Русская греко-католическая церковь: история и современность.

Введение

Русская греко-католическая церковь, или Русская византийская католическая церковь, — это sui iuris Восточная католическая церковь Византийского обряда, входящая в состав Вселенской католической церкви. Исторически она представляет собой движение как от контроля государства над Церковью, так и к воссоединению Русской Православной Церкви с Католической Церковью. Она находится в полном общении и подчиняется власти Папы Римского, как это определено в Кодексе канонов Восточных Церквей. Русские католики исторически имели собственную епископскую иерархию в Русском католическом апостольском экзархате России и Русском католическом апостольском экзархате Харбина (Китай). Однако эти должности в настоящее время вакантны. Несколько их приходов обслуживаются священниками, рукоположенными в других восточных католических церквях, бывшими священниками Восточной Православной Церкви и священниками Латинской Церкви, имеющими биритуальные полномочия. Русская греко-католическая церковь в настоящее время возглавляется епископом Иосифом Вертом в качестве своего правящего епископа. В статье 2019 года для The Catholic Herald Джон Андерсон писал: «Новым рубежом среди восточных католических церквей является Русская греко-католическая церковь, насчитывающая около 3000 прихожан. Несмотря на то, что экзархат был учрежден в 1917 году, советские репрессии вынудили восточных католиков уйти в подполье. Выдающимся деятелем среди них была мать Екатерина Абрикосова, подвергшаяся сталинскому процессу и проведшая более 10 лет в одиночном заключении до своей смерти в 1936 году. Положение восточных католиков в России – в отличие от положения поляков или литовцев в Латинской Церкви – по-прежнему непрочное, с ограниченной организационной структурой. Их существование остается острым вопросом в отношениях Рима с Русской Православной Церковью, которая крайне подозрительно относится к католической деятельности в России».

Предыстория

По словам о. Кристофера Лоуренса Цуггера, обращение Киевской Руси в 988 году по приказу великого князя Киевского св. Владимира Великого было вступлением в еще единое Христианство. Лишь спустя столетия после Великого раскола 1054 года стали расти антипапские и антикатолические настроения в результате укрепления Русской Церковью союза с Вселенским Патриархатом Константинопольским. Однако в 1441 году великий князь Василий II Московский пришел к цезаропапизму, приказав заключить в тюрьму Исидора Киевского, митрополита Киевского и всея Руси, за попытку реализовать декреты Флорентийского собора о воссоединении, и заменить его митрополитом Ионой. Лишь тогда Русская Церковь окончательно стала раскольнической и некатолической. Раскол был окончательно закреплен в 1588 году, когда Московская митрополия была возведена Вселенским Патриархом в патриархат. К тому времени разделение стало настолько полным, что обе Церкви обвиняли друг друга в ереси. Из всех Восточных Православных Церквей именно то, что Макс Вебер позднее назвал цезаропапизмом, достигло своей крайней степени в Русском царстве, начиная с того момента, когда Иван IV Грозный принял титул Царя в 1547 году и подорвал независимость Русской Православной Церкви от государственного контроля. Во время выступления на Конгрессе святого Прокопия в 1959 году о. Иоанн Дворник объяснил: «отношение всех Православных Церквей к государству, особенно Русской Церкви, определяется очень древней традицией, корни которой уходят в раннехристианскую политическую философию – христианский император рассматривался как представитель Бога в христианской общности, чьей обязанностью было заботиться не только о материальном, но и о духовном благополучии своих христианских подданных. В связи с этим его вмешательство в церковные дела считалось его долгом». Однако это не означает, что государственный контроль над Русской Православной Церковью всегда принимался без критики или возражений. В противовес абсолютной власти Царя, св. Филипп, бывший старец и игумен Соловецкого монастыря, расположенного за Полярным кругом, и митрополит Московский, произносил проповеди в присутствии Ивана Грозного, осуждающие беззаконное применение государственного террора против реальных и мнимых изменников и их семей опричниной. Митрополит Филипп также отказался давать Царю благословение во время Божественной Литургии. В ответ Царь созвал Церковный Собор, епископы которого послушно объявили митрополита Филиппа низложенным по ложным обвинениям в моральных преступлениях и заключили его в монастырь. Когда бывший митрополит отказался от просьбы Царя благословить его планы по Новгородскому погрому 1570 года, Иван Грозный якобы послал Малюту Скуратова, чтобы задушить бывшего епископа в его келье. Митрополит Филипп был канонизирован в 1636 году и до сих пор почитается в Православной Церкви как «столп православия, борец за истину, пастырь, положивший жизнь свою за овец». В Русской Греко-Католической Церкви известно, что блаженный Леонид Федоров, экзарх России XX века, питал глубокое почитание к митрополиту Московскому св. Филиппу. В последующие столетия, по мере того как все большее число членов Восточных Католических Церквей попадало под власть династии Романовых в результате восстания Хмельницкого, Великой Северной войны и разделов Польши, они также подвергались все более жестоким религиозным преследованиям. Например, Царь Петр Великий, чей антикатолицизм и контроль над Русской Церковью уже привели к мученической смерти греко-католического диакона Петра Артемьева в Соловецком монастыре 30 марта 1700 года, был в ярости 11 июля 1705 года, увидев иконы восточно-католического старца, епископа и мученика св. Иосафата Кунцевича в церкви базилианского монастыря в Полоцке, и немедленно осквернил Евхаристию, а затем лично убил нескольких священников, пытавшихся ее вернуть. В 1721 году тот же Царь и Феофан Прокопович, в рамках своих церковных реформ, заменили Московского Патриарха отделом государственной службы, возглавляемым Верховным прокурором, и учредили Святейший Синод, который осуществлял назначение и смещение церковной иерархии, как дальнейшее расширение царственного правления. Между тем, за исключением с неохотой признаваемой Армянской Католической Церкви, Восточные Католические Церкви все чаще рассматривались как незаконные в Российской империи, начиная с насильственного обращения Архиепархии Полоцко-Витебской епископом Иосифом Семашко в 1839 году и продолжаясь с обращением Хелмской епархии в 1874–1875 годах и мученической смертью 13 безоружных мужчин и мальчиков русской императорской армией в деревне Пратулин, близ Белой Подляской 24 января 1874 года. Вероятно, именно эти события имел в виду Леонид Федоров, будущий греко-католический экзарх России и Беларуси, когда предсказал в Ананьи своему сокурснику-семинаристу более чем за десятилетие до падения династии Романовых: «Россия не покается, не пройдя Красное море крови своих мучеников и многочисленных страданий своих апостолов».

According to Fr. Christopher Lawrence Zugger, the conversion of Kievan Rus in 988 at the orders of the Grand Prince of Kiev St. Vladimir the Great was an entry into a still unified Christendom. It was only over the centuries following the Great Schism in 1054 that anti Papal and anti Catholic beliefs grew as a result of the Church in Rus strengthening its alliance with the Ecumenical Patriarchate of Constantinople. In 1441, however, Grand Prince Vasily II of Moscow embraced Caesaropapism by ordering the imprisonment of Isidore of Kiev, the Metropolitan of Kiev and all Rus', for attempting to implement the reunion decrees of the Council of Florence, and his replacement by Metropolitan Jonah. It was only then that the Church in Rus' became definitively schismatic and non Catholic. The schism was further cemented in 1588, when the Metropolitan See of Moscow was raised to a patriarchate by the Ecumenical Patriarch. By this time, the separation had become so complete that both churches accused each other of being heretics. Out of all Eastern Orthodox Churches, what Max Weber was later to dub Caesaropapism reached its greatest extreme in the Tsardom of Russia, beginning when Ivan IV the Terrible assumed the title Czar in 1547 and gutted the independence of the Russian Orthodox Church from control by the State. During a speech at the St. Procopius Unionistic Congress in 1959, Fr. John Dvornik explained, " the attitude of all Orthodox Churches toward the State, especially the Russian Church is dictated by a very old tradition which has its roots in early Christian political philosophy the Christian Emperor was regarded as the representative of God in the Christian commonwealth, whose duty was to watch not only over the material, but also the spiritual welfare of his Christian subjects. Because of that, his interference in Church affairs was regarded as his duty." This is not so say, however, that State control over the Russian Orthodox Church was always accepted without criticism or opposition. In defiance of the Tsar's absolute power, St. Philip, the former Starets and Hegumen of the Solovetsky Monastery, located above the Arctic Circle, and Metropolitan bishop of Moscow, preached sermons in Tsar Ivan the Terrible's presence that condemned the indiscriminate use of state terror against real and imagined traitors and their entire families by the Oprichnina. Metropolitan Philip also withheld the traditional blessing from the Tsar during the Divine Liturgy. In response, the Tsar convened a Church Council, whose bishops obediently declared Metropolitan Philip deposed on false charges of moral offenses and imprisoned him in a monastery. When the former Metropolitan refused a request from the Tsar to bless his plans for the 1570 Massacre of Novgorod, Tsar Ivan allegedly sent Malyuta Skuratov to smother the former Bishop inside his cell. Metropolitan Philip was canonized in 1636 and is still commemorated within the Orthodox Church as a, "pillar of orthodoxy, fighter for the truth, shepherd who laid down his life for his flock." Within the Russian Greek Catholic Church, Blessed Leonid Feodorov, the 20th century Exarch of Russia, is known to have had a very deep devotion to Metropolitan St. Philip of Moscow. Over the centuries that followed, as growing numbers of members of the Eastern Catholic Churches fell under the rule of the House of Romanov as a result of the Khmelnytsky Uprising, the Great Northern War, and the Partitions of Poland, they similarly experienced escalating and brutal religious persecution. For example, Tsar Peter the Great, whose anti Catholicism and control over the Russian Church had already caused the martyrdom of Greek Catholic Deacon Peter Artemiev at Solovetsky Monastery on March 30, 1700, was so enraged on 11 July 1705 to see icons of Eastern Catholic Starets, bishop, and martyr St. Josaphat Kuntsevych inside the Basilian monastery church in Polotsk, that the Tsar immediately desecrated the Eucharist and then personally murdered several priests who attempted to retrieve it. In 1721, the same Tsar and Theophan Prokopovich, as part of their Church reforms, replaced the Patriarch of Moscow with a department of the civil service headed by an Ober Procurator and called the Most Holy Synod, which oversaw the appointment and deposition of the Church Hierarchy, as a further extension of the Tsar's Government. Meanwhile, with the grudging exception of the Armenian Catholic Church, the Eastern Catholic Churches were increasingly treated as illegal in the Russian Empire beginning with the forced conversion of the Archeparchy of Polotsk Vitebsk by Bishop Joseph Semashko in 1839 and continuing with the 1874–1875 Conversion of Chelm Eparchy and the martyrdom of 13 unarmed men and boys by the Imperial Russian Army in the village of Pratulin, near Biała Podlaska on January 24, 1874. It was almost certainly with these events in mind that Leonid Feodorov, the future Greek Catholic Exarch of Russia and Belarus, predicted at Anagni to a fellow Catholic seminarian more than a decade before the fall of the House of Romanov, "Russia will not repent without travelling the Red Sea of the blood of her martyrs and numerous sufferings of her apostles."

Интеллектуальные предшественники

Современная Русская католическая церковь во многом обязана вдохновению поэта и философа Владимира Сергеевича Соловьева (1853–1900), который, следуя Данте, призывал, чтобы, как миру нужен был царь как вселенский монарх, так и Церкви нужен был римский папа как вселенский церковный иерарх. Однако, как утверждал Соловьев, Русская Православная Церковь "отделена от Рима лишь де-факто, так что можно исповедовать всю католическую доктрину, оставаясь при этом в Русской Православной Церкви". 9 августа 1894 года русский православный священник и протеже Соловьева, отец Николай Толстой, вступил в полное общение со Святым Престолом, совершив исповедание веры перед епископом Феликсом Жюльеном Ксавьером Жорданом де ла Пассардье в церкви Святого Людовика Французского в Москве. Под присягой отец Николай отрекся от всего, противоречащего католической доктрине, и принял как Флорентийский собор, так и Первый Ватиканский собор. По просьбе отца Николая все документы, касающиеся его обращения, были переданы папе Льву XIII, который хранил их вместе с личным архивом материалов, "относящихся к вопросам, которые особенно интересовали папу". Тем не менее, наиболее ответственным за создание Русской греко-католической церкви был митрополит Андрей Шептицкий Украинской греко-католической церкви. По словам его биографа, отца Кирилла Королевского, стремление Шептицкого воссоединить русский народ со Святым Престолом восходит, по крайней мере, к его первой поездке туда в 1887 году. После этого, между октябрем и ноябрем 1887 года, Шептицкий "написал несколько размышлений" и выразил убеждение, "что Великий раскол, который оформился в России в пятнадцатом веке, был плохим деревом, и бесполезно рубить ветви, не выкорчевывая самого ствола, поскольку ветви будут отрастать снова". После возведения в 1901 году, по настоянию императора Франца Иосифа, в сан митрополита Львовского и Галицкого, интерес митрополита Андрея к русскому народу сохранился. Выдавая себя за украинского юриста во время развлекательной поездки, он тайно посетил Российскую империю в 1907 году, используя это как прикрытие для встреч и попыток обращения высшего духовенства Русской Православной Церкви и старообрядцев.

The modern Russian Catholic Church owes much to the inspiration of poet and philosopher Vladimir Sergeyevich Solovyov (1853–1900), who urged, following Dante, that, just as the world needed the Tsar as a universal monarch, the Church needed the Pope of Rome as a universal ecclesiastical hierarch. Solovyov further argued, however, that the Russian Orthodox Church, "is only separated from Rome de facto, so that one can profess the totality of Catholic doctrine while continuing to belong to the Russian Orthodox Church." On August 9, 1894, a Russian Orthodox priest and protegé of Solovyov, Fr. Nicholas Tolstoy, entered into full communion with the Holy See by making profession of faith before Bishop Félix Julien Xavier Jourdain de la Passardière at the Church of St. Louis des Français in Moscow. Under oath, Fr. Nicholas renounced all contrary to Catholic doctrine and accepted both the Council of Florence and the First Vatican Council. At Fr. Nicholas's request, all documents relating to his conversion were conveyed to Pope Leo XIII, who kept them along with a personal archive of papers having, "to do with matters in which the Pope was particularly interested." The person most responsible for the creation of the Russian Greek Catholic Church, however, was Metropolitan bishop Andrey Sheptytsky of the Ukrainian Greek Catholic Church. According to his biographer Fr. Cyril Korolevsky, Sheptytsky's lifelong obsession with reuniting the Russian people with the Holy See goes back at least to his first trip there in 1887. Afterwards, Sheptytsky "wrote some reflections" between October and November of 1887, and expressed his belief, "that the Great Schism, which became definitive in Russia in the fifteenth century, was a bad tree, and it was useless to keep cutting the branches without uprooting the trunk itself, because the branches would always grow back." Following his elevation to Metropolitan bishop of Lviv and Halych at the insistence of Emperor Franz Joseph in 1901, Metropolitan Andrey's interest in the Russian people continued. Posing as a Ukrainian lawyer on a pleasure trip, he made a secret visit to the Russian Empire in 1907, which he used as a cover for meeting and attempting to convert senior Russian Orthodox and Old Believer clergy.

Апостольский экзархат России

Он остается вакантным с 1951 года, имея лишь двух настоятелей, оба из которых принадлежали к Украинским Студитам (М. С. У., монастырский орден Украинской Греко-Католической Церкви византийского обряда):
Блаженный Леонтий Леонид Федоров, М. С. У. (28.05.1917 – 07.03.1935)
Блаженный Климентий Шептицкий, М. С. У. (17.09.1939 – 01.05.1951); также первый игумен Украинских Студитов (1919 – 11.1944), затем архимандрит Украинских Студитов (11.1944 – 01.05.1951).

Апостольский экзархат Харбина

Имя Срок Приказ Заметки Реф. Фабиян Абранович 20 мая 1928 – 1939 Марианские отцы Прибыл в Харбин в сентябре 1928 года. Отозван в Рим в 1933 году. Умер в 1946 году. cs 1933–1936 Иезуитский апостольский администратор sede plena Анджей Чикото 20 октября 1939 – 13 февраля 1952 Марианские отцы 1933–1939 генеральный настоятель Марианских отцов в Риме. Позже стал архимандритом. Умер на посту в тюрьме.

В популярной культуре

Советский диссидент Александр Солженицын во время своих исследований в Москве взял интервью у уцелевшей русской греко-католической монахини-доминиканки Норы Рубашовой. Благодаря этому, мать Екатерина Абрикосова и преследование её монастырской общины, а также их соотечественников-католиков советским правительством, упоминаются Солженицыным в первом томе его документального разоблачения «Архипелаг ГУЛАГ», опубликованного в 1973 году. Открывающая сцена романтической комедии «Чёрный мрамор» 1980 года была снята внутри русской греко-католической церкви Святого Андрея в Эль-Сегунде, Калифорния.