Пальметта: декоративный мотив в искусстве и его история.

Введение

Декоративный мотив, основанный на веерообразных листьях пальмы. Пальметта – это мотив в декоративном искусстве, который в своем наиболее характерном виде напоминает веерообразные листья пальмы. Он имеет долгую историю, берущую начало в Древнем Египте, с последующим развитием в искусстве большей части Евразии, часто в формах, мало похожих на первоначальную. В древнегреческом и римском искусстве он также известен как антемион (от греческого ανθέμιον – цветок). Пальметта встречается в различных видах искусства, но особенно часто используется как архитектурный орнамент – в виде резьбы, росписи или на керамике. Она часто является элементом дизайна фриза или бордюра. Сложную эволюцию пальметты впервые проследил Алоис Ригль в своей работе «Stilfragen» 1893 года. Полупальметта, разделенная вертикально, также является распространенным мотивом, встречающимся в различных измененных и рудиментарных формах, и особенно важна в развитии растительного орнамента в виде завитков.

Описание

Суть пальметты – это симметричная группа расширяющихся «листьев», расходящихся от единого основания, обычно расширяющихся к краям и заканчивающихся закругленным или слегка притупленным кончиком. Может присутствовать центральное «листовидное» образование, превосходящее остальные по размеру. Количество «листьев» варьируется, но обычно составляет от пяти до пятнадцати. В повторяющемся орнаментальном бордюре, общеизвестном как антемион, пальмовые «листья» больше напоминают лепестки цветка жимолости, словно созданные для привлечения опыляющих насекомых. Некоторые сравнивают форму с раскрытой ладонью хамсы, объясняя тем самым распространенность и происхождение «ладони» в этом образе. В некоторых вариантах мотива волюты или завитки напоминают пару глаз, как на гармике тибетской или непальской ступы, а также глаза и солнечный диск на короне египетских стел. В отдельных формах прослеживаются черты более развитого лица, оказавшие влияние на греческое искусство. Египетские пальметты (греч. anthemia) изначально основывались на чертах различных цветов, включая папирус и лотос (или лилию), символизирующих Верхний и Нижний Египет и их плодородный союз, прежде чем они стали ассоциироваться с пальмой. С древнейших времен пальметта тесно связана с солнцем и, вероятно, является ранней формой ореола. Среди древнейших египетских форм пальметты – «розетка» или ромашковидный цветок лотоса, выходящий из «V»-образной группы листьев или лепестков, напоминающих иероглиф ахета, изображающий восходящее или заходящее солнце в точке соприкосновения с двумя горами горизонта – «умирающее», «возрождающееся» и дарующее жизнь земле. Вторая форма, по-видимому, развившаяся из этой, представляет собой более развитую пальметту, схожую с образцами, найденными в Древней Греции. Третий вариант состоит из скопления цветов лотоса или папируса на высоких стеблях, с поникшим бутоном или цветком по обе стороны, произрастающим из (первозданного) болота. Лотос и папирус часто встречаются в связи с Хапи, богом, дарующим жизненно важные ежегодные разливы Нила, который связывает их стебли вокруг стола для приношений в мотиве сема тауи – самом мотиве, отражающем форму «ахета» горизонта. Эта сцена объединения изображена на основании трона нескольких царей, которые считались хранителями союза двух земель (Верхнего и Нижнего, а также физического и духовного) Египта и, следовательно, повелителями сил обновления. Эти «связывающие» сцены и гелиотропные болотистые растения, появляющиеся в них, подчеркивают необходимость различать и раскрывать лежащую в основе гармонию, источник всех проявленных форм, воссоединяющий, казалось бы, рассеянные и отдельные фрагменты повседневного опыта. Дальнейшее предположение состоит в том, что именно из этого, по-видимому, оккультного и магического, неразделенного источника рождаются плодородие и новая жизнь. Другой вариант мотива – одиночный цветок лотоса между двумя вертикальными бутонами, любимый ароматный дар. Нефертем, бог аромата, изображается в виде такого лотоса или с лотосом в качестве головного убора. Лотос в головном уборе Нефертема обычно включает в себя двойные «менаты» или ожерелья-контрвесы (обычно считающиеся символом плодородия), свисающие с основания цветка по обе стороны стебля, напоминая симметрично поникшие стебли в упомянутых выше скоплениях лотоса и папируса. Когда финиковые пальмы изображаются на стенах египетских гробниц и в формализованных садовых сценах, они неизменно изображаются в аналогичной стилистической манере, с гроздью фиников, свисающих с обеих сторон под кроной в том же положении. Связь между этими свисающими гроздьями и волютами пальметты визуально очевидна, но остается невысказанной. Восходящее и заходящее солнце и раскрывающийся и закрывающийся лотос, согласно легенде об Осирисе, связаны с днем и ночью, жизнью и смертью и ночным испытанием заходящего солнца, которое должно быть поглощено богиней ночного неба Нут, чтобы пройти через Дуат («подземный мир») и возродиться каждое утро. Растения, изображенные с этим солнечным веером из листьев или лепестков и «поддерживаемые» парами свисающих цветов, бутонов или плодовых гроздей, особенно подражают и участвуют в жертвенном цикле смерти и возрождения солнца и указывают на уроки, которые оно преподает человечеству. Вероятно, основной моделью для всех этих плодородных форм, отражающейся в завитых рогах коровы и волютах систрума богини материнства Хатор, была матка с двойными яйцеклетками ее яичников. Считается, что солнце, возрождающееся утром, рождается из лона Нут. Стилизованные формы пальметты лотоса и папируса, изображающие солнечную розетку или ромашковое колесо, выходящее из волют чашелистика, являются подобными магическими актами «ахета» – этого священного момента усиленного творения, акта превосхождения своей смертной формы и «хождения днем» в качестве ах, высшей, крылатой, сияющей, всеобъемлющей и всевидящей формы жизни. Большинство ранних египетских форм мотива впоследствии появляются на Крите, в Месопотамии, Ассирии и Древней Персии, включая ромашковидный лотос и бордюр из бутонов. В форме пальметты, наиболее часто встречающейся на греческой керамике, часто перемежающейся сценами героических деяний, тот же мотив заключен в контур, напоминающий лист или бутон лотоса. Этот внешний контур можно рассматривать как развившийся из чередующегося фриза стилизованных лотосов и пальметт. Это предвосхищает форму, которую он часто принимал – от скульптуры эпохи Возрождения до барочных фонтанов – внутренней части раковины морского гребешка, в которой пальмовые «листья» превратились в веер раковины, а завитки остались в точке схождения веера. Здесь форма ассоциировалась с Венерой или Нептуном и обычно сопровождалась парой дельфинов или служила колесницей, запряженной морскими коньками. Позже этот круглый или овальный внешний контур сам стал мотивом, образуя открытую форму буквы «С» с двумя загнутыми внутрь завитками на его концах. Многие барочные и рокочные предметы мебели, лепнина или кованые изделия ворот и балконов состоят из постоянно меняющихся комбинаций этих С-образных завитков, либо самостоятельно, спина к спине, либо в поддержку полноценных пальметт.

The essence of the palmette is a symmetrical group of spreading "fronds" that spread out from a single base, normally widening as they go out, before ending at a rounded or fairly blunt pointed tip. There may be a central frond that is larger than the rest. The number of fronds is variable, but typically between five and about fifteen. In the repeated border design commonly referred to as anthemion the palm fronds more closely resemble petals of the honeysuckle flower, as if designed to attract fertilizing insects. Some compare the shape to an open hamsa hand – explaining the commonality and derivation of the 'palm' of the hand. In some forms of the motif the volutes or scrolls resemble a pair of eyes, like those on the harmika of the Tibetan or Nepalese stupa and the eyes and sun disk at the crown of Egyptian stelae. In some variants the features of a more fully developed face and has influenced Greek art. Egyptian palmettes (Greek anthemia) were originally based on features of various flowers, including the papyrus and the lotus or lily representing lower and upper Egypt and their fertile union, before it became associated with the palm tree. From earliest times there was a strong association with the sun and it is probably an early form of the halo. Among the oldest forms of the palmette in ancient Egypt was a 'rosette' or daisy like lotus flower emerging from a 'V' of foliage or petals resembling the akhet hieroglyph depicting the setting or rising sun at the point where it touches the two mountains of the horizon – 'dying', being 'reborn' and giving life to the earth. A second form, apparently evolved from this, is a more fully developed palmette similar to the forms found in Ancient Greece. Third is a version consisting of a clump of lotus or papyrus blooms on tall stems, with a drooping bud or flower on either side, arising from a (primal) swamp. The lotus and papyrus clump occur in association with Hapy, the god of the crucial life giving annual Nile inundation, who binds their stems together around an offering table in the sema tawi motif – itself echoing the shapes of the 'akhet' of the horizon. This unification scene appeared on the base of the throne of several kings, who were thought of as preserving the union of the two lands of (upper and lower, but also physical and spiritual) Egypt and thereby mastering the forces of renewal. These 'binding' scenes, and the heliotropic swamp plants appearing in them, evoked the necessity of discerning and revealing the underlying harmony, the origin of all manifest forms, that re connects the dispersed and separate seeming fragments of everyday experience. The further implication is that it is from this apparently occult and magical, undivided source that fertility and new life spring. Another variant of this motif is a single lotus bloom between two upright buds, a favourite fragrant offering. The god of fragrance, Nefertem, is represented by such a lotus, or is shown bearing a lotus as his crown. The lotus in Nefertem's head dress typically incorporates twin 'menats' or necklace counterpoises (commonly said to represent fertility) hanging down from the base of the flower on either side of the stem, recalling the symmetrically drooping pair of stems in the lotus and papyrus clumps mentioned above. When depicted on Egyptian tomb walls and in formalized garden scenes, date palms are invariably shown in a similar stylistic convention with a cluster of dates hanging down on either side below the crown in this same position. The link between these hanging clusters and the volutes of the palmette is visually clear, but remains inexplicit. Rising and setting sun and opening and closing lotus are linked by the Osiris legend to day and night, life and death and the nightly ordeal of the setting sun to be swallowed by night sky goddess Nut, to pass through the Duat ("underworld") and be born anew each morning. The plants depicted with this solar fan of fronds or petals and 'supported' by pairs of pendant blooms, buds or fruit clusters all seem especially to emulate and share in the sun's sacrificial cycle of death and rebirth and to point to the lessons it holds for mankind. It seems likely that the underlying model for all these fertile shapes, echoed by the curling cows horn wig and sistrum volutes of maternity goddess Hathor, was the womb, with the twin egg clusters of its ovaries. When the sun is reborn in the morning it is said to be born from the womb of Nut. The stylized palmette forms of the lotus and papyrus showing the solar rosette or daisy wheel emerging from the volutes of the calyx are similar magical enactments of the 'akhet' – this sacred moment of enhanced creation, the act of transcending or surpassing one's mortal form and 'going forth by day' as an akh or higher, winged, shining, all encompassing and all seeing form of life. Most early Egyptian forms of the motif appear later in Crete, Mesopotamia, Assyria and Ancient Persia, including the daisy wheel style lotus and bud border. In the form of the palmette that appears most frequently on Greek pottery, often interspersed with scenes of heroic deeds, the same motif is bound within a leaf shaped or lotus bud shaped outer line. The outer line can be seen to have evolved from an alternating frieze of stylized lotus and palmette. This anticipates the form it often took – from Renaissance sculpture through to Baroque fountains – of the inside of a half scallop shell, in which the palm fronds have become the fan of the shell and the scrolls remain at the convergence of the fan. Here the shape was associated with Venus or Neptune and was typically flanked by a pair of dolphins or became a vehicle drawn by sea horses. Later, this circular or oval outer line became a motif in itself, forming an open C shape with the two in growing scrolls at its tips. Much Baroque and Rococo furniture, stucco ornament or wrought iron work of gates and balconies is made up of ever varying combinations these C scrolls, either on their own, back to back, or in support of full palmettes.

Классическая архитектура

Как орнаментальный мотив, встречающийся в классической архитектуре, пальметты и антемионы принимают множество разнообразных форм. Обычно верхняя часть мотива состоит из пяти или более листьев или лепестков, ритмично расходящихся вверх от единого треугольного или ромбовидного основания. В некоторых случаях над основанием и под нижними листьями свисают плоды, напоминающие плоды пальмы. Нижняя часть состоит из симметричной пары изящных завитков или волют в форме буквы «S», изгибающихся в стороны и вниз от основания листьев. Верхняя часть напоминает энергичный рост листьев и цветов, а волюты нижней части, кажется, символизируют как дающую жизнь энергию, так и плоды. Этот мотив часто встречается в шейке капители ионических колонн; однако в капителях коринфских колонн он приобретает форму «флёрона» или цветка, опирающегося на абаку (верхнюю плиту) капители и выходящего из пары волют, которые, в некоторых вариантах, дают начало сложным волютам и акантовому орнаменту капители.

Ботанические комбинации

По словам Бордмана, хотя лотосные или пальметтовые фризы были известны в Месопотамии за столетия до этого, неестественное сочетание различных ботанических элементов, не встречающихся вместе в природе, таких как пальметты, лотосы и иногда розетки, является исключительно греческим новшеством, которое впоследствии получило широкое распространение по всему эллинистическому миру.

Эллинистические "паллетки пламени"

С V века пальметты, как правило, имели резко расходящиеся листья. Однако, начиная с IV века, концы листьев стали закругляться внутрь, формируя так называемый узор "пламенной пальметты". Этот узор был принят в эллинистической архитектуре и получил широкое распространение на обширной территории. Именно этот узор был заимствован Индией в III веке до н.э. для оформления некоторых скульптурных фризов, например, на абаках колонн Ашоки или в качестве центрального элемента капители Паталипутры, вероятно, через империю Селевкидов или эллинистические города, такие как Ай-Ханум.

Варианты и связанные с ними мотивы

Пальметы связаны с широким спектром мотивов в различных культурах и эпохах. В Древнем Египте мотивы пальметы существовали как в форме цветка, так и в виде стилизованного дерева, часто называемого Древом жизни. Другие примеры из Древнего Египта включают чередующиеся бордюры из цветков лотоса и бутонов, крылатый диск Гора с парой змей Урей, Око Гора и увенчанные кривой линией памятные стелы. В более поздних ассирийских версиях Древа жизни перья крыльев сокола египетского крылатого диска стали ассоциироваться с листьями пальмы. Подобные бордюры из цветков и бутонов лотоса, тесно связанные с пальметами и розетками, также появились в Месопотамии. Существует очевидное соответствие между рогами рогатых существ, крыльями крылатых существ, включая ангелов, грифонов и сфинксов, и как веером, так и волютами пальметты; во всех этих формах также присутствует базовая V-образная форма, которая перекликается с ассоциацией самой ладони с победой, энергией и оптимизмом. Изображение Ники, крылатой богини победы, с аттической вазы VI века до н.э. (см. галерею) демонстрирует, как жертвенное подношение, на которое намекают волютированный алтарь и пламя, крылья богини и празднуемая победа, резонируют с теми же многочисленными глубинными ассоциациями, заключенными в составных элементах мотива пальметты. Схожие формы встречаются в парящем крылатом диске и священных деревьях Месопотамии, кадуцее Гермеса, повсеместно распространенных раковинах в виде завитков в нишах скульптур эпохи Возрождения, происходящих из греческих и римских саркофагов, повторяющихся над театральными арками, а также на дверях, окнах, кованых воротах и балконах дворцов и величественных домов; ракушечный феншюс над дверью в грузинской и подобной городской архитектуре, мотивы гуль и боте центральноазиатских ковров и текстиля, трезубец Нептуна/Посейдона, трезубец и лингам Шивы, лотосовидные пограничные знаки 'бай сема' тайских храмов, гора Вишну, Гаруда, ваджра – громовой болт, алмазный скипетр или драгоценность просветления в лотосе Тибета и Юго-Восточной Азии, симметрично закрученные мотивы облаков и летучих мышей, а также аналогично закрученный скипетр жуи или руи и линчжи или гриб долголетия китайской традиции. Будучи формой лотоса, поднимающегося из болот к солнцу, и формой (пальмового) дерева, простирающегося от земли к небу, пальмета несет в себе характеристики axis mundi, или мирового древа. Флёр-де-лис, ставший мощным и загадочным символом божественного права королей, который, по преданию, был дарован ранним французским королям ангелом, возник в Египте и Месопотамии как вариант пальметты. Аналогично, с начала XIII века до 1806 года божественное право императоров Священной Римской империи подтверждалось инвеститурой в имперские регалии, которые включали в себя коронационную мантию с изображением двух львов (напоминающих двух львов Акера выше), охраняющих пальму в форме Древа жизни с двумя свисающими гроздьями плодов. Даже обычные садовые ворота в западных пригородах увенчаны почти идентичными парами завитков, по-видимому, происходящих от мотивов, связанных с ахетом и пальметтой, включая связанный с ними крылатый солнечный диск и солнечный диск, обрамленный парой глаз. И надгробные плиты снова и снова несут этот мотив в различных формах. Антемион также является знаком Монетного двора Греции и изображен на всех греческих монетах евро, предназначенных для обращения, а также на всех греческих коллекционных монетах.

The palmette is related to a range of motifs in differing cultures and periods. In ancient Egypt palmette motifs existed both as a form of flower and as a stylized tree, often referred to as a Tree of life. Other examples from ancient Egypt are the alternating lotus flower and bud border designs, the winged disk of Horus with its pair of Uraeus serpents, the Eye of Horus and curve topped commemorative stele. In later Assyrian versions of the Tree of Life, the feathered falcon wings of the Egyptian winged disk have become associated with the fronds of the palm tree. Similar lotus flower and bud borders, closely associated with palmettes and rosettes, also appeared in Mesopotamia. There appears to be an equivalence between the horns of horned creatures, the wings of winged beings including angels, griffins and sphinxes and both the fan and the volutes of the palmette; there is also an underlying 'V' shape in each of these forms that parallels the association of the palm itself with victory, energy and optimism. An image of Nike, winged goddess of victory, from an Attic vase of the 6th century BC (see gallery), shows how the sacrificial offering alluded to by the voluted altar and flame, the wings of the goddess and the victory being celebrated, all resonate with the same multiple underlying associations carried within the component forms of the palmette motif. Similar forms are found in the hovering winged disc and sacred trees of Mesopotamia, the caduceus wand of Hermes, the ubiquitous scrolled scallop shells in the canopy of the Renaissance sculptural niche, originating in Greek and Roman sarcophagi, echoed above theatrical proscenium arches and on the doors, windows, wrought iron gates and balconies of palaces and grand houses; the shell like fanlight over the door in Georgian and similar urban architecture, the gul and boteh motifs of Central Asian carpets and textiles, the trident of Neptune/Poseidon, both the trident and lingam of Shiva, the 'bai sema' lotus petal shaped boundary markers of the Thai inner temple, Vishnu's mount, Garuda, the vajra thunderbolt, diamond mace or enlightenment jewel in the lotus of Tibet and South East Asia, the symmetrically scrolled cloud and bat motifs and the similarly scrolled ruyi or ju i scepter and lingzhi or fungus of longevity of the Chinese tradition. Both as a form of the lotus rising from the swamps to touch the sun and as a (palm) tree reaching from earth to heaven, the palmette carries the characteristics of the axis mundi or world tree. The fleur de lis, which became a potent and enigmatic emblem of the divine right of kings, said to have been bestowed on early French kings by an angel, evolved in Egypt and Mesopotamia as a variant of the palmette. Similarly, from the early 13th century to 1806 the divine right of the Holy Roman Emperors was conferred by investiture in the Imperial Regalia, which included the coronation mantle displaying the twin lions (recalling the twin lions of Aker above) guarding the palm in the form of a tree of life, with its two pendant clusters of fruit. Even everyday garden gates throughout Western suburbia are topped with almost identical pairs of scrolls seemingly derived from the motifs associated with the akhet and the palmette, including the related winged sun and sun disk flanked with a pair of eyes. and gravestones bear the motif over and again in different forms. The anthemion is also the mint mark of the Mint of Greece, and it shows in all Greek euro coins destined for circulation, as well as in all Greek collectors' coins.