Введение
Реакция на книгу Чарльза Дарвина 1859 года. Непосредственные отклики, с ноября 1859 года по апрель 1861 года, на книгу «О происхождении видов», в которой Чарльз Дарвин описал эволюцию посредством естественного отбора, включали международные дискуссии, хотя накал споров был менее острым, чем в отношении более ранних работ, таких как «Остатки творения». Дарвин внимательно следил за дискуссиями, поддерживая столкновения Томаса Генри Хаксли с Ричардом Оуэном с целью устранить влияние духовенства на научное сообщество. Несмотря на то, что болезнь Дарвина не позволяла ему участвовать в публичных дебатах, он с большим интересом читал о них и заручался поддержкой посредством переписки. Религиозные взгляды были неоднозначными: научное сообщество англиканской церкви негативно отреагировало на книгу, в то время как либеральные англиканцы активно поддерживали естественный отбор Дарвина как инструмент Божественного замысла. Религиозные споры вскоре были переключены на публикацию «Эссе и обзоров» и дискуссии о высшей критике. Наиболее известное противостояние произошло на публичных Оксфордских дебатах об эволюции в 1860 году во время заседания Британской ассоциации содействия развитию науки, где епископ Оксфорда Сэмюэл Уилберфорс выступил против объяснений Дарвина. В последовавших дебатах Джозеф Хукер убедительно отстаивал дарвиновскую эволюцию. Поддержка эволюционной теории со стороны Томаса Хаксли была настолько сильной, что пресса и общественность прозвали его «бульдогом Дарвина». Хаксли стал самым страстным защитником эволюционной теории в викторианскую эпоху. Обе стороны считали себя победителями, но Хаксли впоследствии представил эти дебаты как переломный момент в борьбе между религией и наукой и использовал дарвинизм для кампании против авторитета духовенства в образовании, а также смело отстаивал идею «обезьяньего происхождения человека».
The immediate reactions, from November 1859 to April 1861, to On the Origin of Species, the book in which Charles Darwin described evolution by natural selection, included international debate, though the heat of controversy was less than that over earlier works such as Vestiges of Creation. Darwin monitored the debate closely, cheering on Thomas Henry Huxley's battles with Richard Owen to remove clerical domination of the scientific establishment. While Darwin's illness kept him away from the public debates, he read eagerly about them and mustered support through correspondence. Religious views were mixed, with the Church of England's scientific establishment reacting against the book, while liberal Anglicans strongly supported Darwin's natural selection as an instrument of God's design. Religious controversy was soon diverted by the publication of Essays and Reviews and debate over the higher criticism. The most famous confrontation took place at the public 1860 Oxford evolution debate during a meeting of the British Association for the Advancement of Science, when the Bishop of Oxford Samuel Wilberforce argued against Darwin's explanation. In the ensuing debate Joseph Hooker argued strongly in favor of Darwinian evolution. Thomas Huxley's support of evolution was so intense that the media and public nicknamed him "Darwin's bulldog". Huxley became the fiercest defender of the evolutionary theory on the Victorian stage. Both sides came away feeling victorious, but Huxley went on to depict the debate as pivotal in a struggle between religion and science and used Darwinism to campaign against the authority of the clergy in education, as well as daringly advocating the "Ape Origin of Man".
Предыстория
Идеи Дарвина быстро развивались после возвращения из путешествия на «Бигле» в 1836 году. К декабрю 1838 года он разработал основные принципы своей теории. В то время идеи о трансмутации видов ассоциировались с радикальными политическими идеями эпохи Просвещения и Французской революции, и некоторые люди, такие как старый наставник Дарвина Роберт Эдмонд Грант, подвергались насмешкам и маргинализации со стороны представителей научного сообщества, таких как Ричард Оуэн, за их поддержку. Дарвин осознавал необходимость ответить на все вероятные возражения перед публикацией. Продолжая исследования, он был занят огромным объемом работы по анализу и публикации результатов экспедиции «Бигля» и неоднократно задерживался из-за болезни. В то время естественная история, особенно в Британии, находилась под влиянием сторонников естественной теологии, которые считали, что их наука раскрывает замысел Божий, и многие из них, как профессора Дарвина Адам Седжвик и Джон Стивенс Хенслоу, были священнослужителями Англиканской церкви. Дарвин нашел трех близких союзников. Известный геолог Чарльз Лайелл, чьи книги повлияли на молодого Дарвина во время путешествия на «Бигле», подружился с Дарвином, видя в нем сторонника своих идей о постепенных геологических процессах и продолжающемся божественном сотворении видов. К 1840-м годам Дарвин подружился с молодым ботаником Джозефом Дальтоном Хукером, который пошел по стопам отца в науке, и после исследовательской экспедиции использовал свои связи, чтобы в итоге найти должность. В 1850-х годах Дарвин познакомился с Томасом Хаксли, амбициозным натуралистом, который вернулся из длительной исследовательской поездки, но не имел ни семейного состояния, ни связей для начала карьеры и присоединился к прогрессивной группе вокруг Герберта Спенсера, стремившейся превратить науку в профессию, освобожденную от духовенства. Это было также время острых конфликтов вокруг религиозной морали в Англии, где евангелизм привел к усилению профессионализации священнослужителей, которые ранее должны были выступать в роли помещиков с широким кругом интересов, но теперь серьезно сосредоточились на расширенных религиозных обязанностях. Новая ортодоксия провозглашала добродетели истины, но также внушала убеждения, что Библию следует понимать буквально и что религиозные сомнения сами по себе греховны и поэтому не должны обсуждаться. Наука также становилась профессиональной, и ряд открытий ставил под сомнение буквальные толкования Библии и честность тех, кто отрицал эти открытия. Последовала серия кризисов, сопровождавшихся ожесточенными дебатами и критикой по таким вопросам, как «Конституция человека» Джорджа Комба и анонимные «Остатки естественной истории творения», которые обратили огромную популярную аудиторию в веру в то, что естественные законы управляют развитием природы и общества. Немецкая высшая критика подвергала сомнению Библию как исторический документ, в отличие от евангельского учения о том, что каждое слово вдохновлено Богом. Диссидентские священники даже начали подвергать сомнению общепринятые принципы христианской морали, а комментарий Бенджамина Джоуэтта к посланиям святого Павла в 1855 году вызвал бурю споров. К сентябрю 1854 года другие работы Дарвина достигли стадии, когда он смог полностью сосредоточиться на «Видах», и с этого момента работал над публикацией своей теории. 18 июня 1858 года он получил посылку от Альфреда Рассела Уоллеса, содержащую около двадцати страниц, описывающих эволюционный механизм, схожий с собственной теорией Дарвина. Дарвин передал дело своим друзьям Лайеллу и Хукеру, которые согласились на совместное представление в Линейском обществе 1 июля 1858 года. Их работы были объединены под общим названием «О тенденции видов к образованию разновидностей; и о сохранении разновидностей и видов естественным путем отбора».
Публикация "Происхождения видов"
Теперь Дарвин работал над "выжимкой", исключенной из его рукописи "Естественный отбор". Издатель Джон Мюррей одобрил название "О происхождении видов путем естественного отбора", и книга поступила в продажу оптовикам 22 ноября 1859 года. Тираж в 1250 экземпляров был полностью раскуплен, и Дарвин, все еще находившийся в курортном городке Илки, приступил к исправлениям для второго издания. Романист Чарльз Кингсли, христианский социалист и сельский священник, прислал ему письмо с похвалой: "Я поражен, и если вы правы, мне придется отказаться от многих своих убеждений". Он писал, что "не менее возвышенным представлением о Боге является вера в то, что Он создал изначальные формы, способные к саморазвитию, чем вера в то, что Ему потребовалось новое вмешательство для заполнения пробелов, которые Он сам и создал". Дарвин добавил эти строки в последнюю главу, указав авторство "видного писателя и священнослужителя".
Первые обзоры
Рецензенты были менее ободряющими. За четыре дня до публикации в авторитетном журнале "Афинеум" вышла рецензия (автор Джон Лейфчайлд, опубликованная анонимно, как было принято в то время), в которой быстро были отмечены скрытые последствия идеи "происхождения человека от обезьян", уже вызвавшей споры после публикации "Вестигий". Рецензент усмотрел в книге пренебрежение к богословам и резюмировал "вероучение" Дарвина словами, что человек "родился вчера и умрет завтра". В заключение рецензент писал: "Работа заслуживает внимания и, несомненно, его получит. Научные натуралисты будут рассматривать ее с точки зрения автора, и мы полагаем, что развернется ожесточенная борьба, по крайней мере, на теоретическом уровне. Теологи скажут – и они имеют на это право – зачем создавать еще одну сложную теорию, исключающую Бога из актов творения? Почему бы не признать сразу, что новые виды были созданы Творческой силой Всемогущего? Почему бы не принять прямое вмешательство, а не эволюцию по законам природы, и не прибегать к косвенным или отдаленным причинам? Представив автора и его работу, мы оставляем их на суд богословских семинарий, колледжей, лекционных залов и музеев". В Илкли Дарвин в гневе воскликнул: "Но то, как он затрагивает вопрос о бессмертии, натравливает на меня священников и оставляет меня на их милость – подло. Он не станет меня сжигать, но подготовит дрова и укажет черным тварям, как меня схватить". Дарвин повредил лодыжку, и его здоровье ухудшилось, о чем он писал друзьям, называя свое состояние "отвратительным". Хукер "обратился" в веру, Лайелл "злорадствовал", а Хаксли писал "с огромным восторгом", советуя, что он затачивает свой "клюв и когти", чтобы растерзать "псов, которые будут лаять и визжать".
(by John Leifchild, published anonymously, as was the custom at that time) was quick to pick out the unstated implications of "men from monkeys" already controversial from Vestiges, saw snubs to theologians, summing up Darwin's "creed" as man "was born yesterday – he will perish tomorrow" and concluded that "The work deserves attention, and will, we have no doubt, meet with it. Scientific naturalists will take up the author upon his own peculiar ground; and there will we imagine be a severe struggle for at least theoretical existence. Theologians will say—and they have a right to be heard—Why construct another elaborate theory to exclude Deity from renewed acts of creation? Why not at once admit that new species were introduced by the Creative energy of the Omnipotent? Why not accept direct interference, rather than evolutions of law, and needlessly indirect or remote action? Having introduced the author and his work, we must leave them to the mercies of the Divinity Hall, the College, the Lecture Room, and the Museum." At Ilkley, Darwin raged "But the manner in which he drags in immortality, & sets the Priests at me, & leaves me to their mercies, is base. He would on no account burn me; but he will get the wood ready and tell the black beasts how to catch me." Darwin sprained an ankle and his health worsened, as he wrote to friends it was "odious". Hooker had been "converted", Lyell was "absolutely gloating" and Huxley wrote "with such tremendous praise", advising that he was sharpening his "beak and claws" to disembowel "the curs who will bark and yelp".
Первый ответ
Ричард Оуэн первым отозвался на подарочные экземпляры, учтиво заявив, что давно считал, что "существующие влияния" ответственны за "предопределенное" рождение видов. Дарвин теперь долго беседовал с ним и сообщил Лайелу, что "под маской большой вежливости он был склонен проявлять крайнюю горечь и насмешки по отношению ко мне. Однако, по нескольким его высказываниям, я заключаю, что в сущности он во многом согласен с нами". Оуэн был взбешен тем, что его причислили к защитникам неизменности видов, и фактически сказал, что книга предлагает лучшее "когда-либо опубликованное объяснение способа образования видов", хотя и не согласен с ней во всех аспектах. Он по-прежнему испытывал серьезные сомнения в том, что трансмутация может ожесточить человека. По-видимому, Дарвин заверил Оуэна, что он рассматривает все как результат закономерностей, созданных по плану, что Оуэн истолковал как свидетельство общей веры в "Творящую Силу". Дарвин уже более четко выразил свои взгляды другим, сообщив Лайелу, что если каждый шаг эволюции был провиденциально спланирован, то весь процесс был бы чудом, а естественный отбор – излишним. Он также послал экземпляр Джону Гершелю и 10 декабря сообщил Лайелу, что "слышал со слов других, что Гершель называет мою книгу "законом неразберихи". – Я не знаю, что это значит точно, но очевидно, это очень пренебрежительно. Если это правда, это серьезный удар и разочарование".
Геологическое время
Известно, что геологическая временная шкала была "необъятно огромна", даже если ее нельзя было количественно оценить. С 1848 года Дарвин обсуждал данные с Эндрю Рамзи, который утверждал, что "бесполезно пытаться измерить продолжительность даже небольших отрезков геологических эпох". В одной из глав "Принципов геологии" Лайеля описывалось огромное количество эрозии, необходимой для формирования Велда. Чтобы продемонстрировать время, необходимое для действия естественного отбора, Дарвин в 9-й главе "О происхождении видов" использовал пример Лайеля и данные Рамзи, чтобы оценить, что эрозия слоистой куполообразной структуры нижнемеловых пород "должна была занять 306 662 400 лет; или, скажем, триста миллионов лет". "Необходимые поправки", которые Дарвин вносил в свои черновики ко второму изданию "Происхождения видов", были основаны на замечаниях других, особенно Лайеля, и включали оговорку, предполагающую более высокую скорость эрозии Велда: "возможно, безопаснее будет исходить из двух-трех дюймов в столетие, что сократит число лет до ста пятидесяти или ста миллионов". Копии второго издания были объявлены готовыми к печати 24 декабря, до официальной публикации 7 января 1860 года. В "Saturday Review" от 24 декабря 1859 года методология расчетов Дарвина подверглась резкой критике. 3 января 1860 года Дарвин писал Хукеру об этом: "Некоторые замечания о прошедших годах очень удачны, и рецензент дал мне несколько справедливых и заслуженных упреков – что, признаться, меня смущает. Но это ни в коей мере не касается основного аргумента". На следующий день он сказал Лайелю: "Вы, должно быть, видели "Saturday Review": аргументация ограничивалась геологией, но рецензент нанес мне несколько вполне справедливых и ощутимых ударов". В третьем издании, опубликованном 30 апреля 1861 года, Дарвин ссылался на статью в "Saturday Review" как на причину полного исключения своих расчетов.
Дружеские отзывы
В декабре 1859 года в британском журнале "Унитарианский национальный обзор" была опубликована рецензия старого друга Дарвина Уильяма Карпентера, который чётко заявил, что миру Всемогущего Божества подобает лишь "порядок, непрерывность и прогресс", и что "любое теологическое возражение" против происхождения вида улиток или породы собак от предыдущих форм – это "просто абсурдная" догма. Он коснулся темы эволюции человека, будучи уверенным, что борьба за существование "неизбежно ведёт к прогрессирующему возвышению участвующих в ней рас". В День подарков (26 декабря) газета The Times опубликовала анонимную рецензию. Редактор, "не знавший ничего о науке, словно младенец", поручил эту задачу Хаксли, что побудило Дарвина спросить своего друга, как тебе удалось "влиять на Юпитера Олимпа и заставить его посвятить три с половиной колонки чистой науке? Старые ворчуны подумают, что миру конец". Дарвин ценил эту рецензию больше, чем "дюжину обычных рецензий в периодических изданиях", но заметил: "Клянусь, мне жаль Оуэна, он придет в ярость, ведь признание заслуг кого-либо другого, я подозреваю, он воспринимает как потерю собственных. Наука – область столь узкая, что очевидно, в ней должен быть только один главный!". Хукер также написал положительную рецензию, которая появилась в конце декабря в "Хрониках садовода" и рассматривала теорию как продолжение садоводческих знаний.
Клерикальная озабоченность, атеистический энтузиазм
На своем высоком посту во главе коллекций естественной истории Британского музея, Оуэн получил множество жалоб на книгу. Преподобный Адам Седжвик, геолог из Кембриджского университета, который взял Дарвина в его первое геологическое полевое путешествие, не видел смысла в мире без промысла Божьего. Миссионер Дэвид Ливингстон не замечал борьбы за существование на африканских равнинах. Джеффрис Уайман из Гарварда не находил истины в случайных изменчивостях. Наиболее восторженную реакцию выразили атеисты, а Хьюетт Уотсон провозгласил Дарвина "величайшим революционером в естественной истории этого столетия". 68-летний Роберт Эдмунд Грант, который познакомил его с изучением беспозвоночных, когда Дарвин был студентом Эдинбургского университета, и который по-прежнему еженедельно преподавал ламарковскую эволюцию в Университетском колледже Лондона, опубликовал небольшую книгу по классификации, посвященную Дарвину: "Одним решительным взмахом волшебной палочки истины вы развеяли по ветру зловонные испарения, накопленные "видоискателями"".
Широкий интерес
В январе 1860 года Дарвин рассказал Лайеллу о случившемся на станции Ватерлоо-Бридж: "Я до сегодняшнего дня не осознавал, что книга получила широкое распространение; в письме от дамы, полученном сегодня Эммой, она пишет, что слышала, как мужчина спрашивал о ней на железнодорожной станции!!! на Ватерлоо-Бридж, а книгопродавец сказал, что у него нет экземпляров, пока не выйдет новое издание. Книгопродавец добавил, что сам не читал книгу, но слышал, что она весьма примечательна!"
Аса Грей в Соединенных Штатах
В декабре 1859 года ботаник Аса Грей вел переговоры с бостонским издателем о публикации авторизованной американской версии, однако он узнал, что две нью-йоркские издательские фирмы уже планировали воспользоваться отсутствием международных авторских прав для печати "Происхождения видов". Дарвин писал в январе: "Я никогда не предполагал, что моя книга будет настолько популярна среди широкого круга читателей: думаю, я бы посмеялся над самой идеей отправки листов в Америку". И попросил Грея оставить себе любую прибыль. Грей сумел договориться о 5-процентных роялти с издательством Appleton's в Нью-Йорке, которое выпустило свое издание в середине января, а две другие фирмы отказались от своих планов. В мае Дарвин упомянул в письме о тираже в 2500 экземпляров, но неясно, относится ли эта цифра только к первому изданию, поскольку в том году вышло четыре. При отправке исторического предисловия и исправлений для американского издания в феврале Дарвин поблагодарил Асу Грея за его замечания, отметив, что "отзыв человека, который не является полным приверженцем, но при этом справедлив и умеренно благосклонен, – лучший вид критики. Я согласен с замечаниями о слабых местах. Сама мысль о глазе до сих пор вызывает у меня озноб, но, размышляя о прекрасных, известных постепенных изменениях, разум подсказывает мне, что я должен преодолеть этот озноб". В апреле он продолжил: "Любопытно, что я хорошо помню время, когда одна только мысль о глазе вызывала у меня дрожь, но я перерос эту стадию, и теперь незначительные детали строения часто приводят меня в замешательство. Когда я смотрю на перо в павлиньем хвосте, мне становится не по себе!" Месяц спустя Дарвин подчеркнул, что он озадачен теологическими аспектами и "не намеревался писать атеистически, но не мог увидеть, так же ясно, как другие, и как хотел бы сам, доказательств разумного замысла и благодеяния во всем, что нас окружает. Мне кажется, в мире слишком много страданий. Я не могу убедить себя, что благожелательный и всемогущий Бог намеренно создал Ichneumonidae с единственной целью, чтобы они питались внутри живых тел гусениц" – выражая свое особое отвращение к семейству Ichneumonidae, паразитических ос, откладывающих яйца в личинки и куколки других насекомых, чтобы их личинки-паразитоиды имели постоянный источник пищи. Поэтому он не мог поверить в необходимость замысла, но, вместо того чтобы приписывать чудеса Вселенной слепой силе, он "скорее склонялся к мысли, что все является результатом намеренных законов, а детали, хорошие или плохие, остаются на откуп того, что мы можем назвать случайностью. Хотя это представление меня не вполне удовлетворяет. Я глубоко убежден, что этот вопрос слишком сложен для человеческого разума. Собака ничуть не более способна рассуждать о разуме Ньютона", – имея в виду Исаака Ньютона.
Эразм и Мартино
Брат Дарвина Эразм сообщил 23 ноября, что их двоюродный брат Генри Холланд читал книгу и находился в "ужасном состоянии нерешительности", будучи уверенным, что объяснить устройство глаза будет "совершенно невозможно", но после прочтения "он колебался и, возможно, это стало хотя бы частично представимым". Сам Эразм считал это "самой интересной книгой, которую я когда-либо читал", и отправил экземпляр своей давней возлюбленной мисс Гарриет Мартино, которая в 58 лет продолжала писать рецензии из своего дома в Озерном крае. Мартино поблагодарила его, добавив, что ранее уже высоко оценивала "качество и ход мыслей вашего брата, но видеть здесь полное проявление его искренности и простоты, проницательности, трудолюбия и терпеливой силы, с помощью которой он собрал такую массу фактов, чтобы преобразовать их в столь значительные знания, – это невыразимое удовлетворение. Мне очень хотелось бы узнать, какая часть наших ученых считает, что он нашел верный путь". Пиша своему соратнику-мальтузианцу (и атеисту) Джорджу Холиоуку, она восторженно заметила: "Какая книга! – ниспровергающая (если это правда) откровение религии с одной стороны и естественное мировоззрение (в той мере, в какой оно касается конечных причин и замысла) – с другой. Масштаб и глубина знаний просто захватывают дух". Фанни Уэджвуд она написала: "Я несколько сожалею, что К.Д. два или три раза специально упомянул "Творца" в общепринятом смысле Первопричины. Его предмет – "Происхождение видов", а не происхождение организации; и, кажется, совершенно излишне было открывать последнюю для спекуляций. Ну вот, я высказала свое мнение".
Реакция чиновников
Преподобный Адам Седжвик получил свой экземпляр «с большей болью, чем удовольствием». Без представления о Творении как о проявлении Божественной любви, «человечество, по моему мнению, потерпит ущерб, который может его ожесточить и низвергнуть человеческий род». Он заявил, что если Дарвин не примет Божье откровение в природе и Писании, Седжвик не встретит Дарвина на небесах, что огорчило Эмму. Преподобный Джон Стивенс Хенслоу, профессор ботаники, на курс которого Чарльз записался тридцать лет назад, дал «Происхождению видов» сдержанную похвалу, назвав его «шагом в правильном направлении», но дистанцировался от его выводов, назвав это «вопросом, который нам не под силу разрешить». Палмерстон, ставший премьер-министром в июне 1859 года, предложил имя Дарвина королеве Виктории в качестве кандидата на награждение, рассматривая возможность присвоения ему рыцарского звания. Принц Альберт поддержал эту идею, но после публикации «Происхождения видов» духовные советники королевы Виктории, включая епископа Оксфордского Самуила Уилберфорса, возразили, и просьба была отклонена. Некоторые англиканцы были более расположены к Дарвину, и Хаксли рассказал о Кингсли: «Он отличный дарвинист, и рассказал мне забавную историю о его ответе леди Эйлсбери, которая выразила удивление его симпатиями к этой ереси: «Что может быть более приятным для меня, леди Эйлсбери, чем знать, что ваша светлость и я произошли от одного и того же гриба-лягушки?»». Легкомысленная старушка замолчала, не зная, высмеивают ли ее или восхищаются ее замечанием. Ватикан в течение нескольких десятилетий не давал официальных комментариев, но в 1860 году совет немецких католических епископов объявил, что вера в то, что «человек, в отношении своего тела, в конечном итоге произошел от спонтанного непрерывного изменения несовершенной природы в более совершенную, явно противоречит Священному Писанию и вере». Это определило рамки официальных католических дискуссий об эволюции, которые почти исключительно касались эволюции человека.
The Anglican establishment predominantly opposed Darwin. Palmerston, who became Prime Minister in June 1859, mooted Darwin's name to Queen Victoria as a candidate for the Honours List with the prospect of a knighthood. While Prince Albert supported the idea, after the publication of the Origin Queen Victoria's ecclesiastical advisers, including the Bishop of Oxford Samuel Wilberforce, dissented and the request was denied. Some Anglicans were more in favour, and Huxley reported of Kingsley that "He is an excellent Darwinian to begin with, and told me a capital story of his reply to Lady Aylesbury who expressed astonishment at his favouring such a heresy – 'What can be more delightful to me Lady Aylesbury, than to know that your Ladyship & myself sprang from the same toad stool.' Whereby the frivolous old woman shut up, in doubt whether she was being chaffed or adored for her remark." There was no official comment from the Vatican for several decades, but in 1860 a council of the German Catholic bishops pronounced that the belief that "man as regards his body, emerged finally from the spontaneous continuous change of imperfect nature to the more perfect, is clearly opposed to Sacred Scripture and to the Faith." This defined the range of official Catholic discussion of evolution, which has remained almost exclusively concerned with human evolution.
Геологическое время и Филипс
Дарвин оценил, что эрозия Велда займет 300 миллионов лет, но во втором издании «О происхождении видов», опубликованном 7 января 1860 года, он признал, что безопаснее будет считать срок от 150 до 200 миллионов лет. Геологи знали о древности Земли, но не могли предложить реалистичные оценки продолжительности прошлых геологических изменений. Книга Дарвина придала новый импульс количественному определению геологического времени. Его наиболее известный критик, Джон Филлипс, исследовал, как температура возрастает с глубиной в 1830-х годах, и был убежден, что, вопреки униформизму Лайеля и Дарвина, Земля охлаждается в долгосрочной перспективе. С 1838 по 1855 год он пытался различными способами количественно определить время образования слоистых отложений, но безуспешно. 17 февраля 1860 года Филлипс использовал свое президентское выступление в Геологическом обществе Лондона, чтобы обвинить Дарвина в «неправомерном использовании арифметики». Он заявил, что 300 миллионов лет – это «немыслимое число», и что, в зависимости от предположений, эрозия Велда могла занять от 12 000 лет до, максимум, 1 332 000 лет, что значительно меньше оценки Дарвина. Выступая с Rede Lecture в мае 1860 года, Филлипс представил свои первые опубликованные оценки продолжительности всей стратиграфической летописи, используя скорости осадконакопления для расчета, который составил около 96 миллионов лет.
Естественное преследование
Большинство рецензентов писали с большим уважением, признавая выдающееся положение Дарвина в науке, хотя им было трудно понять, как естественный отбор может работать без божественного начала. Были и враждебные отзывы: в начале мая он сообщил Лайелу, что получил в манчестерской газете "довольно остроумную заметку, показывающую, что я доказал принцип 'сила есть право', и, следовательно, Наполеон прав, и каждый нечестный торговец тоже прав". В журнале "Saturday Review" отмечалось, что "споры, вызванные появлением замечательной работы Дарвина "О происхождении видов", вышли за пределы кабинетов и лекционных залов, проникнув в гостиные и на улицы". Старшее поколение наставников Дарвина отнеслось к его работе довольно критически, и позже в мае он рассказал своему кузену Фоксу, что "атаки обрушиваются на мою теперь уже закаленную шкуру густо и тяжело. Седжвик и Кларк недавно открыли по мне огонь на заседании Кембриджского философского общества, а дорогой старый Хенслоу защитил меня блестяще, заявив, что мои исследования совершенно законны". Защищая искренние мотивы Дарвина и его убеждение, что "он возвышает, а не принижает наши представления о Творце, приписывая Ему способность устанавливать законы для органического мира, посредством которых Он осуществляет Свою волю так же эффективно, как Его законы действуют в неорганическом мире, в минеральном царстве", Хенслоу не скрывал, что считает, что "Дарвин зашел слишком далеко в развитии своей гипотезы". В июне Карл Маркс увидел в книге "горькую сатиру", демонстрирующую "научную основу для классовой борьбы в истории", в которой "Дарвин узнает в животных и растениях свое английское общество". Дарвин заметил Лайелу: "Похоже, я очень плохой объяснитель. Несколько рецензий и писем слишком ясно показали мне, как мало меня понимают. Полагаю, термин 'естественный отбор' был неудачным, но менять его сейчас, думаю, лишь усугубит путаницу. И я не могу придумать ничего лучшего; 'естественное сохранение' не подразумевало бы сохранение конкретных разновидностей и казалось бы очевидностью, а также не объединило бы отбор, осуществляемый человеком, и отбор, осуществляемый природой, в единую концепцию. Я могу только надеяться, что повторными объяснениями мне удастся прояснить ситуацию". Для Лайела рукопись была слишком неразборчивой, и Дарвин позже извинился: "Мне ужасно стыдно и я сокрушаюсь из-за своего почерка. Там было написано 'естественное сохранение'. Автор должен был подвергнуться естественным преследованиям".
Эссе и рецензии
Около февраля 1860 года либеральные теологи включились в полемику, когда семеро опубликовали манифест под названием «Эссе и обзоры». В число этих англиканцев входили профессора Оксфорда, сельские священники, директор школы Рэгби и светский человек. Их утверждение о нерациональности чудес вызвало беспрецедентный гнев, отвлекая значительную часть критики от Дарвина. «Эссе» было продано 22 000 экземпляров за два года, что превышает тираж «Происхождения видов» за двадцать лет, и спровоцировало пять лет все более ожесточенных дебатов, в которых книги и памфлеты яростно оспаривали поднятые вопросы. Самым научным из семерых был преподобный Баден Пауэлл, занимавший кафедру геометрии Савилиана в Оксфордском университете. Ссылаясь на «блестящий труд мистера Дарвина» и вновь заявляя, что Бог – законодатель, а чудеса нарушают законные предписания, установленные при Творении, он утверждал, что вера в чудеса является атеистической, и написал, что книга «вскоре должна привести к полной революции в общественном мнении в пользу великого принципа саморазвивающихся сил природы». Он подвергся нападкам: Седжвик обвинил его в «алчном» принятии абсурда, а тори-издания заявили, что он присоединился к «партии неверующих». Ему предстояло выступить на дебатах Британской ассоциации, столкнувшись с епископом, но он умер от сердечного приступа 11 июня.
Дебаты Британской ассоциации
Наиболее известное противостояние произошло на собрании Британской ассоциации содействия развитию науки в Оксфорде в субботу, 30 июня 1860 года. Хотя формальных дебатов по этому вопросу не было, профессор Джон Уильям Дрейпер из Нью-Йоркского университета должен был выступить с докладом о Дарвине и социальном прогрессе на обычной встрече секции "Ботаника и зоология". Новый музейный зал был переполнен духовенством, студентами, оксфордскими профессорами и дамами, ожидавших, что Самюэль Уилберфорс, епископ Оксфорда, выступит, чтобы повторить сокрушительное поражение, которое он нанес в 1847 году книге "Vestiges", опубликованной анонимно Робертом Чемберсом. Оуэн остановился у Уилберфорса накануне вечером, но Уилберфорс был хорошо подготовлен, так как только что закончил рецензию на "Происхождение видов" для "Торри Кварталли", получив гонорар в 60 фунтов стерлингов. Хаксли не собирался дожидаться собрания, но встретил Чемберса, который обвинил его в "предательстве", и передумал. Дарвин проходил лечение в новом гидропатическом заведении доктора Лейна в Садбрук-парке, Петершем, недалеко от Ричмонда в Суррее. По словам Хукера, Дрейпер "монотонно говорил около часа", а затем в течение получаса "Мыльный Сэм" Уилберфорс ответил красноречием, которое принесло ему прозвище. В этот раз обстановка изменилась, и последовавшие дебаты были более равноправными, при этом Хукер особенно успешно защищал идеи Дарвина. В ответ на то, что Хаксли воспринял как колкость Уилберфорса о том, по чьей линии – деда или бабушки – Хаксли произошел от обезьяны, Хаксли дал ответ, который он позже вспомнил так: "если бы меня спросили, предпочел бы я иметь несчастную обезьяну в качестве предка или человека, наделенного природой выдающимися способностями и обладающего большими средствами и влиянием, но использующего эти способности и влияние лишь для того, чтобы вносить насмешки в серьезную научную дискуссию, я безоговорочно высказался бы в пользу обезьяны". Дословной записи не велось: существуют свидетельства очевидцев, которые несколько различаются. Роберт Фицрой, который был капитаном корабля во время путешествия Дарвина, присутствовал, чтобы представить доклад о штормах. Во время дебатов Фицрой, которого Хукер описывал как "седовласого пожилого джентльмена с римским носом", встал в центре аудитории и "подняв огромную Библию сначала обеими, а затем одной рукой над головой, торжественно призвал аудиторию верить в Бога, а не в человека". Когда он признался, что "Происхождение видов" причинило ему "острую боль", толпа заглушила его криками. "Кровь закипела, я почувствовал себя трусом; теперь я увидел свое преимущество – я поклялся себе, что испепелю этого амаликитянина Сэма и уничтожу его", (его пригласили на платформу, и) "там и тогда я обрушился на него под аплодисменты, продемонстрировав, что он никогда не читал вашу книгу, и закончил несколькими замечаниями о старых и новых гипотезах. Сэм был поставлен на место, и собрание было немедленно распущено, оставив вас [Дарвина] хозяином поля после четырех часов сражения". Обе стороны заявили о победе, причем Хукер и Хаксли отправили Дарвину довольно противоречивые триумфальные отчеты. Сторонники дарвинизма использовали это собрание как признак того, что идея эволюции не может быть подавлена властями и будет энергично защищаться ее сторонниками. Либеральные священнослужители также были удовлетворены тем, что буквальная вера во все аспекты Библии теперь подвергается сомнению наукой; они сочувствовали некоторым идеям, изложенным в "Эссе и обзорах". Уильям Уилвелл написал своему другу Джеймсу Дэвиду Форбсу, что "возможно, епископ не был достаточно осмотрителен, чтобы рисковать в области, где никакое красноречие не может заменить необходимость точных знаний. Молодые натуралисты заявили о своей поддержке взглядов Дарвина, и я уже видел эту тенденцию в Лидсе два года назад. Я сожалею об этом, потому что считаю книгу Дарвина совершенно нефилософской".
"Трёхмесячный обзор" Уилберфорса
В конце июля Дарвин прочитал рецензию Уилберфорса в журнале “Quarterly Review”. Уилберфорс также подверг критике “Эссе и обзоры” в “Квартальном обзоре” и в письме в “The Times”, подписанном архиепископом Кентерберийским и 25 епископами, в котором теологам грозили церковным судом. Дарвин процитировал пословицу: «Скамейка епископов – это дьявольский цветник», и присоединился к другим, включая Лайелла, хотя и не Хукера и Хаксли, подписав ответное письмо в поддержку “Эссе и обзоров” за попытку «построить религиозное учение на более прочном и широком основании». Несмотря на эту солидарность ученых-эволюционистов и унитарианцев с либеральными церковными деятелями, двое авторов были обвинены в ереси и потеряли работу к 1862 году. Он прислал копию Дарвину, который поблагодарил его, хотя и отметил: «Сожалею, но не удивлен, видя, что ты выступаешь против меня». 20 ноября Дарвин сообщил Лайеллу о своих правках для третьего издания “Происхождения видов”, включая исключение его оценки времени, необходимого для эрозии Велда: «Проклятый расчёт, касающийся Велда, должен быть вычеркнут. & необходимо добавить примечание, указывающее на то, что я убежден в его неточности, основываясь на рецензии в “Saturday Review” и на работах Филлипса, как я вижу из содержания, где он критикует его». Позже он сказал Лайеллу, что «Так сильно обжегши пальцы с Велдом, я беспокоюсь за тебя», и посоветовал быть осторожным: «Ради всего святого, береги свои пальцы; обжечь их серьезно, как это случилось со мной, крайне неприятно». В третьем издании, опубликованном 30 апреля 1861 года, было указано: «Расчёт времени, необходимого для разрушения Велда, опущен. Я убедился в его неточности в нескольких аспектах благодаря превосходной статье в “Saturday Review” от 24 декабря 1859 года». Он написал Асе Грэю и использовал пример голубей с веерообразным хвостом, чтобы опровергнуть убеждение Грэя в том, что «вариация направляется по определенным полезным линиям», подразумевая креационизм, а не естественный отбор. В течение зимы он подготовил третье издание “Происхождения видов”, добавив вводный исторический очерк. Аса Грей опубликовал три статьи в журнале “Atlantic Monthly”. Дарвин убедил Грэя издать их в виде брошюры и был рад, когда Грей предложил название «Естественный отбор не противоречит естественной теологии». Дарвин оплатил половину стоимости, импортировал 250 экземпляров в Британию и, помимо рекламы в периодических изданиях и рассылки 100 экземпляров ученым, рецензентам и богословам (включая Уилберфорса), он включил в “Происхождение видов” рекомендацию к брошюре, которую можно было приобрести за 1 шиллинг 6 пенсов в издательстве Трубнера на Патерностер Роу. Семья Хаксли стали близкими друзьями, часто посещая Даун-Хаус. Когда их трехлетний сын умер от скарлатины, они тяжело переживали эту потерю. Генриетта Хаксли привезла своих троих детей в Даун в марте 1861 года, где Эмма помогла её утешить, в то время как Хаксли продолжал читать лекции для рабочих в Королевской горной школе, написав: «Мои рабочие люди удивительно преданы мне, аудитория полнее, чем когда-либо. К следующей пятнице вечером они все убедятся, что они обезьяны».
Споры с Оуэном
Споры Хаксли с Оуэном продолжались в журнале «Афинеум», так что каждую субботу Дарвин мог читать последние реплики. Оуэн пытался дискредитировать Хаксли, представляя его как «сторонника происхождения человека от преобразованной обезьяны», и одна из его статей была озаглавлена «Происхождение человека от обезьяны, проверенное мозгом». Это обернулось против него, поскольку Хаксли уже обрадовал Дарвина своими размышлениями о «питекоидном человеке» – человекоподобной обезьяне, и был рад возможности публично превратить анатомию строения мозга в вопрос о происхождении человека. Он был полон решимости обвинить Оуэна во лжесвидетельстве, пообещав: «Прежде чем я с ним покончу, я пригвозжу этого лживого обманщика, как воздушного змея к дверям сарая, в назидание всем злодеям». Дарвин подстрекал его из Дауна, написав: «О, Господи, какой же ты шип в боку у этого бедного, дорогого человека». Их кампания продолжалась более двух лет и имела ошеломляющий успех: за каждым «поражением» следовала вербовочная кампания в поддержку дарвиновской теории. Злоба не угасла. Когда Хаксли вступил в Совет Зоологического общества в 1861 году, Оуэн покинул его, а в следующем году Хаксли попытался помешать избранию Оуэна в Совет Королевского общества, поскольку «ни одно собрание джентльменов» не должно принимать в свои ряды члена, «виновного в сознательной и преднамеренной лжи». Лайелл был обеспокоен как воинственностью Хаксли, так и вопросом об обезьяноподобном происхождении, но не нашел сочувствия у Дарвина, который поддразнивал его: «Наш предок был животным, которое дышало водой, имело плавательный пузырь, большой плавающий хвост, несовершенный череп и, несомненно, было гермафродитом! Вот вам приятная генеалогия человечества». Лайелл начал работу над книгой, посвященной исследованию происхождения человека.
Геологическое время: Уильям Томсон (Лорд Кельвин)
Как и геолог Джон Филлипс, физик Уильям Томсон (позже удостоенный дворянского титула Барона Кельвина из Ларгса, и таким образом ставший Лордом Кельвином) с 1840-х годов полагал, что физика термодинамики требует, чтобы Земля остывала от первоначального расплавленного состояния. Это противоречило униформистской концепции Лайеля о неизменности процессов в течение огромных геологических периодов времени, которую разделял Дарвин и которая, по его мнению, обеспечивала достаточно времени для медленного процесса естественного отбора. В июне 1861 года Томсон спросил Филлипса, как геологи относятся к "невероятной длительности геологических эпох" Дарвина, и упомянул о своем предварительном расчете, согласно которому Солнцу было 20 миллионов лет, а Земле – не более 200–1000 миллионов лет. Филлипс обсудил свою опубликованную точку зрения о том, что возраст слоистых пород достигает 96 миллионов лет, и отверг первоначальную оценку Дарвина о том, что для эрозии Уилда потребовалось 300 миллионов лет. В сентябре 1861 года Томсон опубликовал статью "Об возрасте тепла Солнца", в которой оценил возраст Солнца в пределах от 100 до 500 миллионов лет, а в 1862 году, основываясь на предположениях о скорости охлаждения от расплавленного состояния, оценил возраст Земли в 98 миллионов лет. Этот спор продолжался на протяжении всей жизни Дарвина.
Продолжение обсуждения
Принятие идей Дарвина продолжало вызывать научные и религиозные дебаты, а также привлекать широкое общественное внимание. Сатирические карикатуристы подхватили тему животного происхождения, связывая её с другими злободневными вопросами, опираясь на давнюю традицию приписывания людям черт животных. В Британии массовые журналы были скорее шутливыми, чем злыми, и поэтому представляли теорию Дарвина в не вызывающем опасений свете. Из-за болезни Дарвин начал отращивать бороду в 1862 году, и когда он вновь появился на публике в 1866 году с густой бородой, карикатуры, посвященные Дарвину и его новому облику, способствовали формированию тенденции, при которой все формы эволюционизма стали отождествляться с дарвинизмом.