Познай самого себя: История древнего изречения

Введение

Древнегреческая максима "Познай самого себя" (греч. Γνῶθι σαυτόν, gnōthi sauton) – философская максима, которая была высечена на Храме Аполлона в древнегреческом святилище Дельфы. Наиболее известная из дельфийских максим, она цитировалась и анализировалась многочисленными авторами на протяжении истории и находила разнообразные применения. Хотя традиционно авторство надписи приписывают Семи мудрецам Греции или самому богу Аполлону, вероятно, она восходит к популярной пословице. Ион Хиосский делает самое раннее явное упоминание об этой максиме во фрагменте, датируемом V веком до нашей эры, хотя философ Гераклит, активный в конце предыдущего века, также мог ссылаться на неё в своих трудах. Первоначальное значение фразы заключалось в понимании "знай свои пределы" – либо в смысле осознания границ своих возможностей, своего места в социальной иерархии, либо в осознании собственной смертности. Однако в IV веке до н.э. Платон радикально переосмыслил эту максиму, понимая её, в широком смысле, как "познай свою душу". В более поздних работах на эту тему часто встречалась идея о том, что знание о себе можно обрести, изучая вселенную, или знание о вселенной – изучая себя. Это часто объяснялось через аналогию микрокосма и макрокосма, то есть представлением о структурном сходстве человека и космоса. Другая тема, восходящая к «Алкивиаду I» Платона, заключается в том, что познать себя можно лишь наблюдая за другими людьми. Христианские, иудейские и исламские авторы находили различные священнописательские соответствия этой максиме, что позволяло им обсуждать тему самопознания, не ссылаясь на языческую надпись. К эпохе Реформации христианские теологи обычно понимали эту максиму как призыв, во-первых, к познанию происхождения души в Боге, а во-вторых, к осознанию греховности человеческой природы. В светских трудах того времени возникли новые интерпретации, в том числе понимание "познай самого себя" как повеления изучать физиологические свойства человеческого тела. В XIX и XX веках эта максима приобрела новые ассоциации. Она часто цитировалась в немецкой философии и литературе такими авторами, как Кант, Гегель и Гёте; приводилась как аналог "тат твам аси" ("ты есть то"), одного из "Великих изречений" индуизма; и приобрела важное значение в развивающейся дисциплине психоанализа, где интерпретировалась как призыв к пониманию бессознательного.

Ancient Greek maxim

"Know thyself" (Greek: Γνῶθι σαυτόν, gnōthi sauton) is a philosophical maxim which was inscribed upon the Temple of Apollo in the ancient Greek precinct of Delphi. The best known of the Delphic maxims, it has been quoted and analyzed by numerous authors throughout history, and has been applied in many ways. Although traditionally attributed to the Seven Sages of Greece, or to the god Apollo himself, the inscription likely had its origin in a popular proverb. Ion of Chios makes the earliest explicit allusion to the maxim in a fragment dating to the 5th century BC, though the philosopher Heraclitus, active towards the end of the previous century, may also have made reference to the maxim in his works. The principal meaning of the phrase in its original application was "know your limits" – either in the sense of knowing the extent of one's abilities, knowing one's place in the social scale, or knowing oneself to be mortal. In the 4th century BC, however, the maxim was drastically re interpreted by Plato, who understood it to mean, broadly speaking, "know your soul". In later writings on the subject, one common theme was that one could acquire knowledge of the self by studying the universe, or knowledge of the universe by studying the self. This was often explained in terms of the microcosm–macrocosm analogy, the idea that a human being is structurally similar to the cosmos. Another theme, which can be traced back to the Platonic Alcibiades I, is that one can only know oneself by observing other people. Christian, Jewish and Islamic authors found various scriptural equivalents for the maxim, allowing them to discuss the topic of self knowledge without reference to the pagan inscription. By the time of the Protestant Reformation, Christian theologians generally understood the maxim to enjoin, firstly, knowledge of the soul's origin in God, and secondly, knowledge of the sinfulness of human nature. In secular writings of the period, several new meanings emerged; among them, that "know thyself" was a command to study the physical properties of the human body. During the 19th and 20th centuries, the maxim acquired several new associations. It was frequently quoted in German philosophy and literature, by authors such as Kant, Hegel and Goethe; it was cited as an analogue of "tat tvam asi" ("that thou art"), one of the "Great Sayings" of Hinduism; and it took on an important role in the developing discipline of psychoanalysis, where it was interpreted as an injunction to understand the unconscious mind.

Происхождение

Согласно древнегреческим и римским авторам, на храме Аполлона в Дельфах были prominently inscribed три изречения: "познай самого себя", "ничего сверх меры" и "дай залог – и беда не заставит себя ждать". Их точное местоположение неизвестно; различные источники указывают на стену пронаоса (переднего двора), колонну, дверной косяк, фасад храма или пропилеи (ворота). Дата их надписи также неизвестна, но они существовали, по крайней мере, уже в V веке до нашей эры. Хотя храм несколько раз разрушался и перестраивался на протяжении многих лет, изречения, по-видимому, сохранялись в римскую эпоху (I век н.э.), когда, по словам Плиния Старшего, они были написаны золотыми буквами. Традиционно считается, что эти три изречения возникли у Семи мудрецов – легендарной группы философов и государственных деятелей, процветавших в VI веке до нашей эры. Первое известное упоминание о Семи мудрецах содержится в "Протагоре" Платона, где говорится, что они коллективно сформулировали первые два изречения. Платон называет имена мудрецов: Фалес, Питтак, Биас, Солон, Клеобул, Майсон и Хилон; однако в трудах более поздних авторов некоторые из этих имен были исключены и заменены другими. Каждое из изречений часто приписывалось конкретному мудрецу, а некоторые авторы, такие как Деметрий Фалерский, приписывали дополнительные изречения четырем оставшимся мудрецам. Не было единого мнения о том, какое изречение принадлежало какому мудрецу, но "познай самого себя" чаще всего приписывалось Хилону. Другая популярная теория гласила, что изречения были впервые произнесены Дельфийским оракулом и, следовательно, представляли мудрость бога Аполлона. Клеарх Солийский и другие пытались примирить эти две точки зрения, утверждая, что Хилон, спросив оракула, что лучше всего изучать, получил ответ "познай самого себя" и впоследствии принял это изречение как свое. Однако, скорее всего, эти поговорки были просто распространенными пословицами гораздо более раннего происхождения, которые приобрели новое значение благодаря своему prominentному положению на храме.

According to ancient Greek and Roman authors, there were three maxims prominently inscribed upon the Temple of Apollo at Delphi: "know thyself", "nothing too much" and "give a pledge and trouble is at hand". Their exact location is uncertain; they are variously stated to have been on the wall of the pronaos (forecourt), on a column, on a doorpost, on the temple front, or on the propylaea (gateway). The date of their inscription is also unknown, but they were present at least as early as the 5th century BC. Although the temple was destroyed and rebuilt several times over the years, the maxims appear to have persisted into the Roman era (1st century AD), at which time, according to Pliny the Elder, they were written in letters of gold. The three sayings were traditionally said to have originated with the Seven Sages, a legendary group of philosophers and statesmen who flourished in the 6th century BC. The first known reference to the Seven Sages is in Plato's Protagoras, where they are said to have collectively authored the first two maxims. The names of the sages are given by Plato as Thales, Pittacus, Bias, Solon, Cleobulus, Myson and Chilon; but in the works of later writers, some of these names are dropped and others added in their place. Each of the maxims was often attributed to a particular sage, and some authors, such as Demetrius of Phalerum, assigned additional sayings to the four remaining sages. There was no general agreement over which maxim belonged to which sage, but "know thyself" was most commonly attributed to Chilon. Another popular theory held that the maxims were first spoken by the Delphic oracle, and therefore represented the wisdom of the god Apollo. Clearchus of Soli, among others, attempted to reconcile the two accounts by claiming that Chilon, enquiring of the oracle what was best to be learnt, received the answer "know thyself", and subsequently adopted the maxim as his own. In all likelihood, however, the sayings were simply common proverbs of much earlier date, which gained a new significance from their prominent position on the temple.

Самые ранние ссылки

Некоторые высказывания философа Гераклита, чьи труды сохранились лишь во фрагментах, могли быть вдохновлены дельфийскими изречениями; если это так, они представляют собой самые ранние известные литературные упоминания. В одном из этих фрагментов говорится: "Всем людям должно знать себя и здраво мыслить [sōphronein]" (DK B116). По мнению классициста Чарльза Х. Кана, этот фрагмент перекликается с традиционным убеждением, что "познай себя" имело по сути аналогичное значение второму дельфийскому изречению "ничего сверх меры"; оба высказывания можно рассматривать как альтернативные способы описания добродетели софросины (букв. "здравость ума"). В другом фрагменте (B112) Гераклит определяет софросину как искусство "воспринимать вещи в соответствии с их природой", очевидно, подразумевая восприятие объективных, материальных фактов. Если это так, и если самопознание тождественно софросине, то, как пишет Кан, "глубинная структура самости будет признана соизмеримой со Вселенной в целом, а значит, истинное самопознание совпадет со знанием космического порядка". Еще один фрагмент Гераклита, который, по-видимому, отсылает к изречению, – это B101: "Я отправился на поиски себя". Здесь подразумевается, что познать себя – задача не из легких, что противоречит утверждению в B116 о том, что самопознание – это то, чего все люди могут или должны достичь. Кан понимает урок, содержащийся в двух фрагментах, взятых вместе, в том, что, хотя все люди обладают способностью или потенциалом познать себя, лишь немногие достигнут этого знания. Развивая эту мысль, Кристофер Мур утверждает, что Гераклит рассматривал самопознание как непрерывный процесс, а не конечную цель, поскольку осознание себя как эпистемического агента (то есть как существа, способного к познанию) влечет за собой стремление улучшить свою способность познавать. Однако, в конечном счете, значение этих фрагментов установить с уверенностью невозможно. Фрагмент из Иона Хиосского (ок. 480 – ок. 421 до н.э.) содержит самое раннее явное упоминание изречения. В нем говорится: "Это 'познай себя' – не такое уж великое изречение, но такую задачу понимает лишь Зевс из богов". Опять же, из этого нельзя заключить, в каком смысле понималась задача "познать себя", кроме как в том, что это чрезвычайно трудная задача, но фрагмент свидетельствует о том, что эта фраза была широко известна при жизни Иона.

Certain sayings of the philosopher Heraclitus , whose work survives only in fragments, may have been inspired by the Delphic maxims; if so, they represent the earliest known literary references. One of these fragments reads: "It belongs to all men to know themselves and think well [sōphronein]" (DK B116). According to classicist Charles H. Kahn, this fragment echoes a traditional belief that "know thyself" had an essentially similar meaning to the second Delphic maxim, "nothing too much"; both sayings might be considered alternative ways of describing the virtue of sophrosyne (lit. "soundness of mind"). In another fragment (B112), Heraclitus defines sophrosyne as the art of "perceiving things according to their nature", apparently referring to the perception of objective, material facts. If so, and if self knowledge is the same as sophrosyne, then, as Kahn writes, "the deepest structure of the self will be recognized as co extensive with the universe in general so true self knowledge will coincide with knowledge of the cosmic order". Another fragment of Heraclitus which seems to allude to the maxim is B101: "I went in search of myself". The implication here, that to know oneself is difficult, appears to contradict the claim in B116 that self knowledge is something that all men can or should accomplish. Kahn understands the lesson of the two fragments taken together to be that, while all men have the ability or capacity to know themselves, only a very few will arrive at that knowledge. Expanding on this, Christopher Moore argues that Heraclitus viewed self knowledge as a continuous process rather than a destination, since the recognition of oneself as an epistemic agent (i. e. as something capable of knowing) brings with it the desire to improve one's ability to know. Ultimately, however, the meaning of these fragments cannot be established with any certainty. A fragment from Ion of Chios (c. 480 – c. 421 BC) provides the earliest explicit reference to the maxim. It reads: "This 'know yourself' is a saying not so big, but such a task Zeus alone of the gods understands." Again, it is not possible to infer from this what sort of task "knowing oneself" was understood to be, except that it was something extremely difficult to accomplish, but the fragment bears testimony to the fact that the phrase was a well known saying during Ion's lifetime.

"Знай свои недостатки"

После Платона знание себя часто отождествлялось со знанием души, и особенно со знанием собственного характера, так что со временем эта максима приобрела дополнительное значение – "познай свои недостатки". Врач Гален (129 – ок. 216 г. н.э.) использует её в этом смысле в своем труде «О диагностике и лечении страстей души», где он замечает, что наиболее склонные к ошибкам люди меньше всего осознают собственные слабости. Он объясняет это тем, что они не принимают во внимание мнения других, считая свои собственные оценки точными, тогда как "те, кто предоставляет другим возможность оценивать их, совершают мало ошибок". В «Великой морали» (традиционно приписываемой Аристотелю) отмечается, что люди часто критикуют других за те же недостатки, в которых виноваты сами, и это представляется как доказательство того, что познать себя – задача трудная. Предложенное автором решение напоминает аналогию Платона о глазе, видящем себя: подобно тому, как мы, желая увидеть свое лицо, смотрим в зеркало, так и для того, чтобы познать себя, мы можем обратиться к другу. Ведь друг, как мы утверждаем, – это другое "я".

Христианство

Идею стоиков о том, что знание вселенной является необходимым условием для познания себя, подхватили несколько ранних христианских авторов, для которых знание вселенной также подразумевало знание Бога. «Октавий» Марка Минуция Феликса (II–III вв. н.э.) представляет собой диалог между язычником Цецилием и христианином Октавием. Цецилий утверждает, что «скромные способности человека совершенно недостаточны для постижения божественных материй», и что человеку, следовательно, не следует пытаться раскрыть тайны природы, а следует довольствоваться тем, чтобы «последовать древней мудрости и узнать себя более глубоко». Октавий согласен с тем, что человек должен познавать себя, но возражает:

Эту идею некоторые авторы (включая Климента Александрийского и Амвросия) связали с учением о том, что Бог создал человека по своему образу – так что познать Бога значит познать себя, и наоборот. Один из аспектов этой мысли заключается в том, что познать себя – значит познать свою греховную природу; это знание, побуждая христианина к покаянию, позволяет ему отделиться от земных желаний и открыть свое истинное «я» в бессмертной душе. Климент Александрийский (ок. 150 – ок. 215 гг. н.э.) пытается доказать в «Строматах», что греки черпали свою мудрость из еврейских Писаний, и в связи с этим приводит многочисленные библейские отрывки, которые, по его мнению, могли вдохновить дельфийские изречения. В противовес «познай себя» он противопоставляет фразу «будь внимателен к себе», которая встречается в Библии трижды (Исход 10:28, 34:12; Второзаконие 4:9). Подобным образом, Ориген (ок. 185 – ок. 253 гг. н.э.) утверждает, что греческие мудрецы были предвосхищены Песнью Песней, которая содержит строку: «Если ты не знаешь себя, о прекрасная из женщин» (1:8, LXX). Поздние христианские авторы, писавшие о самопознании, как правило, делали это в контексте одного из этих двух текстов, без явной ссылки на дельфийское изречение.

Средние века

В результате вышеупомянутых сочинений Климента и Оригена, христианские авторы в Средние века редко напрямую ссылались на дельфийское "познай себя", хотя общая тема самопознания была подробно обсуждена такими авторами, как Фома Аквинский, и занимает видное место в литературе христианского мистицизма. Среди тех, кто цитирует эту максиму непосредственно, – Юг Святого Виктора (Didascalicon 1.1) и Ричард Святого Виктора (Benjamin Minor, глава 75), оба из которых рассматривают самопознание как путь к пониманию Бога. В исламской литературе упоминания о "познай себя" начинают появляться с IX века. Упоминание о ней можно найти в хадисе, впервые записанном Яхья ибн Муадом (ум. 871 г. н.э.), который гласит: "Тот, кто познал себя, познал своего Господа". Другая версия этого изречения – "Познай себя, о человек, и познаешь своего Господа" – обсуждается Авиценной (980–1037 гг. н.э.), который приписывает его древним грекам. Хотя он утверждает, что оно было написано на храме Асклепия, а не на храме Аполлона, вероятно, что дельфийская максима была первоисточником не только этого высказывания, но и хадиса IX века. Один из способов, которым исламские ученые понимали смысл этой максимы, заключался в том, чтобы связать ее, как и христианские авторы, с идеей о том, что человечество было создано по образу Аллаха. В XIII веке еврейский философ Исаак Альбалаг соотнес арабскую поговорку, цитируемую Авиценной, со стихом из Книги Иова (19:26): "В плоти своей созерцаю Бога". Ранее этот стих использовался Иосифом ибн Цаддиком (ум. 1149 г. н.э.) в качестве доказательства того, что человек является микрокосмом вселенной; таким образом, познавая себя, человек познает все материальные и духовные вещи и, в конечном итоге, Бога. Мотив микрокосма – повторяющаяся тема в средневековой еврейской философии, часто связанная с отрывком из Иова. Александр Альтман считает общим источником подобных сочинений фрагментарный текст неоплатонического философа Порфирия (ок. 234 – ок. 305 гг. н.э.). В тексте под названием "О 'Познай себя'" сообщается об утверждении некоторых авторов, что дельфийская надпись "является призывом познать человека" и что "поскольку человек – это микрокосм, она повелевает ему лишь заниматься философией [потому что], исследуя и познавая себя, мы легче переходим к созерцанию Целого". Еще одна концепция, обсуждаемая Порфирием в этой работе и получившая развитие у еврейских и исламских авторов, заключается в том, что истинное "я" тождественно интеллекту, в отличие от ощущения или страсти. Познать себя – значит освободить свою душу от смятения и скверны внешнего мира и обрести убежище в чистом разуме.

As a consequence of the above mentioned writings by Clement and Origen, Christian authors in the Middle Ages rarely alluded directly to the Delphic "know thyself", although the general theme of self knowledge was discussed at length by authors such as Thomas Aquinas, and is prominent in the literature of Christian mysticism. Among those who quote the maxim directly are Hugh of Saint Victor (Didascalicon 1.1) and Richard of Saint Victor (Benjamin Minor, ch. 75), who both conceive of self knowledge as a route to the understanding of God. In Islamic literature, references to "know thyself" begin to appear from the 9th century onwards. An allusion to it may be found in a hadith first recorded by Yahya ibn Mu'adh (d. 871 AD), which reads: "He who knows himself knows his Lord." Another version of this saying – "Know thyself, O man, and thou wilt know thy Lord" – is discussed by Avicenna (980–1037 AD), who attributes it to the ancient Greeks. Although he says that it was written on the temple of Asclepius, rather than the temple of Apollo, it is probable that the Delphic maxim was the ultimate source not only of this saying but also of the 9th century hadith. One way in which Islamic scholars understood the message of the maxim was to associate it, as did the Christian authors, with the idea that mankind was created in the image of Allah. In the 13th century, Jewish philosopher Isaac Albalag brought the Arabic saying quoted by Avicenna into connection with a verse from the Book of Job (19:26): "From my flesh I behold God". This verse had previously been employed by Joseph ibn Tzaddik (d. 1149 AD) as proof that man is a microcosm of the universe; so that by knowing oneself, one will come to know all corporeal and spiritual things, and ultimately God. This microcosm motif is a recurring theme in medieval Jewish philosophy, and is often tied together with the passage from Job. Alexander Altmann considers the common source of such writings to be a fragmentary text by the Neoplatonic philosopher Porphyry (c. 234 – c. 305 AD). The text, titled "On 'Know Thyself, reports a claim made by certain authors that the Delphic inscription "is an exhortation to know man", and that "since man is a microcosm it commands him only to philosophize [because] by examining and finding ourselves, we pass the more easily to the contemplation of the Whole." Another concept discussed by Porphyry in this work, followed up by both Jewish and Islamic authors, is that the true self is identical with the intellect, as contrasted with sensation or passion. To know oneself is disengage one's soul from the confusion and impurity of the external world, and to take refuge in pure reason.

XVI-XVII века

С XVI века европейские авторы вновь стали обращаться к дельфийскому изречению как к отправной точке в дискуссиях о самопознании. В религиозном контексте изречение продолжало нести те же коннотации, что и для ранних христиан, с пониманием того, что познание себя было либо путем к познанию Бога, либо тождественно ему. Рассуждение Иоанна Кальвина о важности самопознания в «Институтах христианской религии» (1536) типично для того, как эта тема обсуждалась теологами той эпохи: «Не без причины древняя пословица настоятельно рекомендовала человеку познавать самого себя. Познание себя начинается с рассмотрения того, что было дано нам при сотворении, и того, как щедро Бог продолжает свою милость к нам, дабы понять, каково было бы наше естественное совершенство, если бы оно осталось незапятнанным. Во-вторых, необходимо помнить о нашем жалком состоянии после грехопадения Адама; осознание этого, когда все наше тщеславие и самоуверенность будут повержены, должно истинно смирить нас и наполнить стыдом, и тогда зажжется новый пыл к поиску Бога, в Котором каждый из нас может обрести те блага, которые мы совершенно и окончательно утратили. В светской литературе изречение обычно понималось в древнем смысле – «знай свои пределы», а иногда и «знай свои недостатки». Однако порой изречение воспринималось не как предостережение против гордости, а как призыв признать свои собственные достоинства. То, что это было популярным толкованием, подтверждается тем, что несколько видных авторов выступали против него. Кальвин, например, предостерегает своих читателей от «искаженного» применения изречения, которое могло бы побудить человека «созерцать в себе лишь то, что наполняет его пустой уверенностью и раздувает гордостью»; в то время как Томас Гоббс в «Левиафане» (1651) утверждает, что этот наказ «не предназначался, как его используют сейчас, для оправдания варварского отношения власть имущих к подчиненным или для поощрения людей низкого происхождения к дерзкому поведению по отношению к своим господам». Для Гоббса истинный смысл изречения заключается в том, что, осознавая свои собственные мысли и страсти и наблюдая за своим поведением под их влиянием, человек лучше поймет мысли и страсти, мотивирующие других, и причины их поступков. Другие писатели того времени также подчеркивали социальный аспект самопознания: Томас Элиот связал изречение с библейской заповедью «Возлюби ближнего своего, как самого себя», а Сэмюэль Пуфендорф утверждал, что человек должен осознавать себя членом общества и повиноваться законам, созданным для общего блага. Распространенным убеждением того времени было также то, что «познай самого себя» подразумевает познание человеческого тела. В отличие от выводов, сделанных в «Алкивиаде» Платона, авторы эпохи Возрождения считали тело неотъемлемой частью личности, поэтому изучение анатомии считалось необходимой частью самопознания. Более того, поскольку люди представляли собой вершину Божьего творения, понимание физических свойств, отличающих людей от животных, могло помочь человеку приблизиться к большему познанию «Бога как архитектора». Лютеранский реформатор Филипп Меланхтон в своей речи 1550 года об анатомии писал следующее: «Вполне достойно человека созерцать природу вещей и не пренебрегать размышлениями об этом чудесном творении мира, которое должно напоминать нам о Боге и Его воле. Однако не менее уместно и полезно видеть в себе последовательность, формы, сочетания, силы и функции частей. Говорили, что существует оракул «Познай самого себя», который предостерегает нас о многом, но также предназначен для того, чтобы мы с усердием исследовали то, что достойно удивления в нас самих и является источником многих действий в жизни. И поскольку люди созданы для мудрости и справедливости, а истинная мудрость – это познание Бога и созерцание природы, мы должны признать, что нам необходимо знать анатомию, в которой можно наблюдать причины многих действий и изменений в нас самих».

From the 16th century, European authors began to return to the Delphic maxim as their starting point in discussions on the subject of self knowledge. In religious contexts, the maxim continued to carry the same connotations that it had held for the early Christians, with the understanding that to know oneself was either a route to, or synonymous with, knowledge of God. John Calvin's explanation of the importance of self knowledge in Institutes of the Christian Religion (1536) is typical of the manner in which the topic was discussed by theologians of the era:

With good reason the ancient proverb strongly recommended knowledge of self to man Knowledge of ourselves lies first in considering what we were given at creation and how generously God continues his favor toward us, in order to know how great our natural excellence would be if only it had remained unblemished Secondly, to call to mind our miserable condition after Adam's fall; the awareness of which, when all our boasting and self assurance are laid low, should truly humble us and overwhelm us with shame and thence is kindled a new zeal to seek God, in whom each of us may recover those good things which we have utterly and completely lost. In secular literature, the maxim was commonly understood in the ancient sense of "know your limits", and occasionally "know your faults". Sometimes, however, the maxim was taken not as a warning against pride, but as an injunction to recognize one's own superior qualities. That this was a popular interpretation is demonstrated by the fact that several prominent authors wrote against it. Calvin, for example, cautions his readers to avoid "perverse" applications of the maxim which would have a man "contemplate in himself nothing but what swells him with empty assurance and puffs him up with pride"; while Thomas Hobbes, in the Leviathan (1651), says that the precept "was not meant, as it is now used, to countenance either the barbarous state of men in power towards their inferiors, or to encourage men of low degree to a saucy behaviour towards their betters". For Hobbes, the true meaning of the maxim is that when a man is conscious of his own thoughts and passions, and observes how he behaves under their influence, he will have a better understanding of the thoughts and passions that motivate others, and the reasons for their actions. Other writers of the period also emphasized the social dimension of self knowledge; Thomas Elyot linked the maxim to the Biblical commandment "Love thy neighbour as thyself", and Samuel Pufendorf argued that one should know oneself to be a member of society and obey the laws created for the common good. Another popular belief during this era was that "know thyself" entailed a knowledge of the human body. Contrary to the conclusion reached in the Platonic Alcibiades, Renaissance authors considered the body to be an integral component of one's selfhood, so anatomical study was believed to be a necessary part of self knowledge. Furthermore, since human beings represented the pinnacle of God's creation, an understanding of the physical properties which separated humans from animals would help one towards a greater knowledge of "God as architect". The Lutheran reformer Philip Melanchthon, in his 1550 oration on anatomy, wrote as follows:

It is a matter altogether worthy of man to behold the nature of things, and not to spurn the contemplation of this wonderful work of the world which should remind us of God and of His will. But it is nevertheless most fitting and beneficial to see in ourselves the sequence, shapes, combinations, powers and functions of the parts. They said that there was an oracle, "Know thyself", which admonishes us about many things, but is also adapted so that we examine with zeal the things that are worthy of wonder in ourselves and are the sources of several actions in life. And since men are made for wisdom and justice, and true wisdom is the recognition of God and the contemplation of nature, we should acknowledge that we need to know anatomy in which the causes of many actions and changes can be observed in ourselves.

XVIII-XX века

В начале XVIII века эта максима цитировалась нечасто; наиболее плодотворными источниками ссылок были английская литература, и особенно английская поэзия. Александр Поуп исследовал несколько традиционных интерпретаций в своем «Опыте о человеке» (1734), наиболее известные строки которого содержат призыв познать границы своей мудрости:

Другие видные авторы, упоминавшие эту максиму в своих трудах, включают Лоуренса Стерна, Сэмюэля Джонсона и 3-го графа Шафтсбери. К началу XIX века максима начала играть значительную роль в немецкой философии. Иммануил Кант («Метафизика морали», 1797) писал, что «познай себя» следует понимать как этический императив – познать собственное сердце и понять мотивы своих действий, чтобы согласовать свою волю с долгом. Г. В. Ф. Гегель («Энциклопедия, часть III», 1817) отвергает эту интерпретацию, утверждая, что подразумевается не знание сердца или знание «особых способностей, характера, склонностей и слабостей отдельной личности», а скорее знание универсальных истин. Объектом самопознания является «разум [или дух, Geist] как истинное и существенное бытие». Дальнейшее развитие этой мысли Гегель представил во «Введении к лекциям по истории философии» (1833), где он утверждает, что разум или дух существует лишь в той мере, в какой он познает себя, и что это самопознание влечет за собой разделение на субъект и объект, в результате чего дух становится «объективно существующим, вынося себя за пределы самого себя». Таким образом, Гегель использует дельфийскую максиму для объяснения своей теории о том, что человеческий дух объективно проявляется как всемирная история. Немецкий писатель Гёте также часто ссылался на эту максиму. В стихотворении «Посвящение» (1787) женское олицетворение Истины говорит: «Познай себя, живи в мире со всем миром». Это называют «ключевой нотой» отношения Гёте к максиме; его центральная идея, развитая в нескольких более поздних работах, заключалась в том, что самопознание нельзя достичь посредством внутреннего созерцания, а лишь посредством активного взаимодействия с миром, и особенно посредством понимания того, как тебя воспринимают друзья. Рихард Вагнер написал эссе «Познай себя» (Erkenne dich Selbst, 1881), призывая к «пробуждению людей к их простому, священному достоинству», к отказу от партийной политической борьбы и конфликтов идентичности, и к всеобщему признанию общего человеческого достоинства. Фридрих Ницше, напротив («Использование и злоупотребление историей для жизни», 1874), критикует фетишизацию прошлого историками и утверждает, что немецкий народ должен познать себя, отказавшись от старых идей, унаследованных от чужих культур, и обратившись к своим нынешним потребностям, чтобы создать новую культуру, которая была бы истинным выражением их национального характера. Английские и американские писатели этого периода переосмысливали многие древние интерпретации максимы, однако часто подчеркивали, что самопознание в конечном итоге недостижимо. Некоторые утверждали, что человек вообще не должен стремиться к самопознанию; ирландский поэт Джеймс Генри противопоставил этот приказ Аполлона предупреждению христианского Бога «не касайся древа познания», а Сэмюэл Тейлор Колридж завершил короткое стихотворение на тему максимы следующими строками:

Other prominent authors who mentioned the maxim in their writings include Laurence Sterne, Samuel Johnson, and the 3rd Earl of Shaftesbury. Towards the beginning of the 19th century, the maxim began to play a significant role in German philosophy. Immanuel Kant (Metaphysics of Morals, 1797) wrote that "know thyself" should be understood as an ethical commandment to know one's own heart and to understand the motives behind one's actions, in order to harmonize one's will with one's duty. G. W. F. Hegel (Encyclopaedia Part III, 1817) rejects this interpretation, arguing that what is meant is not knowledge of the heart, or knowledge of "the particular capacities, character, propensities and foibles of the single self", but rather knowledge of universal truths. The object of self knowledge is "mind [or spirit, Geist] as the true and essential being". Further expanding on this in the Introduction to the Lectures on the History of Philosophy (1833), Hegel says that mind, or spirit, only has existence insofar as it knows itself, and that this self knowledge entails a division of the self into subject and object, causing the spirit to become "objectively existent, putting itself as external to itself". Thus Hegel makes use of the Delphic maxim to explain his theory that the human spirit manifests itself objectively as world history. German author Goethe also made frequent reference to the maxim. In his poem Zueignung (1787), the female personification of Truth says: "Know thyself, live with the world in peace." This has been called the "keynote" of Goethe's attitude toward the maxim; his central idea, as elaborated in several later writings, was that self knowledge cannot be obtained through inward contemplation, but only through active engagement with the world, and especially through knowledge of how one is perceived by one's friends. Richard Wagner wrote an essay "Know Thyself" (Erkenne dich Selbst, 1881), urging the "awakening of humans to their simple, sacred dignity", departing with partisan political battles and identity conflicts, and aiming for a universal recognition of shared human dignity. Friedrich Nietzsche, on the other hand (in "The Use and Abuse of History for Life", 1874), criticizes the historian's fetishization of the past, and argues that the German people should know themselves by discarding old ideas inherited from foreign cultures and looking to their own present needs, so as to develop a new culture which would be a true expression of their national character. English and American writers of this period rehearsed many of the ancient interpretations of the maxim – often stressing, however, that self knowledge is ultimately unobtainable. Some argued that man should not seek to know himself at all; Irish poet James Henry contrasted this command of Apollo with the warning of the Christian God to "touch not the tree of knowledge", while Samuel Taylor Coleridge ended a short poem on the subject of the maxim with the lines:

В XIX веке в Европу впервые начали поступать переводы индуистских Упанишад, что привело к сопоставлению «познай себя» и «тат твам аси» («то ты есть»), одного из индуистских Махавакьев или Великих изречений. Рихард Вагнер в вышеупомянутом эссе первым явно установил эту связь, хотя и утверждал, что она была неявно присутствовала в работах философа Артура Шопенгауэра. «Тат твам аси» указывает на то, что каждая индивидуальная сущность во Вселенной разделяет единую сущность, которая является истинным Я (Атман), а индивидуальная личность – лишь иллюзия. Эта концепция продолжала вдохновлять западных авторов и в XX веке, и дельфийский принцип все чаще переформулировался как провозглашение единства человека с ближним и с Богом. В конце XIX и начале XX веков также родилась психоанализ, который впоследствии принял «познай себя» как свой девиз. Основатель этой дисциплины, Зигмунд Фрейд, цитировал эту максиму лишь однажды, в «Психопатологии повседневной жизни» (1901), но в последующие десятилетия стало общепринятым среди практикующих в этой области утверждение, что познать себя означает понять свой бессознательный разум. Определенные направления психоанализа, основанные на теории объектных отношений, фокусируются на роли межличностных отношений в развитии эго, что позволяет применить эту интерпретацию максимы к идее о том, что самопознание зависит от знания других.