Ефрем Сирин: Жизнь, Творчество и Значение

Введение

Сирийский святой, богослов и писатель (ок. 306 – 373)

Ефрем Сирин (ок. 306 – 373), также известный как святой Ефрем, Ефрем Эдесский или Апрем Нисибинский, был выдающимся христианским богословом и писателем, почитаемым как один из наиболее известных гимнографов восточного христианства. Он родился в Нисибисе, служил диаконом и впоследствии жил в Эдессе. Ефрем почитается как святой во всех традиционных церквях. Особенно он почитается в сирийском христианстве, как в восточно-сирийской, так и в западно-сирийской традиции, и также считается святым и почитаемым отцом (то есть святым монахом) в Восточной православной церкви, особенно в словацкой традиции. В 1920 году он был провозглашен Доктором Церкви в Римско-католической церкви. Ефрему также приписывают основание Нисибийской школы, которая в последующие века стала центром обучения Церкви Востока. Ефрем писал множество гимнов, стихов, проповедей в стихах, а также прозаические толкования Священного Писания. Эти труды были посвящены практическому богословию и назиданию Церкви в трудные времена. Некоторые из этих работ были изучены феминистскими исследователями, которые проанализировали включение женских образов в его тексты. Они также изучают практику исполнения женскими хорами его мадраше – поучительных гимнов. Труды Ефрема были настолько популярны, что на протяжении столетий после его смерти христианские авторы написали сотни псевдоэпиграфических произведений от его имени. Его называют самым значительным из отцов сирийской церковной традиции. В сирийской христианской традиции он считается покровителем сирийского арамейского народа.

Жизнь

Ефрем родился около 306 года в городе Нисибис (ныне Нусайбин, Турция), в римской провинции Месопотамия, недавно присоединенной к Римской империи. Внутренние свидетельства из гимнологии Ефрема указывают на то, что оба его родителя принадлежали к растущему христианскому сообществу в городе, хотя позднейшие агиографы утверждали, что его отец был языческим жрецом. В те времена религиозная культура в регионе Нисибиса включала местный политеизм, иудаизм и различные формы раннего христианства. Большинство населения говорило на арамейском языке, в то время как греческий и латинский языки использовались в администрации. Город имел сложный этнический состав, состоящий из "ассирийцев, арабов, греков, евреев, парфян, римлян и иранцев". В 308 году был назначен Яков, второй епископ Нисибиса, и Эфрем вырос под его духовным руководством. Яков Нисибийский зафиксирован как один из подписавших на Первом Никейском соборе в 325 году. Эфрем был крещен в юности и, вероятно, стал сыном завета – необычной формой сирийского протомонашества. Яков назначил Эфрема учителем (сирийское malp̄ānâ, титул, который до сих пор пользуется большим уважением среди сирийских христиан). Он был рукоположен в диакона либо при крещении, либо позднее. Он начал сочинять гимны и писать библейские комментарии в рамках своей преподавательской деятельности. В своих гимнах он иногда называет себя "пастухом" (ܥܠܢܐ, ‘allānâ), своего епископа – "пастырем" (ܪܥܝܐ, rā‘yâ), а свое сообщество – "стадом" (ܕܝܪܐ, dayrâ). Ефрему приписывают основание Нисибийской школы, которая в последующие века стала центром обучения Церкви Востока. В 337 году умер император Константин I, легализовавший и поощрявший христианство в Римской империи. Воспользовавшись этой возможностью, Шапур II персидский начал серию нападений на римскую Северную Месопотамию. Нисибис был осажден в 338, 346 и 350 годах. Во время первой осады Эфрем приписывает епископу Якову защиту города своими молитвами. Во время третьей осады, в 350 году, Шапур изменил русло реки Мигдоний, чтобы подорвать стены Нисибиса. Жители Нисибиса быстро восстановили стены, в то время как персидская конница слонов застряла в размокшей почве. Эфрем восславил то, что он считал чудесным спасением города в гимне, в котором Нисибис изображался как Ноев ковчег, плывущий в безопасности во время потопа. Важной физической связью с жизнью Ефрема является баптистерий Нисибиса. Надпись сообщает, что он был построен при епископе Вологезе в 359 году. В том же году Шапур снова напал. Города вокруг Нисибиса были один за другим разрушены, а их жители убиты или депортированы. Констанций II не смог отреагировать; кампания Юлиана в 363 году закончилась его смертью в бою. Его армия избрала Иовиана новым императором, и чтобы спасти свою армию, он был вынужден сдать Нисибис Персии (также в 363 году) и разрешить изгнание всего христианского населения. Эфрем отказался от епископской хиротонии, притворившись безумным, поскольку считал себя недостойным этого. Эфрем вместе с другими сначала отправился в Амиду (Диярбакыр), а затем в 363 году поселился в Эдессе (Урхай на арамейском языке). Эфрем, которому было около пятидесяти лет, посвятил себя служению в своей новой церкви и, по-видимому, продолжил свою работу учителя, возможно, в школе Эдессы. Эдесса была важным центром арамейского мира и местом рождения специфического диалекта среднего арамейского языка, который стал известен как сирийский язык. В городе сосуществовали соперничающие философии и религии. Эфрем отмечает, что в Эдессе православных никейских христиан просто называли "палутианами" в честь бывшего епископа. Ариане, маркиониты, манихеи, бардаисаниты и различные гностические секты провозглашали себя истинной церковью. В этой неразберихе Эфрем написал множество гимнов в защиту никейского православия. Поздний сирийский писатель Яков Серугский писал, что Эфрем репетировал со всеми женскими хорами пение его гимнов на сирийские народные мелодии на форуме Эдессы. В 370 году он посетил Василия Великого в Кесарии, а затем отправился к монахам Египта. Проповедуя панегирик в честь святого Василия, умершего в 379 году, его собственная смерть должна быть отнесена к более позднему времени. После десяти лет пребывания в Эдессе, в шестидесятые годы, Эфрем умер от чумы, служа ее жертвам. Наиболее достоверная дата его смерти – после 379 года.

Ephrem was born around the year 306 in the city of Nisibis (modern Nusaybin, Turkey), in the Roman province of Mesopotamia, that was recently acquired by the Roman Empire. Internal evidence from Ephrem's hymnody suggests that both his parents were part of the growing Christian community in the city, although later hagiographers wrote that his father was a pagan priest. In those days, religious culture in the region of Nisibis included local polytheism, Judaism and several varieties of the Early Christianity. Most of the population spoke the Aramaic language, while Greek and Latin were languages of administration. The city had a complex ethnic composition, consisting of "Assyrians, Arabs, Greeks, Jews, Parthians, Romans, and Iranians". Jacob, the second bishop of Nisibis, was appointed in 308, and Ephrem grew up under his leadership of the community. Jacob of Nisibis is recorded as a signatory at the First Council of Nicea in 325. Ephrem was baptized as a youth and almost certainly became a son of the covenant, an unusual form of Syriac proto monasticism. Jacob appointed Ephrem as a teacher (Syriac malp̄ānâ, a title that still carries great respect for Syriac Christians). He was ordained as a deacon either at his baptism or later. He began to compose hymns and write biblical commentaries as part of his educational office. In his hymns, he sometimes refers to himself as a "herdsman" (ܥܠܢܐ, ‘allānâ), to his bishop as the "shepherd" (ܪܥܝܐ, rā‘yâ), and to his community as a 'fold' (ܕܝܪܐ, dayrâ). Ephrem is popularly credited as the founder of the School of Nisibis, which, in later centuries, was the centre of learning of the Church of the East. In 337, Emperor Constantine I, who had legalised and promoted the practice of Christianity in the Roman Empire, died. Seizing on this opportunity, Shapur II of Persia began a series of attacks into Roman North Mesopotamia. Nisibis was besieged in 338, 346 and 350. During the first siege, Ephrem credits Bishop Jacob as defending the city with his prayers. In the third siege, of 350, Shapur rerouted the River Mygdonius to undermine the walls of Nisibis. The Nisibenes quickly repaired the walls while the Persian elephant cavalry became bogged down in the wet ground. Ephrem celebrated what he saw as the miraculous salvation of the city in a hymn that portrayed Nisibis as being like Noah's Ark, floating to safety on the flood. One important physical link to Ephrem's lifetime is the baptistery of Nisibis. The inscription tells that it was constructed under Bishop Vologeses in 359. In that year, Shapur attacked again. The cities around Nisibis were destroyed one by one, and their citizens killed or deported. Constantius II was unable to respond; the campaign of Julian in 363 ended with his death in battle. His army elected Jovian as the new emperor, and to rescue his army, he was forced to surrender Nisibis to Persia (also in 363) and to permit the expulsion of the entire Christian population. Ephrem declined being ordinated a bishop by feigning madness, because he regarded himself unworthy for it. Ephrem, with the others, went first to Amida (Diyarbakır), eventually settling in Edessa (Urhay, in Aramaic) in 363. Ephrem, in his late fifties, applied himself to ministry in his new church and seems to have continued his work as a teacher, perhaps in the School of Edessa. Edessa had been an important center of the Aramaic speaking world, and the birthplace of a specific Middle Aramaic dialect that came to be known as the Syriac language. The city was rich with rivaling philosophies and religions. Ephrem comments that orthodox Nicene Christians were simply called "Palutians" in Edessa, after a former bishop. Arians, Marcionites, Manichees, Bardaisanites and various gnostic sects proclaimed themselves as the true church. In this confusion, Ephrem wrote a great number of hymns defending Nicene orthodoxy. A later Syriac writer, Jacob of Serugh, wrote that Ephrem rehearsed all female choirs to sing his hymns set to Syriac folk tunes in the forum of Edessa. In 370 he visited Basil the Great at Caesarea, and then journeyed to the monks of Egypt. As he preached a panegyrie on St. Basil, who died in 379, his own death must be placed at a later date. After a ten year residency in Edessa, in his sixties, Ephrem succumbed to the plague as he ministered to its victims. The most reliable date for his death is after 379.

Язык

Ефрем писал исключительно на своем родном арамейском языке, используя местный диалект Эдессы (Урхая), который позднее стал известен как классический сирийский. В трудах Ефрема содержится несколько эндонимических (родных) ссылок на его язык (арамейский), родину (Арам) и народ (арамеев). Поэтому его называют «подлинным голосом арамейского христианства». На ранних этапах современных научных исследований считалось, что некоторые примеры давней греческой практики обозначения арамейского как «сирийского», встречающиеся в Пещере сокровищ, могут быть приписаны Ефрему, но более поздние научные анализы показали, что этот труд был написан значительно позже (600 г.) неизвестным автором, что также свидетельствует о том, что оригинальные работы Ефрема по-прежнему принадлежали к традиции, не затронутой экзонимическим (иностранным) наименованием. Один из первых почитателей творчества Ефрема, богослов Яков Серугский (ум. 521), принадлежавший к поколению, принявшему обычай двойного наименования своего языка – как арамейского (Ārāmāyā), так и «сирийского» (Suryāyā), – написал проповедь (memrā), посвященную Ефрему, восхваляя его как венец арамеев, и эта же похвала повторялась в ранних литургических текстах. Лишь позже, под влиянием греческой культуры, уже широко распространенной в трудах автора середины V века, Феодорета Кирского, стало обычным связывать Ефрема с сирийской идентичностью и называть его лишь «сирийцем», тем самым размывая его арамейскую самоидентификацию, подтвержденную его собственными сочинениями и трудами других арамейскоязычных писателей, а также примерами из самой ранней литургической традиции. Некоторые из этих проблем сохранялись вплоть до недавнего времени, даже в научной литературе, из-за ряда методологических проблем в области редактирования источников. В процессе критического редактирования и перевода источников в сирийских исследованиях некоторые ученые практиковали различные формы произвольных (и часто необъяснимых) вмешательств, включая случайное игнорирование важности оригинальных терминов, используемых в качестве эндонимических (родных) обозначений арамеев и их языка (ārāmāyā). Это игнорирование проявлялось главным образом в переводах и комментариях, где аутентичные термины заменялись полисемичными сирийскими/сирийскими обозначениями. В упомянутой ранее memrā, посвященной Ефрему, один из терминов для обозначения арамейского народа (/ Arameandom) был опубликован в оригинальной форме источника, но одновременно был переведен на английский язык как «сирийская нация» и затем включен в список цитат, связанных с «сирийской/сирийской» идентичностью, без упоминания арамейских терминов, присутствующих в источнике. Даже когда это замечалось и исправлялось некоторыми учеными, такие замены терминов продолжают создавать проблемы для других. Существует несколько переводов его сочинений на классический армянский, коптский, древнегрузинский, койне греческий и другие языки. Некоторые его произведения сохранились только в переводе (особенно на армянском языке).

Ephrem wrote exclusively in his native Aramaic language, using the local Edessan (Urhaya) dialect, that later came to be known as the Classical Syriac. Ephrem's works contain several endonymic (native) references to his language (Aramaic), homeland (Aram) and people (Arameans). He is therefore known as "the authentic voice of Aramaic Christianity". In the early stages of modern scholarly studies, it was believed that some examples of the long standing Greek practice of labeling Aramaic as "Syriac", that are found in the Cave of Treasures, can be attributed to Ephrem, but later scholarly analyses have shown that the work in question was written much later ( 600) by an unknown author, thus also showing that Ephrem's original works still belonged to the tradition unaffected by exonymic (foreign) labeling. One of the early admirers of Ephrem's works, theologian Jacob of Serugh (d. 521), who already belonged to the generation that accepted the custom of a double naming of their language not only as Aramaic (Ārāmāyā) but also as "Syriac" (Suryāyā), wrote a homily (memrā) dedicated to Ephrem, praising him as the crown or wreath of the Arameans , and the same praise was repeated in early liturgical texts. Only later, under the Greek influence already prevalent in the works of the middle fifth century author Theodoret of Cyrus, did it became customary to associate Ephrem with Syriac identity, and label him only as "the Syrian" , thus blurring his Aramaic self identification, attested by his own writings and works of other Aramaic speaking writers, and also by examples from the earliest liturgical tradition. Some of those problems persisted up to the recent times, even in scholarly literature, as a consequence of several methodological problems within the field of source editing. During the process of critical editing and translation of sources within Syriac studies, some scholars have practiced various forms of arbitrary (and often unexplained) interventions, including the occasional disregard for the importance of original terms, used as endonymic (native) designations for Arameans and their language (ārāmāyā). Such disregard was manifested primarily in translations and commentaries, by replacement of authentic terms with polysemic Syrian/Syriac labels. In previously mentioned memrā, dedicated to Ephrem, one of the terms for Aramean people ( / Arameandom) was published correctly in original script of the source, but in the same time it was translated in English as "Syriac nation", and then enlisted among quotations related to "Syrian/Syriac" identity, without any mention of Aramean related terms in the source. Even when noticed and corrected by some scholars, such replacements of terms continue to create problems for others. Several translations of his writings exist in Classical Armenian, Coptic, Old Georgian, Koine Greek and other languages. Some of his works are extant only in translation (particularly in Armenian).

Сочинения

Сохранилось более четырехсот гимнов, написанных Ефремом. Принимая во внимание, что некоторые из них были утеряны, продуктивность Ефрема не вызывает сомнений. Церковный историк Созомен приписывает Ефрему написание более трех миллионов строк. В своих произведениях Ефрем объединяет тройное наследие: он опирается на образцы и методы раннего раввинистического иудаизма, искусно взаимодействует с греческой наукой и философией и проявляет интерес к месопотамско-персидской традиции мистической символики. Самыми важными его произведениями являются его лирические, назидательные гимны (ܡܕܖ̈ܫܐ, madrāšê). Эти гимны полны богатых поэтических образов, взятых из библейских источников, народной традиции, а также из других религий и философий. Мадраше написаны строфами слоготонического стиха и используют более пятидесяти различных метрических схем. Форма определяется антифоном, или общим рефреном (ܥܘܢܝܬܐ, ‘ûnîṯâ), следующим за каждой самостоятельной строфой (или стихом), а мелодия рефрена повторяет мелодию первой половины строфы. Каждый мадраш имел свой калла (ܩܠܐ), традиционную мелодию, определяемую его начальной строкой. Все эти калле сейчас утрачены. По-видимому, Бардасан и Мани также сочиняли мадраше, и Ефрем считал этот жанр подходящим инструментом для опровержения их утверждений. Мадраше собраны в различные циклы гимнов. Каждая группа имеет название — Carmina Nisibena, «О вере», «О рае», «О девстве», «Против ересей» — однако некоторые из этих названий не полностью отражают содержание всей коллекции (например, только первая половина Carmina Nisibena посвящена Нисибису). Некоторые из этих циклов гимнов дают косвенное представление об относительной свободе, с которой Ефрем использовал женские образы в своих произведениях. Одним из таких циклов был цикл «Гимны о Рождестве», посвященный Марии, который включал 28 гимнов и имел наиболее выраженную и всеобъемлющую тему среди циклов гимнов Ефрема. Ефрем, как и многие сирийские литургические поэты, считал важным слышать женские голоса в церкви, поскольку они подражали Марии, матери Иисуса, чье принятие Божьего призвания привело к спасению всего человечества через рождение Иисуса. Один из видов мадраше, согьята, исполнялся в форме диалога между мужским и женским хорами.

Over four hundred hymns composed by Ephrem still exist. Granted that some have been lost, Ephrem's productivity is not in doubt. The church historian Sozomen credits Ephrem with having written over three million lines. Ephrem combines in his writing a threefold heritage: he draws on the models and methods of early Rabbinic Judaism, he engages skillfully with Greek science and philosophy, and he delights in the Mesopotamian/Persian tradition of mystery symbolism. The most important of his works are his lyric, teaching hymns (ܡܕܖ̈ܫܐ, madrāšê). These hymns are full of rich, poetic imagery drawn from biblical sources, folk tradition, and other religions and philosophies. The madrāšê are written in stanzas of syllabic verse and employ over fifty different metrical schemes. The form is defined by an antiphon, or congregational refrain (ܥܘܢܝܬܐ, ‘ûnîṯâ), between each independent strophe (or verse), and the refrain's melody mimics that of the opening half of the strophe. Each madrāšâ had its qālâ (ܩܠܐ), a traditional tune identified by its opening line. All of these qālê are now lost. It seems that Bardaisan and Mani composed madrāšê, and Ephrem felt that the medium was a suitable tool to use against their claims. The madrāšê are gathered into various hymn cycles. Each group has a title — Carmina Nisibena, On Faith, On Paradise, On Virginity, Against Heresies — but some of these titles do not do justice to the entirety of the collection (for instance, only the first half of the Carmina Nisibena is about Nisibis). Some of these hymn cycles provide implicit insight into Ephrem's perceived level of comfort with incorporating feminine imagery into his writings. One such hymn cycle was Hymns on the Nativity, centered around Mary, which contained 28 hymns and had the clearest pervasive theme of Ephrem's hymn cycles. Ephrem, like many Syriac liturgical poets, believed that women's voices were important to hear in the church as they were modeled after Mary, mother of Jesus, whose acceptance of God's call led to salvation for all through the birth of Jesus. One variety of the madrāšê, the soghyatha, was sung in a conversational style between male and female choirs.

Почитание как святого

Вскоре после смерти Ефрема начали распространяться легендарные рассказы о его жизни. Одно из ранних "дополнений" утверждает, что отец Ефрема был языческим жрецом Авнила или Авизала. Однако внутренние данные из его подлинных сочинений указывают на то, что он был воспитан в христианской семье. Ефрем почитается как образец монашеской дисциплины в восточном христианстве. В восточно-православной агиографической традиции Ефрем причисляется к преподобным отцам (то есть к святым монахам). Его память отмечается 28 января и в субботу преподобных отцов (Сырная суббота), которая приходится на субботу перед началом Великого поста. 5 октября 1920 года папа Бенедикт XV провозгласил Ефрема Учителем Церкви ("Учителем сирийцев"). Наиболее распространенным названием Ефрема является "Арфа Духа" (сирийский: ܟܢܪܐ ܕܪܘܚܐ, Kenārâ d Rûḥâ). Его также именуют Диаконом Эдесским, Солнцем Сирийцев и Столпом Церкви. Его католический день памяти, 9 июня, совпадает с датой его смерти. На протяжении 48 лет (1920–1969) он отмечался 18 июня, и эта дата до сих пор соблюдается в традиционной форме. Ефрем почитается в литургическом календаре Епископальной церкви (США) 10 июня. В Англиканской церкви память Ефрема отмечается 9 июня.

Переводы

Sancti Patris Nostri Ephraem Syri opera omnia quae exstant (3 т.), Питер Амбарах, Рим, 1737–1743. Ефрем Сирийский, Гимны, введение Джона Мейендорфа, перевод Кэтлин Э. Маквей. (Нью-Йорк: Paulist Press, 1989). «Песни святого Ефрема о рае», перевод Себастьяна Брока (Crestwood, NY: St. Vladimir's Seminary Press, 1990). Комментарий святого Ефрема к «Диатессарону» Тациана: английский перевод Сирийского манускрипта Честера Битти 709 с введением и примечаниями, перевод Кармел Маккарти (Оксфорд: Oxford University Press, 1993). Святой Ефрем Сирийский, Комментарий к Книге Бытия, Комментарий к Книге Исход, Проповедь о Господе нашем, Письмо к Публию, перевод Эдварда Г. Мэтьюса-младшего и Джозефа П. Амара. Под редакцией Кэтлин Маквей. (Вашингтон, округ Колумбия: Издательство Католического университета Америки, 1994). Святой Ефрем Сирийский, «Гимны о вере», перевод Джеффри Уикса. (Вашингтон, округ Колумбия: Издательство Католического университета Америки, 2015). San Efrén de Nísibis Himnos de Navidad y Epifanía, Эфрем Йылдыз Садак, Мадрид, 2016 (на испанском языке). Святой Ефрем Сирийский, Эсхатологические гимны и проповеди, перевод М. Ф. Тоала и Генри Берджесса, исправленное издание. (Флоренция, AZ: SAGOM Press, 2019).