Гуарани: история и культура коренных народов Южной Америки.

Введение

Коренные народы Южной Америки

Гуарани – группа культурно связанных коренных народов Южной Америки. Они отличаются от родственных народов тупи использованием языка гуарани. Традиционный ареал распространения гуарани охватывает современный Парагвай между реками Парана и Нижний Парагвай, провинцию Мисьонес в Аргентине, юг Бразилии, простиравшийся когда-то до Рио-де-Жанейро, а также части Уругвая и Боливии. Хотя европейская колонизация и сопутствующий рост метисов уменьшили демографическое преобладание гуарани в регионе, современные популяции гуарани существуют в Парагвае, а также в частях Аргентины и Боливии. Особенно важно отметить, что язык гуарани, на котором до сих пор широко говорят на традиционных землях гуарани, является одним из двух официальных языков Парагвая, наряду с испанским. Жители Парагвая изучают гуарани как в повседневном общении, так и в школах. В современном испанском языке слово "гуарани" также может обозначать любого гражданина Парагвая, подобно тому, как французов иногда называют галлами.

Имя

История и значение названия гуарани остаются предметом споров. До контакта с европейцами гуарани называли себя просто Аба, что означает «люди» или «народ». Термин «гуарани» изначально применялся ранними иезуитскими миссионерами к коренным жителям, принявшим обращение в христианство; «кайуа» или «кайнгуа» (ка’агуигуа) использовалось для обозначения тех, кто отказался от него. «Кайуа» приблизительно переводится как «те, кто из леса». Хотя термин «кайуа» иногда до сих пор используется для обозначения поселений коренных народов, недостаточно интегрированных в доминирующее общество, в современном употреблении название «гуарани» обычно распространяется на всех людей коренного происхождения, независимо от их социального статуса. Барбара Гансон пишет, что испанцы дали название гуарани, так как оно означает «воин» в тупи-гуарани, на котором говорят в этом регионе. «Гуариньи» засвидетельствовано в древних тупи XII века и иезуитскими источниками как «война, воин, вести войну, военачальник».

История, миф и легенда

Ранние поселения гуарани часто состояли из общих домов для 10–15 семей. Общины объединялись общими интересами и языком и, как правило, формировали племенные группы по диалектам. По оценкам, когда европейцы впервые встретили гуарани, их численность составляла около 400 000 человек. В то время они вели оседлый образ жизни, занимались земледелием и жили в основном маниоком, кукурузой, дичью и медом. О раннем обществе и верованиях гуарани известно немного. Они исповедовали форму анимистического пантеизма, большая часть которого сохранилась в виде фольклора и многочисленных мифов. По словам иезуитского миссионера Мартина Добризхоффера, они в какой-то момент практиковали каннибализм, возможно, как погребальный ритуал, но позже избавлялись от умерших в больших кувшинах, перевернутых дном на землю. Мифология гуарани до сих пор широко распространена в сельской местности Парагвая. Многие мифы и легенды гуарани были собраны Национальным университетом Мисьонес в северной Аргентине и опубликованы в 1870 году в антологии под названием «Мифы и легенды: путешествие по землям гуарани» (переведена на английский язык в 1906 году). Мифы и легенды гуарани можно условно разделить на следующие широкие категории: космогонические и эсхатологические мифы; создание и разрушение всего сущего, как предписано «истинным отцом, первым». За ним следует пантеон богов, главный среди которых – Ипору, более известный как Тупа. Яси – еще одно «доброе» божество, правящее ночью, в то время как злое божество обитает на дне реки Игуасу. Анимистическая мифология, то есть вера в то, что животные, растения и минералы одушевлены и способны превращаться в антропоморфных существ или, наоборот, в трансмутированные души людей, рожденных или нерожденных, ставших животными, растениями и минералами. Ход такого антропоморфизма, по-видимому, определяется пантеоном божественных существ в соответствии с их добродетелями или пороками. К таким анимистическим легендам относятся легенды о Лобизоне, существе, похожем на оборотня, и о Маинумби, или колибри, который переносит добрых духов, обитающих в цветах, обратно к Тупа, «чтобы он мог их лелеять». Исонду, или светлячки, – это реинкарнированные души некоторых людей, как и Панамби (бабочки). Каа Жарии была женщиной, ставшей священной травой Йерба; Ирупе была женщиной, превратившейся в гигантскую лилию, потому что она влюбилась в луну. Помберо – это духи, похожие на гоблинов или эльфов, обитающие в лесу и требующие умиротворения. Они никогда не были людьми. Главный среди них – Яси Ятере, который никогда не был человеком и, как и все Помберо, происходит из другого мира. Его характеристики расплывчаты и неопределенны, а его силы плохо определены, как и место его обитания. В одной легенде он описывается как «красивый, густобородый, светловолосый карлик», который голый и живет в стволах деревьев. В других версиях говорится, что он любит мед, у него ноги задом наперед, и что он «уродливый, хромой старик». Большинство легенд сходятся во мнении, что он похищает детей и «облизывает их», обматывая их лианами или топя в реках. Чтобы умилостивить его, в лесу в местах, связанных с ним, оставляют дары, такие как мед. Другой Помберо – Куарахи Яра, который свистит, как птицы, и является их защитником. Он может быть другом, но известен похищением мальчиков, которые остаются одни и пытаются поймать птиц. При необходимости он может принять облик человека, дерева или гиацинта. Наконец, Курупи – это фаллическая мифологическая фигура, которая вступает в половой акт с молодыми женщинами. У него чешуйчатая кожа, как у ящерицы, гипнотические глаза и огромный пенис.

Early Guarani villages often consisted of communal houses for 10 to 15 families. Communities were united by common interest and language, and tended to form tribal groups by dialect. It is estimated that the Guarani numbered some 400,000 people when they were first encountered by Europeans. At that time, they were sedentary and agricultural, subsisting largely on manioc, maize, wild game, and honey. Equally little is known about early Guarani society and beliefs. They practiced a form of animistic pantheism, much of which has survived in the form of folklore and numerous myths. According to the Jesuit missionary Martin Dobrizhoffer, they practiced cannibalism at one point, perhaps as a funerary ritual, but later disposed of the dead in large jars placed inverted on the ground. Guarani mythology is still widespread in rural Paraguay. Much Guarani myth and legend were compiled by the Universidad Nacional de Misiones in northern Argentina and published as Myths and Legends: A Journey around the Guarani Lands, Anthology in 1870 (translated into the English language in 1906). Guarani myth and legend can roughly be divided into the following broad categories:

Cosmogonic and eschatological myths; the creation and destruction of all things as dictated by vertical align=sup "the true father, the first one". After him comes a pantheon of gods, chief among them Yporú who is more frequently known as Tupã. Jasy is another "good" deity who rules the night while vertical align=sup is a malign deity who dwells at the bottom of the Iguazu River. Animistic mythology, that is animals, plants and minerals being animated and capable of becoming anthropomorphic beings or in reverse the transmuted souls of people, either born or unborn, who have become animals, plants and minerals. The course of such anthropomorphism appears dictated by the pantheon of god like deities because of their virtues or vices. Such animistic legends include that of the Lobizón, a werewolf type being, and the Mainumby or hummingbird who transports good spirits that are resident in flowers back to Tupá "so he can cherish them". Isondú or glowworms are the reincarnated spirits of certain people, as are the Panambi (butterflies). Ka'a Jarýi was a woman who became the sacred herb Yerba; Irupé was a woman who was turned into the giant lily because she fell in love with the moon. Pombero are goblin or elf like spirits who dwell in the forest and must be appeased. They have never been human. Principal among these is Jasy Jatere who has never been human and like all Pombero is from a different realm. His characteristics are vague and uncertain, and his powers are badly defined as is the place where he resides. He is described in one legend as a "handsome, thickly bearded, blond dwarf" who is naked and lives in tree trunks. Other versions say he loves honey, his feet are backward, and he is an "ugly, lame, old man". Most legends agree that he snatches children and "licks them", wrapping them in climbing plants or drowning them in rivers. To appease him gifts, such as honey, are left in places in the forest associated with him. Another Pombero is Kuarahy Jára who whistles like birds and is their protector. He can be your friend but is known for abducting young boys who are alone and trying to catch birds. If necessary he can take the form of a person, a tree or a hyacinth. Finally, Kurupi is a phallic mythological figure who will copulate with young women. He has scaly skin like a lizard, hypnotic eyes, and an enormous penis.

Европейские контакты

В 1537 году Гонсало де Мендоса пересек территорию Парагвая, достигнув приблизительно современных границ Бразилии. По возвращении он познакомился с гуарани и основал город Асунсьон, который впоследствии стал столицей Парагвая. Первый губернатор испанской территории Гуаира инициировал политику заключения браков между европейскими мужчинами и коренными женщинами; потомки этих браков составляют основу парагвайской нации и сегодня. Законы Индий запрещали рабство в испанской Америке. Первые два иезуита, отец Барсена и отец Ангуло, прибыли в 1585 году по суше с запада в то, что сейчас является штатом Парана, на юге Бразилии. Вскоре за ними последовали другие, и в Асунсьоне был основан иезуитский колледж. В 1608 году, в результате протеста иезуитов против порабощения коренного населения, король Испании Филипп III предоставил иезуитам полномочия обращать в христианство и колонизировать племена гуаира. В ранний период название «Парагвай» употреблялось в широком смысле для обозначения всего речного бассейна, включая части современных Уругвая, Аргентины, Боливии и Бразилии. Исследовательские экспедиции сопровождались францисканскими монахами. В начале истории Асунсьона отец Луис де Боланос перевел катехизис на язык гуарани и проповедовал гуарани, проживавшим в окрестностях поселения. В 1588–1589 годах святой Франциск Солан пересек пустыню Чако из Перу и остановился в Асунсьоне, но не обратил внимания на гуарани. Его отъезд оставил иезуитов одних с их миссионерской деятельностью и защитой коренного населения от работорговцев. В 1607 году прибыл иезуитский провинциал Торрес и «немедленно возглавил тех, кто всегда выступал против жестокого обращения с коренными жителями».

Сохранение культуры

Сегодня язык гуарани является официальным языком Парагвая и Боливии. По состоянию на 2012 год, по оценкам, на гуарани говорило 90% населения Парагвая.

Рабство

Центральным пунктом работорговли был город Сан-Паулу. Изначально служивший местом сбора для португальских и голландских пиратов, он впоследствии стал убежищем для преступников, которые смешивались с женщинами из числа коренных народов и африканок и активно участвовали в захвате и продаже гуарани в рабство. Противостоять этим вооруженным и организованным грабителям у племен были лишь луки и стрелы. Многие гуарани были убиты или обращены в рабство охотниками за рабами, действовавшими в Бразилии в те годы.

Парагвайские сокращения

В 1607 году испанский король Филипп III направил письмо губернатору Рио-де-Платы Эрнандариасу де Сааведре с указанием отправить новоприбывших иезуитов для начала их миссионерской деятельности. Под защитой испанской короны в 1610 году отцом Джозефом Катальдино и отцом Симоном Мацератой была основана первая миссия гуаира, Лорето, на реке Паранапанема. Священник-иезуит отец Руис де Монтойя в своей книге "Духовное завоевание" описал трудности распространения миссий и свои взаимоотношения с гуарани. Руис де Монтойя писал, что один из касиков гуарани, Мигель Артигуайе, изначально отказался присоединиться к миссиям, пока ему не пригрозила другая группа коренных народов. Артигуайе вернулся в миссию и попросил о защите. Поскольку миссия предоставляла единственную реальную защиту от порабощения, гуарани стекались туда в таком количестве, что в короткий срок было создано еще двенадцать миссий, принявших всех 40 000 гуарани. Иезуиты выступали посредниками между испанскими властями и касиками гуарани. Миссиям иезуитов требовались новые обращенные и рабочие для поддержания функционирования миссий. Гуарани помогали выращивать урожай для обеспечения населения миссий, а также производили товары для продажи и обмена, чтобы финансировать миссии. Вдохновленный этим успехом, отец Гонсалес и два его спутника в 1627 году отправились на восточный берег реки Уругвай (ныне страна Уругвай) и основали там две или три небольшие миссии. Местные племена убивали священников и новообращенных и сжигали миссии. Рабовладельцы рассматривали миссии гуарани как "лишь возможность захватить больше индейцев, чем обычно". В 1629 году армия паулистов окружила миссию Сан-Антонио, подожгла церковь и другие постройки, убила тех, кто сопротивлялся или был слишком молод или слишком стар для путешествия, а остальных увезла в рабство. Сан-Мигель и Хесус-Мария постигла та же участь. В конечном итоге подкрепление, собранное отцом Катальдино, отбросило работорговцев. В течение двух лет все поселения, кроме двух, были разрушены, а 60 000 обращенных христиан увезены на продажу в Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро. Нападения обычно происходили по воскресеньям, когда все население миссии собиралось на мессу. Священников обычно щадили, но несколько были убиты. До вторжения паулистов из почти 100 000 коренных жителей осталось всего несколько тысяч. Отец Антонио Руис де Монтойя приобрел 10 000 голов скота и смог преобразовать местных жителей из земледельцев в скотоводов. Вскоре миссии на Уругвае были восстановлены при отцах Рансьонсье и Ромеро. В 1632 году мамелюки обнаружили новую линию нападения с юга. В 1638 году, несмотря на некоторое сопротивление, все двенадцать миссий за рекой Уругвай были заброшены, а их население объединилось с общиной Территории миссий. В последнем набеге был убит отец Альфаро. В том же году отец Монтойя, успешно противостояв попыткам губернатора и епископа Асунсьона ограничить свободы коренных жителей и администрацию миссии, отплыл в Европу. Там ему удалось получить письма от папы Урбана VIII, запрещающие порабощение миссионеров под угрозой суровых церковных наказаний, и от короля Испании Филиппа IV, разрешающего гуарани носить огнестрельное оружие для самообороны и проходить обучение его использованию у ветеранов-солдат, ставших иезуитами. Когда в 1641 году следующая армия паулистов, насчитывавшая 800 человек, напала на миссии, на реке Акарай их встретила группа христиан-гуарани, вооруженных огнестрельным оружием. В двух сражениях армия паулистов потерпела поражение, которое предотвратило вторжения на десять лет. В 1651 году война между Испанией и Португалией спровоцировала новое нападение паулистов с целью захвата территории для Португалии. Прежде чем прибыть испанские войска для помощи в обороне миссий, сами отцы возглавили армию гуарани против врага. В 1732 году, в период своего наивысшего процветания, миссии гуарани охранялись хорошо обученной и оснащенной армией из 7000 гуарани. Неоднократно эта миссионерская армия, сопровождаемая священниками, защищала испанскую колонию. В 1732 году насчитывалось 30 миссий гуарани с 141 252 обращенными гуарани. Через два года эпидемия оспы унесла жизни примерно 30 000 из них. В 1765 году вторая вспышка унесла жизни еще примерно 12 000 человек и затем распространилась на запад по племенам Чако.

In 1607, Spanish King Philip III sent a letter to the governor of Rio de Plata Hernandarias de Saavedra to instruct him to send the newly arrived Jesuits to begin their missionary work. With Spanish royal protection, the first Guayrá mission, Loreto, was established on the Paranapanema by Father Joseph Cataldino and Father Simon Macerata in 1610. The Jesuit priest Father Ruiz de Montoya discussed the difficulties of spreading the missions and his interactions with the Guarani in his book The Spiritual Conquest. Ruiz de Montoya wrote that one of the Guarani caciques Miguel Artiguaye initially refused to join the missions until threatened by another Indigenous group. Artiguaye then returned to the mission and begged for protection. As the mission provided the only real possible protection against enslavement, the Guarani flocked there in such numbers that twelve more missions were created in rapid succession, containing all 40,000 Guaranis. The Jesuits were seen as intermediaries between the Spanish authorities and the Guarani caciques. The Jesuit missions needed new converts and required workers to assist in the maintenance of the missions. The Guarani helped grow the crops to sustain the missions' populations and also produce goods to sell and trade to fund the missions. Stimulated by this success, Father González and two companions journeyed to the east bank of the Uruguay River (now the country of Uruguay) and established two or three small missions in 1627. The local tribes killed the priests and the neophytes and burned the missions. Slave raiders saw the Guarani missions as "merely an opportunity of capturing more Indians than usual at a haul". In 1629, an army of Paulistas surrounded the San Antonio mission, set fire to the church and other buildings, killed those who resisted or were too young or too old to travel, and carried the rest into slavery. San Miguel and Jesus Maria quickly met the same fate. Eventually, reinforcements gathered by Father Cataldino drove off the slavers. Within two years, all but two of the establishments were destroyed, and 60,000 Christian converts were carried off for sale to São Paulo and Rio de Janeiro. The attacks usually took place on Sunday, when the whole mission population was gathered for Mass. The priests were usually spared, but several were killed. Only a few thousand natives were left of nearly 100,000 just before the Paulista invasion. Father Antonio Ruiz de Montoya purchased 10,000 cattle, and was able to convert the natives from farmers to stock raisers. Soon under Fathers Rançoncier and Romero the Uruguay missions were re established. In 1632 the Mamelucos discovered a new line of attack from the south. In 1638, despite some successful resistance, all twelve of the missions beyond the Uruguay River were abandoned and their people consolidated with the community of the Missions Territory. In the last raid Father Alfaro was killed. In the same year Father Montoya, after having successfully opposed the attempts of the governor and the bishop of Asunción to reduce the natives' liberties and the mission administration, sailed for Europe. On this trip he was successful in obtaining letters from Pope Urban VIII forbidding the enslavement of the missionaries under the severest church penalties, and from King Philip IV of Spain, permitting Guaranis to carry firearms for defense and to be trained in their use by veteran soldiers who had become Jesuits. When the next Paulista army, 800 strong, attacked the missions in 1641 they were met by a body of Christian Guarani armed with guns on the Acaray River. In two battles, the Paulista army suffered a defeat that warded off invasions for ten years. In 1651, the war between Spain and Portugal encouraged another Paulista attack to gain territory for Portugal. Before Spanish troops could arrive to help defend the missions, the fathers themselves led a Guarani army against the enemy. In 1732, at the time of their greatest prosperity, the Guarani missions were guarded by a well drilled and well equipped army of 7,000 Guaranis. On more than one occasion this mission army, accompanied by their priests, defended the Spanish colony. In 1732, there were 30 Guarani missions with 141,252 converted Guaranis. Two years later a smallpox epidemic killed approximately 30,000 of them. In 1765, a second outbreak killed approximately 12,000 more, and then spread westward through the tribes of the Chaco.

Уругвайские миссии спасены

В 1750 году Мадридский договор между Испанией и Португалией передал Португалии территорию семи миссий на реке Уругвай, и гуарани было приказано покинуть эти земли; они отказались, поскольку знали португальцев как охотников за рабами. Семь лет партизанской войны унесли жизни тысяч гуарани (см. Война гуарани). Иезуиты добились издания королевского указа, восстановившего спорную миссионную территорию под испанскую юрисдикцию. Две миссии были основаны в 1747 году, а третья – в 1760 году среди субплемени итатинцев, или тобатинцев, в центральном Парагвае, далеко к северу от старой группы миссий. В одной из них, Сан-Хоакин (Парагвай) (основан в 1747 году), Мартин Добрижоффер служил в течение восьми лет.

Изгнание иезуитов

В 1767 году иезуиты были изгнаны из испанских владений королевским указом. Опасаясь последствий этого решения, вице-король Антонио Мария Букарели и Урсуа в 1768 году поручил исполнение этого предписания двум офицерам с отрядом в 500 человек. Несмотря на то, что у иезуитов было миссионерское войско численностью 14 000 человек, они подчинились без сопротивления. 28 февраля 1768 года касики гуарани из миссии Сан-Луис написали письмо губернатору Буэнос-Айреса с просьбой оставить иезуитов. Они писали: "Отцы Общества Иисуса умеют находить с нами общий язык, и мы с ними, мы счастливы служить Богу и Королю". Просьба гуарани была отклонена, но письмо подчеркивает значимость отношений, которые иезуиты и гуарани установили в этом регионе.

Снижение сокращений

Миссии были переданы священникам других орденов, преимущественно францисканцам, но в соответствии со сводом правил, разработанным вице-королем и во многом основанным на иезуитской системе. В условиях хаотичного политического управления миссии быстро пришли в упадок. Большинство гуарани вернулись в сельскую местность. Согласно официальной переписи 1801 года, осталось менее 45 000 гуарани; скот, овцы и лошади исчезли; поля и сады заросли или были вырублены, а церкви лежали в руинах. Последовавший длительный период революционной борьбы завершил их разрушение. К 1814 году число индейцев, проживавших в миссиях, составило 8000 человек, а в 1848 году немногие оставшиеся были объявлены гражданами.

Последствия

Исследование 2018 года, опубликованное в The Quarterly Journal of Economics, показало, что в районах, где ранее действовали иезуиты – в зоне гуарани – уровень образования был выше и остается выше (на 10–15%) даже спустя 250 лет. Эти различия в образовании также привели к тому, что сегодняшние доходы в этих районах на 10% выше. Выявление положительного эффекта миссий гуарани, основанных иезуитами, стало возможным благодаря сравнению их с заброшенными иезуитскими миссиями и соседними францисканскими миссиями гуарани. Наблюдаемые долгосрочные эффекты соответствуют механизмам передачи, связанным со структурными преобразованиями, профессиональной специализацией и внедрением технологий в сельское хозяйство.

Восточно-боливийский гуарани

Народ гуарани в Боливии, известный как чиригуано, обитал в предгорьях Анд и имел историю, отличную от большинства других народов гуарани. Чиригуано, отличавшиеся воинственным характером, на протяжении с конца XV до конца XIX века враждовали с империей инков, испанцами и независимой Боливией. Иезуитские миссии не имели значительного успеха среди чиригуано, хотя в XIX веке францисканцы привлекли множество новообращенных. Окончательное умиротворение чиригуано произошло после поражения в 1892 году войск, возглавляемых их мессианским лидером Апиагуаики Тумпой, в битве при Куруюки.

Аргентина

Коренные народы гуарани в Аргентине борются за защиту своих исконных земель от незаконной вырубки леса и бездействия правительства. Группа, созданная членами общины гуарани под названием "Los Rumberos", или "Патрульщики", охраняет лес, чтобы сдержать дальнейшие посягательства.

Парагвай

Культура и народ гуарани существуют и по сей день. Многие являются потомками изгнанников из миссий. В Парагвае гуарани́йское происхождение преобладает среди населения, а на языке гуарани говорят в большинстве департаментов и сегодня.