Чарльз Дарвин: от орхидей к теории эволюции.

Введение

Жизнь и работа Чарльза Дарвина от орхидей до вариаций

В период с 1860 по 1868 год жизнь и работа Чарльза Дарвина от орхидей до вариаций продолжались исследованиями и экспериментами в области эволюции, требующими кропотливой работы для предоставления доказательств масштаба естественной изменчивости, обеспечивающей искусственный отбор. Его болезнь неоднократно прерывала работу, и он продолжал находить утешение и интерес в изучении растений. Его исследования опыления насекомыми привели к публикации книги «Оплодотворение орхидей» как его первого подробного демонстрации силы естественного отбора, объясняющей сложные экологические взаимосвязи и позволяющей формулировать проверяемые прогнозы. По мере ухудшения здоровья он лежал в постели в комнате, заполненной оригинальными экспериментами по изучению движений вьющихся растений. Дарвинизм стал движением, охватывающим широкий спектр эволюционных идей. В 1863 году книга Лайеля «Геологические свидетельства древности человека» популяризировала доисторический период, хотя осторожность Лайеля в отношении эволюции разочаровала Дарвина. Через несколько недель книга Хаксли «Свидетельства о месте человека в природе» показала, что анатомически люди являются обезьянами, а затем «Натуралист на реке Амазонка» Генри Уолтера Бейтса предоставила эмпирические доказательства естественного отбора. Благодаря лоббированию Дарвин получил высшую научную награду Великобритании – медаль Копли Королевского общества, врученную 3 ноября 1864 года. В этот день Хаксли провел первое собрание влиятельного Клуба X, посвященного «науке, чистой и свободной, не скованной религиозными догмами». Среди восхищенных посетителей был Эрнст Геккель, ярый последователь «дарвинизма» в переводе, отдающий предпочтение прогрессивной эволюции перед естественным отбором. Уоллес оставался сторонником, хотя все больше склонялся к спиритизму. Первая часть запланированной Дарвином «большой книги» – «Изменчивость животных и растений в условиях одомашнивания» – выросла до двух огромных томов, что вынудило его исключить из нее эволюцию человека и половой отбор. Несмотря на свой объем, в 1868 году книга имела большой успех и была переведена на многие языки. За этой публикацией последовала работа Дарвина «Происхождение человека и половой отбор».

Between 1860 and 1868, the life and work of Charles Darwin from Orchids to Variation continued with research and experimentation on evolution, carrying out tedious work to provide evidence of the extent of natural variation enabling artificial selection. He was repeatedly held up by his illness, and continued to find relaxation and interest in the study of plants. His studies of insect pollination led to publication of his book Fertilisation of Orchids as his first detailed demonstration of the power of natural selection, explaining the complex ecological relationships and making testable predictions. As his health declined, he lay on his sickbed in a room filled with inventive experiments to trace the movements of climbing plants. Darwinism became a movement covering a wide range of evolutionary ideas. In 1863 Lyell's Geological Evidences of the Antiquity of Man popularised prehistory, though his caution on evolution disappointed Darwin. Weeks later Huxley's Evidence as to Man's Place in Nature showed that anatomically, humans are apes, then The Naturalist on the River Amazons by Henry Walter Bates provided empirical evidence of natural selection. Lobbying brought Darwin Britain's highest scientific honour, the Royal Society's Copley Medal, awarded on 3 November 1864. That day, Huxley held the first meeting of what became the influential X Club devoted to "science, pure and free, untrammelled by religious dogmas". Admiring visitors included Ernst Haeckel, a zealous follower of "Darwinismus" in a translation favouring progressive evolution over natural selection. Wallace remained supportive, though he increasingly turned to Spiritualism. The first part of Darwin's planned "big book", The Variation of Animals and Plants Under Domestication, grew to two huge volumes, forcing him to leave out human evolution and sexual selection. It sold briskly in 1868 despite its size, and was translated into many languages. Darwin's work on the Descent of Man and Emotions followed after this publication.

Предыстория

Идеи Дарвина быстро развивались после возвращения в 1836 году с "Путешествия на Бигле". К декабрю 1838 года он сформулировал основные принципы своей теории, но осознавал необходимость ответить на все вероятные возражения перед публикацией. Продолжая исследования, он был занят огромным объемом работы по анализу и публикации результатов экспедиции "Бигля" и неоднократно откладывал работу из-за болезни. В то время естествознание находилось под сильным влиянием представителей духовенства, получавших доход от Англиканской церкви и видевших в своей науке раскрытие Божьего замысла. Дарвин обрёл двух близких союзников: молодого ботаника Джозефа Дальтона Хукера и амбициозного натуралиста Томаса Хаксли, которому не хватало семейного капитала и связей для построения карьеры, и который присоединился к прогрессивной группе, стремившейся превратить науку в профессию, независимую от духовенства. Корреспондент Дарвина, Уоллес, независимо пришёл к собственной версии теории, что привело к раннему анонсу теории и публикации в 1859 году "О происхождении видов путём естественного отбора". Это вызвало бурю негодования. Многие натуралисты восприняли это как посягательство на устоявшиеся представления о природном мире и, возможно, на идеологические основы британского общества, в то время как либеральные теологи и новое поколение ученых приветствовали теорию. Чарльз Лайелл и Хукер, а также Аса Грей в Америке, оказали поддержку, несмотря на трудности с принятием идеи естественного отбора и происхождения человека от животных. Стремление Хаксли активно критиковать научное сообщество принесло ему прозвище "булдог Дарвина" в ожесточённом споре с ведущим анатомом Ричардом Оуэном о том, соответствует ли анатомия строения мозга представлению об общем происхождении человека и обезьян. Эта кампания оказалась сокрушительно успешной для дарвиновского направления и привлекла новых сторонников.

Обезьяны-люди

Лайелл был обеспокоен как воинственностью Хаксли, так и вопросом о происхождении от обезьян, но не нашел сочувствия у Дарвина, который поддразнивал его в январе 1860 года: «Наш предок был животным, дышавшим водой, с плавательным пузырем, большим плавающим хвостом, несовершенным черепом и, несомненно, гермафродитом! Вот какая приятная родословная для человечества». В апреле Лайелл записал размышления о человечестве, а Дарвин заметил, что «для меня было бы огромным удовлетворением верить, что человечество достигнет такого уровня развития, что мы будем вспоминать о нас как о простых варварах». Хаксли был занят критикой старой теории божественного провидения как «антропоморфизма» и продвигал новую дарвиновскую ортодоксию «бесстрастной безличности непознаваемого и непостижимого». Он сказал Лайеллу, что диапазон размеров мозга у людей больше, чем разница между людьми с маленьким мозгом и гориллами, и «при таких обстоятельствах, конечно, стоило бы отпустить голову (как способ различать виды), хотя, боюсь, это мало что меняет, если ухватиться за ногу». Лайелл начал работу над книгой, посвященной происхождению человека. Он посетил археологические памятники в Великобритании и Франции, изучая такие свидетельства, как доледниковые каменные скребки, найденные Хью Фальконером в пещере в Брикшеме, Девон, в 1858 году, и кремневые орудия в гравийном карьере в Бедфорде, Бедфордшир. После посещения кремневого местонахождения в Аббевиле, Франция, в 1859 году Лайелл объявил, что преодолел тридцатилетнее отрицание такой древности и признал, что древний человек существовал до ледникового периода. Восторженный Дарвин ответил в апреле 1861 года: «Это великолепно. Какую прекрасную и длинную родословную вы дали человеческому роду!» Лайелл спросил Хаксли о неандертальском ископаемом, найденном недалеко от Дюссельдорфа и описанном Германом Шаффхаузеном в 1858 году, которое Хаксли исследовал в Королевском колледже хирургов в Лондоне. Однако Лайелл по-прежнему оставался глубоко критичным к идее Дарвина о естественном отборе. Весной 1861 года Джон Стивенс Хенслоу, профессор ботаники, на курс которого Чарльз записался тридцать лет назад и который также был тестем Хукера, умирал от болезни сердца. Само здоровье Дарвина было шатким, и он недавно страдал от 24 часов рвоты после волнения, вызванного несколькими минутами выступления в Линейском обществе. Он мучился, думая о посещении человека, который сделал путешествие на «Бигле» возможным и оказывал ему большую поддержку с тех пор, и 23 апреля сказал Хукеру, что «возбуждение, вероятно, приведет к тому, что я прибуду совершенно изможденным». Он «никогда не чувствовал, что моя слабость – такое большое зло». Хенслоу умер 18 мая. Дарвин активно работал над одомашниванием, получая скелеты птиц и животных, одалживая образцы или туша голубей, которых он разводил, и кроликов, которых он заказывал: «Мне нужен мертвый экземпляр для скелета, а не убитый ударом». Это в конечном итоге привело к его книге «Изменчивость животных и растений в условиях одомашнивания». Он продолжал страдать от болезней и беспокоился о здоровье своих детей, испытывая «непрерывную тревогу» за свою дочь Генриетту. В прошлом месяце она перенесла брюшной тиф и в 18 лет была инвалидом, находясь на грани смерти и нуждаясь в трех сиделках круглосуточно. Эмма Дарвин привыкла к уходу за больными, но была в отчаянии: «Мне довольно хорошо удалось научиться не поддаваться унынию, [но я могу] жить только одним днем». Она написала еще одно трогательное письмо Чарльзу, сказав, что «единственное облегчение [заключается в том, чтобы принять] страдание как посланное Богом [и] попытаться поверить, что все страдания и болезни предназначены для того, чтобы помочь нам возвысить свой ум и с надеждой смотреть в будущее. Когда я вижу ваше терпение, глубокое сострадание к другим, самообладание и, прежде всего, благодарность за малейшую помощь, я не могу не желать, чтобы эти драгоценные чувства были предложены Небу ради вашего ежедневного счастья. Именно чувство, а не рассуждение, побуждает человека к молитве». Чарльз написал внизу записки: «Бог благословит тебя». Лайелл посещал продолжающиеся лекции Хаксли для рабочих и был «поражен внимательностью и количеством аудитории, которая поглощала любое количество ваших вопросов об антропоморфных обезьянах». Происхождение человека было табу для научной элиты, но давно освещалось в радикальной прессе, а светский журнал Reasoner в настоящее время публиковал серию статей об эволюции, чтобы опровергнуть «Теологические теории происхождения человека» с информацией о человеческих ископаемых и книге Дарвина. Хаксли адаптировал свои лекции, чтобы донести дарвинизм до более широкой аудитории, говоря, что «лицом к лицу [с шимпанзе или обезьянами] эти размытые копии самого себя, даже самый неразвитый человек осознает определенный шок. Это как будто сама природа предвидела гордыню человека и, с римской суровостью, предусмотрела, что его интеллект своими же триумфами вызовет к жизни рабов, предостерегая завоевателя, что он всего лишь прах». Человек мог произойти от животных, но «он, безусловно, не один из них. [Человек] не унижен своим высоким положением [происхождением от] звериного дикаря, [а] однажды освободившись от ослепляющего влияния традиционных предрассудков, он найдет в скромном происхождении человека лучшее доказательство величия его способностей и увидит в своем долгом прогрессе в прошлом разумное основание для веры в достижение благородного будущего». Это был дарвинизм, поддерживающий кредо самосовершенствования рабочего класса.

Lyell was troubled both by Huxley's belligerence and by the question of ape ancestry, but got little sympathy from Darwin who teased him in January 1860: "Our ancestor was an animal which breathed water, had a swim bladder, a great swimming tail, an imperfect skull & undoubtedly was an hermaphrodite! Here is a pleasant genealogy for mankind." In April Lyell noted thoughts on humanity, and Darwin commented that "to me it would be an infinite satisfaction to believe that mankind will progress to such a pitch, that we shd. be looked back at as mere Barbarians." Huxley was busy attacking the old theory of divine providence as "anthropomorphism" and promoting the new Darwinian orthodoxy of "the passionless impersonality of the unknown and unknowable". He told Lyell that the range of brain sizes between people was greater than the difference between small brained people and gorillas, and "Under these circumstances it would certainly be well to let go the head (as a way of distinguishing species) though I am afraid it does not mend matters much to lay hold of the foot." Lyell began work on a book examining human origins. He toured archaeological sites in Britain and France, examining such evidence as the pre glacial stone scrapers Hugh Falconer had found in a cave at Brixham in Devon in 1858 and flint tools in a Bedford, Bedfordshire, gravel pit. After touring the Abbeville flint site in France in 1859, Lyell announced that he had overcome thirty years of denial of such antiquity and accepted that ancient man pre dated the ice age. A delighted Darwin responded in April 1861 "It is grand. What a fine long pedigree you have given the Human Race!" Lyell questioned Huxley about the Neanderthal fossil found near Düsseldorf and described by Hermann Schaaffhausen in 1858 which Huxley examined at the College of Surgeons in London. Lyell still, however, remained deeply critical of Darwin's idea of natural selection. In the spring of 1861 John Stevens Henslow, the botany professor whose natural history course Charles had joined thirty years earlier who was also Hooker's father in law, lay dying of heart disease. Darwin's own health was precarious, and he had recently suffered 24 hours of vomiting after the excitement of a few minutes of speaking at the Linnean Society. He agonised about visiting the man who had made the Beagle trip possible and had given him much support since, and on 23 April told Hooker that "the agitation would cause me probably to arrive utterly prostrated." He had "never felt my weakness a greater evil." Henslow died on 18 May. Darwin was well into his work on domestication, obtaining skeletons of fowl and animals, borrowing specimens or stewing pigeons he had bred and rabbits he had requested, "I want it dead for the skeleton, not knocked on the head". This would eventually lead to his book The Variation of Animals and Plants Under Domestication. He continued to suffer from illness and worries about the health of his children, and felt "incessant anxiety" about his daughter Henrietta. She had suffered a typhoid infection the previous month, and was an invalid at only 18, close to death and needing three attendants round the clock. Emma Darwin was used to nursing, but was at her wit's end: "I have succeeded pretty well in teaching myself not to give way to despondency, [but can] only live from day to day." She wrote another touching letter to Charles, saying the "only relief [was to take] affliction as from God's hand [and] try to believe that all suffering & illness is meant to help us to exalt our minds & look forward with hope to a future state When I see your patience, deep compassion for others, self command & above all gratitude for the smallest thing done to help you I cannot help longing that these precious feelings should be offered to Heaven for the sake of your daily happiness It is feeling & not reasoning that drives one to prayer." Charles wrote "God Bless you" at the bottom of the note. Lyell attended Huxley's continuing working men's lectures, and was "astonished at the attentiveness and magnitude of the audience [who would] devour any amount of your anthropoid ape questions". Human origins had been taboo to the scientific élite, but had long been featured in the radical press and the secularist Reasoner was currently running a series about evolution to combat "Theological Theories of the Origin of Man" with information about human fossils and Darwin's book. Huxley was tailoring his lectures to bring Darwinism to this wider constituency, saying that "Brought face to face [with chimpanzees or apes] these blurred copies of himself, the least thoughtful of men is conscious of a certain shock It is as if Nature herself has foreseen the arrogance of man, and with Roman severity had provided that his intellect by its very triumphs, should call into prominence the slaves, admonishing the conqueror that he is but dust." Man might have come from the brutes, but "he is assuredly not of them [man is not] degraded from his high estate [by descent from a] bestial savage, [but] once escaped from the blinding influences of traditional prejudice, will find in the lowly stock whence Man has sprung, the best evidence of the splendour of his capacities; and will discern in his long progress through the Past, a reasonable ground of faith in his attainment of a nobler future." This was Darwinism supporting the creed of working class self improvement.

Орхидеи

В июле и августе 1861 года они взяли свою дочь Генриетту в приморскую деревню Торквей. Дарвин был увлечен тем, что часами рассматривал разнообразие диких орхидей, растущих вдоль берега, продолжая интерес к опылению насекомыми, который возник еще в конце 1830-х годов, когда по рекомендации Роберта Брауна он прочитал труд Кристиана Конрада Спренгеля на эту тему. Он написал краткую статью по этому вопросу. Вернувшись домой, он стал искать эти растения в окрестностях Дауна и обнаружил живописное место, изобилующее орхидеями, которое его семья назвала «Орхидейным берегом». Его просьбы к состоятельным любителям, занимавшимся выращиванием редких орхидей, принесли большое количество образцов. Это должно было стать проверкой его теории: Хаксли однажды спросил: «Кто когда-нибудь мечтал найти практическое применение формам и цветам цветов?» Он исследовал тонкости того, как лепестки направляют определенных пчел или мотыльков, и обнаружил, что то, что считалось тремя различными родами цветов, растущими на одном растении (загадочный, уродливый экземпляр, озадачивший Линеевское общество), на самом деле являлось мужской, женской и гермафродитной формами орхидеи Catasetum. Дарвин обнаружил, что это необычное растение выстреливает стрелами с липкой пыльцевой головкой, когда насекомые пролетают мимо, на что Гукер ответил: «Вы действительно думаете, что я могу в это поверить!» В этом Дарвин последовал примеру своего деда Эразма Дарвина, исследуя половую жизнь растений, анализируя, как части растений являются «гомологичными», эволюционировав из первоначальной структуры для выполнения различных функций у разных видов. Он убедил Джона Мюррея, что это будет популярная книга для публикации, но его болезнь вернулась, вызвав задержку. Аргумент Хаксли о том, что естественный отбор не доказан, пока не будет показано, что эволюционирующие разновидности образуют виды, которые не могут скрещиваться, привлек внимание Дарвина к экспериментам, опылению растений и просеиванию семян. Сопоставив свои результаты в январе 1862 года, он показал, что примулы и коровяки, считавшиеся разновидностями, дают стерильные гибриды. Он убедил Хаксли письмами, отправленными в Эдинбург, где Хаксли «проповедовал дарвинизм в чистом виде, как он применяется к человеку [и] я заставил их слушать. Я прямо сказал им, что не сомневаюсь в происхождении человека от того же рода, что и обезьяны. Все пророчили, что меня закидают камнями и изгонят из города, но я встретил бурные аплодисменты!» Дарвин был впечатлен тем, что он «атаковал фанатизм в его твердыне». Хаксли опубликовал свои лекции в виде небольшой книги о месте человека в природе. Дарвин упорно работал над своими орхидеями, и книга «О различных приспособлениях, посредством которых британские и иностранные орхидеи опыляются насекомыми, и о благоприятном влиянии перекрестного опыления» была опубликована 15 мая 1862 года, как раз вовремя, чтобы передать Уоллесу экземпляр по его возвращении с Дальнего Востока. Показывая, что орхидеи развивают механизмы, позволяющие перекрестное опыление, и предоставляя веские доказательства более общих аргументов Дарвина о изменчивости, этот труд также опровергал натуральную теологию, что сам Дарвин признал «фланговым маневром против врага». Показывая, что «удивительные приспособления» орхидей имеют обнаружимую эволюционную историю, он опроверг утверждения натуральных теологов о том, что организмы являются образцами совершенной работы Создателя. Его интерес к орхидеям продолжался, и он построил теплицу в Даун-Хаусе, а также экспериментировал с другими саженцами и «изнурял себя, работая с костями уток и голубей» и изучая изменчивость других домашних животных. Его болезнь привела к воспалению и отслаиванию кожи, «снимая эпидермис дюжину раз». Из-за проблем с экземой Эмма посоветовала ему отрастить бороду, и в декабре его подруга Мэри Батлер прокомментировала идею этой «длинной бороды». В январе 1863 года он получил от Хью Фальконера сообщение о «неудачном птичьем существе» — окаменелости археоптерикса, которую Оуэн купил для Британского музея. Это подтвердило предсказание Дарвина о том, что будет найдена протоптица с не сращенными костями пальцев крыла. Хотя Оуэн однозначно описал ее как птицу, последующее открытие зубов не оставило сомнений в ее связи с «Происхождением видов». Это неожиданное открытие показало, насколько фрагментарны известные ископаемые останки. Хаксли продолжил свои лекции для рабочих, и один из слушателей сделал записи и опубликовал шесть брошюр по четыре пенни, которые были собраны в книгу, которую Дарвин оценил как «блестяще написанную. Я, пожалуй, могу закрыть лавку». 4 февраля Лайель опубликовал свои «Геологические доказательства древности человека». К разочарованию Дарвина, Лайель все еще не решился однозначно поддержать теорию Дарвина о видах или о человеке, хотя он и «высказался даже более решительно, чем я чувствовал в отношении непрерывного происхождения человека от животных». Разочарование Дарвина вызвало десятидневную рвоту, слабость и расстройство желудка. Он был гораздо более доволен, когда получил книгу Хаксли «Место человека в природе», напечатанную с фронтисписом, изображающим ряд скелетов, с гиббоном в конце, согнутыми обезьянами в середине и прямоходящим человеком в начале, восклицая: «Ура, книга об обезьянах пришла!» Она содержала колкость в адрес двусмысленного «предопределенного непрерывного становления» Оуэна, и хотя некоторые были возмущены этой линией о «бормочущих, ползающих обезьянах», 1000 экземпляров были быстро распроданы, потребовав переиздания в течение нескольких недель.

For July and August 1861 they took their daughter Henrietta to the seaside village of Torquay. Darwin was diverted by spending hours considering the variety of wild orchids to be found along the shore, continuing an interest in insect pollination dating back to the late 1830s when on the recommendation of Robert Brown he had read Christian Konrad Sprengel on the subject. He wrote a brief paper on the topic. On returning home he looked for these plants near Downe, and found a beautiful spot teeming with orchids which his family named "Orchid Bank". His requests to the wealthy enthusiasts who had taken up growing rare orchids brought large numbers of specimens. These would be a test of his theory: Huxley had once asked "Who has ever dreamed of finding an utilitarian purpose in the forms and colours of flowers?" He explored the intricacies of how the petals guided specific bees or moths, and found that what had been thought to be three different genera of flowers growing on the same plant (a mysteriously monstrous specimen that puzzled the Linnean Society) were actually the male, female and hermaphrodite forms of the orchid Catasetum. This unusual plant, Darwin discovered, fired arrows with a sticky pollen head as the insects brushed past – to which Hooker responded "Do you really think I can believe all that!" In this, Darwin followed his grandfather Erasmus Darwin in exploring the sex life of plants, he analysed how parts of the plants were "homologous", having evolved from an original structure to meet different functions in different species. He persuaded John Murray that this would be a fashionable book to publish, but his illness returned, causing delay. Huxley's argument, that natural selection was unproven until evolving varieties could be shown to form species which could not interbreed, turned Darwin's attention to experimenting, pollinating plants and sifting seeds. By collating his results in January 1862 he showed that primroses and cowslips, thought to be varieties, produced sterile hybrids. He convinced Huxley with letters sent to Edinburgh where Huxley was "preaching Darwinism pure & simple as applied to man [and] I made 'em listen I told them in so many words that I entertained no doubt of the origin of man from the same stock as the apes. Everyone prophesied I should be stoned and cast out of the city gate, but I met with unmitigated applause!"' Darwin was impressed that he had "attacked Bigotry in its strong hold". Huxley published his lectures as a slim book on Man's Place in Nature. Darwin persevered with his orchids, and the book, On the various contrivances by which British and foreign orchids are fertilised by insects and the good effects of intercrossing, was published on 15 May 1862, just in time to give Wallace a copy on his return from the far East. While demonstrating that orchids evolve mechanisms that allow for cross fertilisation, and offering strong evidence for Darwin's larger arguments about variation, the volume also countered natural theology in what Darwin himself admitted was a "flank movement against the enemy." By showing that the "wonderful contrivances" of the orchid have discoverable evolutionary histories, he countered claims by natural theologians that the organisms were examples of the perfect work of the Creator. His interest in orchids continued and he had a hot house built at Down House, as well as experimenting with other seedlings and "slaving on bones of ducks and pigeon" and variations in other farmyard animals. His illness led to his skin becoming inflamed and shedding, taking "the epidermis a dozen times clean off". Because of the problems with eczema, Emma told him to grow a beard, and in December his friend Mary Butler commented on the idea of this "long beard". In January 1863 he got word from Hugh Falconer of a "mis begotten bird creature" fossil, the archaeopteryx, which Owen bought for the British Museum. It fulfilled Darwin's prediction that a proto bird with unfused wing fingers would be found. Though Owen described it unequivocally as a bird, the subsequent finding that it had teeth left no doubt of its relevance to the Origin of Species. This sudden finding showed just how patchy the known fossil record was. Huxley continued with his lectures to the working men, and a member of the audience took notes and published six fourpenny pamphlets which were brought together into a book which Darwin thought "capitally written I may as well shut up shop altogether." On 4 February Lyell published his Geological Evidences of the Antiquity of Man. To Darwin's disappointment Lyell had still not brought himself to clearly endorse Darwin's theory on species or on man, though he had "spoken out even beyond my state of feeling as to man's unbroken descent from the brutes". Darwin's disappointment brought on ten days of vomiting, faintness and stomach distress. He was much better pleased to then receive Huxley's Man's Place in Nature, printed with a frontispiece showing a line of skeletons, with a gibbon at the end, stooping apes in the middle and upright man at the head, exclaiming "Hurrah, the Monkey Book has come". It included a jibe at Owen's ambiguous "ordained continuous becoming", and though some were horrified at this line of "gibbering, grovelling apes" the 1,000 copies sold quickly, requiring a reprint within weeks.

Тендрилы и лоустерифы

Болезнь ухудшалась, и Дарвин мог только лежать на диване, наблюдая за растущими побегами растений. Этот интерес начался с семян дикого огурца, присланных Асой Греем, и он находил это "именно той мелочной работой, которая мне по душе". После некоторых задержек Эмме удалось доставить его в спа-санаторий доктора Галли в Малверне в сентябре 1863 года, но предписанный шестимесячный отдых обернулся лишь шестью месяцами болезни. Он был слишком слаб, чтобы писать, поэтому диктовал Эмме. Он начал поправляться в апреле 1864 года, сидя в своей теплице дома и увлекаясь пурпурной дербенником, который он разводил годами. У этого растения три вида цветков, и Дарвин исследовал восемнадцать возможных половых комбинаций, подсчитывая полученные семена и проверяя их жизнеспособность. Только шесть "браков" оказались "успешными", что указывало на еще один механизм перекрестного опыления. Он систематизировал результаты своих экспериментов с семенами и подготовил их для Лондонского Линеевского общества. Примерно в это же время миссис Беккер обратилась к нему с просьбой предоставить что-нибудь поучительное для ее женского литературного общества, и он отправил ей свою работу "О половых отношениях трех форм дербенника иволистного (Lythrum salicaria)". Его спальня, кабинет и теплицы заполнились вьющимися растениями, лианами и спиральными побегами, и в мае он начал короткую статью об этих растениях. Он помечал кончики побегов, чтобы отследить их движения, и занес хмель в помещение, используя грузы, чтобы попытаться замедлить его рост, пока он лежал больной в постели. К 13 сентября его статья разрослась до 118-страничной монографии, опубликованной Линеевским обществом.

Время перемен

Тем временем, пока Дарвин работал, будучи прикованным к постели болезнью, его друзья продолжали дебаты. Аса Грей прислал известия об американской Гражданской войне, но для Дарвина «уничтожение рабства стоило бы дюжины лет войны». Уоллес, вдохновленный «Происхождением видов» и «Социальной статикой» Герберта Спенсера, представил свою первую работу расистскому, поддерживающему рабство, Антропологическому обществу Лондона. Он, вместе с Дарвином и другими, поддерживал аболиционистское Этнологическое общество Лондона; Уоллес пытался достичь перемирия, предположив, что расы долгое время были обособлены, но произошли от общего предка после стадии обезьяны. Он считал, что конкуренция между группами ведет «к неизбежному вымиранию всех низших и умственно неразвитых популяций, с которыми сталкиваются европейцы», опыт Дарвина это подтверждал, и он написал на полях своей копии, что «естественный отбор сейчас действует на низшие расы, когда они оказываются в конкуренции», приведя в пример маори в Новой Зеландии, «вымирающих подобно их местным крысам». Их разногласие заключалось в том, что Уоллес видел эволюцию человечества в умственном, но не в физическом плане, и это приведет к утопии, где каждый будет «добиваться собственного счастья» без полицейского надзора, «поскольку хорошо развитые моральные способности никогда не позволят никому посягать на равную свободу других, и каждый человек будет знать, как управлять собой», а правительство будет «заменено добровольными объединениями для всех полезных общественных целей». Дарвин ответил, что различие между умственным и физическим было «великолепно и красноречиво выражено», но физический отбор продолжается благодаря «постоянным сражениям» дикарей, и неограниченная конкуренция жизненно важна для английского общества. Уоллес возразил, что войны, как правило, убивают наиболее приспособленных на передовой, и выразил несогласие с идеей «полового отбора». Он оспорил мнение Дарвина о том, что аристократия красивее среднего класса, заявив, что манеры и утонченность путают с красотой. Уоллес также полагал, что пещеры Борнео могут раскрыть «наших предков», и Лайелл попытался организовать экспедицию в надежде найти «вымерших орангутанов, если не само недостающее звено», но из-за отсутствия финансирования консул согласился осмотреться. Продолжался скандал вокруг принятия эволюции и отрицания чудес либеральными англиканскими богословами в «Опытах и обзорах». Приговор двум эссеистам, осужденным за ересь, был отменен в апелляционной инстанции. Сэмюэль Уилберфорс, представители Высокой церкви и евангелисты организовали петиции и массовое сопротивление эволюции. На англиканском соборе они попытались принять декларацию, подтверждающую их веру в гармонию Божьего слова и его дел – «Сорок четвертую статью» Англиканской церкви, а в Британской ассоциации попытались свергнуть «опасную клику» Гексли.

Meanwhile, as Darwin worked from his sickbed his friends continued with debates. Asa Gray sent news of the American Civil War, but to Darwin "the destruction of slavery would be well worth a dozen year's war". Wallace, stirred by the Origin and by Herbert Spencer's Social Statics, had presented his first paper to the racist pro slavery Anthropological Society of London. He, along with Darwin and the others, supported the abolitionist Ethnological Society of London; Wallace tried to reach a truce by proposing that races had long been separate, but had emerged from a single stock after the ape stage. His view was that competition was between groups, leading "to the inevitable extinction of all those low and mentally undeveloped populations with which the Europeans come into contact", Darwin's experience supported this and he wrote on his copy "natural selection is now acting on the inferior races when put into competition", giving the example of Māoris in New Zealand "dying out like their own native rat". Where they differed was that Wallace saw mankind evolving mentally but not physically, and this would bring a utopia where everyone would "work out his own happiness" free from policing "since the well balanced moral faculties will never permit any one to transgress on the equal freedom of others every man will know how to govern himself" and so government would be "replaced by voluntary associations for all beneficial public purposes". Darwin responded that the mental / physical distinction was "grand and most eloquently done" but physical selection continued, through "constant battles" of savages, and unimpeded competition was vital to English society. Wallace replied that wars tended to kill the most fit at the battlefront, and he demurred from "sexual selection". He disputed Darwin's idea that the aristocracy was handsomer than the middle classes by saying that mere manner and refinement were being confused with beauty. Wallace also thought that the caves of Borneo might reveal "our progenitors" and Lyell tried to organise an expedition hoping to find "extinct ourangs, if not the missing link itself"', but in the absence of funding the consul agreed to have a look. The scandal of the liberal Anglican theologians' acceptance of evolution and rejection of miracles in Essays and Reviews continued. The two essayists convicted of heresy had the judgement overturned on appeal. Samuel Wilberforce, the High Church and evangelicals organised petitions and a mass backlash against evolution. At the Anglican convocation they tried to make a declaration reaffirming their faith in the harmony of God's word and his works a "Fortieth Article" of the Church of England, and at the British Association moved to overthrow Huxley's "dangerous clique".

Клуб " Икс "

Друзья Дарвина энергично лоббировали его признание, и после неудачных попыток в 1862 и 1863 годах удостоить его высшей награды Королевского общества – медали Копли – их тщательная подготовка и лоббирование увенчались успехом: их кандидатура была одобрена, несмотря на ожесточенную политическую борьбу противников. Дарвину медаль была вручена на заседании Совета вечером 3 ноября 1864 года. Хаксли организовал обеденный клуб близких друзей, как избранную группу сторонников эволюционной «новой реформации» в натурализме, объединенных «преданностью науке, чистой и свободной, не скованной религиозными догмами», и его первое собрание состоялось в тот же день. Все присутствующие были членами Королевского общества: Хаксли, Хукер, Джон Тиндалл, Джордж Буск, Эдвард Франкланд, Герберт Спенсер, Джон Любок и Томас Арчер Хирст. На декабрьском собрании к ним присоединился Уильям Споттисвуд, и хотя поначалу у клуба не было устоявшегося названия, впоследствии он стал известен как «Клуб X». В начале 1865 года здоровье Дарвина ухудшилось, и он был изнурен болезнью почти восемь месяцев, проводя недели в постели, пока Эмма читала ему вслух. В мае он узнал о самоубийстве Роберта Фицроя, капитана HMS Beagle, и заметил: «Я никогда в жизни не встречал столь противоречивого человека. В нем было много хорошего, и я когда-то искренне его любил, но у него был ужасный характер и он был склонен обижаться, так что я постепенно перестал его любить и хотел лишь избегать с ним контактов. Дважды он яростно ссорился со мной, без какой-либо причины с моей стороны. Но, безусловно, в его характере было много благородного и возвышенного». Издатель журнала «Вестминстер» Джон Чепмен теперь был квалифицированным специалистом в области болезней и психологической медицины, и Дарвин пригласил доктора Чепмена в Даун и предоставил ему подробный список симптомов, которыми он страдал в течение 25 лет. Лечение с помощью замораживания позвоночника, казалось, помогало, и Дарвин продолжил работу над книгой «Изменчивость у домашних животных».

Пангенез

Теперь он приступил к главе о изменчивости, изложив в ней свою гипотезу о наследственности, согласно которой "пангенез" доставлял "геммулы" из каждой клетки тела в репродуктивные органы, где они формировали "истинный зародыш или почку", способную передавать признаки следующему поколению. Хаксли отнесся к этому с сомнением, осторожно написав: "Через полвека кто-нибудь, роясь в ваших работах, обнаружит теорию пангенеза и скажет: 'Вот какое замечательное предвидение наших современных теорий, а этот глупец Хаксли помешал ему их опубликовать!'". Времена менялись. Лайелл оказался в центре скандала из-за включения в "Древность человека" целых абзацев из статьи Лаббока. "Клуб X" продолжал укреплять свои позиции в Британской ассоциации. Лекции Хаксли собирали огромную аудиторию. Дарвин снова почувствовал себя плохо, но нашел нового врача, который посадил его на строгую диету. Казалось, это помогло, но популярные в то время фотокарточки запечатлели ухудшение его внешности. Борода отросла густой, и ему пришлось заново представляться друзьям, когда он появился на приеме Королевского общества 28 апреля 1866 года. Эмма вспоминала, что "ему пришлось называть себя почти всем, так как борода сильно изменила его". Этот образ стал знаменитым благодаря культовым портретам, сделанным Джулией Маргарет Кэмерон во время летних каникул семьи Дарвина в 1868 году в ее коттедже на острове Уайт. Спенсер в своих "Основах биологии" ввел выражение "выживание наиболее приспособленных", и хотя Дарвин испытывал трудности с "ужасным стилем" этого громоздкого труда, теперь он согласился с Уоллесом, что оно избегает нежелательного антропоморфизма "отбора", хотя и "теряет аналогию между естественным отбором и селекционерами".

Британская ассоциация

В 1866 году на собрании Британской ассоциации в Ноттингеме газета "Гардиан" сообщила, что теория Дарвина "повсеместно одерживала верх, и невозможно было перейти от секции к секции, не заметив, насколько глубоко эти идеи проникли в научные умы того времени". Президент ассоциации, У. Р. Гроув, заявил, что ее следует рассматривать "в истории нашего рода как результат медленных адаптаций, возникших в результате непрерывной борьбы. К счастью, в этой стране практический опыт научил нас совершенствовать, а не перестраивать; мы следуем законам природы и избегаем катаклизмов". Дарвинизм теперь оправдывал британское общество, а не разрушал его. Хукер завершил свою речь сатирой над противниками эволюции на собрании 1860 года, представив их как нецивилизованное племя, которое видело "в каждой новолунии новое творение своих богов" и поедало "миссионеров самой просвещенной нации" за то, что те объясняли им истину. "Сначала священники набросились на новую доктрину с яростью, а врачеватели, однако, встали на сторону миссионеров – многие из-за ненависти к священникам, но немногие, как мне показалось, по убеждению". Теперь, спустя шесть лет, старейшины приняли новую веру и приветствовали своего президента за то, что он вывел их из неведения. Дарвину рассказали о первоначальном ошеломлении, за которым последовали взрывы смеха. Религиозная пресса была "удивлена и огорчена" этим, но теперь радикальная аудитория разделилась на различные течения. Под влиянием популярного интереса к современному спиритизму, обратившиеся к Роберту Чемберсу и Уоллесу, они опубликовали памфлет "Научный аспект сверхъестественного".

Хеккель

Дарвина посетил в октябре 1866 года зоолог Эрнст Геккель, который на протяжении многих лет поддерживал Дарвина в Германии, теперь собирая огромные аудитории в Йене на свои лекции по дарвинизму. Он зашел еще дальше, распространяя принципы отбора и борьбы на общество, где они, по его мнению, должны были "двигать народы к более высоким ступеням культурного развития". Он стремился перестроить все биологические знания в соответствии с дарвиновскими принципами в своей "Generelle Morphologie". Встреча ошеломила его: Геккель, подавленный, начал тараторить на ломаном английском, а затем понял, что не может понять ответа Дарвина. Они некоторое время смотрели друг на друга, после чего разразились смехом и смогли общаться медленнее. Когда позже пришли два тома "Морфологии", Дарвин несколько недель боролся с обилием новых терминов, таких как "филогенез" и "экология", а также с немецким языком, прежде чем сдаться. Его единственной надеждой был перевод, но антиклерикальные высказывания в книге этому препятствовали. Он уловил проблески амбиций Геккеля создать универсальную теорию развития, охватывающую все человеческое знание, если не его представления о немецком народе и поддержку объединения Германии Бисмарком. Спенсер уговорил Дарвина сделать пожертвование и добавить свое имя, наряду с именами Хаксли, Уоллеса и Лайеля, в "Ямайский комитет", стремившийся привлечь к ответственности губернатора Эйра, чьи войска жестоко подавили крестьянское восстание, казнив более 400 чернокожих. Некоторые из его друзей поддержали оппозиционный "Комитет защиты и помощи Эйру", что вызывало возмущение Дарвина, испытывавшего неприязнь к рабству и угнетению. Когда имя сына Дарвина, Уильяма, теперь банкира в Саутгемптоне, "по ошибке" было опубликовано в списке участников банкета в честь Эйра, Дарвин написал лорду-канцлеру с просьбой исправить эту ошибку. Затем семья собралась в доме Эразма Алви Дарвина, где Уильям сделал пренебрежительное замечание о "Ямайском комитете". В ярости Чарльз крикнул, что если он так думает, ему "лучше вернуться в Саутгемптон". На следующее утро Чарльз вошел в спальню сына и сказал ему, что всю ночь не сомкнул глаз, что его гнев был несправедлив и что он сожалеет об этом.

Darwin was visited in October 1866 by the zoologist Ernst Haeckel, who over the years had built support for Darwin in Germany, now getting huge classes at Jena for his lectures on Darwinismus. He had gone further, extending selection and struggle to society where it would "drive the peoples onward to higher cultural stages." He had set out to rearrange all biological knowledge along Darwinian lines in his Generelle Morphologie. He was taken "by storm" when they met and, overawed, began speaking quickly in broken English, then found he could not understand Darwin's reply. They stared at each other for a moment, then burst into laughter and managed to communicate more slowly. When the two volumes of Morphologie arrived later Darwin struggled for weeks with the number of new words like "phylogeny" and "ecology" as well as with the German, before giving up. His only hope was a translation, but the anti clerical comments would prevent this. He gathered glimpses of Haeckel's ambition to achieve a universal Theory of Development embracing all human knowledge, if not his ideas of German Volk and support for Bismarck's unification of Germany. Spencer roped Darwin into giving a donation and adding his name, along with Huxley, Wallace and Lyell, to the "Jamaica Committee" seeking to bring to justice Governor Eyre, whose troops had brutally crushed a peasant revolt, with over 400 blacks being executed. Some of his other friends supported the opposing "Eyre Defence and Aid Committee", outraging Darwin's feelings against slavery and oppression. When Darwin's son William, now a banker in Southampton, had his name published "by accident" as having attended a banquet in Eyre's honour, Darwin wrote to the Lord Chancellor to rectify the error. Then the family got together at the house of Erasmus Alvey Darwin, where William made a disparaging remark about the "Jamaica Committee". A furious Charles shouted that if he felt that way, he "had better go back to Southampton". The next morning Charles entered his son's bedroom and told him that he hadn't slept a wink, his anger had been cruel and he was sorry.

Изменение при приручении

Перед Рождеством 1866 года рукопись «Изменений» была отправлена в типографию, за исключением последней главы. В ней Дарвин хотел опровергнуть устойчивый аргумент о божественном направлении изменчивости. Он использовал аналогию архитектора, использующего камни, естественным образом отколовшиеся и упавшие к подножию скалы, и спрашивал: «Можно ли разумно утверждать, что Создатель намеренно повелел, чтобы определенные обломки приобрели определенные формы, чтобы строитель мог возвести свое здание?» Подобным образом, селекционеры или естественный отбор выбирали те, что оказались полезными из изменчивостей, возникающих по «общим законам», для улучшения растений и животных, «включая человека». Дарвин открыто включал человека в свою теорию и хотел добавить главу на эту тему, но книга уже была слишком «громоздкой и отвратительно большой», и он вскоре решил написать отдельное «краткое эссе» о происхождении обезьян, половом отборе и человеческой выразительности. Мюррею пришлось издать ее в двух томах, и, получив предупреждение о сложности издания, он планировал напечатать всего 750 экземпляров, хотя позже удвоил тираж. Переводчики жаждали приступить к работе: Карл Рудольф Гегель переводил на немецкий, а Владимир Ковалевский – на русский. Ему были отправлены корректуры Мюррея, и он успешно опередил дату публикации, так что самое раннее издание «Изменений» вышло на русском языке. Весной Дарвин пытался найти в половом отборе объяснения изменчивости у «выдающегося одомашненного животного» – человека – и оперения птиц. Он не только изучал имеющиеся данные, но и экспериментировал, окрашивая голубей в красный цвет и подстригая перья фазанов, чтобы выяснить, влияет ли это на их привлекательность для партнера. Герцог Аргилл бросил вызов своей книгой «Царство закона», в которой собрал критику «Происхождения видов» и выдвинул теории божественного замысла и промыслительного закона, что поразило Дарвина своей «блестящей, интересной, честной, умной и при этом надменной» манерой изложения. Особое внимание он уделил переливающимся цветам колибри, утверждая, что это красота ради красоты, не имеющая земного объяснения и не являющаяся результатом борьбы. Уоллес дал «Царству закона» резкую рецензию, указав на существование вонючих клопов наряду с красотой, а затем вступил с герцогом в переписку, полную подробных аргументов. К отчаянию Дарвина, Уоллес отказался признавать роль полового отбора. Дополнительный ущерб «Происхождению видов» нанес профессор сэр Уильям Томсон (позже лорд Кельвин), который, используя расчеты теплопотерь, оценил возраст Земли гораздо меньше, чем предполагал Дарвин. Затем Флеминг Дженкин, партнер Томсона в бизнесе по прокладке подводных кабелей, убедительно доказал, что любая отдельная изменчивость будет размыта в популяции, и для формирования нового вида необходимо одновременное возникновение множества изменчивостей, что вновь вводило необходимость божественного вмешательства. К июню Лайель изо всех сил пытался переработать свои «Принципы геологии», хотя Дарвин все еще надеялся, что он наконец «выразится ясно о видах». Лайель нашел доказательства Дарвина в «Изменениях» «весьма убедительными», но Дарвин испытывал трудности с сортировкой изменений и исправлений, которые он хотел внести. Поддержка пришла от преподобного профессора Чарльза Кингсли, который прислал ранее немыслимую новость о том, что «лучшие и самые сильные умы» Кембриджского университета «переходят [к] тому, что мир называет дарвинизмом». «Молодые магистры искусств не только готовы, но и жаждут услышать то, что вы хотите сказать, а старшие рассматривают этот вопрос в совершенно ином ключе, чем три года назад. Я был удивлен изменениям, произошедшим с прошлой зимы». Корректуры были закончены 15 ноября, а «Изменения животных и растений в состоянии одомашнивания» поступили в продажу 30 января 1868 года, спустя тринадцать лет после того, как Дарвин начал свои эксперименты по разведению и варке костей голубей. Он чувствовал себя подавленным и беспокоился о том, как будут приняты эти объемные тома, написав: «Если я попытаюсь прочитать несколько страниц, меня тошнит. К черту всю эту книгу». Публика не была отпущена, и 1500 экземпляров были распроданы в течение недели, а второй тираж был напечатан через одиннадцать дней. «Pall Mall Gazette» похвалила ее «благородное спокойствие, не нарушенное жаром полемических страстей», что заставило далеко не спокойного Дарвина рассмеяться и почувствовать себя «на седьмом небе». Дарвин продолжил работу над «Происхождением человека и половым отбором».

Before Christmas 1866 Variation was sent to the printers, save for the last chapter. In this, Darwin wanted to overcome the persistent argument of divinely guided variation. He used the analogy of an architect using rocks which had broken off naturally and fallen to the foot of a cliff, asking "Can it be reasonably maintained that the Creator intentionally ordered that certain fragments should assume certain shapes so that the builder might erect his edifice?" In the same way, breeders or natural selection picked those that happened to be useful from variations arising by "general laws", to improve plants and animals, "man included". Darwin was now openly including man in his theory, and wanted to add a chapter on this but the book was already too "horridly, disgustingly big" and he shortly decided to write a separate "short essay" on ape ancestry, sexual selection and human expression. Murray had to make two volumes of it, and being advised that it was hard going planned only 750 copies, though he later doubled that. Translators were eager to get to work: Carus into German, and Vladimir Kovalevsky into Russian – he was sent Murray's proofs, and successfully beat his publication date so that the earliest edition of Variation was in Russian. During the spring, Darwin tried to find explanations in Sexual Selection for variations in that "eminently domesticated animal", mankind, and for the plumage of birds. As well as drawing on information, he experimented with dyeing pigeons red and trimming the feathers of game cocks to see if this affected their desirability as a mate. The Duke of Argyll had thrown down a challenge with his book The Reign of Law, which collected criticisms of the Origin and put forward theories of divine design and providential law in a way that struck Darwin as "very well written, very interesting, honest, & clever & very arrogant". It made a particular point of the iridescent colours of hummingbirds, claiming that this was beauty for God's sake without any earthly reason, not explicable by struggle. Wallace gave Reign of Law a withering review, pointing to the existence of stink bugs as well as beauty, and then became entangled in an exchange of detailed arguments with the Duke. To Darwin's despair, Wallace refused to accept a rôle for sexual selection. Further damage to the Origin came from professor Sir William Thomson (later Lord Kelvin) used calculations of heat loss to estimate a much younger age for the earth than Darwin had been assuming. Thomson's partner in a submarine cable business, the engineer Fleeming Jenkin, then argued convincingly that any single variation would be blended back into the population, so that to form a new species numerous variations would have to be created simultaneously, reintroducing the need for divine intervention. By June, Lyell was struggling to revise his Principles of Geology, though Darwin still hoped that he would at last "speak out plainly about species". Lyell found Darwin's proofs of Variation "most persuasive", but Darwin was struggling to sort out the changes and corrections he wanted. Encouragement came from the Reverend professor Charles Kingsley, who sent the previously unthinkable news that "the best and strongest men" at the University of Cambridge were "coming over [to] what the world calls Darwinism The younger M. A. 's are not only willing, but greedy, to hear what you have to say, and the elder are facing the whole question in quite a different tone from that they did three years ago I have been surprised at the change since last winter." The proofs were finished on 15 November, and The Variation of Animals and Plants Under Domestication went on sale on 30 January 1868, thirteen years after Darwin had begun his experiments on breeding and stewing the bones of pigeons. He was feeling deflated, and concerned about how these large volumes would be received, writing "if I try to read a few pages I feel fairly nauseated The devil take the whole book". The public were undeterred, and the 1,500 copies went within a week with a second printing at eleven days. The Pall Mall Gazette praised its "noble calmness undisturbed by the heats of polemical agitation" which made the far from calm Darwin laugh, and left him "cock a hoop". Darwin continued his work with the Descent of Man and Emotions.