Фрэнсис де Гинганд: Начальник штаба Монтгомери во Второй мировой войне

Введение

Британский армейский генерал (1900–1979)

Генерал-майор сэр Фрэнсис Уилфред "Фредди" де Гинганд (28 февраля 1900 – 29 июня 1979) – британский офицер, служивший начальником штаба фельдмаршала сэра Бернарда Монтгомери со второй битвы при Эль-Аламейне до конца Второй мировой войны. Он сыграл важную дипломатическую роль в поддержании отношений между сложным в общении Монтгомери и его коллегами и начальством. Окончив Королевский военный колледж в Сандхерсте, де Гинганд поступил на службу в Западно-Йоркширский полк (Владения принца Уэльского) в декабре 1919 года. Он служил в Индии и Ирландии, а с 1926 по 1931 год был прикомандирован к Королевским африканским стрелкам в Ньясаленде. Благодаря заступничеству Монтгомери, с которым он подружился во время совместной службы в 1920-х и 1930-х годах, он получил назначение на курс 1935–1936 годов в Колледже штаба в Камберли. С 1939 по 1940 год он был военным помощником государственного секретаря по военным делам Лесли Хоре-Белиши, на этой должности он общался с высшими офицерами армии и развил дипломатические навыки. После отставки Хоре-Белиши де Гинганд был направлен инструктором в новый Колледж штаба в Хайфе, в Мандатной Палестине. В декабре 1940 года, по рекомендации коменданта Колледжа штаба Эрика Дормана Смита, он был назначен в Объединенный штаб планирования Командования Ближнего Востока в Каире, где также стал секретарем Комитета главнокомандующих. В феврале 1942 года Дорман Смит, к тому времени заместитель начальника Генерального штаба Командования Ближнего Востока, рекомендовал его на должность директора военной разведки на Ближнем Востоке. Он успешно справился с этой задачей, и после первой битвы при Эль-Аламейне был назначен бригадным генералом штаба Восьмой армии. Когда Монтгомери принял командование Восьмой армией в августе 1942 года, он стал начальником штаба Монтгомери. Его дипломатические способности оказались ценными при работе с Монтгомери. Он оказался незаменимым не только в бою, но и в отношениях с американцами – он был "любим и доверен всеми". Он установил тесные отношения с Уолтером Беделлом Смитом, начальником штаба Верховного главнокомандующего союзными войсками, генерала армии Дуайта Эйзенхауэра, и смог сгладить многие трудности, возникавшие из-за личности Монтгомери и его непростых отношений со многими коллегами и начальством. Де Гинганд несколько раз брал больничный, и лишь вмешательство Монтгомери помешало врачам отстранить его от службы. После окончания боевых действий в Европе он какое-то время восстанавливался, но все еще не оправился, когда в сентябре 1945 года был назначен директором военной разведки (DMI). Монтгомери знал, что в июне 1946 года должен сменить Алана Брука на посту начальника Имперского генерального штаба, и сказал де Гинганду, что хочет видеть его своим заместителем начальника Имперского генерального штаба. Однако де Гинганд не произвел впечатления на Брука как DMI, и в результате эту должность получил Фрэнк Симпсон. В феврале 1947 года де Гинганд вышел в отставку и эмигрировал в Южную Родезию, чтобы заняться бизнесом, где добился значительных успехов. Он написал четыре книги о своем опыте: «Операция „Победа“» (1947), «Африканское задание» (1953), «Генералы на войне» (1954) и «От латуни к котелку» (1979).

Major General Sir Francis Wilfred "Freddie" de Guingand, (28 February 1900 – 29 June 1979) was a British Army officer who served as Field Marshal Sir Bernard Montgomery's chief of staff from the Second Battle of El Alamein until the end of the Second World War. He played an important diplomatic role in sustaining relations between the notoriously difficult Montgomery and his peers and superiors. A graduate of the Royal Military College, Sandhurst, de Guingand joined the West Yorkshire Regiment (Prince of Wales's Own) in December 1919. He served in India and Ireland, and was seconded to the King's African Rifles in Nyasaland from 1926 to 1931. Through the intervention of Montgomery, with whom he had formed a friendship during their service together the 1920s and 1930s, he secured a nomination to 1935–36 course at the Staff College, Camberley. He served as Military Assistant to the Secretary of State for War, Leslie Hore Belisha, from 1939 to 1940, in which role he had exposure to the most senior officers in the army and developed skills in diplomacy. After Hore Belisha resigned, de Guingand was posted to the new staff college at Haifa in Mandatory Palestine as an instructor. In December 1940, on the recommendation of the Staff College's Commandant Eric Dorman Smith, he was posted to the Joint Planning Staff of Middle East Command in Cairo where he also took on the role of secretary to the Commanders in Chief Committee. In February 1942 Dorman Smith, now Deputy Chief of the General Staff at Middle East Command, recommended him for the position of Director of Military Intelligence, Middle East. In this role he was successful, and after the First Battle of El Alamein he was appointed the Eighth Army's Brigadier General Staff. When Montgomery assumed command of Eighth Army in August 1942 he became Montgomery's chief of staff. His diplomatic skills proved advantageous when serving with Montgomery. He proved indispensable not only in battle, but also in relations with the Americans – he was "liked and trusted by all". He formed a close relationship with Walter Bedell Smith, the chief of staff to Supreme Allied Commander, General of the Army Dwight Eisenhower, and was able to smooth over many difficulties arising from Montgomery's personality and his problematic relationships with many of his peers and superiors. De Guingand was on sick leave on several occasions, and only Montgomery's intervention kept the doctors from relieving him. After the end of hostilities in Europe he spent time recuperating but was still not recovered when he was appointed as Director of Military Intelligence (DMI) in September 1945. Montgomery had become aware that he was to succeed Alan Brooke as Chief of the Imperial General Staff in June 1946 and told de Guingand he wanted him as his Vice Chief of the Imperial General Staff. However, de Guingand failed to impress Brooke as DMI and as a result the job went to Frank Simpson. De Guingand retired from the army In February 1947 and emigrated to Southern Rhodesia to pursue a career in business, achieving considerable success. He wrote four books about his experiences: Operation Victory (1947), African Assignment (1953), Generals at War (1954), and From Brass Hat to Bowler Hat (1979).

Ранние годы

Франсис Вильфред де Гинган родился в Актоне, Лондон, 28 февраля 1900 года, вторым из четырех детей Франсиса Джулиуса де Гингана, производителя табачных трубок из колючего дерева, и его жены Мэри Моники Пристман. У него была старшая сестра, Марин Полин, и два младших брата. Семья жила обеспеченно недалеко от Ганнерсбери-парка в Лондоне. Он учился в школе Святого Бенедикта в Илинге, начиная с 1909 года, а затем с 1915 года в колледже Амплфорт. Поощряемый отцом, который был избран вице-комодором Королевского яхт-клуба Коринфа в 1921 году, он увлекся парусным спортом. Семья владела яхтой, которую обычно держали в Бернхэме-на-Крауче, и на летних каникулах ходили на ней во Францию и Испанию. Де Гинган намеревался поступить на службу в Королевский флот, но был отклонен из-за цветовой слепоты и вместо этого поступил в британскую армию. Де Гинган поступил в Королевский военный колледж в Сандхерсте 10 сентября 1918 года, заняв пятнадцатое место в своем классе при поступлении. Там он получил прозвище "Фредди", по аналогии с Фредди-лягушкой, популярным персонажем мультфильмов, что было отсылкой к его французской фамилии. После окончания колледжа он решил поступить в Западно-Йоркширский полк (Prince of Wales's Own), который спонсировал отряд Обучающего корпуса офицеров в Амплфорте. 17 декабря 1919 года он был произведен в звание второго лейтенанта в полку. Он был немедленно отправлен к 2-му батальону в Британскую Индию, где 17 декабря 1921 года был повышен в звании до лейтенанта.

Между войнами

Серьезный случай желчных камней привел к тому, что де Гинган был отправлен на лечение в Великобританию в 1922 году, но он выздоровел и вернулся в свой полк в Корке, Ирландия. Позже в том же году он стал офицером, ответственным за учебный кадровый состав полка в казарме Фулфорда в Фулфорде, Северный Йоркшир, где он подружился с Бернардом Монтгомери, который в то время был штабным офицером 49-й (Западной) пехотной дивизии. Они вместе играли в гольф и бридж. Монтгомери поощрял де Гингана подать заявление в штабной колледж, но он был еще слишком молод для сдачи вступительного экзамена. В 1926 году де Гинган добровольно поступил на службу во 2-й отряд Королевских африканских стрелков. Зарубежные назначения в колониальные части были популярным вариантом для молодых субалтернов в то время, поскольку они предлагали более высокую оплату, большую ответственность и иногда приключения. Он служил в Ньясаленде адъютантом 1-го батальона Королевских африканских стрелков, а затем в штабе командующего войсками Ньясаленда. За это время он был произведен во временное звание капитана 10 июня 1929 года и в постоянное звание 8 марта 1930 года. В октябре 1931 года де Гинган вернулся в свой полк в Великобритании. В июле 1932 года он был назначен адъютантом 1-го батальона в Египте. Он возобновил дружбу с Монтгомери, который командовал 1-м батальоном Королевского полка Уорвикшир, еще одним батальоном в бригаде Канала. В 1934 году батальон передислоцировался в Кветту, провинцию Белуджистан Британской Индии, недалеко от границы с Афганистаном, где Монтгомери преподавал в качестве инструктора в штабном колледже. Де Гинган сдал вступительные экзамены в Штабной колледж в Камберли, но ему требовалась рекомендация от старшего офицера. Поступление было крайне конкурентным: около 600 офицеров сдавали экзамены каждый год на примерно 60 мест. Те, кто набрал наибольшее количество баллов, гарантированно получали места, но оставшиеся вакансии заполнялись теми, кто сдал экзамен и затем получал место на основе своей службы. Монтгомери организовал рекомендацию от начальника Генерального штаба (Индия). Он также написал нескольким инструкторам в Камберли с рекомендациями о нем. После окончания курса в штабном колледже в 1936 году де Гинган вернулся во 2-й батальон своего полка в качестве командира роты, но обычно после окончания курса следовало штабное назначение. Его следующим назначением в 1937 году стала должность бригадного майора Школы стрелкового оружия в Нетеравоне. Это дало ему возможность посетить аналогичные школы французской и немецкой армий. Он не был впечатлен обветшалой французской школой в лагере де Шалон, но на полигоне Труппенюбунгсплац Дёбериц он обнаружил роскошно оборудованное учреждение с оружием и методами обучения, которые он считал превосходящими британские. 1 августа 1938 года он был произведен в майоры.

A serious case of gallstones led to de Guingand being invalided back to the UK in 1922, but he recovered, and rejoined his regiment at Cork in Ireland. Later that year he became the officer in charge of the regimental training cadre at Fulford Barracks in Fulford, North Yorkshire, where he became friends with Bernard Montgomery, who was a staff officer with the 49th (West Riding) Infantry Division at the time. The two played golf and contract bridge together. Montgomery encouraged de Guingand to apply for staff college, but he was still too young to sit the entrance examination. In 1926 de Guingand volunteered for service on secondment with the King's African Rifles. Overseas postings to colonial units were a popular option for young subalterns at the time, as they offered higher pay, greater responsibility, and occasional excitement. He served in Nyasaland as adjutant of the 1st Battalion, Kings African Rifles, and then on the staff of the Officer Commanding Troops, Nyasaland. During this time he was promoted to the temporary rank of captain on 10 June 1929, and to the permanent rank on 8 March 1930. De Guingand returned to his regiment in the UK in October 1931. He was appointed regimental adjutant with the 1st Battalion in Egypt in July 1932. He renewed his friendship with Montgomery, who commanded the 1st Battalion, Royal Warwickshire Regiment, another battalion in the Canal Brigade. In 1934, the battalion moved on to Quetta in the Baluchistan Province of British India near the border with Afghanistan, where Montgomery was teaching as an instructor at the staff college there. De Guingand passed the entrance exams to attend the Staff College, Camberley but required a nomination from a senior officer. Entry was highly competitive; about 600 officers sat the examination each year for around 60 places. Those who scored highest were guaranteed places, but the remaining positions were filled from others who had passed the exam and were then given a place based on their service record. Montgomery arranged for a nomination from the Chief of the General Staff (India). He also wrote to several of the instructors at Camberley recommending him. After passing the staff college course in 1936, De Guingand returned to the 2nd Battalion of his regiment as a company commander but a staff assignment normally followed completion of the course. His next assignment was brigade major of the Small Arms School at Netheravon in 1937. This gave him a chance to visit the corresponding schools of the French and German armies. He was not impressed by the dilapidated French one at Camp de Châlons, but at the Truppenübungsplatz Döberitz he found a lavishly equipped facility, with weapons and training methods he considered superior to those of the British Army. He was promoted major on 1 August 1938.

Вторая мировая война

15 июля 1939 года де Гинган стал военным помощником госсекретаря по военным делам Лесли Хоре-Белиши с рангом GSO2. У Хоре-Белиши были чиновники, помогавшие ему в его обязанностях, но ему требовался армейский офицер для консультаций по военным вопросам, чтобы он мог учитывать точку зрения армии и помогать в написании речей. Поэтому де Гинган сопровождал Хоре-Белишу во время посещений военных баз и учреждений. Хоре-Белиша пользовался популярностью в прессе и среди населения, но не среди своих коллег по кабинету министров. Широкомасштабные реформы, включавшие увольнение многих высокопоставленных офицеров армии, вскоре сделали его непопулярным в армии. Де Гинган постепенно проникся симпатией к Хоре-Белише и стал его доверенным лицом. В этой роли он общался с высшим офицерским составом армии и развивал свои дипломатические навыки. Хоре-Белиша неоднократно конфликтовал с начальником Имперского генерального штаба (CIGS), генералом лордом Гортом, которого он произвел в звание, обойдя шестьдесят более старших офицеров, и после начала войны в сентябре 1939 года. Хоре-Белиша отстранил Горта, предложив ему командовать Британскими экспедиционными силами во Франции, но разногласия между ними продолжались, в частности, из-за состояния французских укреплений. Напряженные отношения с Гортом привели к вынужденной отставке Хоре-Белиши в январе 1940 года.

Ближний Восток

Де Гинган попросил вернуть его в свой полк, и 21 января он прибыл в депо Западно-Йоркширского полка, но был немедленно отправлен в отпуск. 25 февраля он был назначен инструктором в новый штабной колледж в Хайфе, Палестина. Война создала острую потребность в большем количестве подготовленных штабных офицеров, и новый колледж был создан для решения этой задачи. По прибытии комендантом был подполковник Александр Галлоуэй, но в августе его сменил подполковник Эрик Дорман Смит, который когда-то был инструктором в Камберли, когда де Гинган там учился. Вскоре де Гинган стал главным инструктором. После непродолжительного периода командования вновь сформированной Школой объединенных операций в звании подполковника, в декабре 1940 года он был назначен в Объединенный штаб планирования Главного штаба (GHQ) Командования Ближнего Востока в Каире, где также стал секретарем Комитета главнокомандующих. Де Гинган участвовал в планировании операции «Блеск» – отправки британских и союзнических экспедиционных сил в Грецию в марте 1941 года в ответ на неудачное итальянское вторжение и надвигающуюся угрозу немецкого вмешательства. Он облетел позиции у Алиакмона, где британские войска планировали занять оборону, но это не развеяло его сомнений в возможности удержания этого рубежа. Он отметил протяженность фронта и легкость, с которой немцы могли бы осуществить обходной маневр. По собственной инициативе де Гинган начал совместное планирование с Королевским флотом и Королевскими военно-воздушными силами (RAF) по эвакуации экспедиционного корпуса из Греции в ближайшее время. Главнокомандующий на Ближнем Востоке, генерал сэр Арчибальд Уэвелл, и его начальник генерального штаба, генерал-майор Артур Смит, первоначально не знали об этой деятельности. Когда Смит узнал об этом, он доложил об этом Уэвеллу, который приказал де Гинганду немедленно прекратить, опасаясь, что это подорвет моральный дух экспедиционного корпуса в Греции и станет самоисполняющимся пророчеством. При поддержке главнокомандующих флотом и авиацией де Гинган получил разрешение продолжить планирование, но Уэвелл распорядился не информировать об этом армейские части. Когда основной удар немецкого вторжения в Грецию обрушился на позиции союзников, стало очевидно, что линию Алиакмона долго не удержать. В конечном итоге план был приведен в действие, и силы были эвакуированы из Греции. Де Гинган был удостоен звания Офицера Ордена Британской империи в новогодних наградах 1942 года.

De Guingand requested to be returned to his regiment, and on 21 January he reported to the West Yorkshire Regiment depot, but was immediately placed on leave. On 25 February he was posted to the new staff college at Haifa in Palestine as an instructor. The war had created an urgent requirement for more trained staff officers, and the new staff college had been created to fill this role. When he arrived the commandant was Lieutenant Colonel Alexander Galloway but in August Galloway was replaced by Lieutenant Colonel Eric Dorman Smith who had been an instructor at Camberley when de Guingand was there as a student. De Guingand soon became chief instructor. After a short period as Commandant of the newly formed School of Combined Operations with the rank of lieutenant colonel, he was posted in December 1940 to the Joint Planning Staff of General Headquarters (GHQ) Middle East Command in Cairo where he also took on the role of secretary to the Commanders in Chief Committee. De Guingand was involved in the planning of Operation Lustre, the despatch of a British and Allied expeditionary force to Greece in March 1941 in response to the failed Italian invasion of Greece and the looming threat of German intervention. He flew over the Aliakmon position where the British forces planned to make a stand, but this did nothing to dispel his doubts about whether the position could be held. He noted the extent of the front that would have to be held, and the ease with which a German turning movement could be executed. On his own initiative de Guingand commenced joint planning with the Royal Navy and Royal Air Force (RAF) for the evacuation of the expeditionary force from Greece at an early date. The Commander in Chief Middle East, General Sir Archibald Wavell, and his chief of the general staff, Major General Arthur Smith, were initially unaware of this activity. When Smith found out about it, he reported it to Wavell, who ordered de Guingand to cease forthwith, as he feared that it would affect the morale of the expeditionary force in Greece and become self fulfilling. With the support of the naval and air Commanders in Chief de Guingand was allowed to continue with his planning, but Wavell directed that Army component was not to be informed. When the full weight of the German invasion of Greece fell on the Allied positions, it soon became evident that the Aliakmon Line could not be held for long. The plan eventually had to be put into action, and the force was evacuated from Greece. De Guingand was appointed an Officer of the Order of the British Empire in the 1942 New Year Honours.

Военная разведка

В феврале 1942 года Дорман Смит, к тому времени заместитель начальника Генерального штаба (DCGS) в штабе GHQ, рекомендовал де Гинганда на вакантную должность директора военной разведки на Ближнем Востоке в звании бригадира. Назначение де Гинганда, офицера без опыта в разведке, многое говорило о состоянии военной разведки в британской армии того времени, где считалось, что подготовки в военном училище и острый ум – всего, что требуется. Тем не менее, де Гинган в итоге проявил себя в этой роли весьма успешно. Он отобрал двух перспективных молодых офицеров из штаба GHQ, капитана Билла Уильямса и майора Джеймса Эварта, для работы в своем штабе. Эварт свободно владел немецким языком, а Уильямс, будучи профессиональным историком, привык объединять разрозненные сведения для получения целостной картины. По словам де Гинганда, «Эварт и Уильямс были идеальным сочетанием. Они прекрасно понимали друг друга. У обоих был блестящий ум, оба преподавали в университете и ненавидели военную службу как профессию!». Де Гинган имел доступ к точной информации, полученной благодаря дешифровке кодов Ultra, однако ее интерпретация всегда требовала умения и осторожности. Де Гинган использовал Группу дальнего радиуса действия в пустыне для подтверждения данных из других источников. В мае 1942 года накапливались признаки того, что немцы и итальянцы собираются начать то, что впоследствии стало битвой при Газале, что позволило де Гинганду дать заблаговременное предупреждение. В июне 1942 года он верно предсказал захват Тобрука войсками Оси. В июле 1942 года, после Первой битвы при Эль-Аламейне, де Гинган был назначен бригадным генералом штаба (операции) восьмой армии, сменив бригадира Джока Уайтли. Организация работы в штабе восьмой армии была запутанной: генерал сэр Клод Очинлек являлся одновременно главнокомандующим на Ближнем Востоке и командующим восьмой армией. Дорман Смит, его заместитель начальника Генерального штаба в прежней должности, находился в штабе восьмой армии и, будучи генерал-майором, имел более высокое звание, чем Уайтли. Это создавало две линии подчинения в штабе. Де Гинган убедил Очинлека в том, что Дорман Смит будет полезнее в Каире. В штабе де Гинганда работали четыре офицера GSO1: подполковник Хью Мейнуоринг (операции), подполковник Л. М. (Спад) Мерфи (разведка), подполковник Чарльз Ричардсон (планирование) и подполковник Дэвид Белхем (штабные обязанности). Для помощи Мерфи де Гинган перевел Уильямса из штаба GHQ на должность GSO2 (разведка).

In February 1942, Dorman Smith, by this time Deputy Chief of the General Staff (DCGS) at GHQ, recommended de Guingand for the vacant post of Director of Military Intelligence, Middle East, with the rank of brigadier. The appointment of de Guingand, an officer with no experience in intelligence, said much about the state of intelligence in the British Army at the time, where it was assumed that staff college training and a good brain were all that was required. Nonetheless, de Guingand ultimately proved to be very successful in this role. He selected two promising young officers at GHQ, Captain Bill Williams and Major James Ewart, to serve on his staff. Ewart could speak German fluently and Williams, as a trained historian, was accustomed to drawing information from disparate sources together to produce a larger picture. According to de Guingand, "Ewart and Williams were an ideal combination. They understood each other perfectly. Both had first class brains, both were university dons and hated soldiering as a profession!" De Guingand had access to accurate intelligence through Ultra codebreaking, but its interpretation always required skill and care. De Guingand made use of the Long Range Desert Group to confirm reports from other sources. Indications that the Germans and Italians were about to initiate what became the Battle of Gazala piled up in May 1942, allowing de Guingand to provide advance warning. In June 1942, he correctly predicted the Axis capture of Tobruk. In July 1942, after the First Battle of El Alamein, de Guingand was appointed the Eighth Army's Brigadier General Staff (Operations) vice Brigadier Jock Whiteley. The staff arrangements at the Eighth Army headquarters were confused; General Sir Claude Auchinleck was both Commander in Chief Middle East and commander of the Eighth Army. Dorman Smith, his DCGS in the former role, was present at Eighth Army headquarters, and as a major general he outranked Whiteley. This created two lines of authority at the headquarters. De Guingand persuaded Auchinleck that Dorman Smith would be more useful back in Cairo. De Guingand's General Staff branch had four GSO1s, Lieutenant Colonel Hugh Mainwaring (operations), Lieutenant Colonel L. M. (Spud) Murphy (intelligence), Lieutenant Colonel Charles Richardson (plans) and Lieutenant Colonel David Belchem (staff duties). To assist Murphy, de Guingand brought Williams from GHQ as the GSO2 (Intelligence).

Начальник штаба Монтгомери .

Когда Монтгомери был назначен командующим 8-й армией в августе 1942 года, он вызвал де Гингана на встречу. Позже он написал:

Монтгомери направил запрос новому главнокомандующему на Ближнем Востоке, генералу сэру Гарольду Александру, о направлении нескольких офицеров из Великобритании, включая бригадного генерала Фрэнка Симпсона, который служил его начальником штаба в 3-й дивизии во время битвы за Францию в 1940 году, а также в V и XII корпусах в Великобритании. Монтгомери предупредил де Гингана о возможной замене, но пообещал, если это произойдет, добиться для него хорошей должности в Великобритании. Он рекомендовал де Гингану занять пост директора военной разведки (DMI) в военном ведомстве. Однако, из-за смерти другого офицера, военное ведомство решило, что Симпсона нельзя освободить от обязанностей заместителя директора по военным операциям, и де Гинган оставался начальником штаба Монтгомери до конца войны. Концепция начальника штаба, хотя и распространенная в других армиях, была чужда британской армии, где штаб делился на отдельные генеральные и административные отделы. В штабе 8-й армии главным административным офицером (CAO) был бригадир сэр Брайан Робертсон, а его заместителем – подполковник Майлз Грэм. В системе начальника штаба один офицер отвечал как за оперативные вопросы, так и за административное обеспечение. Монтгомери решительно поддерживал эту систему, поскольку во время Первой мировой войны служил начальником штаба 47-й (1/2-й Лондонской) дивизии. Монтгомери перенес штаб 8-й армии с хребта Рувейсат обратно в Борг-эль-Араб на побережье Средиземного моря, примерно в 32 км к юго-западу от Александрии, где он располагался совместно со штабом авиации пустыни. Де Гинган проводил ежедневное совещание штаба в 07:00. Он поддерживал личный контакт с Робертсоном в тыловом штабе армии и ежедневно в 21:00 докладывал Монтгомери в его бронетранспортере с картами. Радиоперехват расшифровал оценку ситуации немецким командующим, генерал-фельдмаршалом Эрвином Роммелем, из которой следовало, что он планирует наступление в конце августа. Полнолуние, необходимое для крупного ночного передвижения, ожидалось 26 августа, а запрет на разведку в районе депрессии Каттара указывал на вероятную фланговую атаку в этом районе. Монтгомери укрепил хребет Алам-эль-Хальфа и ввел в его оборону 44-ю (Домашние округа) дивизию. Де Гинган и Уильямс разработали дезинформацию, подготовив фальшивую "карту движения", указывающую на пригодность для техники участка мягкого песка у хребта, однако неясно, удалось ли им обмануть немцев. В любом случае, немецкое наступление, задержанное на несколько дней из-за нехватки топлива, было отражено в битве при Алам-эль-Хальфе. Де Гинган настаивал на немедленном контрударе 8-й армии, но Монтгомери посчитал, что она еще не готова, и отказался от этой возможности в пользу тщательно подготовленной битвы. В течение следующих недель де Гинган руководил подготовкой к наступлению. Когда все приготовления были завершены, Монтгомери решил, что де Гинган выглядит уставшим, и отправил его в Александрию на отдых. Де Гинган вернулся 22 октября. В отличие от своей обычной практики находиться в Главном штабе (HQ) и ежедневно посещать Монтгомери в передовом тактическом штабе (Tac HQ), де Гинган развернул небольшой командный пункт на прибрежной дороге рядом с Tac HQ, а также штабами X и XXX корпусов, которым предстояло вести операцию. Он взял с собой Ричардсона, оставив Майнваринга ответственным за Главный штаб. Вторая битва при Эль-Аламейне началась в 02:00 24 октября. Прогресс поначалу был хорошим, но к 02:00 следующей ночи де Гинган был обеспокоен сообщениями о срыве наступления на южном участке и созвал конференцию в 03:30 в Tac HQ с командирами корпусов, генерал-лейтенантами Оливером Лизом (XXX корпус) и Гербертом Ламсденом (X корпус). Де Гингану пришлось разбудить Монтгомери, что, как он позже вспоминал, ему пришлось сделать лишь несколько раз за всю войну. Монтгомери согласился с оценкой ситуации, данной де Гинганом. Операции на южном участке были приостановлены, и войска были отведены. К 29 октября премьер-министр Уинстон Черчилль обеспокоился отсутствием прогресса и направил Александра и министра-резидента на Ближнем Востоке Ричарда Кейси для расследования. Монтгомери убедил Александра, что ситуация под контролем, но де Гингану пришлось проявить дипломатические навыки, чтобы отговорить Кейси от отправки телеграммы в Лондон, указывающей на неопределенность исхода битвы. Битва была выиграна 2 ноября, а два дня спустя де Гинган ужинал с Монтгомери и генерал-танкистом Вильгельмом Риттером фон Тома, командиром Африканского корпуса, который теперь находился в плену. Черчилль приказал звонить церковным колоколам по всему королевству в честь победы. За свою роль в битве де Гинган был немедленно награжден орденом "За выдающиеся заслуги" 5 ноября 1942 года.

Montgomery had sent a request to the new Commander in Chief Middle East, General Sir Harold Alexander, that several officers be sent out from the UK, including Brigadier Frank Simpson, who had served as his chief of staff in the 3rd Division during the Battle of France in 1940 and at V Corps and XII Corps in the UK. Montgomery warned de Guingand that he might be replaced, but that if this occurred, he would attempt to secure him a good position in the UK. He recommended that de Guingand take over as Director of Military Intelligence (DMI) at the War Office. In the event, owing to the death of another officer, the War Office decided that Simpson could not be spared from his duties as deputy director of Military Operations, and de Guingand served as Montgomery's chief of staff for the rest of the war. Although common in other armies, the concept of a chief of staff was foreign to the British Army, where a staff was divided into separate general and administrative staff branches; at the Eighth Army headquarters the Chief Administrative Officer (CAO) was Brigadier Sir Brian Robertson, with Lieutenant Colonel Miles Graham as his deputy. Under the chief of staff system, one officer was responsible for both operations and administration. This was a system that Montgomery strongly favoured; he had served as chief of staff of the 47th (1/2nd London) Division during the Great War. Montgomery moved the Eighth Army headquarters from Ruweisat Ridge back to Borg El Arab on the Mediterranean coast, about 20 mile (32 km) south west of Alexandria, where it was collocated with that of the Desert Air Force. De Guingand held a daily staff meeting at 07:00. He maintained personal contact with Robertson at Rear Army Headquarters and briefed Montgomery every night at 21:00 in the latter's map lorry. Ultra intelligence decrypted an appreciation by the German commander, Generalfeldmarschall Erwin Rommel, that indicated that he intended to attack in late August. The full moon needed for a major night movement was on 26 August, and a prohibition on reconnaissance near the Qattara Depression indicated that a flanking attack near there was likely. Montgomery fortified Alam el Halfa ridge and brought in the 44th (Home Counties) Division to defend it. De Guingand and Williams concocted a ruse whereby they prepared a fake "going" map indicating that an area of soft sand near the ridge was suitable for vehicles but it is uncertain as to whether the Germans were fooled. In any event, the German attack, delayed for several days by fuel shortages, was repulsed in the Battle of Alam el Halfa. De Guingand urged that the Eighth Army carry out an immediate counter attack but Montgomery did not consider that it was ready for this and passed up the opportunity in favour of a set piece battle. Over the following weeks, de Guingand oversaw the preparations for the attack. When the preparations were complete, Montgomery decided that de Guingand looked tired and sent him back to Alexandria for a rest. De Guingand returned on 22 October. Contrary to his usual practice of locating himself at Main Headquarters (HQ) and paying daily visits to Montgomery at the forward Tactical Headquarters (Tac HQ), de Guingand established a small command post on the coast road near Tac HQ and those of X Corps and XXX Corps, which would be carrying out the operation. He took Richardson with him, leaving Mainwaring in charge back at Main HQ. The Second Battle of El Alamein commenced at 02:00 on 24 October. Progress was initially good but by 02:00 the following night de Guingand was sufficiently disturbed by reports indicating the attack on the southern corridor had faltered to call an 03:30 conference at Tac HQ with the corps commanders, Lieutenant Generals Oliver Leese (XXX Corps) and Herbert Lumsden (X Corps). De Guingand had to wake Montgomery, something that he later recalled he only had to do a few more times in the entire war. Montgomery agreed with de Guingand's evaluation of the situation. Operations on the southern corridor were suspended, and the forces there pulled back. By 29 October, the Prime Minister, Winston Churchill had become concerned at the lack of progress and sent Alexander and the Minister Resident for the Middle East, Richard Casey to investigate. Montgomery convinced Alexander that matters were well in hand but de Guingand had to call on his diplomatic skills to dissuade Casey from sending a cable to London indicating that the outcome of the battle was still in doubt. It was won on 2 November and two days later de Guingand dined with Montgomery and General der Panzertruppe Wilhelm Ritter von Thoma, the commander of the Afrika Korps, who was now a prisoner of war. Churchill ordered that church bells be rung throughout the kingdom to celebrate the victory. For his part in the battle, De Guingand received an immediate award of the Distinguished Service Order on 5 November 1942.

Проблемы со здоровьем и личная жизнь

Повторяющиеся проблемы с желчными камнями неоднократно преследовали де Гингана, часто в критические моменты, и если бы врачи настояли на своем, его пребывание на посту начальника штаба Восьмой армии было бы недолгим. "Реакция любителя жизни на свои болезни была необычной", – позже писал Ричардсон, – "его нельзя было назвать ипохондриком, поскольку болезни были вполне реальными, но он проявлял навязчивый интерес к их проявлениям, испытывал иррациональную веру в свои многочисленные таблетки и завел близкие дружеские отношения с разнообразными медицинскими консультантами, так что часто сомневался, чьи советы принимать". Во время визита в штаб XXX корпуса под Бенгази 21 ноября его скрутила мучительная боль, и он был эвакуирован в госпиталь в Каире. Медицинские власти рекомендовали трехмесячный больничный в Южной Африке. Де Гинган ожидал провести остаток войны в качестве "штабного офицера", но Монтгомери прилетел в Каир, чтобы увидеться с ним 8 декабря, и спросил, когда де Гинган почувствует себя способным вернуться к нему. Де Гинган ответил, что, по его мнению, через две-три недели он будет в порядке, поэтому Монтгомери поговорил с врачами, и решение медицинской комиссии было изменено с трех месяцев на три недели. Находясь в отпуске в Каире, 17 декабря 1942 года де Гинган женился на Арли Роубк Стюарт, австралийке, дочери бизнесмена из Брисбена Чарльза Вудхеда. Она была вдовой сослуживца-офицера из полка Западный Йоркшир, майора Хью Дальцелла Стюарта, погибшего в битве при Керене в 1941 году и работавшего в Каире в разведывательной организации. У них была одна дочь, Марилу, родившаяся в 1944 году, но брак закончился разводом в 1957 году. Де Гинган вернулся к исполнению обязанностей начальника штаба Восьмой армии 15 января 1943 года. 26 февраля он был повышен в звании до Командующего Орденом Британской империи "в знак признания выдающихся заслуг в ходе операций, приведших к захвату Триполи" по завершении кампании в Западной пустыне. Когда первая атака в битве при Марете 20 марта провалилась, Восьмая армия столкнулась с первым поражением после смены Аучинлека. Монтгомери сказал своему штабу: "Позовите Фредди". Де Гинган и Монтгомери обсудили, что можно сделать для исправления ситуации, и решили усилить маневр левым флангом, проводимый 2-й новозеландской дивизией (генерал-лейтенант Бернард Фрейберг). Вице-маршал авиации Гарри Броадхерст затем предложил инновационный план расчистки пути с помощью истребителей и сорока легких бомбардировщиков. Атака увенчалась успехом: линия Марета была прорвана, а Габес взят 29 марта. За свою роль в кампании де Гинган был упомянут в донесениях 24 июня 1943 года.

Recurrent problems with gallstones struck de Guingand several times, often at crucial junctures and had the doctors had their way his tenure as the Eighth Army chief of staff would have been a short one. "The reaction of the bon viveur to his illnesses was unusual", Richardson later wrote, "he could not be called a hypochondriac, as there were very real, but he seemed to take an obsessive interest in their manifestations, and had an irrational faith in his many pills, and developed close friendships with his assorted medical advisors, so much so he was often in doubt whose advice to accept". During a visit to XXX Corps HQ near Benghazi on 21 November, he was struck down with excruciating pain and evacuated to a hospital in Cairo. The medical authorities recommended three months' sick leave in South Africa. De Guingand anticipated spending the rest of the war as a "base wallah" but Montgomery flew to Cairo to see him on 8 December and asked de Guingand when he felt he would be fit to join him again. De Guingand said he thought he would be fine in two to three weeks, so Montgomery went and spoke to the doctors and the medical board's verdict was changed from three months to three weeks. While on leave in Cairo, De Guingand married Arlie Roebuck Stewart, the Australian daughter of Brisbane businessman Charles Woodhead, on 17 December 1942. She was the widow of a fellow officer in the West Yorkshire Regiment, Major Hugh Dalzell Stewart, who had been killed in the Battle of Keren in 1941 and had been working in Cairo for an intelligence organisation. They had one child, a daughter called Marylou who was born in 1944, but the marriage ended in divorce in 1957. De Guingand returned to duty as chief of staff of the Eighth Army on 15 January 1943. He was advanced to Commander of the Order of the British Empire on 26 February "in recognition of outstanding services during the operations resulting in the capture of Tripoli" at the conclusion of the Western Desert campaign. When the first attack of the Battle of Mareth failed on 20 March, the Eighth Army was confronted by its first setback since Auchinleck had been replaced. Montgomery told his staff "Send for Freddie". De Guingand and Montgomery discussed what could be done to retrieve the situation and resolved to strengthen the left hook manoeuvre being carried out by the 2nd New Zealand Division (Lieutenant General Bernard Freyberg). Air Vice Marshal Harry Broadhurst then came up with an innovative proposal to clear the way using fighters and forty light bombers. The attack was successful; the Mareth Line was breached and Gabès was captured on 29 March. For his part in the campaign, de Guingand was mentioned in despatches on 24 June 1943.

Италия

В то время как 8-я армия все еще участвовала в Тунисской кампании, в Алжире и Каире шла подготовка к операции «Хаски» — вторжению союзников в Сицилию. Не имея возможности уделять этому много времени, но обеспокоенный ходом подготовки, Монтгомери решил отправить де Гингана в Каир в качестве своего заместителя, ответственного за группу планирования, известную как Force 545. Ввиду нового статуса и возросшей ответственности де Гингану было присвоено временное звание генерал-майора. Он прибыл в Каир 15 апреля. Приступив к планированию операции «Хаски», он забеспокоился, что она предусматривает серию рассредоточенных высадок, основанных на предположении, что немецкие и итальянские войска не окажут серьезного сопротивления. Это противоречило опыту 8-й армии, полученному в Североафриканской кампании. Монтгомери заслушал оценку де Гингана 23 апреля и затем отправил сообщение Главнокомандующему союзными войсками генералу Дуайту Эйзенхауэру в Алжире, призывая изменить план вторжения и сосредоточить высадки. Монтгомери вернулся в Тунис 26 апреля. Его сообщение не встретили с энтузиазмом в Алжире, и Александр созвал конференцию для его обсуждения. Монтгомери заболел, поэтому он попросил де Гингана присутствовать вместо него. Самолет де Гингана приземлился в Эль-Адеме для дозаправки. При взлете он потерпел крушение. Самолет был признан не подлежащим восстановлению, но никто из находившихся на борту не погиб. Де Гинган получил серию переломов и сотрясение мозга. Он находился без сознания несколько часов и был доставлен в Каир на санитарном самолете. Офицеры штаба извлекли его портфель с планами вторжения из квартиры его жены в Каире. После изучения рентгеновских снимков врачи дали ему двухнедельный больничный. В конечном итоге Монтгомери убедил генерал-майора Уолтера Беделла Смита, начальника штаба Эйзенхауэра, в целесообразности своего плана, и Смит смог убедить Эйзенхауэра 3 мая. За исключением операции «Ладбрук» — воздушно-десантной операции, которая провалилась, — наступление 8-й армии 10 июля было успешным. Монтгомери высадился на следующий день и обнаружил, что транспортные средства его штаба пропали. Де Гингану был отправлен срочный сигнал, и ему удалось решить проблему. За свои заслуги в Сицилии де Гинган был награжден орденом Бани 12 октября. Еще до завершения кампании в Сицилии началась подготовка к вторжению союзников в Италию. Снова планировалась серия рассредоточенных высадок, основанная на ожидании скорейшей капитуляции Италии и вывода немецких войск. 8-я армия играла вспомогательную роль, проводя операцию «Бейтаун» — высадку на южной оконечности Италии, в то время как 5-я армия США осуществляла основное наступление, операцию «Аваланш», в Салерно. Ни Монтгомери, ни де Гинган не поддерживали этот план, при этом де Гинган настаивал на отмене операции «Бейтаун». Как и опасались, немцы оказали сопротивление, и с ухудшением погоды в октябре наступление 8-й армии в конечном итоге остановилось на Зимней линии.

While the Eighth Army was still engaged in the Tunisian campaign, planning was in train in Algiers and Cairo for Operation Husky, the Allied invasion of Sicily. Unable to devote much time to it but concerned at how it was progressing, Montgomery decided that de Guingand would go to Cairo as his deputy, in charge of the planning group known as Force 545. In view of his new status and increased responsibility, de Guingand was granted the local rank of major general. He arrived in Cairo on 15 April. On taking over the planning for Operation Husky, he became concerned that it called for a series of dispersed landings based on the assumption that the German and Italian forces would not mount a fierce resistance. This ran contrary to the Eighth Army's experience with them in the North African campaign. Montgomery listened to de Guingand's appreciation on 23 April and then sent a message to the Supreme Allied Commander, General Dwight D. Eisenhower in Algiers, urging that the invasion plan be changed to concentrate the landings. Montgomery flew back to Tunisia on 26 April. His message had not been not received warmly in Algiers and Alexander had called a conference to discuss it. Montgomery fell ill, so he asked de Guingand to attend in his place. De Guingand's plane landed at El Adem to refuel. On attempting to take off, it crashed. The aircraft was a write off but none of those on board were killed. De Guingand suffered a series of fractures and a concussion. He was unconscious for several hours and was flown back to Cairo in an ambulance plane. Staff officers retrieved his briefcase containing the invasion plans for Operation Husky from his wife's flat in Cairo. After consulting some X ray images, the doctors gave him two weeks' sick leave. Eventually Montgomery managed to convince Major General Walter Bedell Smith, Eisenhower's chief of staff, of the merit of his plan and Smith was able to convince Eisenhower on 3 May. With the notable exception of Operation Ladbroke the airborne landing, which failed, the Eighth Army's assault on 10 July was successful. Montgomery went ashore the following day, only to find that his headquarters vehicles were missing. A sharp signal was sent to de Guingand, who managed to sort the problem out. For his services in Sicily, de Guingand was appointed Companion of the Order of the Bath on 12 October. Even before the conclusion of the campaign in Sicily, preparations had commenced for the Allied invasion of Italy. Once again a series of dispersed landings was contemplated, based on the expectation that Italy would soon surrender and the Germans would withdraw from Italy. The Eighth Army had a supporting role, conducting Operation Baytown, a landing on the southern tip of Italy, while the US Fifth Army made the main assault, Operation Avalanche, at Salerno. Neither Montgomery nor de Guingand was in favour of the plan, with de Guingand arguing that Baytown should be cancelled. As they feared, the Germans did resist and as the weather deteriorated in October, the Eighth Army's advance ultimately came to a halt on the Winter Line.

Операция " Верховный повелитель "

Когда Монтгомери покинул 8-ю армию в конце декабря 1943 года, чтобы принять командование 21-й группой армий в операции "Оверлорд", вторжении союзников в Нормандию, он взял с собой нескольких офицеров. Среди них были де Гинган, Грэм, Уильямс и бригадир Джордж Ричардс. Для британской армии не было обычной практикой, чтобы генералы брали с собой штаб из одного назначения в другое, но Монтгомери верно оценил, что его слава как победителя битвы при Эль-Аламейне преодолеет любые возражения. 15 января 1944 года де Гингану и Грэму было присвоено временное звание генерал-майора, а повышение де Гингана было датировано 1 декабря 1943 года. В 21-й группе армий де Гинган сменил генерал-майора Уильяма Моргана, который был направлен в Италию в качестве начальника штаба генерала Александра. В лондонских клубах говорили, что "джентльмены ушли, а игроки только выходят отбивать". Де Гинган прибыл в Великобританию 1 января и на следующий день обсудил план "Оверлорд" со Смитом. Оба были впечатлены объемом работы, проделанной штабом назначенного Верховного главнокомандующего союзными войсками (COSSAC) генерал-лейтенанта Фредерика Моргана, но у них были опасения относительно масштаба высадки, ее узкого фронта и скорости наращивания сил. Все вместе эти факторы делали маловероятным захват порта Шербур менее чем за две недели, но изменение плана для решения этих проблем потребовало бы больше самолетов, кораблей и десантных средств; их получение повлекло бы задержку. Де Гинган и Смит организовали презентацию для Монтгомери по его прибытии и трехдневную конференцию в штаб-квартире Монтгомери в школе Святого Павла в Лондоне, где план и альтернативные варианты обсуждались с COSSAC, представителями военно-воздушных и военно-морских штабов. Эйзенхауэр прибыл в Великобританию 15 января, и 21 января в его штаб-квартире в Норфолк-Хаус состоялась еще одна конференция, на которой план Монтгомери был предварительно одобрен. Отказ Монтгомери от плана "Оверлорд" не понравился сотрудникам COSSAC, которые теперь входили в состав Верховного штаба союзных экспедиционных сил (SHAEF). Монтгомери однажды написал генералу сэру Алану Бруку о де Гингане: "Я не знаю, что бы я делал без него, он действительно первоклассный специалист". Де Гинган был незаменим для Монтгомери не только в бою, но и в отношениях с американцами. Монтгомери был непопулярен среди них. Это отчасти объяснялось американским национализмом, но это был лишь один из факторов. Его резкий характер, высокомерие, снисходительность и частая бестактность часто играли против него и британского дела. Осознавая свои собственные ограничения и дипломатические способности де Гингана, Монтгомери часто отправлял де Гингана на встречи вместо себя, но эта практика также могла вызывать недовольство. В лице де Гингана Монтгомери имел дипломатичного, но настойчивого защитника по спорным вопросам. Де Гинган установил тесные отношения с Беделлом Смитом, который теперь был начальником штаба Эйзенхауэра в SHAEF, и смог сгладить многие трудности, возникшие из-за плохих отношений Монтгомери со многими его коллегами и начальниками. Де Гинган пользовался большим уважением у американцев. Генерал армии Омар Брэдли, служивший под командованием Монтгомери в качестве командующего 1-й армией США и 12-й армейской группой США, описал де Гингана как…

When Montgomery departed from the Eighth Army in late December 1943 to assume command of the 21st Army Group in Operation Overlord, the Allied invasion of Normandy, he took several officers with him. These included de Guingand, Graham, Williams and Brigadier George Richards. It was not the normal practice in the British Army for generals to take staff with them from one assignment to the next but Montgomery judged correctly that his fame as the victor of the Battle of El Alamein would overcome any objections. De Guingand and Graham were granted the acting rank of major general on 15 January 1944, with de Guingand's promotion backdated to 1 December 1943. At 21st Army Group, de Guingand replaced Major General William Morgan, who went to the Italy as Alexander's chief of staff. There were comments in London clubs to the effect that "the Gentlemen are out and the Players are just going in to bat." De Guingand arrived in the UK on 1 January and went over the Overlord plan with Smith the following day. The two were impressed by the amount of work that had been done by the staff of the Chief of Staff to the Supreme Allied Commander designate (COSSAC), Lieutenant General Frederick Morgan, but they had concerns regarding the size of the assault, its narrow frontage and the speed of the build up. Taken together, these factors made it unlikely that the port of Cherbourg would be captured in less than two weeks but changing the plan to address these factors would require more aircraft, ships and landing craft; securing them would impose a delay. De Guingand and Smith arranged for a presentation to be given to Montgomery when he arrived and for a three day conference at Montgomery's headquarters at St Paul's School, London where the plan and alternatives were discussed with the COSSAC, air and naval staffs. Eisenhower arrived in the UK on 15 January and another conference was held at his headquarters at Norfolk House on 21 January, where Montgomery's plan was tentatively accepted. Montgomery's rejection of the Overlord plan did not sit well with the COSSAC staff, who now formed part of Eisenhower's Supreme Headquarters Allied Expeditionary Force (SHAEF). Montgomery once wrote to the CIGS, General Sir Alan Brooke about de Guingand, "I do not know what I should do without him as he is quite 1st class". De Guingand was indispensable to Montgomery, not only in battle but also in relations with the Americans. Montgomery was unpopular with them. In part this was due to American nationalism, but this was only a contributing factor. Montgomery's abrasive personality, his arrogance, condescension and frequent tactlessness, often worked against him and the British cause. Recognising his own limitations and de Guingand's diplomatic skill, Montgomery would often send de Guingand to meetings in his place, but this practice could also cause resentment. In de Guingand Montgomery had a diplomatic but forceful advocate on controversial issues. De Guingand formed a close relationship with Bedell Smith, now Eisenhower's chief of staff at SHAEF and was able to smooth over many difficulties arising from Montgomery's poor relationships with many of his peers and superiors. De Guingand was highly respected by the Americans, General of the Army Omar Bradley, who served under Montgomery's command as the commander of the First United States Army and US 12th Army Group, described de Guingand as

Организация штаб-квартиры

В преддверии операции "Оверлорд" Монтгомери оставил решение деталей де Гингану и его штабу, а сам посвятил большую часть времени поездкам по стране и беседам с войсками. В его отсутствие де Гинган руководил работой в Сент-Поле. Он проводил ежедневные совещания штаба и участвовал во встречах со своими коллегами из Королевского флота и Королевских ВВС – контр-адмиралом Джорджем Кризи и вице-маршалом авиации Филиппом Вигглсвортом. Монтгомери заметил, что де Гинган проявляет признаки стресса и усталости, и приказал подполковнику Гарри Льюэллину докладывать ему, если де Гинган не сможет исполнять свои обязанности. Впервые в подчинении Монтгомери оказалось большое количество американских солдат, поэтому он попросил Эйзенхауэра прислать ему американского адъютанта. Эйзенхауэр предложил ему на выбор двух капитанов: Дж. Р. (Рея) БонДюрана и Эдвина (Билла) Карвера. Монтгомери выбрал БонДюрана, а с разрешения Эйзенхауэра оставил и Карвера, который стал адъютантом де Гингана. Американские адъютанты сопровождали их во время посещений американских подразделений. Для этой цели был организован тактический штаб под руководством майора Пола Одджерса, переведенного из тактического штаба Восьмой армии. Де Гинган был обеспокоен этим; он считал, что тактический штаб подходит для командующего полевой армией, но не для главнокомандующего группой армий, который должен был действовать из главного штаба. Де Гингану не удалось убедить Монтгомери в своей правоте. Еще одной проблемой, отмеченной де Гинганом, было то, что старшими офицерами в тактическом штабе были три подполковника, а остальные имели звания майоров и ниже. Он полагал, что нужен более старший офицер, способный его заменять. Де Гинган выбрал полковника Лео Рассела. Несмотря на то, что Одджерс симпатизировал ему, Рассел был человеком сложного характера и не имел боевого опыта, что затрудняло завоевание уважения более опытных офицеров тактического штаба. Позже он вступил в конфликт с Монтгомери из-за кражи свиньи, после чего Монтгомери отстранил его от работы в тактическом штабе. В день "Д" союзные войска закрепились в Нормандии, но продвинулись не так глубоко, как планировалось, и город Кан взять не удалось. Организация британского тыла в Нормандии работала эффективно. Де Гинган был недоволен разделением Главного штаба и тактического штаба Английским каналом, из-за чего он больше не мог ежедневно общаться с Монтгомери лично, хотя они и разговаривали по зашифрованной телефонной линии. Главный штаб окончательно переехал в Байё во второй половине июля. За свою роль в операции "Оверлорд" де Гинган был повышен в Орден Британской империи и 29 июня 1944 года получил звание Командора Ордена Британской империи. Это была необычная (хотя и не беспрецедентная) награда для временного генерал-майора, особенно для офицера, сохранявшего постоянное звание майора. 15 октября король Георг VI вручил ему рыцарский титул в Эйндховене вместе с генерал-лейтенантами Майлзом Демпси и Джоном Крокером. 1 декабря де Гинган был произведен в полковники.

In the lead up to Operation Overlord, Montgomery left dealing with the details up to de Guingand and the staff, while he spent most of his time touring the country and talking to the troops. In his absence, de Guingand was in charge at St Paul's. He chaired the daily staff conferences and attended inter staff meetings with his opposite numbers from the Royal Navy and RAF, Rear Admiral George Creasy and Air Vice Marshal Philip Wigglesworth. Montgomery noticed that de Guingand was showing signs of stress and fatigue and instructed Lieutenant Colonel Harry Llewellyn to report to him if de Guingand was unable to carry out his duties. For the first time Montgomery's command included large numbers of American soldiers, so he asked Eisenhower to provide him with an American aide de camp. Eisenhower sent him two to choose from: Captains J. R. (Ray) BonDurant and Edwin (Bill) Carver. Montgomery chose BonDurant and with Eisenhower's permission also kept Carver, who became an aide to de Guingand. The American aides accompanied them on visits to American units. A Tac HQ was organised under Major Paul Odgers, who was brought from the Eighth Army Tac HQ for the purpose. De Guingand was disturbed at this; while a Tac HQ was appropriate for a field army commander, he was not so sure that it was the best option for the commander in chief of an army group, who should have been able to function from main headquarters. De Guingand failed to convince Montgomery of this. One problem that de Guingand saw was that the most senior officers at Tac HQ were three lieutenant colonels; the rest were all majors or below. He felt that a more senior officer was required, one that could act in his stead. De Guingand chose Colonel Leo Russell. Although Odgers liked him, Russell had an abrasive personality and no battlefield experience, which made it hard for him to earn the respect of the more operationally experienced officers at Tac HQ. He later came into conflict with Montgomery over the theft of a pig and Montgomery had him removed from Tac HQ. On D Day, Allied forces secured a lodgement in Normandy, but it was not as deep as planned, and the city of Caen was not captured. The arrangements for British logistics in the Normandy campaign worked well. De Guingand was frustrated by the separation of Main HQ and Tac HQ by the English Channel, which meant that he was no longer in daily face to face contact with Montgomery, although the two spoke on a scrambler phone. Main HQ finally moved to Bayeux in the second half of July. For his role in Operation Overlord, de Guingand was further promoted in the Order of the British Empire when he was created a Knight Commander of the Order of the British Empire on 29 June 1944. This was an unusual (although not unprecedented) honour for a temporary major general, particularly one who still held the substantive rank of major. He was invested with his knighthood in the field by King George VI at Eindhoven on 15 October, along with Lieutenant Generals Miles Dempsey and John Crocker. De Guingand's substantive rank was advanced to colonel on 1 December.

Заключительные кампании

Когда в январе 1945 года, после битвы за Выступ, отношения между американцами и британцами обострились из-за непрерывного продвижения Монтгомери идеи назначения единого командующего наземными войсками союзников, Эйзенхауэр пригрозил направить сигнал Объединенному комитету начальников штабов, указывая на наличие непреодолимого разногласия между ним и Монтгомери. Де Гинган опасался, что Монтгомери вот-вот отстранят от должности. Ему удалось убедить Эйзенхауэра не отправлять сообщение, а затем – убедить Монтгомери отправить Эйзенхауэру искреннее и извиняющее письмо. После этого он организовал встречу с комитетом военных корреспондентов, который возглавлял Алан Мурхед, и выразил свои сомнения относительно освещения битвы в прессе и его влияния на отношения между союзниками. В марте 1945 года Монтгомери вызвал де Гингана в свой вагон, где рядом с ним находился бригадный врач Эрнест Булмер, консультант 21-й армейской группы. Монтгомери сообщил де Гингану, что Булмер пришел к профессиональному заключению о том, что де Гинган истощен и нуждается в отдыхе. Когда де Гинган возразил, Булмер перечислил причины, лежащие в основе его диагноза. Монтгомери и де Гинган тогда набросились на Булмера, который предложил лечить де Гингана седативными препаратами, чтобы помочь ему заснуть, при условии, что де Гинган будет проходить 24-часовую госпитализацию в Брюсселе каждые две-три недели. Эта договоренность была заключена при условии окончания войны в течение трех месяцев. В противном случае де Гинган будет отстранен от должности. Той ночью Монтгомери принес де Гингану чашку горячего «Овальтины», чтобы помочь ему уснуть. Ни она, ни лекарства не оказали желаемого эффекта. За участие в кампании в Северо-Западной Европе де Гинган был упомянут в донесениях еще дважды – 9 августа и 8 ноября 1945 года. Американцы отметили его заслуги наградой «Легион Почета» степени командора в апреле 1945 года и армейской медалью «За выдающиеся заслуги» США в январе 1948 года, а Нидерланды – орденом Большого офицера Оранж-Нассау с мечами 17 октября 1946 года.

When American and British relations were strained in January 1945 after the Battle of the Bulge by Montgomery's continued advocacy of the appointment of an Allied land forces commander, Eisenhower threatened to send a signal to the Combined Chiefs of Staff indicating that there was an unbridgeable gap between him and Montgomery. De Guingand feared that Montgomery was about to be sacked. He was able to persuade Eisenhower not to send the message and was then able to persuade Montgomery to send a heartfelt and apologetic one to Eisenhower. He then arranged to meet with the war correspondents committee, which was chaired by Alan Moorehead and expressed his reservations about the news coverage of the battle and its effect on inter Allied relations. In March 1945, Montgomery summoned de Guingand to his caravan, where Brigadier Ernest Bulmer, the consulting physician to the 21st Army Group, was sitting beside him. Montgomery informed de Guingand that Bulmer had rendered a professional opinion that de Guingand was exhausted and needed a rest. When de Guingand protested, Bulmer listed the reasons behind his diagnosis. Montgomery and de Guingand then rounded on Bulmer, who offered to treat de Guingand with sedatives to help him sleep, on the proviso that de Guingand check in to a hospital in Brussels for 24 hours every two or three weeks. This deal was made subject to the war ending within three months. If it did not, then de Guingand would be relieved. That night, Montgomery brought de Guingand a cup of hot Ovaltine to help him sleep. Neither it nor the drugs had the desired effect. For his part in the campaign in Borth West Europe, de Guingand was mentioned in despatches twice more, on 9 August and 8 November 1945. His services were recognised by the Americans with the award of the Legion of Merit in the degree of commander in April 1945 and the US Army Distinguished Service Medal in January 1948, and by the Netherlands with the Knight Grand Officer of the Order of Orange Nassau with Swords on 17 October 1946.

Военная карьера

После окончания военных действий в Европе в мае 1945 года Черчилль предложил назначить де Гингана заместителем Монтгомери военным губернатором британской зоны в оккупированной союзниками Германии, но военное ведомство отклонило это предложение, и вместо этого де Гинган был отправлен в шестимесячный отпуск по болезни. Он провел время, восстанавливаясь, но все еще не оправился к июлю, когда Монтгомери сообщил де Гинганду, что узнал о том, что ему предстоит сменить Брука на посту начальника Имперского Генерального штаба, и что он хотел бы видеть де Гингана своим заместителем начальника Имперского Генерального штаба (VCIGS), при условии его годности к службе. Де Гинган ответил, что сможет приступить к исполнению обязанностей через три месяца, но Монтгомери сказал, что ждать так долго нельзя; лорд Аланбрук хотел, чтобы де Гинган сначала получил опыт работы в военном ведомстве, которое сильно изменилось с тех пор, как де Гинган там работал в последний раз в 1940 году. Он хотел, чтобы де Гинган занял должность директора военной разведки (DMI) в военном ведомстве, на которую Монтгомери рекомендовал его еще в 1942 году. Монтгомери сказал, что поговорит с врачами. Де Гинган приступил к исполнению обязанностей 19 сентября 1945 года, но все еще страдал от бессонницы и депрессии. У него также были личные проблемы: его жена Арли была разочарована суровой послевоенной Британией и решила навестить свою семью в Австралии. Хотя он служил директором военной разведки в командовании на Ближнем Востоке, работа оказалась совершенно иной, как и стратегическая обстановка. Существовала большая разница между решением задач, требующих немедленных действий, и долгосрочными проблемами и скудной государственной политикой послевоенного мира. Его коллеги из военного ведомства относились к нему с подозрением, опасаясь, что он является авангардом еще одной «новой метлы» Монтгомери, подобной той, что смела все на своем пути в Восьмой армии в 1942 году и в 21-й группе армий в 1944 году. Пост VCIGS освободился раньше, чем ожидалось. В январе 1946 года VCIGS, генерал-лейтенант сэр Арчибальд Най, был назначен губернатором Мадраса. Монтгомери и Аланбрук встретились, чтобы обсудить кандидатуру преемника Ная. Монтгомери хотел видеть де Гингана, но де Гинган не произвел впечатления на Аланбрука в качестве DMI, и Аланбрук заявил, что хотел бы назначить вместо него генерал-лейтенанта сэра Ричарда Маккрири. Монтгомери возразил. Аланбрук считал, что война была выиграна не только Восьмой армией и 21-й группой армий, и что многие выдающиеся офицеры служили в других местах, и их нужно было заверить, что им все еще есть место в британской армии. Монтгомери и Аланбрук пришли к компромиссу, выбрав Симпсона. 26 февраля 1946 года Аланбрук сообщил де Гинганду, что его здоровье больше не позволяет ему эффективно выполнять обязанности DMI, и он отправлен на больничный. На следующий день он отправился в Канны на юге Франции с женой, ребенком и няней дочери. По пути он сломал нос, упав на Северном вокзале. Позже его восстановил пластический хирург Арчибальд МакИндо. В Каннах семья жила в вилле, которую Алай Хан предоставил им в пользование. В южной Франции ощущался недостаток продовольствия, но военное ведомство снабжало его британскими армейскими пайками на пять человек. Там он работал над своими мемуарами. 27 июня 1946 года де Гинган отказался от временного звания генерал-майора и вернулся к своему постоянному званию полковника. После ходатайств Эйзенхауэра он был повышен до постоянного звания генерал-майора 10 сентября 1946 года, со старшинством, датированным 22 марта 1945 года. В феврале 1947 года де Гинган вышел в отставку из армии. Он надеялся получить пост губернатора Южной Родезии, но, несмотря на поддержку Монтгомери, его кандидатура была отклонена в пользу генерал-майора сэра Джона Кеннеди.

After the end of hostilities in Europe in May 1945, Churchill proposed that de Guingand be appointed Montgomery's deputy military governor of the British Zone in Allied occupied Germany, but the War Office rejected the proposal, and de Guingand was sent on six months' sick leave instead. He spent time recuperating but was still not recovered in July when Montgomery informed de Guingand that he had become aware that he was to succeed Brooke as Chief of the Imperial General Staff, and that he wanted de Guingand as his Vice Chief of the Imperial General Staff (VCIGS), provided that he was fit enough. De Guingand replied that he should be fine in three months' time, but Montgomery replied that it could not wait that long; Lord Alanbrooke wanted de Guingand to first gain some experience working at the War Office, which had changed greatly since de Guingand had last worked there in 1940. He wanted him to take over as DMI at the War Office, a post Montgomery had first recommended him for in 1942. Montgomery said he would talk to the doctors. De Guingand took up the appointment on 19 September 1945, but he was still suffering from insomnia and depression. He also had some personal problems: his wife Arlie was unimpressed with austere post war Britain, and decided to pay a visit to her family in Australia. Although he had served as Director of Military Intelligence at Middle East Command, the job was quite different, as was the strategic environment. There was a considerable difference between dealing with threats that required immediate action, and the long term issues and parsimonious government policies of the post war world. His War Office colleagues were wary of him, fearing that he was the advance guard of another Montgomery "new broom" like the one that had swept through the Eighth Army in 1942, and the 21st Army Group in 1944. The position of VCIGS came up sooner than expected. In January 1946, the VCIGS, Lieutenant General Sir Archibald Nye, was appointed Governor of Madras. Montgomery and Alanbrooke met to discuss Nye's successor. Montgomery wanted de Guingand, but de Guingand had failed to impress Alanbrooke as DMI, and Alanbrooke said he wanted to appoint Lieutenant General Sir Richard McCreery instead. Montgomery baulked at this. Alanbrooke felt that the war had not been won by the Eighth Army and 21st Army Group alone, and that there were many fine officers who had served elsewhere who should be reassured that they still had a place in the British Army. Montgomery and Alanbrooke then compromised in Simpson. On 26 February 1946, Alanbrooke told de Guingand that his health was no longer good enough to perform effectively as DMI, and he was being placed on sick leave. He departed for Cannes in the south of France with his wife, child and daughter's nanny the following day. En route, he broke his nose in a fall at the Gare du Nord. It was later repaired by plastic surgeon Archibald McIndoe. In Cannes the family lived in a villa that Aly Khan lent them. Food was scarce in southern France, but the War Office supplied him with British Army rations for five people. While there he worked on his memoirs. On 27 June 1946, de Guingand relinquished his temporary rank of major general and reverted to his substantive rank of colonel. After representations from Eisenhower, he was promoted to the substantive rank of major general on 10 September 1946, with seniority backdated to 22 March 1945. In February 1947 de Guingand retired from the army. He hoped to secure the post of Governor of Southern Rhodesia, but despite Montgomery's endorsement, he was passed over in favour of Major General Sir John Kennedy.

Деловая карьера

Де Гинган переехал в Южную Родезию, где участвовал в неудачном бизнес-проекте с Дэвидом Стирлингом, военным командиром Специальной воздушной службы, будучи председателем компании Gemsbok, строительной фирмы, основанной Стирлингом и его братом Биллом. В октябре 1947 года он переехал в Йоханнесбург (Южная Африка) и занялся бизнесом, став заместителем председателя Tube Investments Ltd. В 1960 году он присоединился к табачной компании Rothmans в качестве председателя британского филиала. Де Гинган умер 29 июня 1979 года в возрасте 79 лет в своем доме в Каннах, где он проживал с 1972 года. В 1972 году он передал два ящика своих документов в Королевский колледж Лондона, где также хранится его переписка с сэром Базилом Лидделлом Хартом. Его корреспонденция с Монтгомери и другими лицами находится в Имперском военном музее.

Репутация

Считается, что де Гинган сыграл решающую роль в кампании в Северо-Западной Европе. Ричард Мид считал его сотрудничество с Монтгомери «одним из величайших военных союзов, который можно сравнить с союзом Наполеона и Бертье». В своих мемуарах Монтгомери писал о де Гинигане: