Введение

Французский анархист (1872–1894)

Эмиль Генри (26 сентября 1872 – 21 мая 1894) был французским анархистом, который 12 февраля 1894 года взорвал бомбу в кафе «Терминус» при парижском вокзале Сен-Лазар, убив одного человека и ранив двадцать. Несмотря на ограниченность его участия в анархистском движении, он привлек большое внимание своими преступлениями и юным возрастом. Его также считали одним из первых представителей растущей группы революционеров (преимущественно анархистов), придерживавшихся доктрины «пропаганды действием», которая впоследствии привела к гибели многих государственных деятелей.

Ранние годы

Генри вырос в либеральной, аристократической семье с анархистскими симпатиями. Они некоторое время жили в изгнании в Испании, поскольку его отец, Фортуне Генри, был коммунаром. Он был приговорен к смертной казни заочно в 1873 году, и семья не вернулась во Францию до амнистии 1880 года. В результате Генри родился в Барселоне и с ранних лет слушал рассказы о государственном угнетении. Эти антигосударственные взгляды укрепились, когда испанские власти конфисковали имущество семьи Генри из-за их политических убеждений. Отец Генри был вынужден браться за нищенскую работу на фабрике и умер от отравления ртутью, когда Генри было всего 10 лет. После возвращения семьи во Францию, брат Генри, анархист, в конечном итоге помог ему наладить связи с французскими революционными кругами. Генри успешно сдал письменный экзамен при поступлении в престижную Политехническую школу, но провалил устный и устроился работать стажером в инженерную фирму. Движимый "глубоким чувством несправедливости", Генри стал анархистом в 1891 или 1892 году. Поначалу он выступал против насильственных действий, которые могли нанести вред обычным людям, таких как бомбардировки Равашолем жилых помещений чиновников, где могли находиться рабочие и дети. Однако последовавшие за арестом Равашола полицейские репрессии против анархистов вскоре убедили его в обратном.

Бомбардировка кафе Терминус

Генрих был в ярости из-за казни соратника-анархиста Огюста Вейланта. Мотивированный эндемичной политической коррупцией Французской Третьей Республики и казнью Равахоля, Вейлянт 9 декабря 1893 года совершил взрыв бомбы в здании французской Палаты депутатов. Хотя погибших не было, двадцать депутатов получили ранения. Генрих решил отомстить за смерть Вейланта. Историк Джон Мерриман предположил, что взрыв в кафе «Терминус», наряду со взрывом в театре «Лисеу» в Барселоне в 1893 году, стал первым актом воинствующего анархизма, направленным против простых людей, а не представителей государства. Его последними словами, по преданию, были: «Мужество, товарищи! Да здравствует анархия!»

Отрывки из речи Генри присяжным

Я стал анархистом совсем недавно. Я бросился в революционное движение не позднее, чем в середине 1891 года. До этого я жил в кругах, полностью пропитанных общепринятой моралью. Я привык уважать и даже лелеять принципы нации, семьи, власти и собственности. Но те, кто воспитывает нынешнее поколение, слишком часто забывают об одном – что жизнь, беспощадная в своих испытаниях и неудачах, несправедливостях и злодеяниях, позаботится о том, чтобы пелена спала с глаз невежд и они увидели реальность. Так было и со мной, как и со всеми. Мне говорили, что эта жизнь легка и в основном доступна умным и свободолюбивым людям, а опыт показал мне, что лишь циники и прислужники могут занять почетное место за пиром. Мне говорили, что институты общества основаны на справедливости и равенстве, а вокруг я видел лишь ложь и предательство. С каждым днем я все больше и больше разочаровывался. Куда бы я ни пошел, я видел одну и ту же боль у одних и одно и то же наслаждение у других. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что те же самые великие слова, которым меня учили почитать – честь, верность, долг – были лишь маской, скрывающей самое постыдное разложение. Фабрикант, наживающий огромное состояние на труде своих нищих рабочих, считался честным джентльменом. Депутат, министр, чьи руки всегда были протянуты за взятками, заботились об общественном благе. Офицер, испытывающий свою новую винтовку на семилетних детях, добросовестно исполнял свой долг, и премьер-министр открыто поздравил его в парламенте. Все, что я видел, вызывало отвращение и заставляло меня критически оценивать общественный строй. Критика уже достаточно часто звучала, чтобы я повторял ее. Достаточно сказать, что я стал врагом общества, которое считал преступным. Некоторое время меня привлекал социализм, но я быстро отдалился от этой партии. Моя любовь к свободе была слишком велика, мое уважение к индивидуальной инициативе – слишком велико, мое неприятие личного обогащения – слишком определенно, чтобы я мог вступить в ряды четвертого сословия. К тому же, я увидел, что по сути социализм ни на йоту не меняет существующий порядок. Он сохраняет авторитарный принцип, который, несмотря на то, что говорят о нем якобы свободомыслящие, является лишь древней реликвией веры в высшую силу. В беспощадной войне, которую мы объявили буржуазии, мы не ждем пощады. Мы обрекаем на смерть и должны быть готовы встретить ее. Поэтому я жду вашего приговора безразлично. Я знаю, что моя голова не будет последней, которую вы срубите. Вы добавите еще имена в кровавый список наших павших. Повешенные в Чикаго, обезглавленные в Германии, передушенные в Ксересе, расстрелянные в Барселоне, гильотинированные в Монбризоне и Париже – наших мертвых много; но вам не удалось уничтожить анархию. Ее корни глубоки: она произрастает из чрева гниющего общества, разваливающегося на части; это яростный отпор существующему порядку; она отстаивает стремление к равенству и свободе, вступившее в борьбу с нынешним авторитаризмом. Она повсюду. Именно это делает ее непобедимой, и она в конце концов победит и уничтожит вас.