвачен. Он скрывался или находился под защитой, либо в округе Хоуксбери, на поместье родственника недалеко от Моретон-Бей, либо в Земле Ван-Димена (согласно противоречивым сведениям, которые остаются невыясненными). Позже он стал уважаемым фермером, церковным старостой и (иронично) мировым судьей в округе Хоуксбери. Джон Блейк, один из четырех человек, оправданных на первом суде и впоследствии не обвиненных, покончил с собой в 1852 году. Один из его потомков полагает, что он сделал это из-за мук совести. Дело Майолл-Крик вызвало значительный общественный резонанс и в прессе, иногда в поддержку преступников. В октябре 1838 года газета The Sydney Herald особенно резко заявила, что "вся эта банда черных животных не стоит тех денег, которые колонистам придется заплатить за печать глупых документов, на которые мы уже потратили слишком много времени". За этим последовало более яростное высказывание в ноябре 1838 года, в котором австралийские аборигены, называемые "грязными, жестокими каннибалами Новой Голландии" и "жестокими дикарями",…

Не все газеты и белые поселенцы придерживались той же точки зрения: The Australian опубликовала стихотворение Элизы Гамильтон Данлоп "Австралийская мать" 13 декабря 1838 года, примерно через неделю после того, как семь человек были признаны виновными, но за несколько дней до их казни. В стихотворении выражалась скорбь Данлоп по поводу резни и сочувствие к коренным жителям Австралии. Данлоп ответила на критику The Sydney Herald, защищая свое стихотворение и объясняя, почему ее взгляды верны. В редакционной статье газеты Джона Данмора Лэнга "Колонист" от 12 декабря 1838 года утверждалось, что "убийства в значительной степени ложатся на нас как нацию". Резня в Майолл-Крик часто упоминается как единственная подобная резня в колониальной Австралии, за которую впоследствии были казнены белые люди. Однако, есть как минимум один случай, предшествовавший событиям в Майолл-Крик. В 1820 году два каторжника, Джон Кирби и Джон Томпсон, пытались бежать из колонии, но были схвачены местными аборигенами и возвращены в Ньюкасл. Военный отряд в сопровождении двух констеблей отправился на их встречу, и Кирби был замечен зарезавшим Буррагонга (также известного как Король Джек), после чего был сбит с ног палкой-бумерангом. Буррагонг сначала, казалось, выздоравливал, заявив, что он "мури буджерри" (намного поправился) и получил награду в виде "комплекта одежды". Однако позже он пожаловался на болезнь и умер от раны через десять дней после получения травмы. Кирби и Томпсон были судимы за "умышленное убийство". Все европейские свидетели показали, что "ни один местный житель не нанес удара" до того, как Кирби напал на Буррагонга. Томпсон был оправдан, но Кирби был признан виновным и приговорен к смертной казни, а его тело должно быть "рассечено и изучено". Резня в Майолл-Крик была лишь последней из многих резен, произошедших в этом районе (Ливерпульские равнины) в то время. Как и в других частях колонии, аборигены иногда сопротивлялись расширяющемуся вторжению на их земли, убивая овец и крупный рогатый скот для пропитания и иногда нападая на хижины скотоводов и убивая белых. В районе Ливерпуль-Плейнс было убито несколько голов скота, на хижины было совершено нападение, и двое белых были убиты (предположительно аборигенами). Сквоттеры пожаловались на это исполняющему обязанности губернатора Снодграсса, который отправил майора Джеймса Нанна и около 22 солдат в этот район. Нанн привлек к помощи до 25 местных скотоводов, и вместе они объезжали округ, убивая всех аборигенов, которых встречали. Кампания Нанна завершилась резней в Ватерлоо-Крик в 1838 году. Хотя точных исторических записей нет, оценки числа убитых аборигенов варьируются от 40 до более чем 100. Когда Нанн вернулся в Сидней, многие местные сквоттеры и скотоводы продолжили "выдворение" аборигенов, включая резню в Майолл-Крик. Однако из-за общественного возмущения губернатор Гиппс не поощрял дальнейшее преследование, в том числе за более раннюю резню в Ватерлоо-Крик, а также за более позднюю резню на станции МакИнтайра, в которых, по-видимому, погибло большее число аборигенов. В своей книге "Кровь на акации" журналист Брюс Элдер утверждает, что успешные судебные процессы привели к тому, что соглашение о молчании стало обычной практикой, чтобы избежать достаточных доказательств для будущих судебных разбирательств. Другим следствием, как сообщали две сиднейские газеты, стало то, что отравление аборигенов стало более распространенным, поскольку считалось "гораздо безопаснее". Многие резни оставались безнаказанными из-за этих практик.

Not all newspapers or white settlers took the same view, with The Australian publishing a poem by Eliza Hamilton Dunlop, "The Aboriginal Mother" on 13 December 1838 about a week after the seven men were found guilty, but several days before they were hanged. The poem expresses Dunlop's sorrow over the massacre and expresses sympathy for the Aboriginals of Australia. Dunlop responded to criticism by the Sydney Herald, arguing on behalf of the poem and explaining why her views were correct. The editorial in John Dunmore Lang's newspaper The Colonist on 12 December 1838 argued at length that "the murders are, to a serious extent, chargeable upon us as a nation". The Myall Creek massacre is often cited as the only massacre of its kind in colonial Australia for which white people were subsequently executed. However, there is at least one case prior to Myall Creek. In 1820, two convicts, John Kirby and John Thompson, attempted to escape from the colony but were captured by local Aboriginal people and returned to Newcastle. A military party accompanied by two constables set out to meet them and Kirby was seen by the party to stab Burragong (alias King Jack) whereupon he was felled by a waddy. Burragong initially appeared to recover, stating that he was murry bujjery (much recovered) and collected his reward of a "suit of clothing". However, he later complained of illness and died from his wound ten days after being injured. Kirby and Thompson were both tried for "willful murder". All the European witnesses testified that "no blow was struck by any native" before Kirby attacked Burragong. Thompson was acquitted, but Kirby was found guilty and sentenced to death, with his body to be "dissected and anatomised". The Myall Creek massacre was just the latest of many massacres that took place in that district (the Liverpool Plains) around that time. As elsewhere in the colony, the Aboriginal people at times resisted the expanding invasion of their land by spearing sheep and cattle for food and sometimes attacking the stockmen's huts and killing the white men. In the Liverpool Plains district there had been some cattle speared and huts attacked and two whites murdered (allegedly by Aboriginal people). The squatters complained to Acting Governor Snodgrass, who sent Major James Nunn and about 22 troopers up to the district. Nunn enlisted the assistance of up to 25 local stockmen and together they rode around the district murdering any Aboriginal people they came across. Nunn's campaign culminated in the Waterloo Creek massacre of 1838 at Waterloo Creek. Although no definitive historical records are available, estimates of Aboriginal people murdered range from 40 to over 100. When Nunn returned to Sydney, many of the local squatters and stockmen continued the "drive" against the Aboriginal people, including the Myall Creek massacre. However, because of community outrage, Governor Gipps did not encourage further prosecutions, including for the earlier Waterloo Creek massacre, nor the later McIntyre's Station massacre, both of which apparently involved a greater number of Aboriginal deaths. In his book, Blood on the Wattle, travel journalist Bruce Elder says that the successful prosecutions resulted in pacts of silence becoming a common practice to avoid sufficient evidence becoming available for future prosecutions. Another effect, as two Sydney newspapers reported, was that poisoning Aboriginal people became more common as being "much safer". Many massacres went unpunished due to these practices,

Резня в Майолл-Крик и последовавший за ней суд и казнь некоторых преступников оказали глубокое влияние на "оседлых" поселенцев и их отношения с коренными жителями на протяжении всей колониальной Австралии. The Sydney Herald и представители поселенцев в отдаленных районах Нового Южного Уэльса и Виктории, такие как Уильям Вентворт, часто классифицировали суд и казнь преступников как "судебное убийство". Схожие мнения высказывались спустя годы в Квинсленде, наиболее густонаселенном в отношении коренного населения регионе континента, где это было предметом многочисленных заявлений в недавно образованном парламенте. В 1861 году почти все согласились с тем, что судебное разбирательство и казнь в 1838 году были не чем иным, как "судебным убийством белых людей в Сиднее", как выразился правительственный представитель Роберт Рамзи Маккензи в своей речи в Законодательном собрании 25 июля, и что "белые солдаты были "бесполезны", поскольку не могли "действовать против чернокожих, как они хотели, опасаясь, что будет поднят крик, и их могут привлечь к ответственности за убийство".". Почти единодушное мнение первого парламента Квинсленда заключалось в том, что ни один белый человек никогда не должен быть привлечен к ответственности в Квинсленде за убийство чернокожего.

XXI век: извинения SMH

9 июня 2023 года, в преддверии 185-й годовщины резни, газета The Sydney Morning Herald в редакционной статье принесла извинения за свою роль в "распространении расистских взглядов и дезинформации, а также за поддержку стремления убийц избежать правосудия". В ней выразилось неодобрение смертного приговора для 7 из 12 причастных к преступлению, "не из-за недостатка доказательств или серьезных сомнений в справедливости судебного процесса, а потому, что преступники были белыми, а жертвы – коренными австралийцами". Газета признала, что ее освещение событий отличалось от других публикаций того времени, и также извинилась за другие статьи, призывавшие читателей убивать аборигенов, если они когда-либо почувствуют себя "под угрозой".

Спор о стоянке

На протяжении многих лет велись споры о точном месте проведения резни. Среди скотоводов, работавших на станции Майолл-Крик, со временем сложилось предание, что резня произошла в загоне для скота, куда вирраярайцев привели скотоводы. Хотя это предание очень крепко укоренилось у некоторых местных потомков скотоводов и других, никаких первоисточников, подтверждающих эту версию, не существует. Все доказательства, собранные полицейским магистратом Эдвардом Денни Дей и представленные в ходе двух судебных процессов, противоречат утверждению о том, что резня произошла в загоне. Свидетели Уильям Хоббс, Томас Фостер, Эндрю Берроуз и сам Эдвард Денни Дей описывают место резни, ни разу не упомянув о загоне для скота. Хоббс в своих показаниях, данных Верховному суду, указал, что загон находился рядом с хижинами, тогда как место резни располагалось "примерно в полумиле от моего дома в западном направлении".

Мемориал

Лайл Мунро, старший, потомок жертв резни, долго и упорно работал над тем, чтобы был воздвигнут мемориал в память об этом событии. 10 июня 2000 года был открыт мемориал жертвам резни, расположенный к северо-востоку от Бингара, на перекрестке дорог Уитлоу и Бингара-Делунгра. Он состоит из пешеходной дорожки, вдоль которой расположены семь овальных гранитных валунов, ведущих к 14-тонной гранитной скале и мемориальной плите, окруженной кругом из дробленого белого гранита и обрамленной камнями, привезенными со всего штата Новый Южный Уэльс, с видом на место резни. В 2001 году группа студентов-юристов из Университета Новой Англии посетила это место с экскурсией, где их встретил клан Блэклоков и провели церемонию окуривания. Ежегодно 10 июня проводится церемония поминовения жертв. Мемориал поддерживается и финансируется организацией "Друзья Майолл-Крик" – австралийской некоммерческой организацией. В январе 2005 года мемориал подвергся вандализму: слова "убийство", "женщины" и "дети" были выбиты, чтобы сделать надпись нечитаемой. 7 июня 2008 года место резни в Майолл-Крик и мемориальный комплекс были включены в Национальный реестр наследия Австралии, а 12 ноября 2010 года – в Реестр наследия штата Новый Южный Уэльс. 24 сентября 2021 года вновь поступили сообщения о вандализме на территории мемориала. Были повреждены здания, ступени из песчаника и перила. Также была повреждена мемориальная доска, однако члены комитета не были уверены, что это сделали те же вандалы. Сопредседатель национального комитета "Друзья Майолл-Крик" Кит Манро подтвердил, что на земле также был выцарапан расистский лозунг.

Живопись

Сиднейский художник Бен Куилти создал картину, посвященную событиям резни, вдохновляясь тестом Роршаха – техникой, которую он уже использовал в своих предыдущих работах. Картина получила название Myall Creek Rorschach. Перед началом работы над эскизами он консультировался со старейшинами народа Гамилярай, тетей Сью Блэклок и дядей Лайлом Манро. В ноябре 2019 года на телеканале ABC был показан телевизионный документальный фильм "Куилти: рисуя тени", снятый режиссером Кэтрин Хантер, в котором представлена эта и другие работы художника.