Стефан Куртуа: Историк и автор «Чёрной книги коммунизма»

Стефан Куртуа – французский историк, автор «Чёрной книги коммунизма». Исследует историю коммунизма, тоталитаризма, сравнивает коммунизм и нацизм.

16 мин чтения

100%

Источник: Stéphane Courtois — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Французский историк (род. 1947)

Стефан Куртуа (род. 25 ноября 1947) — французский историк и университетский профессор, руководитель исследований в Национальном центре научных исследований Франции (CNRS), профессор Католического института высших исследований (ICES) в Ла-Рош-сюр-Йон и руководитель серии изданий, специализирующейся на истории коммунистических движений и коммунистических государств. «Чёрная книга коммунизма», отредактированная Куртуа, была переведена на множество языков, продана миллионными тиражами и считается одной из самых влиятельных и противоречивых книг, написанных об истории коммунизма в XX веке и государственно-социалистических режимов. В первой главе книги Куртуа утверждал, что коммунизм и нацизм — схожие тоталитарные системы, и что коммунизм несёт ответственность за гибель около 100 миллионов человек в XX веке. Попытка Куртуа уравнять эти два явления оказалась полемически эффективной, но вызвала споры из-за приводимых им цифр, выбора стран и событий для сравнения, а также из-за ревизионистского подхода. Куртуа является руководителем исследований во Французском национальном центре научных исследований, в Géode (группе изучения и наблюдения за демократией) при Парижском университете Nanterre La Défense. Он также является профессором Католического института высших исследований – ICES. Он — редактор журнала Communisme, который он основал совместно с Энни Кригель в 1982 году, и входит в состав аналитического центра Cercle de l'Oratoire. В студенческие годы, с 1968 по 1971 год, Куртуа был маоистом, но впоследствии стал убеждённым сторонником демократии, плюрализма, прав человека и верховенства закона.

Маоистская активность (1968-1971)

Куртуа был активистом маоистской марксистско-ленинской организации «Vive communism» с 1968 по 1971 год, которая в 1969 году изменила своё название на «Vive la Revolution» вместе с Роландом Кастро. В это время он руководил книжным магазином организации на улице Жофруа Сен-Илера в Париже. Он сам описывает себя как «анархо-маоиста», однако многие впоследствии «отреклись» от крайних левых взглядов и стали сторонниками демократии и многопартийной системы, часто выступая против коммунизма.

Коммунистическая партия в состоянии войны и журнал Communisme

После изучения юриспруденции и истории он стал известен в 1980 году благодаря публикации своей диссертации «ПКФ во время войны под руководством Энни Кригель». Вместе с ней он основал в 1982 году журнал Communisme, призванный объединить специалистов-антикоммунистов, занимающихся изучением французского коммунизма. После смерти Кригель он стал главным организатором журнала. Он был назначен директором исследований во Французском национальном центре научных исследований (CNRS), где руководил «Группой наблюдений и исследований демократии» (GEODE). Этот период работы в журнале Communisme считался чрезвычайно плодотворным для исследований в различных областях и стал кузницей важных работ, опубликованных в 1980-х годах. Куртуа выступал историческим консультантом в спорном документальном фильме 1985 года «Террористы на пенсии», в котором выдвигалось предположение о заговоре руководства ПКФ с целью сдать группу сопротивления ФТП МОИ французской полиции в 1943 году. В фильме Бориса Холбана обвиняли в предательстве Миссака Манучяна бригадам специальных операций. В своем интервью для фильма Куртуа заявил: «Начиная с лета 1943 года Коммунистическая партия явно стремилась утвердить свое превосходство в движении Сопротивления. Для этого, и чтобы укрепить свой престиж, ей требовались бомбардировки и другие вооруженные акции для огласки. В Париже только одна группа могла проводить такие акции: иностранные бойцы. Руководство партии могло либо обеспечить их безопасность, либо оставить в борьбе. Так и произошло, и мы можем с уверенностью сказать, что они были принесены в жертву высшим интересам партии». Документальный фильм вызвал во Франции острые дебаты, известные как «Дело Манучяна» (L’Affaire Manouchian). В ходе этих дебатов Куртуа изменил свою позицию. В книге 1989 года «Кровь чужаков. Иммигранты из МОИ в Сопротивлении», написанной в соавторстве с Адамом Рейски и Денисом Песчански, Куртуа снял с Холбана обвинение в сотрудничестве с полицией и пришел к выводу, что массовые аресты членов ФТП МОИ в ноябре 1943 года стали результатом «жесткой и эффективной работы полиции» бригад специальных операций. Книга «Кровь чужаков» оказала значительное влияние на историографию французского Сопротивления, поскольку в ней было установлено, что большинство нападений на немецкие войска в районе Парижа в период с апреля 1942 года по август 1944 года были совершены силами ФТП МОИ, которые до этого историки игнорировали, чтобы представить Сопротивление более «французским».

Having taken legal studies and history, he became known in 1980 with the publication of his thesis, the PCF at war under the direction of Annie Kriegel. It was with her that he founded in 1982 the journal Communisme to bring together anticommunist specialists on French communism. After the death of Kriegel, he became the main organiser of the magazine. He was appointed director of research at the French National Centre for Scientific Research (CNRS), where he was responsible for the "Group observations and studies of democracy" (GEODE). That period at Communisme was seen as an extremely rich period for research of all kinds, the crucible of important work published in the 1980s. Courtois served as the historical consultant on the controversial 1985 documentary Des terroristes à la retraite, which alleged a conspiracy by the PCF leadership to betray the FTP MOI resistance group to the French police in 1943. The film accused Boris Holban of betraying Missak Manouchian to the Brigades spéciales. In his interview in the film, Courtois stated: "From summer 1943 on, the Communist Party clearly sought to affirm its superiority within the resistance. To that end, and to reinforce its prestige, it had to have bombings and other armed attacks to publicize. In Paris there was only one group available to carry out such attacks: the foreign combatants. The party leadership had the option of keeping them safe or keeping them in the fight. That was what happened, and we can safely say that they were sacrificed to serve the higher interests of the party". The documentary set off an intense debate in France known as L’Affaire Manouchian. During the affaire, Courtois reversed his position. In the 1989 book Le sang de l'étranger les immigrés de la MOI dans la Résistance co written with Adam Rayski and Denis Peschanski, Courtois cleared Holban of the allegation that he was a police informer and concluded that it was "brutally efficient police work" by the Brigades spéciales that led to the mass arrests of the FTP MOI members in November 1943. ''Le sang de l'étranger had a major impact on the historiography of the French resistance as the book established the majority of the attacks on German forces in the Paris area between April 1942 August 1944 were the work of the FTP MOI, which had ignored by historians until then in order the make the Resistance appear more French.

Посещение архивов Коминтерна в Москве (1992-1994)

После падения Берлинской стены в 1989 году и "железного занавеса", распада Советского Союза в декабре 1991 года, архивы Коминтерна были открыты не только для российских историков, но и для западных исследователей. Это открытие предоставило ему возможность получить доступ к неопубликованным источникам для переосмысления истории Коминтерна и коммунистических партий, связанных с ним. До этого момента сведения о Коминтерне ограничивались тем, что советское руководство хотело обнародовать, и опровергались лишь неподтвержденными заявлениями его оппонентов. Куртуа охарактеризовал этот историографический поворот как "настоящую революцию в документации". Например, историческое исследование Французской коммунистической партии (ФКП) на протяжении десятилетий велось не на основе подлинных архивных документов, а на основе свидетельств, таких как мемуары членов ФКП, включая Жака Дюкло, поскольку оригинальные документы ФКП хранились не в штаб-квартире партии в Париже, а в Москве, в соответствии с основными условиями, регулировавшими их вступление в Коминтерн (условиями вступления в Третий Интернационал). В 2006 году Куртуа опубликовал книгу под названием "Коммунизм во Франции: революция в документации и пересмотренная историография". Он впервые посетил архивы Коминтерна в Москве в сентябре 1992 года, а затем предпринял еще три поездки, последняя из которых состоялась в декабре 1994 года. В 2009 году на конференции Стефан Куртуа заявил: "Я не ездил в Россию для продвижения "Черной книги коммунизма". В любом случае, я не планирую возвращаться туда в ближайшее время. Я быстро осознал, что нахожусь под постоянным наблюдением в архивах". В своем выступлении перед Академией моральных и политических наук Куртуа отстаивал тезис о том, что Сталин был типичным представителем советского режима, установленного в результате революции 1917 года под руководством Ленина, утверждая: "Остается фактом, что на этапе формирования системы, с 1917 по 1953 год, именно идеология определяла поведение Ленина, а затем Сталина. Сталин был подлинным большевиком – учеником школы ленинизма. Сталин не был тем малозначительным аппаратчиком, каким его изображал Троцкий, а одним из ближайших соратников Ленина и одним из наиболее ценимых за его непоколебимую поддержку вождя, дисциплинированность, хладнокровие и исключительную твердость характера, решительность и полное отсутствие моральных принципов и сострадания в своих действиях". После публикации работ Эугена Фрида Куртуа возглавил ряд совместных редакционных проектов, таких как "Полная зачистка! История и память коммунизма в Европе" (2002), которая стала дополнением к "Черной книге коммунизма" и содержала материалы, в основном написанные зарубежными авторами, а также "Словарь коммунизма" (2007). В 2008 году он внес вклад в "Черную книгу Французской революции", написав главу, посвященную взаимосвязи между якобинизмом и большевизмом. В 2009 году он вновь обратился к теме коммунизма в книге "Коммунизм и тоталитаризм", представляющей собой сборник его статей по данной проблематике. Он также расширил сферу своих исследований, включив в нее все тоталитарные режимы. Он организует многочисленные международные конференции по этой теме и курирует серию изданий Éditions du Seuil и Éditions du Rocher.

Following the fall of the Berlin Wall in 1989 and of the "Iron Curtain", the Soviet Union broke up in December 1991, the archives of the Comintern were opened not only to Russian historians but also to western researchers. The opening represented an opportunity for him to access unpublished sources to rewrite the history of the Comintern and of the Communist parties afflicted to it. Until that time, what was known of the Comintern was only what the Soviet leadership wished to be known, countered only by unverifiable assertions of their opponents. Courtois described the historiographical turning point as a "true revolution in documentation". For example, a historical study of the PCF had been made for decades not on genuine archival documents but on the basis of stories, such as memoirs published by PCF members, including Jacques Duclos, because the original PCF records were kept not at party headquarters in Paris, but in Moscow, in accordance with the central clauses governing their admission to the Comintern (conditions of admission to the Third International). In 2006, Courtois wrote a book entitled Communism in France: The revolution in documentation and revised historiography. He made his first visit to the archives of the Comintern in Moscow in September 1992. Later he made three more visits, the last in December 1994. In 2009, at a conference, Stéphane Courtois said: "I did not go to promote The Black Book of Communism in Russia In any case, I do not go back again for quite some time I quickly became aware that I was under constant surveillance in the archives". In a communication to the Academy of Moral and Political Sciences, Courtois defended the thesis that Stalin was perfectly representative of the Soviet regime introduced in the 1917 Revolution led by Lenin, stating: "The fact remains that in the foundation phase of the system, from 1917 to 1953, it was the ideology that dictated the conduct of Lenin and then of Stalin Stalin was an authentic Bolshevik — pupil of the school of Leninism Stalin was not the obscure apparatchik described by Trotsky, but one of the direct collaborators of Lenin and among the most appreciated for his unwavering support of the leader, his sense of discipline, his composure and exceptional firmness of character, his determination, and his total lack of scruples or compassion in his actions". After the publication of Eugen Fried, Courtois led many joint editorial projects, such as A clean sweep From the past! History and Memory of Communism in Europe (2002), which came at the end of the Black Book of Communism and provided additions to the book, mostly written by foreign authors, and the Dictionary of Communism (2007). In 2008, he contributed to the Black Book of the French Revolution, in a chapter devoted to the relationship between Jacobinism and Bolshevism. In 2009, he returned again to the question of communism with the book Communism and totalitarianism, which was a collection of a series of his articles on the subject. He has also expanded his work to include all totalitarian regimes. He organises many international conferences on this theme and maintains a collection of the Éditions du Seuil and the Éditions du Rocher.

Методологическое влияние

Куртуа, ученик Крейгеля, заявил, что его книга «Коммунизм и тоталитаризм» (2009) построена по образцу нескольких ее работ, включая «Хлеб и розы: основы истории социализма» (1968) и «Французский коммунизм в зеркале» (1974). «Преступления коммунизма до сих пор не получили должной и объективной оценки с исторической и моральной точек зрения. Безусловно, это одна из первых попыток осмыслить коммунизм, ставя под вопрос, является ли его преступность центральной и всеобъемлющей характеристикой его существования». Книга вписывается в эссенциалистскую концепцию коммунизма, разработанную Эрнстом Нольте, согласно которой преступная природа составляет его сущность.

Споры по поводу количества жертв

Один из авторов "Черной книги" Николя Верт раскритиковал Куртуа за то, что в предисловии он указал цифру в 20 миллионов экономических или политических жертв социализма в СССР, в то время как их число не превышало 15 миллионов. Другой автор, Жан-Луи Марголен, отметил, что он никогда не говорил о миллионе погибших во Вьетнаме, вопреки утверждениям Куртуа в его тексте. Также обсуждалось, как беспристрастно подсчитать количество различных жертв, погибших в гражданских войнах, экономических кризисах или даже от рук обычных преступников на пяти континентах за более чем 70 лет правления различных режимов. Авторы книги "Век коммунизма" (2000) под руководством Клода Пеннетье оспорили уникальность коммунизма, на которой строилась "Черная книга". "Если предположение о том, что эта книга стремится поставить под сомнение, а также опровергнуть предрассудки, содержит в себе некоторую истину, то это уникальность того, что называют "коммунизмом XX века". В книге "Прошлое иллюзии, преступления коммунизма" первой ошибкой названо некритическое использование единственного источника, что приводит к сведению коммунизма к "одному" основополагающему свойству. Авторы этой книги не имели ничего общего с Венгрией Яноша Кадара и Камбоджей Пол Пота.

Спор о сравнении с нацизмом

Не столько число жертв, павших от диктатур, заявлявших о своей приверженности коммунизму, сколько сравнение с нацизмом вызвало споры во Франции, перекликаясь с известной "ссорой историков", развернувшейся в Германии в середине 1980-х годов из-за статьи Эрнста Нольте. Некоторые писатели и комментаторы были удивлены, что Куртуа сделал сравнение с нацизмом центральной темой части предисловия, хотя ни один из авторов не обращался к этому вопросу в своих работах. Куртуа поднял вопрос о сопоставлении нацизма и коммунизма, предложив историкам заняться его изучением, и призвал к созданию органа, подобного Нюрнбергскому трибуналу, для суда над коммунистами, несущими ответственность за преступления. Он сопоставил структуру этих двух движений, а также количество жертв, приписываемых коммунизму, с числом погибших от нацизма. Он проводит параллель между нацистским "расовым геноцидом" и тем, что, следуя терминологии Эрнста Нольте, он называет "классовым геноцидом". Для его сторонников коммунизм представлял собой гуманистическую и эгалитарную идеологию, в отличие от нацизма, и многие историки, включая некоторых авторов этой книги, выразили несогласие с подходом Куртуа. В частности, Николас Верт отметил, что "чем больше сравниваешь коммунизм и нацизм, тем очевиднее становятся различия". По словам Аннет Вийвиорки, научного сотрудника CNRS, "Стефан Куртуа проводит сравнение между глубоким осознанием еврейского геноцида и пониманием коммунистических преступлений, которое основано на ложных посылках и неточностях", подчеркнув, что Холокост стал предметом пристального исторического изучения лишь в 1970-х годах и закрепился в коллективной памяти только в 1980-х. Он также ссылается на Франсуа Фюрета, который должен был написать предисловие, но умер преждевременно, и который утверждал, что Геноцид евреев обладает "ужасающим отличием быть самоцелью". Несмотря на неоднократные заявления об отсутствии конфликта интересов, некоторые восприняли это сравнение как намеренное уравнивание и, соответственно, посчитали необходимым его осудить. Журналист Бенуа Рэйски обвинил ряд интеллектуалов, включая Стефана Куртуа, Алена Бесансона, Эрнста Нольте и Жана Франсуа Ревеля, в стремлении ввести Запад в заблуждение относительно проблемы нацизма с целью продвижения собственного антикоммунизма.

It is less the number of deaths caused by dictatorships who claim to be communist as the comparison with Nazism that has caused controversy in France, which has very similar terms to the famous "quarrel of historians" who tied up Germany in the mid 1980s because of an article by Ernst Nolte. Some writers and commentators were surprised that Courtois made the comparison with Nazism a theme of part of the preface, when no contributions referred to the question. Courtois raised the comparison between Nazism and Communism as an issue to be dealt with by historians and called for the establishment of an equivalent of the Nuremberg tribunal to try those Communists responsible. He compared the organisation of the two movements, and the number of victims attributed to communism to the number of deaths from Nazism. He draws a parallel between Nazi "race genocide" and what he calls, following Ernst Nolte, "class genocide". For its supporters, Communism was a humanist and egalitarian ideology unlike Nazism and many historians, starting with some authors of the book, expressed their disagreement with Courtois. In particular, Nicolas Werth said that "the more you compare communism and Nazism, the more obvious are the differences". According to Annette Wieviorka, director of research at CNRS, "Stéphane Courtois shows the comparison between the acute awareness of the Jewish genocide and that of Communism which is a tissue of falsehoods and approximations", highlightened that the Holocaust was not to become a privileged object of historical research until the 1970s and imposed itself on the collective memory only in the 1980s. He also cites François Furet, who would have written the foreword had he not died prematurely, who said that the Genocide of Jews had "the awful distinction of being an end in itself". Despite repeated denials of a conflict of interest, some saw this comparison as assimilation pure and simple and as such have seen fit to denounce it. The journalist Benoît Rayski accused some intellectuals, including Stéphane Courtois, Alain Besançon, Ernst Nolte and Jean François Revel, of wanting to confound the West about the issue of Nazism to promote their own anticommunism.

Историографические влияния

Работы Куртуа, особенно "Чёрная книга коммунизма", стали продолжением "поворота" в историографии, начавшегося в 1995 году с публикации эссе историка, бывшего коммунистического активиста и члена Коммунистической партии с 1947 по 1959 год, Франсуа Фюре, посвященного "коммунистической иллюзии" и озаглавленного "Прошлое иллюзии. Эссе об коммунистической идее в XX веке". Фюре также согласился написать предисловие к "Чёрной книге коммунизма", но скончался в июле 1997 года.

"Ленин был изобретателем тоталитаризма"

Куртуа в основном изложил этот тезис в своей биографии: Ленин, изобретатель тоталитаризма (Перрин, 2007). Он включен в главу, посвященную коммунизму и тоталитаризму (Perrin, 2009).

"Славящая память" и "трагическая память" коммунизма в Европе

По словам Куртуа, в истории коммунизма существует четкая дихотомия между «позитивной памятью» о коммунизме в Западной Европе (Франция, Италия, Испания и т. д.) и «трагической памятью» в Восточной Европе (Польша, Румыния, страны Балтии и т. д.). Во Франции «позитивная память» проявляется в социальных достижениях Народного фронта, участии коммунистов в Интернациональных бригадах во время Гражданской войны в Испании, сопротивлении немецкой оккупации во время Второй мировой войны и советской победе над нацизмом, которую Куртуа назвал «всеобщим призывом Сталинграда» (советская победа в Сталинграде ознаменовала «переломный момент войны» в пользу союзников). Он опирался здесь на концепцию, предложенную Фюре, – «Всемирный призыв Октября», относящуюся к восторженному приятию Октябрьской революции. В противовес этому существовала «трагическая память», которая в Польше связана с аннексией после пакта Молотова — Риббентропа и Катынским расстрелом, в странах Балтии – с аннексиями Советским Союзом в период с 1944 по 1990 год, а в Румынии – с аннексией Советским Союзом регионов Бессарабии и Северной Буковины и установлением длительной диктатуры (45 лет). Согласно отчету исторической комиссии по Румынии 1991 года, около двух миллионов человек были убиты, а почти 300 000 человек депортированы в трудовые лагеря либо на территории самой Румынии, либо в Сибирь или Казахстан. Эта глубокая травма привела к созданию в Румынии в 1993 году в Сигете, в здании тюрьмы, использовавшейся румынским коммунистическим режимом, уникального в своем роде места памяти (научно-исследовательский институт, библиотека, музей и летний университет): «Мемориал жертвам коммунизма и сопротивления» (Memorialul Victimelor Comunismului şi al Rezistenţei). Материалы конференции и дискуссии, поддержанные Стефаном Куртуа в ходе четырех посещений мемориала и Центра исследований в Бухаресте, были опубликованы в ноябре 2003 года под названием Courtois The Sighet (Fundatia Academia Civica) и переизданы в 2006 году (Liternet). В своей речи на летнем университете в Сигете под названием «Потерянная честь европейских левых» Куртуа осудил отказ более чем двух третей Парламентской ассамблеи Совета Европы от резолюции и «Рекомендации об осуждении преступлений, совершенных тоталитарными коммунистическими режимами» 25 января 2007 года. По мнению Куртуа, этот отказ отражает феномен, который Ален Безансон описал в 1997 году как «историческую амнезию и гипермнезию» (амнезию в отношении преступлений, совершенных не нацистами, и гипермнезию в отношении преступлений нацистов), что приводит к отрицанию «памяти жертв других режимов, помимо нацистского», в некоторых западноевропейских государствах. Это также препятствует возникновению того, что он называет «мемориалом примирения», который мог бы существовать посредством общих мероприятий по увековечиванию памяти и образовательной деятельности.

According to Courtois, there is a clear dichotomy in the history of communism between a "positive memory" of communism in Western Europe (France, Italy, Spain, etc ) and a "tragic memory" in Eastern Europe (Poland, Romania, the Baltic States, etc.). In France, the "positive memory" would be echoed in the social conquests of the Popular Front, the participation of the communists in the International Brigades during the Spanish Civil War, the resistance to the German occupation during World War II, and the Soviet victory over Nazism, which Courtois called "the universal appeal of Stalingrad" (the Soviet victory at Stalingrad marked the "turning point of the war" in favour of the Allies). He took here the concept coined by Furet the "Universal appeal of October" in reference to the acclaim around the October Revolution. To oppose this was a "tragic memory", which, in Poland, comes from its annexation after the Nazi Soviet pact and the Katyn massacre, in the Baltic countries, from annexations by the Soviet Union from 1944 to 1990, and in Romania, from annexation by the Soviet Union of the regions of Bessarabia and Northern Bukovina and the establishment of a long dictatorship (45 years). According to the historical Commissions report in 1991 on Roumania, nearly two million people were killed and nearly 300,000 people were deported to labour camps either within Romania itself, or to Siberia or Kazakhstan. This deep trauma resulted in Romania, by the creation in 1993 at Sighet, a prison used by the Romanian communist regime, a place of memory (research institute, library, museum and summer university) unique of its kind: the "Memorial to the Victims of Communism and of the Resistance" (Memorial to the Victims of Communism and of the Resistance) (Memorialul Victimelor Comunismului şi al Rezistenţei). Conference proceedings and discussions supported by Stéphane Courtois during four visits made to the memorial, and the Centre for Studies of Bucharest, were published in November 2003 under the title Courtois The Sighet(Fundatia Academia Civica) and republished in 2006 (Liternet). In his speech at the Summer University at Sighet entitled "The Lost Honour of the European Left," Courtois denounced the rejection by more than two thirds of the Parliamentary Assembly of the Council of Europe of a Resolution and a "Recommendation concerning the condemnation of crimes committed by totalitarian communist regimes", 25 January 2007. According to Courtois, the rejection was representative of the phenomenon that Alain Besançon described in 1997 as "historical amnesia and hypermnesia" (amnesia for non Nazi crimes, hypermnesia for Nazi crimes) resulting in a denial of the "memory of the victims of other regimes other than Nazi" in some Western European states. It also prevents the emergence of what he calls a "reunification memorial", which could exist, with commemorations and educational activities taking place in common.

Поддержка военной интервенции в Афганистане и Ираке

Он является членом Круга ораторов и входит в редакционную коллегию журнала "Храбрый новый мир". Он был источником общественной поддержки афганской войны 2001 года против "исламского фундаментализма". В книге "Ирак, и я. Новый взгляд на мир в состоянии войны" Стефан Куртуа провёл параллель между коммунистическим прошлым и современным исламизмом. Будучи интеллектуально ориентированным на США, он считает, что Доминик де Вильпен в своей знаменитой речи в ООН стал жертвой реакции на советскую пропаганду во Франции. После пятидесяти лет чрезмерного акцентирования лозунга "Американцы, уходите домой", это оставило свой отпечаток. После войны в Ираке он пришёл к выводу, что злоупотребления, совершённые американскими солдатами в тюрьме Абу-Грейб, были "неизбежным побочным эффектом войны".

Поддержка Жерара Чави

Стефан Куртуа поддержал автора Жерара Шови в суде, который установил, что часть биографии лидеров французского Сопротивления, Рэймона и Люси Обрак, содержала клевету. Франсуа Дельпла полагал, что в контексте этого дела Куртуа настолько увлекся "стремлением покончить с коммунизмом", что встал на сторону противников Обрак, участвуя в кампании по дискредитации движения Сопротивления.

Споры с французскими историками

Антикоммунистическая направленность его работ во Франции, где Французская коммунистическая партия долгое время оставалась "первой партией Франции", сделала его историком, столкнувшимся с критикой со стороны маргинальной группы коллег, что привело к возникновению ряда полемик и так называемых "исторических споров".

Генри Руссо

Историк Анри Руссо (Виши, прошлое, которое не уходит, 1996) критиковал его за то, что он упрощенно отождествлял всех сторонников радикальных или коммунистических идей с соучастниками преступлений сталинизма и, как следствие, считал всех, кто находился в условном союзе с коммунистическими силами или с Советским Союзом, слепыми пособниками Сталина.

Жан-Жак Беккер

Историк Жан Жак Беккер считал, что его исследования были сенсационными по своей природе: "Это борец, стремящийся сделать историю действенной, то есть полностью противоположной исторической науке".

Энни Лакруа-Риз и Жан-Жак Мари

В 2006 году в журнале "Храбрый новый мир" он опубликовал статью "Голод на Украине (Голодомор): вы сказали "отрицание"? (переиздан на сайте исторического журнала "Архея"), в которой он публично обвинил французского историка-троцкиста Энни Лакруа Риза в отрицании Голодомора на Украине в 1932–1933 годах. О голоде в западном мире сообщали в 1933 году валлийский журналист Гарет Джонс, в 1935 году – Борис Суварин, а много лет спустя, в 1973 году, Александр Солженицын в "Архипелаге ГУЛАГ". Однако после тщательно спланированного визита летом 1933 года премьер-министра Франции Эдуарда Эррио, тот заявил об отсутствии голода. Эта статья была написана в ответ на создание Энни Лакруа Риза веб-сайта с призывом к коллегам мобилизоваться против "невыразимой лжи, которая господствовала в мире на протяжении семидесяти лет": "Нет, дамы и господа, в 1932–1933 годах на Украине не было голода, тем более голода, который привел бы к миллионам смертей, и особенно не голода, организованного самим советским режимом". В 2009 году он подверг критике троцкистского историка Жана Жака Мари за содержание главы под названием "1922: год безмятежности", опубликованной в его биографии "Ленин, 1870–1924" (Balland, Париж, 2004). Куртуа обвиняет Жана Жака Мари в оправдании Ленина, для которого 1922 год, напротив, был "годом перехода к паранойе". Эта "паранойя" также проявилась в терроре против эсеров (смертные приговоры, ГУЛАГ и т. д.), а также в изгнании (или иногда внутренней ссылке) русской интеллигенции. 25 мая 1922 года Ленин обратился к Сталину со следующими словами: "Сотни этих господ должны быть безжалостно высланы. Мы должны раз и навсегда очистить Россию. Их всех следует отстранить от России".

Влияние за рубежом

Хотя его творчество иногда вызывает споры во Франции, за рубежом оно обычно воспринимается более благосклонно, особенно в бывших коммунистических странах Восточной Европы.

Перевод его произведений

В качестве доказательства его идеологического влияния, значительная часть его работ была переведена на румынский язык (Черная книга коммунизма, Такая долгая ночь, Словарь коммунизма, Коммунизм и тоталитаризм, Слепое пятно в европейской истории и т. д.).

Мемориал и учебное заведение Сигет в Бухаресте

С 2001 года он является ректором Летней школы Мемориала Сигет. Поездки в Румынию осуществляются в рамках проекта Министерства иностранных дел.

Специализированный издатель

Помимо карьеры историка, он — специализированный издатель, опубликовавший таких авторов, как Эрнст Нольте и Рейнальд Сехер.

Эпоха человека и коммунизма (1982)

С 1995 года он является директором (содиректор с 1982 по 1995 год) и одним из основателей, вместе с Энни Кригель в 1982 году, журналов Communisme, издаваемого в Университетском издательстве Франции, и The Age of Man.

Порог: Архивы коммунизма (19951999)

В 1995 году вместе с Николасом Вертом он стал одним из основателей сборника "Архивы коммунизма", изданного издательством du Seuil.

Рошер: Демократия или тоталитаризм (20022008)

Он был основателем и руководителем с 2002 по 2008 год серии книг "Демократия или тоталитаризм", издаваемой Éditions du Rocher. В 2010 году серия была передана в издательство Éditions du Cerf.

Олень: Политический олень (2010)

Основатель и руководитель коллекции "Политический олень" издательства Éditions du Cerf с 2010 года.

Опубликованные работы

Большинство его работ были написаны на французском языке, но некоторые были опубликованы напрямую на иностранном языке (английском, немецком и т. д.), а другие – переведены на иностранные языки (например, «Чёрная книга коммунизма» имеет более 30 переводов).