Введение

Книга Фрэнсиса Бэкона
новые музыкальные инструменты

Novum Organum, полностью Novum Organum, sive Indicia Vera de Interpretatione Naturae ("Новый органон, или истинные указания относительно толкования природы") или Instaurationis Magnae, Pars II ("Часть II Великой инстауляции"), – философский труд Фрэнсиса Бэкона, написанный на латыни и опубликованный в 1620 году. Название является отсылкой к работе Аристотеля «Органон», представлявшей собой его трактат по логике и силлогизмам. В «Novum Organum» Бэкон подробно описывает новую систему логики, которую он считает превосходящей старые методы силлогизма. Она известна как бэконовский метод. Для Бэкона определение сущности вещи было простым процессом сведения к основному и использованием индуктивного рассуждения. При поиске причины «феноменальной природы», такой как тепло, необходимо составить список всех ситуаций, в которых встречается тепло. Затем следует составить другой список, перечисляющий ситуации, аналогичные тем, что в первом списке, за исключением отсутствия тепла. Третья таблица содержит ситуации, в которых тепло может изменяться. «Форма природы», или причина тепла, должна быть общей для всех случаев в первой таблице, отсутствовать во всех случаях второй таблицы и изменяться по степени в случаях третьей таблицы. На титульном листе «Novum Organum» изображен галеон, проходящий между мифическими Столпами Геркулеса, расположенными по обе стороны Гибралтарского пролива, отмечающими выход из хорошо изученных вод Средиземного моря в Атлантический океан. Столпы, как граница Средиземного моря, были пробиты иберийскими мореплавателями, открывая новый мир для исследований. Бэкон надеется, что эмпирические исследования, подобно этому, разрушат старые научные представления и приведут к большему пониманию мира и небес. Эта титульная страница была свободно скопирована из «Regimiento de Navegación» Андреса Гарсиа де Сеспедеса, опубликованной в 1606 году. Латинская надпись внизу – Multi pertransibunt & augebitur scientia – взята из Ветхого Завета (Даниил 12:4). Она означает: «Многие будут странствовать, и умножится знание».

Бекон и научный метод

Работа Бэкона сыграла ключевую роль в историческом развитии научного метода. Его подход имеет сходство с современной формулировкой научного метода в том смысле, что он ориентирован на экспериментальные исследования. Подчеркивание Бэконом важности проведения искусственных экспериментов для получения дополнительных данных о явлении – одна из причин, по которой его часто называют «отцом экспериментальной философии» (например, как это сделал Вольтер). С другой стороны, современный научный метод не следует методам Бэкона в деталях, а скорее придерживается духа методичности и экспериментальности, поэтому его роль в этом отношении может быть подвергнута сомнению. Однако важно отметить, что Бэкон подготовил почву для развития различных методологий в науке, поскольку он выступил против устаревших аристотелевских подходов, утверждая, что метод необходим из-за присущих человеческому разуму естественных предубеждений и слабостей, включая склонность к поиску метафизических объяснений, не основанных на реальных наблюдениях.

Преамбула

Бэкон начинает свою работу с отказа от чистого априорного дедуктивного метода как средства познания истины в естественной философии. О своей философии он заявляет:

Теперь мой замысел столь же прост в описании, сколь труден в осуществлении. Он заключается в установлении степеней достоверности, в заботе о чувствах посредством своеобразной редукции, но в основном – в отбрасывании работы ума, следующей за ощущениями; я намереваюсь открыть и проложить новый, надежный путь от восприятия самих чувств к разуму. Акцент на начале с наблюдения пронизывает все произведение. Именно в идее о том, что естественная философия должна начинаться с чувственного опыта, заключается революционность философии Бэкона, а вытекающий из нее философский метод – элиминативная индукция – является одним из наиболее значительных и долговечных вкладов Бэкона в науку и философию.

Великий инсталляционный процесс

Novum organum на самом деле был опубликован как часть гораздо более масштабного труда – Instauratio Magna («Великое восстановление»). Слово «восстановление» должно было показать, что состояние человеческого знания должно было одновременно двигаться вперед и возвращаться к тому, которым обладал человек до грехопадения. Изначально Instauratio Magna задумывалась как состоящая из шести частей (второй из которых был Novum organum), однако Бэкон не смог даже приблизиться к завершению этой серии, поскольку части V и VI так и не были написаны. Novum organum, написанный на латыни и состоящий из двух книг афоризмов, вошел в том, опубликованный Бэконом в 1620 году; однако и он остался незавершенным, так как Бэкон обещал внести в него ряд дополнений, которые в итоге так и не были опубликованы.

Книга I

Бэкон назвал эту первую книгу Aphorismi de Interpretatione Naturae et Regno Hominis ("Афоризмы о толковании природы и царстве человека"). В первой книге афоризмов Бэкон критикует современное состояние естественной философии. Основной объект его критики – силогизм, метод, который, по его мнению, совершенно неадекватен по сравнению с тем, что Бэкон называет "истинной индукцией":

text=Силогизм состоит из суждений, суждения – из слов, а слова являются знаками понятий. Следовательно, если сами понятия (а это суть вопроса) смутные и опрометчиво отвлечены от вещей, то всё, что на них построено, ненадежно. Поэтому единственная надежда – в истинной индукции.|source=aph. 14

Во многих своих афоризмах Бэкон неоднократно подчеркивает важность индуктивного рассуждения. Индукция, методологически противоположная дедукции, предполагает начало с отдельных случаев, наблюдаемых органами чувств, а затем попытку вывести из этих наблюдений общие аксиомы. Иными словами, индукция не опирается ни на какие предварительные предположения. Дедукция же, напротив, начинается с общих аксиом, или первоначальных принципов, на основе которых устанавливается истинность отдельных случаев. Бэкон подчеркивает силу постепенного процесса, присущего индукции:

text=Существуют и могут существовать только два способа исследования и открытия истины. Один устремляется от чувственного опыта и частных случаев к аксиомам высшей степени обобщения и, исходя из этих принципов и их неоспоримой истинности, выводит и открывает промежуточные аксиомы; это – общепринятый метод. Другой же способ выводит аксиомы из чувственного опыта и частных случаев, последовательно и постепенно поднимаясь, чтобы достичь аксиом высшей степени обобщения в последнюю очередь; это – истинный, но пока неисследованный путь.|source=aph. 19

После многочисленных подобных афористических повторений этих важных концепций Бэкон представляет свои знаменитые Идолы.

Идолы ()

Novum organum, как следует из названия, посвящена не только опровержению устоявшихся доктрин, но и перспективному развитию. В «Идолах» Бэкона содержится его наиболее критический анализ искусственно создаваемых препятствий, искажающих объективное мышление. Они встречаются и в более ранних работах, но получили полное развитие лишь в Novum organum.

Идолы племени ()

Идолы племени укоренены в самой человеческой природе и в природе человеческого рода. Люди ошибочно полагают, что человеческие чувства – мерило всех вещей, тогда как на самом деле все восприятия чувств и разума соизмеряются с человеком, а не с Вселенной. (Афоризм 41.) Бэкон относит к этим идолам склонность человеческого воображения предвосхищать в природе закономерности, не имеющие под собой оснований. Примером может служить распространенное в истории астрономическое предположение о том, что планеты движутся по идеальным окружностям.

Идолы пещеры ()

Они "принадлежат конкретному индивидууму. Ибо у каждого есть (помимо особенностей человеческой природы в целом) своя особая пещера или логово, рассеивающее и искажающее свет истины. Это происходит либо от его собственной уникальной и своеобразной природы, либо от воспитания и общения с другими, либо от книг, которые он читает, и авторитетов тех, кого он почитает и которым восхищается, либо от различных впечатлений, сталкивающихся в душе – будь душа предвзятой и подверженной влиянию, или же устойчивой и уравновешенной, – так что человеческий дух (в той мере, в какой он присущ отдельным личностям) очевидно изменчив, смутен и, можно сказать, продукт случая" (Афоризм 42). Этот тип идола происходит из личного опыта индивидуума. Различное воспитание может привести к предпочтению определенных концепций или методов, которые затем искажают его последующую философию. Сам Бэкон приводит пример Аристотеля, "превратившего свою философию природы в раба своей логики" (Афоризм 54).

Идолы рынка ()

Они "возникают как бы из взаимного согласия и объединения человеческого рода, которые я называю Идолами Рынка в силу торговли и объединений людей. Люди общаются посредством речи, но слова используются в соответствии с пониманием обычных людей. Поэтому небрежное и неточное применение слов удивительным образом подтачивает разум" (Афоризм 43). Бэкон считал их "наиболее серьёзными препятствиями из всех" (Афоризм 59). Поскольку люди рассуждают посредством слов, они особенно опасны, так как общепринятые определения слов, зачастую ложно выведенные, могут приводить к путанице. Он выделяет два подтипа этих идолов и приводит примеры (Афоризм 60). Во-первых, это слова, происходящие из ошибочных теорий, такие как элемент огня или понятие первопричины. Их легко опровергнуть, поскольку их несостоятельность можно проследить до ошибки в исходной теории. Во-вторых, это слова, являющиеся результатом неточной абстракции. Земля, например, – это нечёткий термин, который может включать в себя множество различных веществ, общность которых сомнительна. Эти термины часто используются неполно или из-за недостатка информации или чёткого определения.

Идолы театра ()

Наконец, существуют идолы, которые проникли в души людей из догм философов и ошибочных законов доказательств. Я называю их идолами театра, поскольку в моих глазах принятые и открытые философии – это множество вымышленных и разыгранных историй, создавших искусственные миры, достойные подмостков. (Афоризм 44.) Эти идолы проявляются в неосмотрительном принятии определенных философских догм, в частности, софистической философии природы Аристотеля (конкретно упомянутой в Афоризме 63), развращенной его увлечением логикой, и суеверной философии Платона, чрезмерно полагавшейся на теологические принципы.

Книга II

Перечислив недостатки существующих и прошлых естественных философий, Бэкон может представить свою собственную философию и методы. Бэкон сохраняет аристотелевские причины, но переопределяет их оригинальным образом. В то время как традиционно финальная причина считалась наиболее важной из четырех (материальная, формальная, действенная и финальная), Бэкон утверждает, что она наименее полезна и в некоторых случаях даже вредна для науки (афоризм 2). Для Бэкона формальная причина является одновременно наиболее неуловимой и наиболее ценной, хотя каждая из причин предоставляет определенные практические инструменты. Под формами и формальными причинами Бэкон подразумевает универсальные законы природы. Бэкон приписывает им почти оккультную силу:

Но тот, кто познает формы, постигает единство природы, скрытое под поверхностью совершенно различных материй. Таким образом, он способен выявлять и создавать вещи, которые никогда прежде не делались, вещи, которые не могли бы породить ни изменения природы, ни упорные эксперименты, ни чистая случайность, ни о которых не могла бы мечтать человеческая мысль. И таким образом, из открытия форм вытекает истинное познание и неограниченное действие (афоризм 3).

Во второй книге Бэкон приводит пример процесса, который он называет истинной индукцией. В этом примере Бэкон пытается постичь форму тепла. Первым шагом является изучение всех известных случаев проявления природы тепла. Эту компиляцию наблюдательных данных Бэкон называет Таблицей сущности и присутствия. Следующая таблица, Таблица отсутствия вблизи, по сути является противоположной – сборник всех случаев, в которых природа тепла отсутствует. Поскольку их так много, Бэкон перечисляет лишь наиболее релевантные случаи. Наконец, Бэкон пытается классифицировать проявления природы тепла по различным степеням интенсивности в своей Таблице степеней. Цель этой таблицы – исключить определенные проявления тепла, которые могут оказаться не формой тепла, и таким образом приблизиться к пониманию истинной формы тепла. Такое исключение происходит посредством сравнения. Например, наблюдение, что и огонь, и кипящая вода являются проявлениями тепла, позволяет исключить свет как истинную форму тепла, поскольку свет присутствует в случае огня, но отсутствует в случае кипящей воды. С помощью этого сравнительного анализа Бэкон намерен в конечном итоге экстраполировать истинную форму тепла, хотя очевидно, что эта цель достижима лишь постепенно, по мере накопления данных. Действительно, гипотеза, вытекающая из этой исключающей индукции, которую Бэкон называет «Первым урожаем», является лишь отправной точкой, от которой дальнейшие эмпирические данные и экспериментальный анализ могут уточнить наше представление о формальной причине. «Бэконовский метод» не заканчивается на «Первом урожае». Бэкон описал многочисленные классы Случаев с особыми силами – случаи, в которых объясняемое явление проявляется особенно отчетливо. Эти случаи, 27 из которых описаны Бэконом в «Novum Organum», помогают и ускоряют процесс индукции. Они являются «средствами экономии труда или сокращения пути, предназначенными для ускорения или повышения строгости поиска форм путем обеспечения логического обоснования индукции». Они оба глубоко интересовались тем, в какой степени человек может прийти к знанию, и тем не менее их методы привели к различным путям. С одной стороны, Декарт начинает с сомнения во всем, что нельзя познать с абсолютной уверенностью, и включает в эту сферу сомнения впечатления чувственного восприятия, и, следовательно, «все науки о материальных вещах, такие как физика и астрономия». Таким образом, он пытается предоставить метафизический принцип (которым становится «Cogito»), в котором нельзя сомневаться, и от которого должны выводиться дальнейшие истины. В этом методе дедукции философ начинает с изучения наиболее общих аксиом (таких как «Cogito»), а затем переходит к определению истины о частностях на основе понимания этих общих аксиом. Напротив, Бэкон поддерживал противоположный метод индукции, в котором сначала исследуются частности, и только затем происходит постепенный подъем к наиболее общим аксиомам. В то время как Декарт сомневается в способности чувств предоставлять нам точную информацию, Бэкон сомневается в способности разума самостоятельно выводить истины, поскольку он подвержен стольким интеллектуальным искажениям – «идолам» Бэкона. В первом афоризме «Novum Organum» Бэкон утверждает:

«Человек, слуга и толкователь природы, действует и понимает лишь столько, сколько он наблюдал, либо посредством фактов, либо посредством умственной деятельности, относительно порядка природы; за пределами этого у него нет ни знания, ни силы». Таким образом, в основе своей центральное различие между философскими методами Декарта и Бэкона сводится к спору о дедуктивном и индуктивном рассуждении и о том, стоит ли доверять чувствам или сомневаться в них. Однако существует и другое глубокое различие между позициями этих двух мыслителей относительно доступности Истины. Декарт заявлял, что стремится к абсолютной Истине. Под вопросом остается, верил ли Бэкон в достижимость такой Истины. В своем вступительном замечании он предлагает «установить прогрессивные ступени достоверности». Для Бэкона мерой истины была ее способность предсказывать природные явления (хотя формы Бэкона близки к тому, что мы могли бы назвать «Истиной», поскольку они являются универсальными, неизменными законами природы).

Первоначальные взносы

Интересной особенностью, по-видимому, научного трактата Бэкона было то, что, несмотря на накопление огромного объема эмпирических данных, он не совершил никаких оригинальных открытий. Более того, это никогда не было его целью, и такая оценка наследия Бэкона может ошибочно привести к несправедливому сравнению с Ньютоном. Бэкон никогда не заявлял, что блистательно открыл новые незыблемые истины о природе – на самом деле, он полагал, что подобное достижение является не делом отдельных умов, а трудом целых поколений, постепенно приближающихся к достоверному знанию. Во многом вклад Бэкона в прогресс человеческого знания заключается не в результатах его научных исследований, а в переосмыслении методов изучения природы. Его новаторство суммировано в книге «Оксфордский Фрэнсис Бэкон»: где еще, до Бэкона, можно найти столь тщательно разработанное понимание естественной философии как предприятия, основанного на инструментах и эксперименте, предприятия, призванного обуздать спекулятивный разум и компенсировать недостатки чувств? Где еще в литературе, предшествующей Бэкону, встречается столь масштабная и скрупулезная естественно-историческая программа, разработанная для служения основой полной реконструкции человеческого знания, способной породить новые, высокопродуктивные науки посредством формы исключающей индукции, подкрепленной различными другими методами, включая дедукцию? Где еще можно найти концепцию научных исследований, подразумевающую институциональную структуру таких масштабов, для поддержания которой требовались поколения постоянного государственного финансирования? И все это сопровождалось всесторонней, глубокой и сокрушительной критикой древних и не столь древних философских учений, а также предварительной концепцией естественной философии, предвосхищающей результаты новой философии.