Контраданса: История и развитие кубинского танца и музыки.

Введение

Контраданса (также известная как контраданса криолья, танса, танса криолья или хабанера) – это испанская и испаноамериканская версия контраданса, который был международно популярным стилем музыки и танца в XVIII веке, возникшим из английского деревенского танца и принятым при французском дворе. Контраданса была завезена в Америку и там приобрела фольклорные формы, сохранившиеся до сих пор в Боливии, Мексике, Венесуэле, Колумбии, Перу, Панаме и Эквадоре. На Кубе в XIX веке она стала важным жанром, первой записанной музыкой, ритмически основанной на африканском ритме, и первым кубинским танцем, получившим международное признание, став прародителем даньсона, мамбо и ча-ча-ча, с характерным «ритмом хабанера» и вокальными партиями. За пределами Кубы кубинская контраданса стала известна как хабанера – танец Гаваны, – и это название закрепилось на самой Кубе после её международной популярности в конце XIX века, хотя люди, её создавшие, никогда так её не называли.

История

Контраданса была популярна в Испании и распространилась по всей Испанской Америке в течение 18-го века. По мнению музыковеда Питера Мануэля, вопрос о происхождении контрадансы может оказаться неразрешимым, что было отмечено кубинским музыковедом Наталио Галаном, который юмористически определил жанр как "англофранко-испанско-афрокубинский" (английский, французский, испанский, африканский, кубинский). Наиболее распространенное мнение относительно происхождения этого популярного кубинского жанра было сформулировано романистом Алехо Карпентье в его книге 1946 года «Музыка в Кубе». В ней он выдвигает теорию о том, что французский контраданс, предположительно завезенный на Кубу французскими иммигрантами, бежавшими от Гаитянской революции (1791–1803), послужил прототипом для создания креолизированной кубинской контрадансы. Однако, по мнению других видных кубинских музыковедов, таких как Зоила Лапике и Наталио Галан, вполне вероятно, что контраданса была завезена в Гавану непосредственно из Испании, Франции или Англии за несколько десятилетий до этого. Самая ранняя сохранившаяся кубинская контраданса – «Сан-Паскуаль Байлон», написанная в 1803 году. К середине 19-го века кубинская контраданса стала отличаться от контраданса определенными характеристиками, в частности, включением африканского кросс-ритма, известного как тресильо. Хабанера также медленнее и, как танец, более грациозна, чем старая контраданса, но сохраняет бинарную форму классического танца, состоящую из двух частей по 8–16 тактов каждая, хотя часто с вступлением. Ранняя идентифицируемая контраданса-хабанера «La Pimienta» – анонимная песня, опубликованная в сборнике 1836 года – является самым ранним известным произведением, использующим характерный ритм хабанеры в левой руке фортепиано. Контраданса, исполняемая как танцевальная музыка, исполнялась оркестром típica, состоящим из двух скрипок, двух кларнетов, контрабаса, корнета, тромбона, офиклеида, паилы и гуиро. Но габанеру не только играли, но и пели. В первой половине 19-го века контраданса доминировала на кубинской музыкальной сцене, и почти все кубинские композиторы того времени, независимо от того, писали ли они для концертного или танцевального зала, пробовали свои силы в этом жанре. Среди них наиболее известен Мануэль Саумель (1817–1870). Родившийся в Новом Орлеане пианист и композитор Луи Моро Готтшалк (1829–1869) написал несколько произведений с этим ритмом, почерпнутых, в частности, из его путешествий по Кубе и Вест-Индии: «Danza» (1857), «La Gallina, Danse Cubaine» (1859), «Ojos Criollos» (1859) и «Souvenir de Porto Rico» (1857). Считается, что кубинский стиль был привезен моряками в Испанию, где он пользовался популярностью до начала двадцатого века. Баскский композитор Себастьян Ирадиер, со своей «La Paloma» («Голубь»), добился большой славы в Испании и Америке. Танец был принят всеми слоями общества и пользовался успехом в английских и французских салонах. Он настолько прочно утвердился как испанский танец, что Жюль Массне включил его в балетную музыку к своей опере «Le Cid» (1885). Морис Равель написал «Вокальный этюд в форме габанеры» и габанеру для «Испанской рапсодии» (III часть, первоначально фортепианное произведение, написанное в 1895 году), «Гаваназа» Камиля Сен-Санса для скрипки и оркестра до сих пор исполняется и записывается, как и «Габанера» Эммануэля Шабрие для оркестра (первоначально для фортепиано). В партитуре Бернарда Херрманна к фильму «Головокружение» (1958) ритм используется как ключ к тайне фильма. В Андалусии (особенно в Кадисе), Валенсии и Каталонии хабанера до сих пор популярна. Хорошо известны «La Paloma», «La bella Lola» или «El meu avi» («Мой дед»). Из Испании этот стиль попал на Филиппины, где он до сих пор существует как второстепенная форма искусства. В 20-м веке хабанера постепенно стала реликвией на Кубе, особенно после успеха сон. Однако некоторые ее композиции были переписаны и вновь появились в других форматах: «Ты» Эдуардо Санчеса де Фуэнтеса до сих пор является любимым произведением. Музыка и танец контрадансы/дансы больше не популярны на Кубе, но иногда звучат в выступлениях фольклорных коллективов.

The contradanza was popular in Spain and spread throughout Spanish America during the 18th century. According to musicologist Peter Manuel, it may be impossible to resolve the question of the contradanza's origin, as it has been pointed out by Cuban musicologist Natalio Galán in humorously labeling the genre as "anglofrancohispanoafrocubano" (English French Spanish African Cuban). The most conventional consensus in regard to the origin of this popular Cuban genre was established by novelist Alejo Carpentier, in his book from 1946, La Música en Cuba. In the book, he proposes a theory that signals the French contredance, supposedly introduced in Cuba by French immigrants fleeing the Haitian Revolution (1791–1803), as the prototype for the creation of the creolized Cuban contradanza. However, according to other important Cuban musicologists, such as Zoila Lapique and Natalio Galán, it is quite likely that the contradanza had been introduced to Havana directly from Spain, France or England several decades earlier. The earliest Cuban contradanza of which a record remains is "San Pascual Bailón", which was written in 1803. Certain characteristics would set the Cuban contradanza apart from the contredanse by the mid 19th century, notably the incorporation of the African cross rhythm called the tresillo. The habanera is also slower and as a dance more graceful in style than the older contradanza but retains the binary form of classical dance, being composed in two parts of 8 to 16 bars each, though often with an introduction. An early identifiable contradanza habanera, "La Pimienta", an anonymous song published in an 1836 collection, is the earliest known piece to use the characteristic habanera rhythm in the left hand of the piano. The contradanza, when played as dance music, was performed by an orquesta típica composed of two violins, two clarinets, a contrabass, a cornet, a trombone, an ophicleide, paila and a güiro. But the habanera was sung as well as danced. During the first half of the 19th century, the contradanza dominated the Cuban musical scene to such an extent that nearly all Cuban composers of the time, whether composing for the concert hall or the dance hall, tried their hands at the contradanza. Among them Manuel Saumell (1817–1870) is the most noted. The New Orleans born pianist/composer Louis Moreau Gottschalk (1829–1869) wrote several pieces with the rhythm, gleaned in part from his travels through Cuba and the West Indies: "Danza" (1857), "La Gallina, Danse Cubaine" (1859), "Ojos Criollos" (1859) and "Souvenir de Porto Rico" (1857) among others. It is thought that the Cuban style was brought by sailors to Spain, where it became popular for a while before the turn of the twentieth century. The Basque composer Sebastian Yradier's "La Paloma" ("The Dove"), achieved great fame in Spain and America. The dance was adopted by all classes of society and had its moment in English and French salons. It was so well established as a Spanish dance that Jules Massenet included one in the ballet music to his opera Le Cid (1885). Maurice Ravel wrote a Vocalise Étude en forme de Habanera, and a habanera for Rapsodie espagnole (movement III, originally a piano piece written in 1895), Camille Saint Saëns' Havanaise for violin and orchestra is still played and recorded today, as is Emmanuel Chabrier's Habanera for orchestra (originally for piano). Bernard Herrmann's score for Vertigo (1958) makes prominent use of the rhythm as a clue to the film's mystery. In Andalusia (especially Cádiz), Valencia and Catalonia, the habanera is still popular. "La Paloma", "La bella Lola" or "El meu avi" ("My Grandfather") are well known. From Spain, the style arrived in the Philippines where it still exists as a minor art form. In the 20th century, the habanera gradually became a relic form in Cuba, especially after the success of the son. However, some of its compositions were transcribed and reappeared in other formats later on: Eduardo Sánchez de Fuentes' Tú is still a much loved composition. The music and dance of the contradanza/danza are no longer popular in Cuba but are occasionally featured in the performances of folklore groups.

Танца, танго и более поздние разработки

Контраданса превратилась в клаве (не путать с одноименным ключевым рисунком), криоллу и гуахиру. Из контрадансы появились (данса) хабанера и тансон. Согласно Аржелье Леону, слово *danza* было просто сокращением от *contradanza* и нет существенных различий между музыкой *contradanza* и *danza*. Оба термина продолжали обозначать по существу одно и то же на протяжении всего XIX века. Но хотя *contradanza* и *danza* были музыкально идентичны, танцы различались. Танца под названием "El Sungambelo", датированная 1813 годом, имеет ту же структуру, что и *contradanza* – схема из четырех частей повторяется дважды, ABAB, и ритм *cinquillo* уже можно услышать. *Danza* доминировала в кубинской музыке во второй половине XIX века, хотя и не так полностью, как *contradanza* в первой половине. Два известных кубинских композитора, Игнасио Сервантес (1847–1905) и Эрнесто Лекуона (1895–1963), использовали *danza* в качестве основы некоторых из своих самых запоминающихся композиций. На Кубе *danza* была вытеснена тансоном с 1870-х годов, хотя *danza* продолжала сочиняться как танцевальная музыка в 1920-х годах. К этому времени чаранга заменила оркестр *típica* XIX века. Тансон имеет другой, но связанный ритм – *baqueteo*, и танец совершенно иной. Аргентинская милонга и танго используют ритм хабанеры, состоящий из четвертной ноты с точкой, за которой следуют три восьмые ноты, с акцентом на первой и третьей нотах. В качестве последовательной ритмической основы бас-линии в аргентинском танго хабанера просуществовала относительно короткое время, пока не стала преобладать вариация, отмеченная Робертсом. В 1883 году Вентура Линч, исследователь танцев и фольклора Буэнос-Айреса, отметил, что танец милонги был "так популярен в окрестностях города, что являлся обязательным номером на всех танцах низшего класса (*bailecitos de medio pelo*), и его подхватили мельчники, которые аранжировали его так, чтобы он звучал как танец габанера. Он исполнялся в клубах низшего класса".

The contradanza evolved into the clave (not to be confused with the key pattern of the same name), the criolla and the guajira. From the contradanza in came the (danza) habanera and the danzón. According to Argeliers Léon, the word danza was merely a contraction of contradanza and there are no substantial differences between the music of the contradanza and the danza, Both terms continued to denominate what was essentially the same thing throughout the 19th century. But although the contradanza and danza were musically identical, the dances were different. A danza entitled "El Sungambelo", dated 1813, has the same structure as the contradanza – the four section scheme is repeated twice, ABAB and the cinquillo rhythm can already be heard. The danza dominated Cuban music in the second half of the 19th century, though not as completely as the contradanza had in the first half. Two famous Cuban composers in particular, Ignacio Cervantes (1847–1905) and Ernesto Lecuona (1895–1963), used the danza as the basis of some of their most memorable compositions. In Cuba the danza was supplanted by the danzón from the 1870s onwards, though the danza continued to be composed as dance music into the 1920s. By this time, the charanga had replaced the orquesta típica of the 19th century. The danzón has a different but related rhythm, the baqueteo, and the dance is quite different. The Argentine milonga and tango makes use of the habanera rhythm of a dotted quarter note followed by three eighth notes, with an accent on the first and third notes. As the consistent rhythmic foundation of the bass line in Argentine tango the habanera lasted for a relatively short time until a variation, noted by Roberts, began to predominate. In 1883 Ventura Lynch, a scholar of the dances and folklore of Buenos Aires, noted the milonga dance was "so universal in the environs of the city that it is an obligatory piece at all the lower class dances (bailecitos de medio pelo), and has also been taken up by the organ grinders, who have arranged it so as to sound like the habanera dance. It is danced in the low life clubs "

*Contradanza* остается неотъемлемой частью музыки танго. Например, в милонге Анибала Тройло 1951 года "La trampera" используется та же хабанера, что и в опере Жоржа Бизе 1875 года "Кармен". Джон Сторм Робертс утверждает, что этот музыкальный жанр "достиг США за 20 лет до публикации первого рэга". В течение более четверти века, в течение которого формировались и развивались кек-уок, рэгтайм и прото-джаз, хабанера была неизменной частью афроамериканской популярной музыки. Ранние джазовые группы Нового Орлеана включали хабанеры в свой репертуар, а фигура *tresillo/habanera* была ритмическим основой джаза на рубеже XX века. Хабанера была написана и опубликована в Бутте, Монтана, в 1908 году. Песня называлась "Solita" и была написана Джеком Хангэуэром. "Solace" (1909) Скотта Джоплина считается хабанерой (хотя она обозначена как "мексиканская серенада"). "St. Louis Blues" (1914) У. К. Хэнди имеет бас-линию хабанеры/трессильо. Хэнди отметил реакцию на ритм хабанеры, включенный в "Maori" Уилла Х. Тайлера: "Я заметил внезапную, гордую и грациозную реакцию на ритм. Белые танцоры, как я наблюдал, принимали номер спокойно. Я начал подозревать, что в этом ритме есть что-то негроидное". Заметив аналогичную реакцию на тот же ритм в "La Paloma", Хэнди включил этот ритм в свой "St. Louis Blues", инструментальную версию "Memphis Blues", хор "Beale Street Blues" и другие композиции. Джелли Ролл Мортон считал *tresillo/habanera* (которую он называл "испанским оттенком") важным ингредиентом джаза. Ритм можно услышать в левой руке в таких песнях, как "The Crave" (1910, записана в 1938 году). В одной из моих первых мелодий, "New Orleans Blues", вы можете заметить испанский оттенок. На самом деле, если вам не удастся добавить испанские оттенки в свои мелодии, вы никогда не сможете получить правильную приправу, как я это называю, для джаза.

Хотя точные истоки джазовой синкопы могут быть неизвестны, есть свидетельства того, что *habanera/tresillo* присутствовала с самого начала. Бадди Болден, первый известный джазовый музыкант, считается создателем "большой четверки" – рисунка, основанного на хабанере. "Большая четверка" (ниже) была первым синкопированным рисунком бас-барабана, отклонившимся от стандартного маршевого ритма. Как показывает пример ниже, вторая половина рисунка "большой четверки" – это ритм хабанеры.