Общество риска: организация в ответ на угрозы в эпоху модерна

Введение

Способ, которым современное общество организуется в ответ на риск. «Рисковое общество» – это способ организации современного общества в ответ на риски. Этот термин тесно связан с работами нескольких ключевых исследователей современности, в частности Ульриха Бека и Энтони Гидденса. Термин появился в 1980-х годах, а его популярность в 1990-х годах объяснялась как связью с общими тенденциями в осмыслении современности, так и его использованием в публичном дискурсе, особенно в связи с растущей обеспокоенностью экологическими проблемами в тот период.

Современность и реализм в науке

Бек и Гидденс оба рассматривают рискованное общество, опираясь на перспективы модернизма – краткий термин для обозначения современного общества или индустриальной цивилизации. Модернизм значительно динамичнее любого предшествующего типа социального порядка. Это общество, в отличие от всех предыдущих культур, живет будущим, а не прошлым. Они также активно используют концепцию рефлексивности – идею о том, что самоанализ общества приводит к его изменению в процессе этого анализа. В классическом индустриальном обществе модернистская точка зрения основывается на предположении о реалистичности науки, создающей систему, в которой ученые работают в обособленной и недоступной среде современной эпохи.

Экологические риски

В 1986 году, сразу после Чернобыльской катастрофы, Ульрих Бек, профессор социологии Мюнхенского университета, опубликовал оригинальный немецкий текст Risikogesellschaft, свою весьма влиятельную и каталитическую работу (Suhrkamp, Frankfurt 1986). Risikogesellschaft была опубликована на английском языке как Risk Society: Towards a New Modernity в 1992 году. Экологический кризис является центральным в этом социальном анализе современной эпохи. Бек утверждал, что экологические риски стали главным продуктом, а не просто неприятным, управляемым побочным эффектом индустриального общества. Гидденс и Бек утверждали, что, хотя люди всегда подвергались определенному уровню риска – например, стихийным бедствиям – эти риски обычно воспринимались как вызванные нечеловеческими силами. Однако современные общества подвержены рискам, таким как загрязнение, вновь выявленные заболевания, преступность, которые являются результатом самого процесса модернизации. Гидденс определяет эти два типа рисков как внешние и искусственно созданные риски. Искусственно созданные риски характеризуются высокой степенью участия человека как в их создании, так и в смягчении последствий. Поскольку искусственно созданные риски являются продуктом человеческой деятельности, авторы, такие как Гидденс и Бек, утверждают, что обществам возможно оценить уровень риска, который создается или может быть создан. Эта рефлексивная интроспекция, в свою очередь, может изменить сами запланированные действия. Например, из-за катастроф, таких как Чернобыль и кризис на канале Лав, доверие общества к проекту модернизации снизилось, вызвав недоверие к промышленности, правительству и экспертам. Социальные проблемы привели к усилению регулирования атомной энергетики и отказу от некоторых планов расширения, изменив ход самой модернизации. Эта усиленная критика современных промышленных практик привела к состоянию рефлексивной модернизации, иллюстрируемому такими понятиями, как устойчивое развитие и принцип предосторожности, которые сосредоточены на профилактических мерах по снижению уровня риска. Существуют различные точки зрения на то, как концепция общества риска взаимодействует с социальными иерархиями и классовыми различиями. Большинство согласны с тем, что социальные отношения изменились с появлением искусственно созданных рисков и рефлексивной модернизации. Риски, как и богатство, распределены неравномерно среди населения и влияют на качество жизни. Бек утверждал, что старые формы классовой структуры, основанные главным образом на накоплении богатства, атрофируются в современном обществе риска, в котором люди занимают социальные позиции риска, определяемые степенью неприятия риска. "В некоторых своих аспектах эти позиции соответствуют классовому и стратификационному неравенству, но они вводят принципиально иную логику распределения". Бек утверждает, что широко распространенные риски имеют "эффект бумеранга", поскольку люди, создающие риски, также подвергаются им. Этот аргумент предполагает, что богатые люди, чей капитал в значительной степени ответственен за загрязнение, также будут страдать, когда, например, загрязняющие вещества проникнут в водоснабжение. Этот аргумент может показаться упрощенным, поскольку богатые люди могут легче снизить риск, например, покупая бутилированную воду. Однако Бек утверждал, что распределение такого рода риска является результатом знаний, а не богатства. В то время как богатый человек может иметь доступ к ресурсам, позволяющим ему избежать риска, это даже не было бы возможно, если бы он не знал о существовании этого риска. Однако риски затрагивают не только людей определенного социального класса или места, поскольку риск неизбежен и может затронуть всех, независимо от социального класса; никто не застрахован от риска. Напротив, Гидденс утверждал, что старые формы классовой структуры сохраняют несколько более сильную роль в обществе риска, теперь частично определяясь "с точки зрения дифференцированного доступа к формам самореализации и расширения прав и возможностей". Гидденс также склонен подходить к концепции общества риска более позитивно, чем Бек, полагая, что "не может быть и речи о простом отрицательном отношении к риску. Риск требует дисциплины, но активное принятие риска является ключевым элементом динамичной экономики и инновационного общества".

In 1986, right after the Chernobyl disaster, Ulrich Beck, a sociology professor at the University of Munich, published the original German text, Risikogesellschaft, of his highly influential and catalytic work (Suhrkamp, Frankfurt 1986). Risikogesellschaft was published in English as Risk Society: Towards a New Modernity in 1992. The ecological crisis is central to this social analysis of the contemporary period. Beck argued that environmental risks had become the predominant product, not just an unpleasant, manageable side effect, of industrial society. Giddens and Beck argued that whilst humans have always been subjected to a level of risk – such as natural disasters – these have usually been perceived as produced by non human forces. Modern societies, however, are exposed to risks such as pollution, newly discovered illnesses, crime, that are the result of the modernization process itself. Giddens defines these two types of risks as external risks and manufactured risks. Manufactured risks are marked by a high level of human agency involved in both producing, and mitigating such risks. As manufactured risks are the product of human activity, authors like Giddens and Beck argue that it is possible for societies to assess the level of risk that is being produced, or that is about to be produced. This sort of reflexive introspection can in turn alter the planned activities themselves. As an example, due to disasters such as Chernobyl and the Love Canal Crisis, public faith in the modern project has declined leaving public distrust in industry, government and experts. Social concerns led to increased regulation of the nuclear power industry and to the abandonment of some expansion plans, altering the course of modernization itself. This increased critique of modern industrial practices is said to have resulted in a state of reflexive modernization, illustrated by concepts such as sustainability and the precautionary principle that focus on preventive measures to decrease levels of risk. There are differing opinions as to how the concept of a risk society interacts with social hierarchies and class distinctions. Most agree that social relations have altered with the introduction of manufactured risks and reflexive modernization. Risks, much like wealth, are distributed unevenly in a population and will influence quality of life. Beck has argued that older forms of class structure – based mainly on the accumulation of wealth – atrophy in a modern, risk society, in which people occupy social risk positions that are achieved through risk aversion. "In some of their dimensions these follow the inequalities of class and strata positions, but they bring a fundamentally different distribution logic into play". Beck contends that widespread risks contain a "boomerang effect", in that individuals producing risks will also be exposed to them. This argument suggests that wealthy individuals whose capital is largely responsible for creating pollution will also have to suffer when, for example, the contaminants seep into the water supply. This argument may seem oversimplified, as wealthy people may have the ability to mitigate risk more easily by, for example, buying bottled water. Beck, however, has argued that the distribution of this sort of risk is the result of knowledge, rather than wealth. Whilst the wealthy person may have access to resources that enable him or her to avert risk, this would not even be an option were the person unaware that the risk even existed. However, risks do not only affect those of a certain social class or place, as risk is not missed and can affect everyone regardless of societal class; no one is free from risk. By contrast, Giddens has argued that older forms of class structure maintain a somewhat stronger role in a risk society, now being partly defined "in terms of differential access to forms of self actualization and empowerment". Giddens has also tended to approach the concept of a risk society more positively than Beck, suggesting that there "can be no question of merely taking a negative attitude towards risk. Risk needs to be disciplined, but active risk taking is a core element of a dynamic economy and an innovative society."