Вольский язык: древнеиталийский диалект

Введение

Вольский язык — древний италийский язык сабелльской группы, на котором говорили вольски и который был тесно связан с осканским и умбрийским языками.

Обзор

Вольский язык засвидетельствован в надписи, найденной в Велитре (Велетри), датируемой, вероятно, началом III века до н.э.; она вырезана на небольшой бронзовой пластине (ныне в Неаполитанском музее), которая, должно быть, когда-то была прикреплена к какому-то вотивному предмету, посвященному богу Деклуну (или богине Деклуне). Язык этой надписи достаточно ясен, чтобы показать весьма заметные особенности, которые сближают его с языком Игувинских таблиц. Он демонстрирует, с одной стороны, лабиализацию исходного велярного звука *q (вольский *pis = латинский *quis), а с другой – палатализацию гортанного *c перед следующим *i (вольский *facia латинский *faciant). Подобно умбрийскому, но в отличие от латинского и осканского, он изменил все дифтонги в простые гласные (вольский *se параллельно осканскому *svai; вольский *deue, древнелатинский и осканский *deiuai или *deiuoi). Это явление, которое можно было бы принять за фрагмент умбрийского текста, появившегося в районе, удалённом от Умбрии и окружённом латинянами на севере и осканоязычными самнитами на юге, является весьма любопытной особенностью в географическом распространении италийских диалектов и, очевидно, является результатом сложных исторических процессов. В поисках объяснения мы можем, по крайней мере частично, довериться свидетельству самого этнонима: имя Волски принадлежит к группе племенных названий, расположенных в центре и преимущественно на западном побережье Италии, все из которых были покорены римлянами до конца IV века до н.э.; и многие из которых были завоеваны самнитами примерно столетие или более ранее. Это, с юга на север, оски, аурунци, герники, марруки, фалиски; с ними, несомненно, были связаны изначальные жители Ариции и Сидицинума, Весции среди аурунцев и Лабици, близкие к территории герников. Тот же формирующий элемент встречается в прилагательном Mons Massicus, а также в названиях Glanica и Marica, принадлежащих к аурунцкому округу, с Graviscae в южной Этрурии и несколькими другими названиями в центральной Италии (см. "I due strati nella popolazione Indo Europea dell'Italia Antica", в Atti del Congresso Internazionale di Scienze Storiche, Рим, 1903, с. 17). С этими названиями следует сопоставлять формы этрусски и туски, хотя эти формы не следует рассматривать иначе как имена, данные этрускам народами, среди которых они поселились. Историческая судьба этих племён отражена в нескольких их названиях (см. Сабины). Самниты и римские завоеватели стремились навязать форму своего этнонима, а именно суффикс *-no*, завоеванным племенам; поэтому марруки стали марруцинами, сарики – арицинами, и, по крайней мере, вероятно, что формы сидичини, каречини и другие подобные формы являются результатом того же процесса. Вывод заключается в том, что эти *ко*-племена занимали центр и западное побережье Италии во время этрусского вторжения; тогда как *но*-племена достигли этой части Италии, или, по крайней мере, стали доминирующими там, лишь спустя долгое время после того, как этруски поселились на полуострове. Остаётся, следовательно, спросить, можно ли получить какую-либо информацию о языке этого первобытного *ко*-народа и можно ли идентифицировать его как автора какого-либо из различных археологических слоёв, ныне признанных на итальянской земле. Если выводы, предложенные в отношении сабинов, можно считать обоснованными, мы должны ожидать, что вольски говорили на языке, сходном с языком лигуров, склонность которых к суффиксу *-sco* была отмечена, и идентичным языку, на котором говорили плебеи Рима, и что эта ветвь индоевропейской семьи была среди тех, кто сохранил исходные индоевропейские велярные звуки от лабиализации, постигшей их в речи самнитов. Язык надписи из Велитрея на первый взгляд представляет трудность с этой точки зрения, в преобразовании *q* в *p*, но этноним Велитрея – Veliternus, а люди называются на самой надписи Velestrom (родительный падеж множественного числа); поэтому нет оснований не предполагать, что среди волских холмов существовало поселение сабинов, с их языком, в некоторой степени (например, в дифтонгах и палатализациях) искажённым окружавшей их речью, как это было в случае с сабинским языком Игувина, само имя которого стало Iguvinates, суффикс *-ti* гораздо более распространён среди *ко*-племён, чем среди сабинов. Само название Волски значимо не только своим суффиксом; более древний *Volusci* явно содержит слово, означающее болото, идентичное греч. *helos*, поскольку изменение *velos* в *volus* в латыни фонетически закономерно. Название Марика ("богиня соляных болот") среди аурунцев встречается также на побережье Пицена и среди лигуров; и Стефан Византийский отождествлял осков с сикулами, которые, есть основания полагать, были родственниками лигуров. Примечательно, как часто суффикс *ко* или *ка* используется в названиях местностей, связанных с болотистой местностью. Помимо аурунцев и богини Марики, а также intempestaeque Graviscae (Энеида 10.184), мы имеем Ustica cubans у Горация (Оды 1.17.1), герников в долине Терус, Сатрикум и Гланику в Понтийских болотах.

Volscian is attested in an inscription found in Velitrae (Velletri), dating probably from early in the 3rd century BC; it is cut upon a small bronze plate (now in the Naples Museum), which must have once been fixed to some votive object, dedicated to the god Declunus (or the goddess Decluna). The language of this inscription is clear enough to show the very marked peculiarities that rank it close to the language of the Iguvine Tables. It shows on the one hand the labialization of the original velar q (Volscian pis = Latin quis), and on the other hand it palatalizes the guttural c before a following i (Volscian facia Latin faciat). Like Umbrian also, but unlike Latin and Oscan, it has changed all the diphthongs into simple vowels (Volscian se parallel to Oscan svai; Volscian deue, Old Latin and Oscan deiuai or deiuoi). This phenomenon of what might have been taken for a piece of Umbrian text appearing in a district remote from Umbria and hemmed in by Latins on the north and Oscan speaking Samnites on the south is a most curious feature in the geographical distribution of the Italic dialects, and is clearly the result of some complex historical movements. In seeking for an explanation we may perhaps trust, at least in part, the evidence of the ethnicon itself: the name Volsci belongs to what may be called the co group of tribal names in the centre, and mainly on the west coast, of Italy, all of whom were subdued by the Romans before the end of the 4th century BC; and many of whom were conquered by the Samnites about a century or more earlier. They are, from south to north, Osci, Aurunci, Hernici, Marruci, Falisci; with these were no doubt associated the original inhabitants of Aricia and of Sidicinum, of Vescia among the Aurunci, and of Labici close to Hernican territory. The same formative element appears in the adjective Mons Massicus, and the names Glanica and Marica belonging to the Auruncan district, with Graviscae in south Etruria, and a few other names in central Italy (see "I due strati nella popolazione Indo Europea dell'Italia Antica," in the Atti del Congresso Internazionale di Scienze Storiche, Rome, 1903, p. 17). With these names must clearly be judged the forms Etrusci and Tusci, although these forms must not be regarded as anything but the names given to the Etruscans by the folk among whom they settled. Now the historical fortune of these tribes is reflected in several of their names (see Sabini). The Samnite and Roman conquerors tended to impose the form of their own ethnicon, namely the suffix no , upon the tribes they conquered; hence the Marruci became the Marrucini, the Sarici became Aricini, and it seems at least probable that the forms Sidicini, Carecini, and others of this shape are the results of this same process. The conclusion suggested is that these co tribes occupied the centre and west coast of Italy at the time of the Etruscan invasion; whereas the no tribes only reached this part of Italy, or at least only became dominant there, long after the Etruscans had settled in the Peninsula. It remains, therefore, to ask whether any information can be had about the language of this primitive co folk, and whether they can be identified as the authors of any of the various archaeological strata now recognized on Italian soil. If the conclusions suggested under Sabini may be accepted as sound we should expect to find the Volsci speaking a language similar to that of the Ligures, whose fondness for the suffix sco has been noticed, and identical with that spoken by the plebeians of Rome, and that this branch of Indo European was among those that preserved the original Indo European Velars from the labialization that befell them in the speech of the Samnites. The language of the inscription of Velitrae offers at first sight a difficulty from this point of view, in the conversion it shows of q to p, but the ethnicon of Velitrae is Veliternus, and the people are called on the inscription itself Velestrom (genitive plural); so nothing prevents assuming there was a settlement of Sabines among the Volscian hills, with their language, to some extent, (e. g., in the diphthongs and palatals) corrupted by the speech around them, just as was the case with the Sabine language of the Iguvini, whose very name became Iguvinates, the suffix ti being much more frequent among the co tribes than among the Sabines. The name Volsci itself is significant not merely in its suffix; the older Volusci clearly contains the word meaning marsh identical with Gr. helos, since the change of *velos to *volus is phonetically regular in Latin. The name Marica ("goddess of the salt marshes") among the Aurunci appears also both on the coast of Picenum and among the Ligurians; and Stephanus of Byzantium identified the Osci with the Siculi, who, there is reason to suspect, were kinsmen of the Ligures. It is remarkable in how many marshy places this co or ca suffix is used. Besides the Aurunci and the dea Marica and the intempestaeque Graviscae (Aeneis 10.184), we have the Ustica cubans of Horace (Odes 1.17.1), the Hernici in the Trerus Valley, Satricum and Glanica in the Pontine Marshes.