Протоиндоевропейский глагол: морфология и система временных форм.

Глаголы праиндоевропейского языка: сложная морфология, виды, наклонения, залоги, времена и формы. Сравнение с древнегреческим и санскритом.

31 мин чтения

100%

Источник: Proto-Indo-European verbs — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Протоиндоевропейские глаголы отражают сложную систему морфологии, более развитую, чем у существительных, с глаголами, классифицированными по виду, использующими множество грамматических наклонений и залогов, и спрягаемыми по лицу, числу и времени. Помимо образованных таким образом конечных форм, широко используются и бесконечные формы, такие как причастия. Вербальная система отчетливо представлена в древнегреческом и ведическом санскрите, которые почти во всех аспектах своих глагольных систем тесно соответствуют друг другу и являются двумя из наиболее хорошо изученных ранних дочерних языков протоиндоевропейского.

Корни

Отправной точкой морфологического анализа праиндоевропейского глагола является корень. Праиндоевропейские корни – это морфемы, обладающие лексическим значением, которые обычно состоят из одной гласной, окруженной одной или несколькими согласными, расположенными в соответствии с очень строгими правилами.

Стебли и стеблеобразование

Перед применением окончательных окончаний — для обозначения числа, лица и т.д. — к корню могут быть добавлены дополнительные элементы. Образовавшийся компонент после добавления любого такого аффикса является основой, к которой затем присоединяются окончательные окончания для получения спрягаемых форм.

Тематические и тематические ветви

Глаголы, как и имена, проводили основное различие в зависимости от того, был ли короткий, чередующийся гласный *e* или *o*, называемый тематическим гласным, присоединен к корню перед добавлением окончаний. В тематических спряжениях некоторые окончания различались в зависимости от наличия или отсутствия этого гласного, но в основном окончания были одинаковыми для обоих типов. В результате атематические глаголы стали непродуктивным реликтным классом в более поздних индоевропейских языках. В группах, таких как германская и италийская, атематические глаголы почти полностью вымерли к моменту появления письменных свидетельств, в то время как санскрит и древнегреческий язык сохранили их более отчетливо.

Событие глаголы

Классы перфективного ("аорист") и имперфективного ("присутствующего") аспектов вместе известны как событийные, или глаголы, изображающие события, чтобы отличить их от стативных (глаголов, изображающих состояние бытия). Оба аспекта имели одинаковую конъюгацию, с некоторыми небольшими различиями. Основное различие заключалось в том, что имперфективные глаголы допускали использование специальных окончаний настоящего времени (первичных), в то время как перфективные глаголы допускали только окончания по умолчанию, не выражающие время (вторичные). Настоящее время использовало первичные событийные окончания и употреблялось специально для обозначения происходящих событий, хотя могло также относиться и к будущим событиям. Прошедшее время относилось к событиям в прошлом и использовало вторичные событийные окончания. Перфективные глаголы всегда использовали вторичные окончания, но не обязательно имели значение прошедшего времени. Вторичные окончания, строго говоря, были вневременными, даже в имперфективных глаголах. Это означало, что окончания прошедшего времени могли также использоваться с настоящим значением, если это вытекало из контекста. Такое употребление сохранялось в ведическом санскрите, где в последовательности глаголов только первый мог быть отмечен окончанием настоящего времени (с первичными окончаниями), а остальные оставались без отметок (с вторичными окончаниями). Если глаголы были сослагательными или желательными, то показатели наклонения также могли присутствовать только на первом глаголе, а остальные не имели показателя наклонения (то есть были в изъявительном наклонении). В древнегреческом, армянском и индоиранских языках вторичные окончания стали сопровождаться префиксной частицей, известной как аугмент, реконструированной как *e или *h₁e. Функция аугмента неясна (обычно считается, что она связана со значением "прошлое"), но это не была фиксированной частью флексии, как в более поздних языках. В гомеровском греческом и ведическом санскрите многие имперфективные (прошедшие имперфективные) и аористные глаголы все еще встречаются без аугмента; его использование стало обязательным только в более позднем греческом и санскрите. Морфологически изъявительное наклонение перфективных глаголов не отличалось от изъявительного наклонения прошедшего времени имперфективных глаголов, и вероятно, что на ранних стадиях праиндоевропейского языка это были одни и те же глагольные формы. В какой-то момент истории праиндоевропейского языка настоящее время было образовано путем развития первичных окончаний из вторичных окончаний. Не все глаголы получили эти новые окончания; по семантическим причинам некоторые глаголы никогда не имели настоящего времени. Этими глаголами были перфективные глаголы, а те, которые получили настоящее время, – имперфективные.

The perfective ("aorist") and imperfective ("present") aspect classes are together known as eventive, or verbs that depict events, to distinguish them from stative (verbs that depict a state of being). Both shared the same conjugation, with some small differences. The main difference was that imperfective verbs allowed the use of special present tense (primary) endings, while perfective verbs only allowed the default tenseless (secondary) endings. The present tense used the primary eventive endings, and was used specifically to refer to present events, although it could also refer to future events. The past tense referred to past events, and used the secondary eventive endings. Perfective verbs always used the secondary endings, but did not necessarily have a past tense meaning. The secondary endings were, strictly speaking, tenseless, even in imperfective verbs. This meant that past endings could also be used with a present meaning, if it was obvious from context in some way. This use still occurred in Vedic Sanskrit, where in a sequence of verbs only the first might be marked for present tense (with primary endings), while the remainder was unmarked (secondary endings). If the verbs were subjunctive or optative, the mood markings might likewise be only present on the first verb, with the others not marked for mood (i. e. indicative). In Ancient Greek, Armenian and Indo Iranian, the secondary endings came to be accompanied by a prefixing particle known as the augment, reconstructed as *e or *h₁e The function of the augment is unclear (it is usually thought to be connected to the meaning of 'past'), but it was not a fixed part of the inflection as it was in the later languages. In Homeric Greek and Vedic Sanskrit, many imperfect (past imperfective) and aorist verbs are still found lacking the augment; its use became mandatory only in later Greek and Sanskrit. Morphologically, the indicative of perfective verbs was indistinguishable from the past indicative of imperfective verbs, and it is likely that in early stages of PIE, these were the same verb formation. At some point in the history of PIE, the present tense was created by developing the primary endings out of the secondary endings. Not all verbs came to be embellished with these new endings; for semantic reasons, some verbs never had a present tense. These verbs were the perfective verbs, while the ones that did receive a present tense were imperfective.

Стативные глаголы

Стативные глаголы обозначали текущее состояние бытия, а не события. Традиционно он был известен как perfect, название, которое было присвоено на основе латинского времени до того, как была полностью установлена стативная природа формы праиндоевропейского языка (PIE). В то время как латинский язык смешал понятие статического аспекта со временем, в PIE не было связи с каким-либо конкретным временем. Стативный аспект формально маркировался собственными личными окончаниями, которые отличались от глаголов, обозначающих события, корневым гласным в единственном числе в o-степени, но в остальных случаях – нулевой степенью, и обычно редупликацией. Как и перфективные глаголы, стативные глаголы были вневременными и описывали состояние без привязки ко времени. Это не означало, что стативные глаголы обозначали постоянные состояния (как в испанском ser в отличие от временного estar), а скорее то, что в словесной морфологии не было возможности выразить, применимо ли это состояние к настоящему, прошлому или будущему моменту. Эти нюансы, вероятно, выражались с помощью наречий. Во многих дочерних языках статив приобрел значение, подразумевающее предшествующее действие, вызвавшее текущее состояние, что привело к образованию греческого перфекта. В конечном итоге, перенеся акцент на инхоативное действие – действие, которое только началось, или состояние, которое только возникло, предшествующее результирующему состоянию – статив обычно развился в прошедшее время (как в германских, латинском и, позднее, греческом языках). Исходное значение настоящего времени праиндоевропейского статива можно увидеть в германских претерито-презентных глаголах, таких как готское wait "я знаю" (< PIE *, первоначально "я нахожусь в состоянии, возникшем в результате видения/нахождения"; ср. лат. vidēre "видеть", санскр. vinátti "он находит"), с точными соответствиями в санскр. véda, древнегреч. oĩda и древнецерковнославянском vědě, все из которых сохраняют свое основное значение настоящего времени "я знаю".

Голос

У глаголов первоначально было два залога: активный и медиопассивный. В некоторых родственных языках (например, санскрите) к ним добавился пассивный залог; в других (например, в латинском языке) медиопассивный залог развился, приобретая пассивное значение для корней, которые также использовались в активном залоге, но сохраняя свой медиопассивный характер для так называемых депонентных корней.

Настроение

Настроения праиндоевропейского языка включали изъявительное, повелительное, сослагательное, желательное и, возможно, побудительное.

Императив

Императивное наклонение использовалось для приказов и обращений к другим лицам и поэтому употреблялось только во втором и третьем лице. Оно имело собственный набор специальных императивных окончаний.

Субъективный

Подъязочное наклонение использовалось для описания полностью гипотетических событий, например, "если бы я проспал". По этой причине оно также иногда использовалось для обозначения будущих событий (которые по определению являются гипотетическими, а не фактическими). Подъязочное наклонение образовывалось путем добавления тематического гласного к основе слова вместе с первичными окончаниями, при этом основа находилась в e-классе. Таким образом, подъязочное наклонение атематических глаголов становилось тематическим и морфологически неразличимым от тематического изъявительного наклонения. Для глаголов, которые уже были тематическими, после первого тематического гласного добавлялся второй, образуя долгий тематический гласный.

Необязательно

Оптитивный наклонение использовалось для выражения желаний или надежд, как в английском примере "may I sleep well". Оно образовывалось с помощью атематического аблаутного суффикса *yéh₁ ~ *ih₁ , присоединяемого к нулевой ступени основы. В ведическом санскрите оптатив крайне редко встречается у производных основ (первичных и вторичных); большинство случаев употребления оптатива приходится на корневые глаголы. Зихлер интерпретирует это как указание на то, что оптатив в праиндоевропейском языке не был собственно наклонением, а отдельной глагольной формой, и поэтому образовывался непосредственно от корней, а не от уже производных глаголов. Кроме того, по-видимому, в самом праиндоевропейском языке стативные глаголы не имели формы оптатива – он ограничивался глаголами, обозначающими действия. В ранних индоиранских текстах в основном отсутствуют свидетельства стативных форм оптатива.

Инъективный

Место инъюнктива, чья функция остаётся дискуссионной, является предметом споров. Он имеет форму голой основы в e-вокализации с вторичными окончаниями, без префиксального аугмента, который был характерен для форм со вторичными окончаниями в этих языках. Таким образом, инъюнктив полностью лишен временных показателей. Это приводит Фортсона (и других исследователей) к предположению, что инъюнктив использовался для гномических высказываний (как у Гомера) или в иных вневременных утверждениях (как в Ведах).

Формирование глаголов

Из любого конкретного корня глаголы могли образовываться различными способами. В наиболее консервативных индоевропейских языках (например, древнегреческом, санскрите, тохарском, древнеирландском) существует отдельный набор конъюгационных классов для каждой категории времени/вида, без какой-либо общей связи между классом данного глагола в одной категории по отношению к другой. Самые ранние стадии этих языков (особенно ведический санскрит) демонстрируют явные следы ещё менее организованной системы, где у данного глагольного корня могло быть несколько способов, или вообще ни одного, спряжения в определённой категории времени/вида — порой со значениями, различающимися непредсказуемым образом. Это убедительно свидетельствует о том, что категории времени/вида возникли как отдельные лексические глаголы, являющиеся частью системы деривационной морфологии (сравните родственные глаголы "подниматься" и "поднимать", или абстрактные существительные "производство", "продукт", "производить", образованные от глагола "производить"), и лишь постепенно интегрировались в последовательную систему флективной морфологии, которая оставалась неполной ко времени существования праязыка. Существовало множество способов образования новых глаголов из существующих словесных корней, а также из полностью сформированных существительных. Большинство из них заключалось в добавлении суффикса к корню (или основе), но существовали и более необычные образования. Одним из относительно продуктивных способов образования несовершенных глаголов, особенно стативных, была редупликация, при которой начальные согласные корня удваивались. Другим заметным способом образования несовершенных глаголов был носовой инфикс, который вставлялся внутрь самого корня, а не присоединялся к нему.

Коренные глаголы

Наиболее простая глагольная форма образовалась непосредственно от корня, без какого-либо суффикса, и выражала значение самого корня. Такие "корневые глаголы" могли быть как атематическими, так и тематическими; нельзя было предсказать, какой тип будет использован. Аспект корневого глагола определялся самим корнем, который обладал своим собственным "корневым аспектом", заложенным в его базовом значении. Таким образом, существовали корни, базовое значение которых было длительным, продолжающимся или повторяющимся, и глаголы, образованные от них, обычно были несовершенного вида. Корни, значение которых было точечным или дискретным, образовывали глаголы совершенного вида. Стативные корни были редки; возможно, единственным реконструируемым стативным корневым глаголом было "знать". Однако в этой системе есть множество необъяснимых особенностей. Общий корень означал "быть", что является архетипическим статическим понятием. Тем не менее, с точки зрения аспекта, это был несовершенный корень, и, следовательно, он образовывал несовершенный корневой глагол, а не стативный глагол.

Первичные производные

В раннем праиндоевропейском языке система аспектов была менее развита, и корневые глаголы просто использовались в своих корневых аспектах, с различными деривационными формациями, доступными для выражения более специфических нюансов. Однако к позднему праиндоевропейскому языку, по мере развития системы аспектов, возникла потребность в глаголах с аспектом, отличным от аспекта корня. Некоторые из формаций, изначально представлявшие собой отдельные глаголы, постепенно стали использоваться как дериваты «смены аспекта», основной целью которых было создание глагола одного аспекта из корня другого аспекта. Это привело к фундаментальному различию в праиндоевропейских глагольных формациях между первичными и вторичными формациями. Первичные формации включали корневые глаголы и деривационные формации, которые стали использоваться в качестве средств переключения аспектов, в то время как вторичные формации оставались строго деривационными и сохраняли значительное семантическое значение. Например, вторичный суффикс образовывал каузативные глаголы и сохранял эту цель и значение во всех потомках праиндоевропейского языка. Однако общий первичный суффикс стал использоваться для большинства глагольных образований в латыни, не передавая при этом какого-либо различимого значения; его функция стала чисто морфологической. Глаголу не требовались деривационные или переключающие аспект маркеры для выражения собственного корневого аспекта. Аффиксы различных типов использовались для переключения присущего аспекта на другой тип. Такие аффиксы создавали «характеризованные» глагольные формации, в отличие от базовых «корневых» или «нехарактеризованных» формаций. Примеры аффиксов, переключающих аспект, включают yé, sḱé и назальный инфикс, все из которых использовались для образования глаголов несовершенного вида из корней, чей присущий аспект изначально не был несовершенным. И наоборот, формация «s-аорист» (наиболее сохранившаяся в греческом языке) использовала суффикс s для образования глаголов совершенного вида. Однако многие корни были «гиперхарактеризованы», то есть к корню, который уже имел правильный аспект, добавлялся маркер аспекта. Возможно, это делалось для того, чтобы подчеркнуть аспект. Например, s-аорист также, по-видимому, использовался, когда корень глагола уже был по своей сути совершенным. Корень не обязательно должен был иметь глаголы для выражения всех трех аспектов. Было много корней, которые, по-видимому, имели глаголы только для одного или двух аспектов в праиндоевропейском языке. Например, корень «быть», по-видимому, образовал только глагол несовершенного вида, и невозможно реконструировать совершенные или стативные глаголы, образованные от этого корня. Различные более поздние языки изменяли эту ситуацию по мере необходимости, часто используя совершенно разные корни (суплетивизм). Латинский язык использовал корень «становиться», чтобы заполнить функцию совершенного аспекта, а германские языки использовали корень «жить, пребывать» в этой роли. Хотя к корню можно было добавить несколько переключателей аспектов, конкретные маркеры не были исключительно закреплены за каким-либо корнем. Некоторые корни действительно проявляли предпочтение одним и тем же маркерам в нескольких дочерних языках, но использование конкретного маркера не было исключительным, и для одного и того же корня часто встречаются различные формации. Например, базовый корень для «стоять», *steh₂, был корнем совершенного вида. Следовательно, корневой глагол имел точный смысл «прийти в стоячее положение; подняться из сидячего положения». Чтобы говорить о «стоянии» в настоящем, длительном смысле («быть в стоячем положении»), корневому глаголу требовался деривационный маркер, чтобы перевести его в несовершенный вид. Для этого корня переключателем несовершенного вида часто была редупликация (древнегреческий hístēmi, санскритский tíṣṭhati), но германские языки также демонстрируют назальный инфикс или суффикс для этого корня (готический настоящий ik standa против претерита ik stōþ), по крайней мере, в более поздний период. Между тем, в славянских языках также есть форма, образованная с суффиксом yé. Такие расхождения позволяют предположить, что в собственно праиндоевропейском языке этот корень не имел никакого глагола несовершенного вида, и глаголы, переключенные по аспекту, которые мы видим в более поздних потомках, были образованы независимо друг от друга. Многие первичные формации сохранили некоторые «остатки» своей первоначальной деривационной функции и значения, и значительные реликвии этой более ранней деривационной системы могут быть реконструированы для праиндоевропейского языка. Совершенный корень «шагать» можно реконструировать с двумя различными деривациями несовершенного вида: (древнегреческий báskō, санскритский gácchati) и (древнегреческий baínō, латинский veniō). Обе формации сохранились бок о бок в греческом языке, что говорит о том, что на протяжении всей своей истории они не перекрывались в достаточной степени по значению, чтобы одна из них вышла из употребления.

In early PIE, the aspect system was less well developed, and root verbs were simply used in their root aspects, with various derivational formations available for expressing more specific nuances. By late PIE, however, as the aspect system evolved, the need had arisen for verbs of a different aspect than that of the root. Several of the formations, which originally formed distinct verbs, gradually came to be used as "aspect switching" derivations, whose primary purpose was to create a verb of one aspect from a root of another aspect. This led to a fundamental distinction in PIE verb formations, between primary and secondary formations. Primary formations included the root verbs and the derivational formations that came to be used as aspect switching devices, while secondary formations remained strictly derivational and retained significant semantic value. For example, the secondary suffix derived causative verbs, and retained this purpose and meaning throughout the descendants of PIE. The common primary suffix , however, came to be used for the majority of verb formations in Latin, without any discernible meaning being conveyed by the suffix; its function had become purely morphological. A verb needed no derivational or aspect switching markers for its own root aspect. Affixes of various types were used to switch the inherent aspect to a different type. Such affixes created "characterised" verb formations, contrasting with the basic "root" or "uncharacterised" formation. Examples of aspect switching affixes include yé , sḱé , and the nasal infix, all of which were used to derive imperfective verbs from roots whose inherent aspect was not already imperfective. Conversely, the "s aorist" formation (retained most notably in Greek) used the suffix s to create perfective verbs. Many roots were "hyper characterized", however, with an aspect marker added to a root that already had the correct aspect. This may have been done in order to emphasize the aspect. For example, the s aorist also seemed to have been used when the verb root was inherently perfective already. A root did not necessarily have verbs to express all three aspects. There were many roots that seem to have had verbs for only for one or two aspects in PIE. For example, the root "to be" seems to have formed only an imperfective verb, no perfective or stative verbs derived from this root can be reconstructed. Various later languages amended this situation differently as needed, often by using entirely different roots (suppletion). Latin used the root "to become" to fill in as the perfective aspect of , while the Germanic languages used the root "to live, to reside" in that role. While several aspect switchers were available to be added to the root, particular markers were not exclusively assigned to any root. Certain roots did show a preference for the same markers in multiple daughter languages, but the use of a particular marker was not exclusive, and a variety of formations are often found for the same root. For example, the basic root for "stand", *steh₂ , was a perfective root. Therefore, the root verb had the punctual sense of "come to a standing position; to rise from a sitting position". In order to speak about "standing" in a present, durative sense ("be in a standing position"), the root verb required a derivational marker to put it into the imperfective aspect. For this root, the imperfective aspect switcher was often reduplication (Ancient Greek hístēmi, Sankskrit tíṣṭhati), but the Germanic languages also show a nasal infix or suffix for this root (Gothic present ik standa vs. preterite ik stōþ), at least by a later period. The Slavic languages, meanwhile, also have a form derived with the yé suffix. Such discrepancies suggest that in PIE proper, this root had no imperfective verb at all, and the aspect switched verbs we see in the later descendants were formed independently of each other. Many primary formations retained some "residue" of their original derivational function and meaning, and significant relics of this earlier derivational system can be reconstructed for PIE. The perfective root "to step" is reconstructible with two different imperfective derivations: (Ancient Greek báskō, Sanskrit gácchati) and (Ancient Greek baínō, Latin veniō). Both formations survived side by side in Greek, suggesting that they did not overlap significantly enough in meaning throughout their history for one or the other to fall out of use.

Вторичные производные

Вторичные глаголы формировались либо из первичных корней глаголов (так называемых девербальных глаголов), либо из существительных (называемых также деноминативными глаголами) или прилагательных (деадъективальными глаголами). (На практике термин "деноминативный глагол" часто используется для обозначения образований, основанных как на существительных, так и на прилагательных, поскольку в праиндоевропейском языке существительные и прилагательные имели одинаковые суффиксы и окончания, и одни и те же процессы использовались для образования глаголов из обоих.) Девербальные формации включали в себя каузатив ("я заставил кого-то что-то сделать"), итератив/инцептив ("я делал что-то неоднократно" / "я начал что-то делать"), дезидератив ("я хочу сделать что-то"). Формирование вторичных глаголов оставалось частью словообразовательной системы и не обязательно имело полностью предсказуемые значения (сравните остатки каузативных конструкций в английском языке — to fall vs. to fell, to sit vs. to set, to rise vs. to raise и to rear). Они отличаются от первичных формаций тем, что обычно являются частью словообразовательной, а не грамматической морфологической системы в дочерних языках. Однако, как уже упоминалось выше, это различие только начинало проявляться в праиндоевропейском языке. Неудивительно, что некоторые из этих формаций стали частью грамматической системы в отдельных дочерних языках. Вероятно, наиболее распространенным примером является будущее время, которое существует во многих дочерних языках, но в формах, не являющихся родственными, и, как правило, отражает либо праиндоевропейское сослагательное наклонение, либо праиндоевропейское дезидеративное образование. Вторичные глаголы всегда были несовершенными и не имели соответствующих совершенных или стативных глаголов, и не было возможности (по крайней мере, в рамках праиндоевропейского языка) образовать такие глаголы от них. Это было фундаментальным ограничением в глагольной системе, запрещавшим применение производной формы к уже производной форме. Данные из Ригведы (самого раннего свидетельства санскрита) указывают на то, что вторичные глаголы в праиндоевропейском языке не спрягались в сослагательном или оптативном наклонениях. Это позволяет предположить, что эти наклонения подчиняются тому же ограничению и имеют словообразовательное происхождение. Позднее индоевропейские языки обошли эти ограничения, но каждый по-своему.

Secondary verbs were formed either from primary verb roots (so called deverbal verbs) or from nouns (denominal verbs or denominative verbs) or adjectives (deadjectival verbs). (In practice, the term denominative verb is often used to incorporate formations based on both nouns and adjectives because PIE nouns and adjectives had the same suffixes and endings, and the same processes were used to form verbs from both nouns and adjectives.) Deverbal formations included causative ("I had someone do something"), iterative/inceptive ("I did something repeatedly"/"I began to do something"), desiderative ("I want to do something"). The formation of secondary verbs remained part of the derivational system and did not necessarily have completely predictable meanings (compare the remnants of causative constructions in English — to fall vs. to fell, to sit vs. to set, to rise vs. to raise and to rear). They are distinguished from the primary formations by the fact that they generally are part of the derivational rather than inflectional morphology system in the daughter languages. However, as mentioned above, this distinction was only beginning to develop in PIE. Not surprisingly, some of these formations have become part of the inflectional system in particular daughter languages. Probably the most common example is the future tense, which exists in many daughter languages but in forms that are not cognate, and tend to reflect either the PIE subjunctive or a PIE desiderative formation. Secondary verbs were always imperfective, and had no corresponding perfective or stative verbs, nor was it possible (at least within PIE) to derive such verbs from them. This was a basic constraint in the verbal system that prohibited applying a derived form to an already derived form. Evidence from the Rig Veda (the earliest attestation of Sanskrit) indicates that secondary verbs in PIE were not conjugated in the subjunctive or optative moods. This suggests that these moods follow the same constraint, and are derivational in origin. The later Indo European languages worked around these limitations, but each in their own way.

Типы образования

Ниже приводится список наиболее распространенных типов глаголов, реконструированных для (позднего) праиндоевропейского языка.

Корневой атематический

Также называемая "простой атематической", эта формация образовала несовершенные глаголы непосредственно от корня. Её можно разделить на два подтипа:
Нормальный тип: *(é) ti ~ *(∅) énti. Чередование между корневой формой с акцентом на *e* и нулевой корневой формой с акцентом на окончании. Нартский тип: *(ḗ/é) ti ~ *(é) nti. Преимущественно акцент на корне и чередование удлинённой/нормальной ступени, или, согласно альтернативной точке зрения, фиксированная нормальная ступень во всей парадигме. Нормальный тип встречается значительно чаще. Примеры: *h₁ésti.

Тематическая корня

Также называемый "простой тематический", он функционировал аналогично корневым атематическим глаголам. Существовали два типа:
нормальный тип: *(é) eti ~ *(é) onti. Корень e-основного класса, с ударением на корневой гласный. "tudati" тип: *(∅) éti ~ *(∅) ónti. Корень нулевого класса, с ударением на тематический гласный. Тип "tudati" получил своё название по санскритскому глаголу, типичному для данного образования. Он встречается значительно реже, чем нормальный тип. Пример: *bʰéreti.

Редублированная тематическая

*(и) (∅) eti ~ *(и) (∅) onti. Как и атематический эквивалент, но гласный всегда *i*, а корень всегда в нулевой степени (как в типе "tudati"). Примеры: *sísdeti.

Назальный инфикс

*(не) ти ~ *(н) е́нти. Это причудливое образование состоит из инфикса *не́ ~ н, который вставляется перед конечной согласной корня нулевой ступени и склоняется атематическим склонением. Сам инфикс чередуется по гласным, как атематический глагол. Это образование ограничено корнями, оканчивающимися на смычную или ларингальный звук, и содержащими непервый сонорный. Этот сонорный всегда образует слог в нулевой ступени, а инфикс никогда не является слогообразующим. Примеры: *linékʷti, *tl̥néh₂ti.

суффикс

*(∅) не знаю ~ *(∅) не есть. Образуется с помощью аблаутирующего атематического суффикса *néw ~ *nu, присоединяемого к корню. Иногда они рассматриваются как особый случай назального инфикса. Примеры: *tn̥néwti.

se-суффикс

*(∅) сэти ~ *(∅) сонти. Тематический, с корневым нулевым степенем и ударением на тематическом гласном. Этот тип образовывал длительные, повторяющиеся или, возможно, начальные глаголы. Примеры: *gʷm̥sḱéti, *pr̥sḱéti.

суффикс se

Тематический, с акцентом на корневой гласный. Примеры: *h₂lékseti.

eh1-статический

*() éh₁ ti ~ *() éh₁ n̥ti. Это образовало вторичные стативные глаголы из прилагательных корней, возможно, также из прилагательных основ. Тем не менее, глаголы, таким образом образованные, оставались несовершенными. Этот суффикс тематизировался в большинстве потомков с помощью расширения *ye, таким образом *éh₁ye, что подтверждается в большинстве родственных языков. Неясно, подвергался ли глагол аблауту; большинство указаний свидетельствуют о том, что нет, но есть некоторые намеки на то, что нулевая ступень действительно встречалась в нескольких случаях (латинское причастие прошедшего времени, германские слабые глаголы 3-го класса). Некоторые ученые, включая редакторов Lexikon der indogermanischen Verben, полагают, что основа *eh₁ изначально была аористом со значением 'становиться X', в то время как расширение *ye создавало настоящее время с 'эссивным' значением 'быть X'. Примеры: *h₁rudʰéh₁ti.

э-е-козатив/итератив

*(o) éy eti ~ *(o) éy onti. Тематический, присоединяемый к о-степени корня, с ударением на суффиксе. От него образовались каузативные глаголы со значением "заставить делать что-либо" или итеративные глаголы со значением "делать повторно". Большинство ветвей, например германские, сохранили каузативное значение, но в некоторых (греческом и славянском) сохранилось преимущественно итеративное. Примеры: *sodéyeti, *bʰoréyeti, *h₃roǵéyeti.

(h1) желательное

Этот тематический суффикс образовывал десидеративные глаголы, означающие «желать сделать что-либо». Зафиксировано два образования: *(é) (h₁)s eti ~ *(é) (h₁)s onti. Полная ступень корня с ударением. *(í) (∅) (h₁)s eti ~ *(í) (∅) (h₁)s onti. Редуплицированная форма с i, ударение на редуплицированном префиксе, нулевая ступень корня. Примеры: *wéydseti, *ḱíḱl̥h₁seti.

сие-дезидеративный

*(∅) sy éti ~ *(∅) sy ónti. Подобно вышеописанному, но с акцентованной тематической гласной и корневой формой нулевой степени. Примеры: *bʰuHsyéti.

ye-обозначение

* y éti ~ * y ónti. Присоединяется к основам существительных и прилагательных для выражения различных значений; ударение падает на тематический гласный. Тематический гласный именного корня, если он присутствует, сохраняется как e, равно как и возможный суффикс eh₂, образуя таким образом варианты eyé и eh₂yé, которые в ряде родственных языков развились в самостоятельные суффиксы.

h2-фактивный

* h₂ ti ~ * h₂ n̥ti. Это образовывало фактивные глаголы из основ прилагательных. Как и выше, тематический гласный сохранялся, как e. Подобно eh₁ стативу, этот суффикс часто расширялся с помощью *ye в дочерних языках, образуя *h₂ye. Примеры: *néweh₂ti.

ye-фактивный

* y éti ~ * y ónti. Очень похоже на деноминативное образование, но формируется только от прилагательных. Тематический гласный сохраняется, но в этот раз как o. Существование этого типа в праиндоевропейском языке является неопределенным.

Корневой атематический

*(э) т ~ *(∅) т. То же, что и корневые атематические несовершенные глаголы. Большинство перфективных глаголов, по-видимому, были этого типа. Примеры: *gwémt, *léykwt, *bhúHt.

Тематическая корня

*(∅) ét ~ *(∅) ónt. То же, что и корневые тематические несовершенные глаголы. Эта формация была крайне редкой в праиндоевропейском языке, практически не поддаётся реконструкции, но получила более широкое распространение в более поздних языках. Формирование, по-видимому, характеризовалось нулевой ступенью корня и ударением на тематической гласной, подобно типу "tudati". Примеры: *h₁ludʰét.

Редублированная тематическая

*(э) (∅) и ~ *(э) (∅) имели. Эта формация была, возможно, даже более редкой, чем корневой тематический тип, и реконструируется только один глагол. Примеры: *wéwket.

Суффикс s

*(ḗ) s t ~ *(é) s n̥t. Склоняется по атематическому типу "Narten", с удлиненной ступенью в единственном числе и фиксированным ударением. Этот суффикс был основным способом образования перфективных глаголов от имперфективных основ, хотя, по-видимому, было создано не так много глаголов таким образом. Суффикс стал весьма продуктивным во многих дочерних языках. Примеры: *dḗyḱst, *wḗǵʰst.

Корень

*(ó) е ~ *(∅) ḗr. Ввиду редкости стативных корней, данное образование было, соответственно, редким. Можно реконструировать только один глагол. Примеры: *wóyde.

Редублированный

*(е) (ó) е ~ *(е) (∅) ḗr. Это был единственный способ образования новых стативных глаголов. Примеры: *memóne, *lelóykʷe.

- Да.

Ниже приведена пример парадигмы, основанной на , глагола "нести" в простом тематическом настоящем времени. Для первичных средних форм предусмотрены два набора окончаний, как описано выше. Вышеуказанные предположения о фонологии праиндоевропейского языка применяются в дополнение к правилу, которое удаляет ларингеалы, встречающиеся в последовательности oRHC или oRH#, где R обозначает любой сонорный, H – любой ларингеал, C – любой согласный, а # – конец слова. Наиболее важным следствием этого правила является удаление большинства случаев в тематическом оптативе. + Несовершенный корень тематического глагола Активный залог Настоящее время изъявительного наклонения Прошедшее время изъявительного наклонения Сослагательное наклонение Оптатив Императив 1 л. — 2 л. 3 л. 1 двой. — 2 двой. 3 двой. 1 мн. — 2 мн. 3 мн. Причастие Средний залог Настоящее время изъявительного наклонения Прошедшее время изъявительного наклонения Сослагательное наклонение Оптатив Императив 1 л. , , — 2 л. , , ? 3 л. , , ? 1 двой. — 2 двой. ? ? ? ? ? 3 двой. ? ? ? ? ? 1 мн. — 2 мн. 3 мн. , , ? Причастие (< )

События после ПЭЭ

Различные глагольные образования были реорганизованы в дочерних языках. Тенденция заключалась в интеграции различных форм в единую "парадигму", объединяющую глаголы разных видов в цельное. Этот процесс происходил поэтапно:

Объединение различных форм с близкими значениями в систему из трех основных видов. Результатом стала так называемая система "Коугилл – Рикс", описанная выше, которая завершилась в позднем праиндоевропейском языке вскоре после отделения тохарского и спустя значительное время после анатолийского расщепления. На этом этапе образования, изначально служившие различным целям, приобрели в значительной степени гармонизированную семантику, соответствующую одному из видов, с четким разграничением между первичными и вторичными производными. Однако эти образования оставались отдельными лексическими глаголами, иногда с идиосинкразическими значениями, и для данного вида корень мог образовывать несколько глаголов или не образовывать их вовсе. Это состояние наблюдается в раннем ведийском санскрите. Объединение различных видов под единым глаголом с четким разграничением между флективными и деривационными формами. Это включало сокращение числа глаголов, образованных от одного корня с одним и тем же видом, и создание новых глаголов для видов, отсутствовавших у определенных корней. На этом этапе один глагол определялся набором основных форм, каждая из которых (приблизительно) определяла тип образования, используемого в каждом из его видов. Этот этап происходил в ведийском санскрите и был в значительной степени завершен в древнегреческом, хотя даже в нем встречаются глаголы, лишенные некоторых видов, а также множественные образования для одного и того же вида с различными и своеобразными значениями. Многие следы этого этапа также можно найти в старославянском языке, который все еще сохранял отдельные основы для настоящего, аориста и инфинитива/причастия. Большинство славянских языков впоследствии утратили аорист, но глаголы до сих пор имеют различные (и непредсказуемые) основы настоящего и инфинитива. Регуляризация образований в "спряжения", применимые ко всей системе, так что глагол относился к одному спрягательному классу, а не к отдельному классу для каждого видового образования. Этот этап был частично завершен в латыни, особенно в отношении спряжений āre, ēre, īre (первого, второго, четвертого). Однако более старая система все еще отчетливо видна в классе ere, где каждый глагол в этом классе, а некоторые и в других, нуждается в определении отдельными формами настоящего, совершенного и супина. В протогерманском языке этот процесс, по-видимому, был в значительной степени завершен, сохранившись лишь в виде нескольких реликтовых образований, таких как глаголы с j-префиксом и n-вставкой, как "неправильные" глаголы. Однако четкое различие между первичными и вторичными глаголами все еще сохранялось, поскольку отсутствие множественных видовых основ у последних в конечном итоге привело к образованию слабых глаголов, а большинство изначальных первичных глаголов стали сильными. Небольшое меньшинство стативных глаголов сохранило свою перфектную/статическую флексию, став глаголами претерито-презенса. Постепенное сокращение числа спрягательных классов, а также продуктивных классов. Это развитие отчетливо прослеживается в более поздних германских языках. Африкаанс является крайним примером, где почти все глаголы следуют одной и той же схеме спряжения. Английский язык также является ярким примером, где все классы слабых глаголов слились, многие старые сильные глаголы стали слабыми, а все остальные глаголы считаются неправильными реликтовыми образованиями. Голландский и немецкий языки также демонстрируют это развитие, но непродуктивные классы сильных глаголов остаются более регулярными. Шведский язык до сих пор сохраняет два класса слабых глаголов, хотя продуктивным является только один. В романских языках эти изменения также произошли, но в меньшей степени. Спряжения āre, ēre, ere, īre остаются продуктивными; четвертое (īre) однако, в целом лишь незначительно продуктивно. Общая тенденция во всех дочерних языках заключалась в прохождении описанных этапов, создании единой системы спряжения, применимой ко всем временам и видам, и возможности спрягать все глаголы, включая вторичные, во всех флективных категориях. Как правило, первичные глаголы в значительной степени объединялись в одно спряжение (например, латинское ere-спряжение), в то время как различные вторичные глагольные образования порождали все остальные спряжения; в основном, только эти последние спряжения были продуктивными в дочерних языках. В большинстве языков исходное различие между первичными и вторичными глаголами было в некоторой степени размыто, при этом некоторые первичные глаголы оказались среди номинально вторичных/продуктивных спряжений. Германские языки, пожалуй, демонстрируют наиболее четкое различие между первичными и вторичными глаголами: почти все "сильные глаголы" имеют первичное происхождение, в то время как почти все "слабые глаголы" – вторичное, причем эти два класса четко различаются по формам прошедшего времени и причастия прошедшего времени. В греческом языке различие между настоящим, аористом и перфектом, используемыми вне изъявительного наклонения (т.е. в сослагательном, желательном, повелительном, инфинитиве и причастиях), почти полностью заключается в грамматическом виде, а не во времени. То есть аорист относится к простому действию, настоящее – к продолжающемуся действию, а перфект – к состоянию, являющемуся результатом предыдущего действия. Аористический инфинитив или повелительное наклонение, например, не относятся к прошедшему действию, и на самом деле для многих глаголов (например, "убить") могут быть более распространены, чем настоящие инфинитив или повелительное наклонение. (Однако в некоторых причастных конструкциях аористическое причастие может иметь либо временное, либо видовое значение.) Предполагается, что это различие видов было исходным значением праиндоевропейских времен, а не какого-либо фактического временного различия, и что временные различия первоначально указывались с помощью наречий, как в китайском языке. По-видимому, к концу праиндоевропейского периода различные времена уже приобрели временное значение в определенных контекстах, как в греческом языке. В более поздних индоевропейских языках это стало доминирующим. Значения трех времен в древнейшем ведийском санскрите несколько отличаются от их значений в греческом языке, поэтому неясно, соответствовали ли праиндоевропейские значения точно греческим. В частности, ведийское несовершенное время имело значение, близкое к греческому аористу, а ведийский аорист – к греческому перфекту. Между тем, ведийский перфект часто не отличался от настоящего времени (Уитни, 1889). В других наклонениях, кроме изъявительного, настоящее, аорист и перфект были почти неразличимы. Отсутствие семантического различия между различными грамматическими формами в литературном языке часто указывает на то, что некоторые из этих форм больше не существовали в разговорном языке того времени. Фактически, в классическом санскрите сослагательное наклонение исчезло, как и все времена желательного и повелительного наклонений, кроме настоящего; между тем, в изъявительном наклонении несовершенное, аорист и перфект стали в значительной степени взаимозаменяемыми, а в позднем классическом санскрите все три могли быть свободно заменены причастной конструкцией. Все эти изменения, по-видимому, отражают изменения в разговорном среднеиндоарийском языке; например, из прошедших времен только аорист сохранился в раннем среднеиндоарийском языке, который впоследствии был вытеснен причастным прошедшим временем.

Combining different forms with similar meanings into a system of three major aspects. The result of this was the so called "Cowgill–Rix" system described above, which was completed in late PIE, shortly after Tocharian had split off and well after the Anatolian split. At this stage, formations that originally had various purposes had their semantics largely harmonized into one of the aspect classes, with a clear distinction between primary and secondary derivations. These formations, however, were still separate lexical verbs, still sometimes with idiosyncratic meanings, and for a given aspect a root could still form multiple verbs or no verbs in that particular aspect. This is the stage visible in early Vedic Sanskrit. Combining the various aspects under a single unified verb, with a clear distinction between inflectional and derivational forms. This involved pruning multiple verbs formed from the same root with the same aspect, and creating new verbs for aspects that were missing for certain roots. At this stage a single verb was defined by a set of principal parts, each of which (approximately) defined the type of formation used in each of its aspects. This stage was in process in Vedic Sanskrit and was largely completed in Ancient Greek, although even in this language there are still verbs lacking some of the aspects, as well as occasional multiple formations for the same aspect, with distinct and idiosyncratic meanings. Many remnants of this stage are also found in Old Church Slavonic, which still had distinct stems for the present, aorist and infinitive/participle. Most Slavic languages later lost the aorist, but verbs still have distinct (and unpredictable) present and infinitive stems up to the present day. Regularizing the formations into "conjugations" that applied across the whole system, so that a verb belonged to a single conjugational class rather than one class for each aspect formation. This stage was partly complete in Latin, in particular in regards to the āre, ēre, īre (first, second, fourth) conjugations. The older system, however, is still clearly visible in the ere class, with each verb in this class, and some in the other classes, needing to be defined by separate present, perfect and supine formations. In Proto Germanic, this process seemed to have been largely completed, with only a few relic formations such as j presents and n infix presents remaining as "irregular" verbs. However, a clear distinction was still maintained between primary and secondary verbs, since the lack of multiple aspect stems in the latter eventually led to the creation of the weak verbs, with most of the original primary verbs becoming strong verbs. A small minority of statives retained their perfect/stative inflection, becoming the preterite present verbs. Gradual reduction in the number of conjugational classes, as well as the number of productive classes. This development is very clearly attested in the later Germanic languages. Afrikaans is an extreme example, where almost all verbs follow the same conjugational pattern. English is also a strong example, where all weak verb classes have merged, many older strong verbs have become weak, and all other verbs are considered irregular relic formations. Dutch and German also show this development, but the non productive strong verb classes have remained more regular. Swedish still retains two weak verb classes, although only one is productive. In the Romance languages, these developments have also occurred, but to a lesser degree. The classes āre ēre ere īre remain productive; the fourth ( īre) though is generally only marginally productive. The gradual tendency in all of the daughter languages was to proceed through the stages just described, creating a single conjugational system that applied to all tenses and aspects and allowing all verbs, including secondary verbs, to be conjugated in all inflectional categories. Generally, the primary verbs were largely all lumped together into a single conjugation (e. g. the Latin ere conjugation), while different secondary verb formations produced all other conjugations; for the most part, only these latter conjugations were productive in the daughter languages. In most languages, the original distinction between primary and secondary verbs was obscured to some extent, with some primary verbs scattered among the nominally secondary/productive conjugations. Germanic is perhaps the family with the clearest primary/secondary distinction: Nearly all "strong verbs" are primary in origin while nearly all "weak verbs" are secondary, with the two classes clearly distinguished in their past tense and past participle formations. In Greek, the difference between the present, aorist, and perfect, when used outside of the indicative (i. e. in the subjunctive, optative, imperative, infinitive, and participles) is almost entirely one of grammatical aspect, not of tense. That is, the aorist refers to a simple action, the present to an ongoing action, and the perfect to a state resulting from a previous action. An aorist infinitive or imperative, for example, does not refer to a past action, and in fact for many verbs (e. g. "kill") would likely be more common than a present infinitive or imperative. (In some participial constructions, however, an aorist participle can have either a tensal or aspectual meaning.) It is assumed that this distinction of aspect was the original significance of the PIE tenses, rather than any actual tense distinction, and that tense distinctions were originally indicated by means of adverbs, as in Chinese. It appears that by late PIE, the different tenses had already acquired a tensal meaning in particular contexts, as in Greek. In later Indo European languages, this became dominant. The meanings of the three tenses in the oldest Vedic Sanskrit differs somewhat from their meanings in Greek, and thus it is not clear whether the PIE meanings corresponded exactly to the Greek meanings. In particular, the Vedic imperfect had a meaning that was close to the Greek aorist, and the Vedic aorist had a meaning that was close to the Greek perfect. Meanwhile, the Vedic perfect was often indistinguishable from a present tense (Whitney 1889). In moods other than the indicative, the present, aorist, and perfect were almost indistinguishable from each other. The lack of semantic distinction between different grammatical forms in a literary language often indicates that some of these forms no longer existed in the spoken language of the time. In fact, in Classical Sanskrit, the subjunctive dropped out, as did all tenses of the optative and imperative other than the present; meanwhile, in the indicative the imperfect, aorist and perfect became largely interchangeable, and in later Classical Sanskrit, all three could be freely replaced by a participial construction. All of these developments appear to reflect changes in spoken Middle Indo Aryan; among the past tenses, for example, only the aorist survived into early Middle Indo Aryan, which was later displaced by a participial past tense.

Развитие различных классов глаголов

Примечание: Пустое пространство означает, что рефлекс данного класса в данном языке не установлен. Первичный несовершенный PIE Санскрит Греческий Латинский Германский Древнеславянский Литовский Древнеирландский Армянский Албанский Тохарский Хеттский Корень атематический класс II (130) двусложные mi-глаголы (9) 4 или 5 глаголов "быть" (*immi), "делать/полагать" (*dōmi) класс V (4 mi-глагола) mi-глаголы в древнелитовском. 3 глагола класс I общий Корень тематический 2a: класс I; 2b: класс VI многие ō-глаголы многие ere-глаголы большинство сильных глаголов класс I класс B I класс II; класс III, IV (депонент) нет Редуплицированный атематический класс III несколько заметных mi-глаголов Редуплицированный тематический несколько глаголов несколько глаголов несколько глаголов реликты назальный инфикс класс VII CV n C ánō-глаголы CV n Cō-глаголы реликты реликты n-инфиксные глаголы класс B III an-глаголы класс VII каузативные nin-глаголы? назальный инфикс + ларингеальный класс IX некий ряд n-глаголов 4-й слабый (фиентивный) класс II (полуфактивные n-глаголы) класс B IV класс VI нет? nu-суффикс класс V, VIII nūmi-глаголы реликты реликты класс B V каузативные nu-глаголы ye-суффикс 5a: класс IV; 5b: пассивные глаголы многие *Cyō-глаголы 3-е спряжение, i-основа; часть 4-го спряжения, сильные глаголы с j настоящее несколько ī/ī-глаголов много глаголов? класс B II 5b: пассивные i-глаголы класс IV субъюнктив sḱe-суффикс 9a: 13 cchati-глаголы 9a: реликты; 9b: несколько глаголов 9a: несколько глаголов; 9b: только discō "учиться" объединенный eh₁ sḱe-суффикс стативный иншоативный в ēscere (продуктивный) несколько oh-глаголов другие sḱe Гомеровское обычное прошедшее esk-глаголы иншоативный в (ī)scere (продуктивный) c`-аорист, ic`-субъюнктив класс IX в B; каузативный в ṣṣ (очень продуктивный), обычный длительный в šk (очень продуктивный) se-суффикс реликты реликты реликты реликты реликты реликты класс VIII особенно в Вторичный несовершенный PIE Санскрит Греческий Латинский Германский Древнеславянский Литовский Древнеирландский Армянский Албанский Тохарский Хеттский eh₁(ye) stative (th)ē аорист пассивный большинство глаголов 2-го спряжения большинство слабых глаголов 3-го спряжения ěj/ě-глаголы; impf. ě > суффикс éye каузативный caus. глаголы (очень продуктивные) CoC eō-глаголы: некоторые итеративные, некоторые каузативные ēre каузативные глаголы caus. 1-е слабые (общие) caus./iter. ī/ī-глаголы caus. слабые i-глаголы (класс A II) (h₁)se дезидеративный особенно 10b: дезид. глаголы (продуктивные) 10a: будущее время реликты нет? 10b: будущее время (h₁)sye дезидеративный будущее время нет? нет? реликт: byšęštĭ будущее время галльское будущее время ye деноминативный yáti-глаголы многие *Cyō-глаголы (например, ainō, izdō, eiō); iō, uō класс XII от n-существительных (e) ye деноминативный класс X; denom. yáti-глаголы многие eō-контрактные глаголы многие īre, несколько ēre-глаголов denom. 1-е слабые denom. ī/ī-глаголы denom. слабые i-глаголы (класс A II) (e)h₂(ye) фактивный/деноминативный āyati-глаголы aō-контрактные глаголы āre-глаголы (1-е спряжение) 2-е слабые в ō aj/a-глаголы (класс III Aa) слабые a-глаголы (класс A I) 6b: атематический фактивный (o) ye фактивный? oō-контрактные глаголы? фактивный 3-и слабые глаголы? "класс анатолийских деноминативов"? Перфективный PIE Санскрит Греческий Латинский Германский Древнеславянский Литовский Древнеирландский Армянский Албанский Тохарский Хеттский Корень атематический класс I (преобладающий в ранних ведических; около 130 засвидетельствованных глаголов) корневой аорист: хорошо засвидетельствованный нет нет? < 20 класс I претерит несколько настоящих Коренный тематический класс II (более распространенный в поздневедийских) второй аорист "аорист настоящий" глаголы (реликты) > тематические настоящие "корневой аорист" к классу I, II высокопродуктивный класс VI претерит Редуплицированный класс III (к каузативным) аорист к каузативным только duā "любить" класс II претерит в Тох. A (обычно каузативный) s-суффикс классы IV, V, VI, VII первый аорист s-совершенный (ко многим первичным ere-глаголам) нет сигматический, продуктивный аорист нет s и t претерит; в субъюнктиве, s-субъюнктив сигматический sh аорист класс III претерит Стативный PIE Санскрит Греческий Латинский Германский Древнеславянский Литовский Древнеирландский Армянский Албанский Тохарский Хеттский Корень (только *wóyde) vétti "знать" oîda "знать" vīdī "видел" *witaną "знать" věděti "знать" нет? gitem "знать" Редуплицированный совершенное время (в ведическом языке, с настоящим значением) совершенное время (часто с настоящим значением, особенно в Гомере) редуплицированный совершенный (многие глаголы); несколько совершенных настоящих претерритное время; претерритные настоящие (15 глаголов) нет? редуплицированный претерит нет некоторые претериты класса III; совершенный причастие ḫi-настоящие Частицы PIE Санскрит Греческий Латинский Германский Древнеславянский Литовский Древнеирландский Армянский Албанский Тохарский Хеттский nt-причастие: обычно активное настоящее причастие да да да да только реликты нет да значение как t-причастие mh₁n-причастие: обычно среднее настоящее причастие да да только реликты нет? настоящее пассивное причастие в *mo да в OPrus; настоящее пассивное причастие в *mo только реликты настоящее пассивное причастие в *m? wos-причастие: обычно активное прошедшее причастие да да v совершенные нет да да нет да t-прошедшее причастие (пассивное для переходных глаголов, активное для непереходных) ко многим глаголам да, прилагательное значение? да к слабым глаголам, некоторым прилагательным да да пассивный претерит нет нет n-прошедшее причастие (такое же значение, как t-причастие) к некоторым глаголам только реликты к сильным глаголам да только реликты только реликты нет? нет l-прошедшее причастие нет нет нет активный "результативный" нет нет пассивный нет Тохарский A герундив нет Другие образования PIE Санскрит Греческий Латинский Германский Древнеславянский Литовский Древнеирландский Армянский Албанский Тохарский Хеттский субъюнктив субъюнктив (будущее значение) субъюнктив будущее 3-го, 4-го спряжения нет нет? a-субъюнктив?; s-субъюнктив < аорист субъюнктив да оптатив оптатив оптатив им-субъюнктив к атематическим глаголам субъюнктив; также wiljaną "хотеть" императив императив ("разрешительный"?) нет оптатив; множественное число несовершенное оптатив; несовершенное нет императив да да да да да нет нет да да да да удлиненный совершенный/аорист в ē ? ? длинный гласный совершенный ? ? ? ? ? ? класс II претерит в Тох. B ? несовершенное несовершенное время (в ведическом языке, с аористом значением) несовершенное время нет? только dōną "делать" нет? нет? нет? аорист, несовершенное единственное число несовершенное нет? претерритное время? средний залог в i в i в r, пассивное значение в i, пассивное значение нет? нет? в r в i в i первичные окончания в r, вторичные в i в r депонентные (только средние) глаголы да да да нет (*haitaną "звать" в пост северо-западном германском) да двойные глаголы да 2-е/3-е лицо только нет 1-е/2-е лицо только да да нет (только существительные) да

NOTE: A blank space means the reflex of the given class in the given language is undetermined. Primary imperfective PIE Sanskrit Greek Latin Germ OCS Lith OIr Arm Alb Toch Hitt Root athematic class II (130) two syllable mi verbs (9) 4 or 5 verbs "to be" (*immi), "to do/put" (*dōmi) class V (4 mĭ verbs) mi verbs in OLith. 3 verbs class I common Root thematic 2a: class I; 2b: class VI many ō verbs many ere verbs most strong verbs class I class B I class II; class III, IV (deponent) no Reduplicated athematic class III a few prominent mi verbs Reduplicated thematic a few verbs a few verbs a few verbs relics nasal infix class VII CV n C ánō verbs CV n Cō verbs relics relics n infix verbs class B III an verbs class VII causative nin verbs? nasal infix + laryngeal class IX nēmi verbs a few n verbs 4th weak (fientive) class II (semelfactive nǫ verbs) class B IV class VI no? nu suffix class V, VIII nūmi verbs relics relics class B V causative nu verbs ye suffix 5a: class IV; 5b: passive verbs many * Cyō verbs 3rd conj. i stem; part of 4th conj. strong verbs with j present a few ī/ī verbs many verbs? class B II 5b: passive i verbs class IV subjunctive sḱe suffix 9a: 13 cchati verbs 9a: relics; 9b: several verbs 9a: several verbs; 9b: only discō "learn" combined eh₁ sḱe suffix stative inchoative in ēscere (productive) a few oh verbs other sḱe Homeric habitual past esk verbs inchoative in (ī)scere (productive) c` aorist, ic` subjunctive class IX in B; causative in ṣṣ (very productive) habitual, durative in šk (very productive) se suffix relics relics relics relics relics relics relics relics relics class VIII esp. in A Secondary imperfective PIE Sanskrit Greek Latin Germ OCS Lith OIr Arm Alb Toch Hitt eh₁(ye) stative (th)ē aorist passive most 2nd conj. verbs most 3rd weak verbs ěj/ě verbs; impf. ě > a suffix éye causative caus. verbs (very productive) CoC eō verbs: some iter., a few caus. ēre caus. verbs caus. 1st weak (common) caus./iter. ī/ī verbs caus. weak i verbs (class A II) (h₁)se desiderative esp. 10b: desid. verbs (productive) 10a: future tense relics no? 10b: future tense (h₁)sye desiderative future tense no? no? relic: byšęštĭ future tense Gaulish future tense ye denominative yáti verbs many * Cyō verbs (e. g. ainō, izdō, eiō); iō, uō class XII from n nouns (e) ye denominative class X; denom. a yáti verbs many eō contract verbs many īre, a few ēre verbs denom. 1st weak denom. ī/ī verbs denom. weak i verbs (class A II) (e)h₂(ye) factitive/denominative āyati verbs aō contract verbs āre verbs (1st conj.) 2nd weak in ō aj/a verbs (class III Aa) weak a verbs (class A I) 6b: athem. factitive (o) ye factitive? oō contract verbs? factitive 3rd weak verbs? "a class of Anatolian denominatives"? Perfective PIE Sanskrit Greek Latin Germ OCS Lith OIr Arm Alb Toch Hitt Root athematic class I (predominant in early Vedic; c. 130 attested verbs) root aorist: well attested no no? < 20 class I preterite a few presents Root thematic class II (more common in later Vedic) second aorist "aorist present" verbs (relics) > thematic presents "root aorist" to class I, II highly productive class VI preterite Reduplicated class III (to causatives) aorist to causatives only dua 'to love' class II preterite in Toch. A (usually causative) s suffix classes IV, V, VI, VII first aorist s perfect (to many primary ere verbs) no sigmatic, productive aorist no s and t preterite; in subj., s subjunctive sigmatic sh aorist class III preterite Stative PIE Sanskrit Greek Latin Germ OCS Lith OIr Arm Alb Toch Hitt Root (only *wóyde) vétti "to know" oîda "to know" vīdī "have seen" *witaną "to know" věděti "to know" no? gitem "to know" Reduplicated perfect tense (in Vedic, with present meaning) perfect tense (often with present meaning, esp. in Homer) reduplicated perfect (many verbs); a few perfect presents preterite tense; preterite presents (15 verbs) no? redup. preterite no some class III preterites; perfect ptc. ḫi presents Participles PIE Sanskrit Greek Latin Germ OCS Lith OIr Arm Alb Toch Hitt nt participle: usually active present ptc. yes yes yes yes yes yes only relics no yes meaning like a t participle mh₁n participle: usually middle present ptc. yes yes only relics no? present passive ptc. in * mo yes in OPrus; present passive ptc. in * mo only relics present passive ptc. in * m ? wos participle: usually active past ptc. yes yes v perfects no yes yes no yes t past participle (passive for trans. verbs, active for intrans.) to most verbs yes, adjectival force? yes to weak verbs, some adjectives yes yes passive preterite no no n past participle (same meaning as t participle) to some verbs only relics to strong verbs yes only relics only relics no? no l past participle no no no active "resultative" no no passive no Toch. A gerundive no Other formations PIE Sanskrit Greek Latin Germ OCS Lith OIr Arm Alb Toch Hitt subjunctive subjunctive (future meaning) subjunctive future of 3rd, 4th conj. no no? a subj.? ; s subjunctive < aorist subj. yes optative optative optative im subj. to athematic verbs subjunctive; also wiljaną "want" imperative imperative ("permissive"?) no optative; plural imperfect optative; imperfect no imperative yes yes yes yes yes no no yes yes yes yes lengthened perfect/aorist in ē ? ? long vowel perfect ? ? ? ? ? ? class II preterite in Toch. B ? imperfect imperfect tense (in Vedic, with aorist meaning) imperfect tense no? only dōną "do" no? no? no? aorist, imperfect singular imperfect no? preterite tense? middle voice in i in i in r , passive meaning in i , passive meaning no? no? in r in i in i primary endings in r , secondary in i in r deponent (middle only) verbs yes yes yes no (*haitaną "to call" in post Northwest Germanic) yes dual verbs yes 2nd/3rd person only no 1st/2nd person only yes yes no (nouns only) yes

Балто-славянский

Стативный аспект был сведен к остаткам уже в балто-славянском, и его практически невозможно реконструировать. Аорист и индикативное прошедшее время слились, образовав славянский аорист. Балтийские языки утратили аорист, тогда как он сохранился в протославянском. В современных славянских языках аорист в основном исчез, но сохранился в болгарском, македонском, сербохорватском и сорбском языках. Славяне создали новое несовершенное время, которое появилось в старославянском и существует до сих пор в тех же языках, что и аорист. В современных языках также сформировалось новое прошедшее время, призванное заменить или дополнить аорист и несовершенное время, используя перифрастическую конструкцию, состоящую из глагола-связки и так называемого "l-причастия", изначально девербативного прилагательного. Во многих языках глагол-связка в этой конструкции был опущен, и само причастие стало формой прошедшего времени. Славянские языки разработали совершенно новое аспектуальное различие между несовершенными и совершенными глаголами, основанное на деривационных образованиях.