Феноменология религии: Исследование религиозного опыта

Введение

Изучение переживаний в религии

Феноменология религии изучает переживаемый аспект религии, описывая религиозные явления в терминах, соответствующих мировоззрению верующих. Она рассматривает религию как состоящую из различных компонентов и исследует эти компоненты в разных религиозных традициях для их понимания. Другой подход – типологическая или классифицирующая феноменология, которая стремится описать и объяснить религию в целом, анализируя многообразие религиозных "феноменов", таких как ритуалы, священные места, нарративы, религиозные роли и другие формы религиозного выражения. В этом смысле феноменология религии выполняет обобщающую функцию, подобно тому, как лингвистика обобщает данные филологии, а антропология – конкретные этнографические исследования: если история религий предоставляет понимание отдельных религиозных традиций, то феноменология религии становится общей научной областью, объясняющей и интерпретирующей религиозные явления в целом. Хотя она и использует некоторую философскую терминологию, разработанную в рамках феноменологического движения, основанного Эдмундом Гуссерлем, традиция феноменологии религии, рассматриваемая в данной статье, лишь косвенно связана с этим философским направлением.

"Шантепи де ла Сосая"

Первое явное использование фразы "феноменология религии" встречается в Lehrbuch der Religionsgeschichte (Руководстве по истории религий), написанном Пьером Даниэлем Шантепи де ла Соссае в 1887 году, где он формулирует задачу науки о религии и представляет "Очерк феноменологии религии". Используя терминологию Георга Вильгельма Фридриха Гегеля, Шантепи разделяет свою науку о религии на две области исследования – сущность и проявления, которые изучаются посредством философского и исторического анализа соответственно. Однако феноменология Шантепи "не принадлежит ни истории, ни философии религии в понимании Гегеля". Для Шантепи задача феноменологии состоит в подготовке исторических данных для философского анализа посредством "сбора, группировки, систематизации и классификации основных групп религиозных представлений". Это понимание феноменологии как группировки проявлений созвучно концепции феноменологии, разработанной Робисоном и британскими учеными; однако, поскольку Шантепи рассматривает феноменологию как подготовку к философскому осмыслению сущностей, его феноменология не является полностью противоположной феноменологии Гегеля.

Кристинсен

Lehrbuch Шантепи оказал значительное влияние, и многие исследователи начали аналогичные работы после его публикации и последующего перевода на английский и французский языки. Одним из таких исследователей был Вильям Бреде Кристенсен. В 1901 году Кристенсен был назначен первым профессором, чья деятельность была связана с феноменологией религии в Лейденском университете. Некоторые материалы из лекций Кристенсена по феноменологии религии были опубликованы посмертно, а английский перевод вышел в 1960 году под названием «Смысл религии». Джеймс отмечает, что феноменология Кристенсена «воспринимает многие черты группировки религиозных явлений, предложенной Шантепи», и углубляется в тонкости феноменологического подхода Шантепи. Для Шантепи феноменология находится под влиянием философии и истории религии, но для Кристенсена она также является средой, посредством которой философия и история религии взаимодействуют и взаимно влияют друг на друга. В этом смысле подход Кристенсена к взаимосвязи между историческими проявлениями и философией больше напоминает подход Гегеля, чем подход Шантепи. Определяя религиозную сущность, исторические проявления которой он исследует, Кристенсен заимствует концепцию Рудольфа Отто «das Heilige» («священное»). Отто описывает das Heilige выражением *mysterium tremendum et fascinans* – нуминозную силу, проявляющуюся в моменте «благоговения», допускающую как ужасающий трепет «религиозного страха» (*tremendum*), так и завораживающее восхищение (*fascinans*) перед подавляющим величием (*majestas*) невыразимой, «совершенно иной» тайны (*mysterium*). Подобно Шантепи, Кристенсен утверждает, что феноменология стремится к постижению «смысла» религиозных явлений. Кристенсен уточняет это положение, определяя искомый им смысл как «то значение, которое религиозные явления имеют для самих верующих». Более того, Кристенсен утверждает, что феноменология не ограничивается лишь группировкой или классификацией явлений по их смыслу, но заключается в самом акте понимания. «Феноменология ставит своей целью максимально приблизиться к пониманию чрезвычайно разнообразных и отличающихся религиозных данных». Будучи феноменологом, Кристенсен проявлял меньший интерес к философским предпосылкам, чем к его конкретным и глубоким исследованиям отдельных религиозных явлений. Эти темы охватывали мифологический материал (например, сотворение мира, потоп и т.д.), а также человеческие действия (например, крещение, Олимпийские игры и т.д.), предметы природы и изделия ручного труда. Во всем этом он использовал исключительно аутентичные источники: писания и изображения, созданные самими верующими. Эта методология вынудила его сузить область своих исследований – ему пришлось глубоко овладеть всеми соответствующими языками и письменностью, чтобы понимать свои источники так, как того хотели бы сами авторы. В результате он ограничил свою область исследования феноменами в религиях, существовавших в период зарождения христианства: в тысячелетия до и столетия после Рождества Христова, в Иране (Авеста), Вавилонии и Ассирии, Израиле, Египте, Греции и Риме. Необходимость знания языков также является одной из причин, по которой лишь немногие (Ван дер Лиу, Бликер) из его учеников продолжили его дело, хотя многие ученые проявляли интерес к результатам его исследований. Помимо его синопсиса «Смысл религии» и простого «Введения в историю религии», его публикации в основном ограничиваются результатами отдельных частичных исследований, опубликованных в виде «Сообщений Королевской академии Нидерландов».

Chantepie's Lehrbuch was highly influential, and many researchers began similar efforts after its publication and its subsequent translation into English and French. One such researcher was William Brede Kristensen. In 1901, Kristensen was appointed the first professorship relating to the phenomenology of religion at the University of Leiden. Some of the material from Kristensen's lectures on the phenomenology of religion was edited posthumously, and the English translation was published in 1960 as The Meaning of Religion. James notes that Kristensen's phenomenology "adopts many of the features of Chantepie’s grouping of religious phenomena," and penetrates further into the intricacies of Chantepie's phenomenological approach. For Chantepie, phenomenology is affected by the philosophy and history of religion, but for Kristensen, it is also the medium whereby the philosophy and history of religion interact with and affect one another. In this sense, Kristensen's account of the relationship between historical manifestations and philosophy is more similar to that of Hegel than it is to Chantepie. In defining the religious essence of which he explores historical manifestations, Kristensen appropriates Rudolf Otto’s conception of das Heilige ("the holy" or "the sacred"). Otto describes das Heilige with the expression mysterium tremendum et fascinans—a numinous power revealed in a moment of "awe" that admits of both the horrible shuddering of "religious dread" (tremendum) and fascinating wonder (fascinans) with the overpowering majesty (majestas) of the ineffable, "wholly other" mystery (mysterium). Like Chantepie, Kristensen argues that phenomenology seeks the “meaning” of religious phenomena. Kristensen clarifies this supposition by defining the meaning that his phenomenology is seeking as “the meaning that the religious phenomena have for the believers themselves”. Furthermore, Kristensen argues that phenomenology is not complete in grouping or classifying the phenomena according to their meaning, but in the act of understanding. “Phenomenology has as its objects to come as far as possible into contact with and to understand the extremely varied and divergent religious data”. Being a phenomenologist, Kristensen was less interested in philosophical presuppositions than in his concrete depth research in the incidental religious phenomena. These subjects concerned mythological material (such as Creation, the Flood etc.) as well as human action (such as baptism, Olympic Games etc. ), and objects of nature and handicrafts. In all of this he only made use of the authentic sources: writings and images by the believers themselves. This procedure compelled him to reduce the field of his research he had to profoundly master all relating languages and writings in order to be able to understand his sources in a way as they would have wanted to be understood themselves. Consequently, he reduced his field of research to the phenomena in religions living around the origin of Christianity: during the millennia before and the centuries after Christ, in Iran (Avesta), Babylonia and Assyria, Israel, Egypt, Greece and Rome. The required knowledge of speeches, also, is one of the causes that only few (Van der Leeuw, Bleeker) of his pupils did carry on in his line, although many scholars showed interests in the results of his research. Apart from his synopsis The Meaning of Religion, and a just simple Introduction in History of Religion, his publications are mostly restricted to the results of his incidental partial researches, published in the shape of a Communication of the Royal Academy of the Netherlands.

Ван дер Леу

Феноменологический подход к религии, разработанный в «Феноменологии религии» Герарда ван дер Лиу (1933), во многом следует за Кристенсеном, а также заимствует феноменологию Мартина Хайдеггера и герменевтику Вильгельма Дилтея. Для ван дер Лиу понимание – это субъективный аспект явлений, неразрывно связанный с объективностью того, что проявляется. Ван дер Лиу формулирует отношение понимания к понятым явлениям в соответствии со схемой, изложенной в определении Дилтея гуманитарных наук (Geisteswissenschaften) как наук, «основанных на отношениях между переживанием, выражением и пониманием» («Verhältnis von Erlebnis, Ausdruck, und Verstehen»). Ван дер Лиу соотносит субъективное переживание, выражение и понимание с тремя объективными уровнями проявления – относительным сокрытием (Verborgenheit), относительной прозрачностью (Durchsichtigkeit) и постепенным становлением явленным или раскрытием (Offenbarwerden), при этом понимание того, что становится явленным, является изначальным уровнем проявления, из которого происходят пережитое сокрытие и выраженная прозрачность проявления. Поскольку ван дер Лиу, как и Кристенсен, заимствует концепцию Отто о «священном» (das Heilige) при определении существенной категории религии, трансцендентность, раскрывающаяся во всем человеческом понимании, может быть далее описана как священное – подавляющее «совершенно иное», которое раскрывается в поразительные моменты трепетного страха (Scheu) и чудесного восхищения. Ван дер Лиу утверждает, что эта концепция религиозного страха также присутствует в работе Кьеркегора об Angst и в утверждении Хайдеггера, что «то, что вызывает страх, – это само «бытие-в-мире»». Более того, ван дер Лиу признает, что, хотя и ужасающее, бытие-в-мире в своей основе характеризуется как забота (Sorge) – экзистенциальная структура, посредством которой Dasein связан со значимыми отношениями в мире наряду с другими существами. Поскольку все переживания раскрывают скрытую (совершенно иную) трансцендентность для понимания, все переживания бытия-в-мире в конечном итоге являются религиозными переживаниями священного, независимо от того, осознаются они таковыми или нет. Человек как таковой – homo religiosus, противоположность homo negligens. Задача феноменологии религии – интерпретировать различные способы, которыми священное проявляется в мире, способы, которыми люди понимают и заботятся о том, что им открывается, о той тайне, которая в конечном счете является совершенно иной. Среди других выдающихся феноменологов, работавших и повлиявших на феноменологию религии, – Генри Корбен, Ниниан Смарт, Мирча Элиаде и С. Жуко Бликер.

The phenomenological approach to religion developed in Gerardus van der Leeuw’s Phänomenologie der Religion (1933) follows Kristensen in many respects, while also appropriating the phenomenology of Martin Heidegger and the hermeneutics of Wilhelm Dilthey. For van der Leeuw, understanding is the subjective aspect of phenomena, which is inherently intertwined with the objectivity of that which is manifest. Van der Leeuw articulates the relation of understanding to understood phenomena according to the schema outlined in Dilthey’s definition of the human sciences (Geisteswissenschaften) as sciences that are “based on the relations between experience, expression and understanding” (“Verhältnis von Erlebnis, Ausdruck, und Verstehen”). Van der Leeuw correlates subjective experience, expression, and understanding with three objective levels of appearing—relative concealment (Verborgenheit), relative transparency (Durchsichtigkeit), and gradually becoming manifest or revealed (Offenbarwerden), wherein the understanding of what is becoming revealed is the primordial level of appearing from which the experienced concealment and expressed transparency of appearing are derived. Because van der Leeuw, like Kristensen, appropriates Otto's concept of das Heilige in defining the essential category of religion, the transcendence becoming revealed in all human understanding can be further described as sacred — an overpowering “wholly other,” which becomes revealed in astonishing moments of dreadful awe (Scheu) and wonderful fascination. Van der Leeuw argues that this concept of religious dread is also present in Kierkegaard's work on Angst and in Heidegger's statement that “what arouses dread is ‘being in the world’ itself”. Moreover, van der Leeuw recognizes that, although dreadful, Being in the world is fundamentally characterized as care (Sorge), the existential structure whereby Dasein is concerned with meaningful relationships in the world alongside other beings. Because all experiences disclose concealed (wholly other) transcendence to the understanding, all experiences of Being in the world are ultimately religious experiences of the sacred, whether explicitly recognized as such or not. Human being as such is homo religiosus, the opposite of homo negligens. It is the task of the phenomenology of religion to interpret the various ways in which the sacred appears to human beings in the world, the ways in which humans understand and care for that which is revealed to them, for that which is ultimately wholly other mystery. Among other great phenomenologists who worked and influenced phenomenology of religion are Henry Corbin, Ninian Smart, Mircea Eliade, and C. Jouco Bleeker.