Двекут: Стремление к близости с Богом в иудаизме.

Введение

Еврейская концепция, обозначающая близость к Богу.

Девекут, дебекут, девеикут или девеикут (דבקות; традиционно – "прилепляясь" к Богу) – это еврейская концепция, обозначающая близость к Богу. Она может относиться к глубокому, трансоподобному медитативному состоянию, достигаемому во время еврейской молитвы, изучения Торы или при исполнении 613 заповедей. Особенно тесно связана с еврейской мистической традицией.

Этимология

Дבק, или девек, современное еврейское слово для клея, буквально означает «прилепляться». Иногда его называют девекут, «двекут» или девекус. Концепция Девекут важна в еврейской культуре, особенно в хасидизме и в истории еврейской мысли, мистицизма и этики. В современном израильском иврите слово «девекут» или «двекут» также часто используется как синоним преданности определенной цели. В религиозном иудаизме и в академических кругах «Двекут» чаще всего относится к философскому, мистическому и хасидскому пониманию «Двекута» как «слияния» или «прикрепления» к Богу во всех сферах жизни. Это относится к высшей форме любви к Богу, которая является человеческим восприятием божественного. Это баланс между любовью к Богу и поглощением огнем Божьим. Это описывается как любовь мотылька к пламени (ты – мотылек, Бог – пламя). Девакут – высшая форма любой любви, потому что это смиренное удержание себя от огня Божьего, танцуя как можно ближе к пламени. Танцевать и продлевать свою тоску по Богу (быть благодарным за саму тоску) до тех пор, пока не будешь пылать этой тоской – это Девакут. Это не медитативное состояние, это торжество. Страдание и стремление к пламени Бога выше, чем желание достичь этого пламени. Когда Девакут достигается, это нечто подлинной красоты и силы. Просто назвать это «прилипанием» – значит упустить из виду более глубокий, более тонкий аспект «уважительного сдержания», заключенный в особом значении этого слова.

Девикут в привязке к Цадику

Раннее хасидское движение, возникшее вокруг Баал Шем Това, развивалось из элитных эзотерических мистических кругов пневматиков, иногда объединенных практическим взаимодействием. Истинный девекут в раннем хасидизме отражал высшую природу возвышенного мистического поведения, превосходящего возможности обычного сообщества, но при этом направленного на поддержку простого народа посредством доступного мистического учения. С развитием хасидизма в крупномасштабное социальное движение благодаря ученикам Довбера из Мезерича, сформировалась доктрина основного хасидического "популярного цадицизма", особенно благодаря Элимелеху из Лиженска. Согласно этой доктрине, хотя истинный девекут был недостижим для обычных людей собственными усилиями, замена привязанности, иногда называемая "девекутом", к цадику позволяла каждому ощущать и переживать Божественное присутствие. Это был первый случай, когда еврейский мистицизм, воплощенный в элитном эзотерическом девекуте цадиков, соединился с практической, популярной социальной доктриной и движением. Цадицизм и параллельное поклонение Богу через материальный мир стали наиболее характерной чертой хасидистского иудаизма, отличающей хасидизм от других форм традиционного иудаизма. Цадик воплощал Божественность, посредством адаптации хасидизмом каббалистического понятия Йесод – Основания, становясь каналом Божественного духовного и материального благословения для своих последователей. Русская школа Хабада, основанная Шнеуром Залманом из Ляди и его преемниками, стала исключением из основного хасидизма, стремясь максимально широко распространять элитарное эзотерическое измерение девекута посредством интеллектуального исследования хасидистской мысли. В этом, как и в различных польских школах Пешисха-Коцк, подчеркивавших личную автономию, основная роль цадика заключалась в обучении в Хабаде или наставничестве в Пешисхе. Наиболее крайняя форма мейнстримного цадицизма, иногда вызывавшая возражения у других хасидских лидеров, воплощалась в "чудотворящих" реббе, для которых центральным стало Божественное направление благословения через теургическую практику в ущерб изучению Торы. Хасидизм развил обычаи тиш (собрание), квитл (прошение) и ехидут (частная аудиенция) в практике цадика.

The early Hasidic movement around the Baal Shem Tov developed from elite esoteric mystical circles of pneumatics, sometimes connected in practical fellowship. True Deveikut in early Hasidism reflected the superior nature of elevated mystical conduct, beyond the attainment of the regular community, though reaching out to encourage the common folk through popular mystical teaching. With the development of Hasidism as a large scale social movement through the disciples of Dovber of Mezeritch, the doctrine of Mainstream Hasidic "Popular Tzadikism" developed, especially by Elimelech of Lizhensk. In this, while true deveikut was unattainable by the common folk through their own efforts, the substitution of attachment, sometimes called "Deveikut", to the Tzadik enabled everyone to perceive and experience Divinity. This was the first time that Jewish mysticism, embodied in the elite esoteric deveikut of the Tzadik, was combined with practical, popular social doctrine and movement. Tzadikism, and its parallel worship of God through materiality, became the most distinctive feature of Hasidic Judaism, distinguishing Hasidism from other forms of traditional Judaism. The Tzadik embodied Divinity, through Hasidism's adaption of the Kabbalistic notion of Yesod Foundation, becoming the channel of Divine spiritual and physical blessing to his followers. The Russian Chabad school of Shneur Zalman of Liadi and his successors became the exception from Mainstream Hasidism, in seeking to communicate the elite esoteric dimension of deveikut as widely as possible, through its approach of intellectual investigation of Hasidic thought. In this, as in the different Polish Peshischa Kotzk school that stressed personal autonomy, the main role of the Tzadik was as teacher in Habad, or mentor in Peshischa. The most extreme form of Mainstream Tzadikism, sometimes opposed by other Hasidic leaders, was embodied in "Wonder working" Rebbes, for whom Divine channelling of blessing through theurgic practice became central, at the expense of Torah teaching. Hasidism developed the customs of Tish (gathering), Kvitel (request) and Yechidut (private audience) in the conduct of the Tzadik.

Девикут и Тешува

Тешува, часто переводимая на английский как «Покаяние», в иудаизме буквально означает «Возвращение» к Богу. Халахические кодексы определяют ее определяющие этапы в личном духовном раскаянии и искуплении от греха. Литература Мусар обычно рассматривает ее роль в более широком самопонимании, духовном росте и личной верности. Хасидская мысль, основанная на каббалистической экзегезе, придает ей мистическую восходящую структуру. Она интерпретирует два уровня возвращения: «Нижняя Тешува» (Нижнее Возвращение к Богу) и «Высшая Тешува» (Высшее Возвращение). В хасидской философии Тешува включает в себя не только раскаяние и исправление предыдущих духовных ошибок. Скорее, как учил Баал Шем Тов, даже совершенно праведные Цадики нуждаются в возвращении к Богу, в высшей Тешуве – непрерывном восхождении в святости. С новыми откровениями мистического Божества приходит новое осознание Битула (самоотречения) и стремление к Богу в Девекуте. Согласно каббалистической экзегезе еврейского слова «Тешува» (תשובה), его можно прочитать как «Возвращение буквы хей» (תשוב ה). Тетраграмматон, священное имя Бога, имеет две буквы «хей», вторая из которых соответствует низшим уровням Четырех Миров в Каббале, а первая – высшим сокрытым мирам. Духовные промахи человека достигают только низших миров. Нижняя Тешува возвращает второй хей в исправление, высшая Тешува искупает высший хей в священном восхождении.

В хасидской традиции путь Нахмана из Бреслова особенно связан с дарованием искупления и ободрения тем, кто оказался в плену личных трудностей и духовной нечистоты. Благодаря его творческой интерпретации хасидской мистики, его учения могут пробудить стремление к Девекуту, пути личного исповедания проблем в Хитбудеут и мистического исправления Тиккун ХаКлали для всех. Его главный труд «Ликутей Мохаран» в разговорной речи называют хасидской книгой, помогающей тем, кто испытывает духовные трудности («зло»). «Танья» Шнеура Залмана из Ляди имеет подзаголовок «Хасидская книга для человека среднего уровня», которому легко интеллектуально размышлять о хасидской философии, чтобы достичь внутренней Тешувы. Труд «Ноам Элимелех» Элимелеха из Лиженска наставляет в отношении «хасидской книги для праведных» и хасидского пути Тешувы через приверженность Цадику.

Музыкальное выражение Девикута в Ниггуниме

Возрождение интереса к еврейской музыке было вызвано в рамках хасидизма. Мелодии хасидских ниггуним представляют собой особый вид вокально-инструментальной музыки, выражающей мистические переживания девекута. Хасидизм придал новое значение пению как форме поклонения в молитве. Поскольку многие ниггуним лишены слов, считается, что ниггун способен достигать духовных уровней, превосходящих слова молитвы, поскольку он открывает сердце для любви и благоговения перед Богом. Так как многие ниггуним были сочинены хасидскими ребе, считается, что исполнение их мелодий позволяет последователю ощутить связь и вдохновение от души своего ребе. Это музыкальное измерение хасидского девекута, подобно новым формам поклонения в хасидском рассказе, отражает характеристики его мистического экстаза. Различные хасидские группы выработали свои собственные отличительные стили ниггуна. Последователи традиционно собираются вместе на еврейские праздники, чтобы петь в группах, получать и дарить духовное вдохновение, и укреплять братское единение. Хасидский обычай почитал паломничество к своему ребе, будь то для частной аудиенции или участия в его общих собраниях (Тиш/Фарбренген). Во время этих собраний передаются его учения Торы, иногда личные наставления, и все это сопровождается вдохновляющими ниггуним. Существуют ниггуним для личной медитации, часто во время молитвы, называемые ниггуним девекута. Они обычно медленнее общинных ниггуним и лишены текста. Баал Шем Тов говорил о ниггуним девекута как о "песнях, превосходящих слоги и звук". Несколько мелодий, приписываемых ему, используются и сегодня. Некоторые ниггуним имеют нееврейское происхождение. Хасидский обычай, восходящий к практике Баал Шема Това, адаптировал светские гимны, марши и народные песни, придавая им новое духовное толкование. Хасидская вера утверждает, что эти песни, в своей светской форме, находятся в духовном изгнании. Адаптируя их к литургическим формам, они возвышают "Искры Святости", основываясь на каббалистической тикун Исаака Лурии. На еврейских праздниках, таких как промежуточные дни Суккота и во время традиционного празднования Симхат Торы, самого радостного дня еврейского календаря, в синагоге во время танцев исполняются радостные ниггуним.

A revival of interest in Jewish music was sparked as part of Hasidism. Hasidic niggunim melodies are a distinctive form of voice instrumental music, expressing its mystical emotions of deveikut. Hasidism gave new emphasis to song as a form of worship in prayer. As many niggunim are without words, it is taught that the niggun can reach spiritual levels higher than the words of prayer can reach, as they open the heart to love and awe of God. As many niggunim were composed by Hasidic Masters, it is thought that through singing their melodies, the follower can be attached and inspired by the soul of their Rebbe. This musical dimension of Hasidic deveikut, similar to the new forms of worship in Hasidic storytelling, captures the characteristics of its mystical ecstasy. Different Hasidic groups evolved their own distinctive styles of niggun. Followers customarily gather around on Jewish holidays to sing in groups, receive and give spiritual inspiration, and celebrate brotherly camaraderie. Hasidic custom venerated pilgrimage to the particular Rebbe one had allegiance to, either to gain a private audience or to attend their public gatherings (Tish/Farbrengen). The celebrations give over his Torah teachings, sometimes personal messages, and are interspersed with inspirational niggunim. There are nigunim for private meditation, often in prayer, called devekus nigunim. These are usually slower than communal nigunim, and without lyrics. The Baal Shem Tov spoke of devekus nigunim as "songs that transcend syllables and sound". Several tunes attributed to him are still used today. Some niggunim originate from non Jewish sources. Hasidic custom, based on a practice of the Baal Shem Tov, adapted secular anthems, marches and folk songs, ascribing to them a new spiritual interpretation. Hasidic belief is that these songs, in their secular forms, are in spiritual exile. By adapting them to liturgical forms, they are raising "Sparks of Holiness", based on the Kabbalistic rectification of Isaac Luria. On Jewish festivals, such as in the intermediate days of Sukkot and during the traditional celebration of Simchat Torah, the most joyous day in the Jewish calendar, joyful niggunim are sung in the dancing in the synagogue.

Девикуты и Мицвы

В раввинской литературе существует исторический спор о том, является ли изучение Торы или мицвот (еврейские заповеди) духовно более значимым. Сами 613 мицвот можно разделить на этические ("между человеком и человеком") и ритуальные ("между человеком и Богом") заповеди. Мистическая литература, основанная на Каббале, предлагает свои метафизические обоснования для мицвот. Хасидизм возник в эпоху, когда углубленное изучение Талмуда считалось высшей еврейской деятельностью, но было недоступно для необразованных масс. Баал Шем Тов придал новое значение молитве и искреннему соблюдению мицвот простыми людьми. Для Баала Шем Това "Бог желает сердца". Подобно тому, как простые молитвы обычных людей могли превосходить самосознающую духовность ученых, так и их мицвот могли достигать духовных уровней, которым завидовали и подражали цадикимы. В глубоком измерении хасидской философской интерпретации Каббалы, мицвот описываются как метафорические "члены Царя" (Бога) и объятие Божественной сущности, выраженное в Воле заповедей. Хасидские рассказы повествуют о девикуте ребе и простых евреев при исполнении мицвот. Многие истории рассказывают о пылкости Леви Ицхака Бердичевского, называемого "Небесным Заступником Израиля" перед Богом. Его святая эмоциональная реакция на девикут нарушала сдержанные нормы поведения, порой с юмором на публике. В одной истории он готовится ритуально заколоть курицу в соответствии с халахическими законами шехиты: произнося благословение перед этим действием, он сосредоточился на священной заповеди, которую собирался выполнить. "Благословен Ты, Господь", – начал он. "Который повелел нам совершать шехиту", – закончил он с таким рвением, что полностью потерял ощущение окружающего. Открыв глаза после благословения, он огляделся и обнаружил пустую комнату, а курица убежала. "Где курица?" – начал он спрашивать!