Шарли Голь: Ангел Гор и трагическая судьба велогонщика

Введение

Люксембургский велосипедист Шарли Голь (произносится /ɡaʊl/, 8 декабря 1932 – 6 декабря 2005) был люксембургским профессиональным велогонщиком. Он был чемпионом страны по велокроссу, сильным гонщиком в индивидуальных гонках на время и выдающимся альпинистом. Его талант принес ему прозвище «Ангел гор» на Тур де Франс 1958 года, которую он выиграл, одержав победу на четырех этапах. Он также выиграл Джиро д’Италия в 1956 и 1959 годах. Голь лучше всего выступал в холодную и дождливую погоду. В более поздние годы он уединился и многое забыл.

Ранняя жизнь и любительская карьера

Галль был хрупким на вид мужчиной с печальным лицом и непропорционально короткими ногами. Как выразился один писатель, у него был "печальный, робкий взгляд, отмеченный невыразимой меланхолией, словно злое божество обрекло его на проклятую профессию среди могущественных и неумолимых гонщиков". До того, как стать профессионалом 3 мая 1953 года за команду Terrot, начав участвовать в гонках в 1949 году, Галь работал в мясной лавке и был скотником на скотобойне в Беттембурге. Он выиграл этап с подъемом на Гросглокнер на Туре Австрии, когда ему было 17 лет, установив рекорд этапа. Это была его первая гонка за пределами Люксембурга. Его первой профессиональной гонкой стал Critérium de la Polymultipliée, где он финишировал восьмым. После шести дней гонок на Тур де Франс 1956 года Галь отставал почти на полчаса, но был уверен, что сможет сократить отставание в горах. Он снова выиграл горную классификацию и еще два этапа – индивидуальную гонку в гору на третьем этапе и 18-й этап до Гренобля, но его усилий оказалось недостаточно, и он финишировал 13-м. Галь стартовал на Туре 1957 года, но сошел с дистанции после двух дней, не выиграв ни одного этапа.

1958 год

Галь вернулся в Тур в 1958 году. Заняв третье место в Джиро в том же году, он начал гонку с доминирующим преимуществом и выиграл четыре этапа, три из которых – индивидуальные гонки на время, включая подъём на Мон-Ванту. Его время в 1 час 2 минуты 9 секунд, показанное при подъёме со стороны Бедуэна, где первые километры были вымощены булыжником, а дорога к вершине имела плохое покрытие, оставалось рекордом до тех пор, пока Джонатан Ваутерс не превзошёл его 41 год спустя на Дофине Либере. В последний день в Альпах его менеджер, Джо Голдшмидт, взглянул на падающий дождь и разбудил Галя словами: «Вставай, солдат! Это твой день». Галь проснулся, восхищённый холодным дождём и разгневанный воспоминанием о том, как ему отказали в победе на Джиро в прошлом году, когда на него напали, пока он остановился у обочины дороги. Многие гонщики воспользовались его остановкой, но больше всего он винил Бобе, человека столь же утончённого и застенчивого, как Галь был грубым и прямолинейным. Историк Билл МакГанн сказал, что его чувства к Бобе переросли в «пламенную ненависть». Он выследил своего мучителя перед стартом этапа. Воздействие было ещё сильнее, потому что они почти не разговаривали друг с другом с момента Джиро. Спросив, готов ли он («Вы готовы, месье Бобе?»), он подчеркнул фальшивую вежливость обращения «месье» и продолжил: «Я дам тебе шанс. Я атакую на подъёме Лёйтель. Я даже скажу, на каком повороте. Ты хочешь выиграть Тур больше, чем я? Легко. Я сказал тебе всё, что тебе нужно знать». На вершине Коль-де-Лотаре был учреждён приз в размере 100 000 франков в память об основателе гонки Анри Дегранже. Голландец Пит ван Эст выиграл его, Бахамонтс финишировал вслед за ним. Небольшая группа оторвалась на спуске и оторвалась от остальных на восемь минут. Галь начал погоню и один за другим обгонял гонщиков, включая испанца Сальвадора Ботеллу, занимавшего восьмое место. Ботелла остановился, закрыл лицо руками и заплакал. Командники вернулись, чтобы поддержать его; он снова разрыдался, когда увидел их, и забрался в машину скорой помощи. Галь и Бахамонт оторвались от остальных. Сначала остальные думали, что Галь потерял слишком много времени ранее в гонке, чтобы представлять угрозу, что он целится только на приз горного короля. На подъёме к Коль-де-Лёйтель Галь также оторвался от Бахамонта. На вершине он отставал от лидеров всего на три минуты, Бахамонт – на минуту. Галь вырвался вперёд и увеличил отрыв по мере того, как гонка проходила сквозь «завесу воды, потоп без ковчега», как описала газета L’Équipe. Мишель Клэр, освещавший гонку для газеты, сказал: «Я ехал на мотоцикле и мне пришлось остановиться в Грание, чтобы выпить горячего грога. Мне было так холодно, что после этого потребовался час, чтобы я смог начать писать». Всё исчезло, как только он вошёл в море облаков, последовавших за живописными шале [горнолыжного курорта] Шамрусс. Теперь мы знаем, что значит быть «промокшим до нитки». Я вспомнил Жака Анкетля, чьё лицо становилось всё более треугольным и желтоватым. Я думал обо всех них, известных и неизвестных, моряках, унесённых потопом и отчаянно пытавшихся избежать кораблекрушения. Один человек избежал шторма. Шарли Галь. Наконец, его время пришло». Галь пересек финишную черту у озера Бурже-ан-Экс почти в темноте с лёгкой улыбкой, на 12 минут 20 секунд опережая группу преследования и на 15 минут – лидера, Рафаэля Жеминиани. Это подняло его на третье место, а два дня спустя Галь выиграл эти 67 секунд и больше на индивидуальной гонке на время на сложной трассе в Шатолене, развив скорость 44,2 км/ч. Там он даже обошёл Анкетля, который страдал от инфекции лёгких после дождливой поездки в Бурже-ан-Экс.

Gaul returned to the Tour in 1958. Third in that year's Giro, he started dominantly and won four stages, three of them time trials, including the ascent of Mont Ventoux. His time of 1h 2m 9s from the Bédoin side, which in those days was cobbled in the first kilometres and poorly surfaced to the summit, stood as a record until Jonathan Vaughters beat it 41 years later in the Dauphiné Libéré. On the last day in the Alps, his manager, Jo Goldschmidt looked at the rain falling and woke Gaul with the words: "Come on soldier This is your day." Gaul woke delighted at the cold rain and angry at the memory of how he had been denied the Giro the previous year, when he was attacked as he stopped by the roadside. A lot of riders took advantage of his halt but he most blamed Bobet, a man as refined and diffident as Gaul was coarse and brusque. Historian Bill McGann said his feelings for Bobet had turned to "flaming hatred." He sought out his tormentor before the stage started. The impact was all the greater because the two had barely spoken to each other since the Giro. Asking whether he was ready ("You're ready, Monsieur Bobet? "), he laid emphasis on the false politeness of the monsieur and continued: "I'll give you a chance. I'll attack on the Luitel climb. I'll even tell you which hairpin. You want to win the Tour more than I do? Easy. I've told you what you need to know." There was a prize of 100,00 francs at the top of the col de Lautaret in memory of the race's founder, Henri Desgrange. The Dutchman Piet van Est won it, with Bahamontes behind him. A small group broke clear on the descent and had eight minutes on the rest. Gaul began the chase and shed rider after rider, including the Spaniard, Salvador Botella, who held eighth place. Botella stopped, covered his head in his hands and wept. Teammates turned back to encourage him; he burst into tears again when he saw them and climbed into the race ambulance. Gaul and Bahamontes dropped the rest. At first the rest thought that Gaul had lost too much time earlier in the race to be a threat, that he was looking only at the best climber's prize. On the climb to the col de Luitel, Gaul dropped Bahamontes as well. He was within three minutes of the leaders at the top, with Bahamontes a minute behind. Gaul took the lead and moved ahead as the race progressed through "a curtain of water, a deluge without an ark", as L'Équipe described it. Michel Clare, reporting for the paper, said: "I was on a motorbike and I had to stop at Granier for a hot grog. I was so cold that afterwards it was an hour before I could start writing." dissolved from the moment it entered the sea of clouds that followed the pretty chalets of [the ski station of] Chamrousse. Now we know what it means to be 'soaked to the bone.' I thought of Jacques Anquetil, whose face was becoming more and more triangular and yellow. I thought of them all, the known and the unknown, sailors carried away by the flood and who tried desperately to avoid being shipwrecked. One man escaped from the storm. Charly Gaul. Finally, his time had come." Gaul crossed the line at the lake in Bourget en Aix in near darkness with a slight smile, 12m 20s ahead of the chasing group and 15 minutes ahead of the leader, Raphaël Géminiani. It moved him to third place, and two days later Gaul got those 67 seconds and more in a time trial on a difficult circuit at Châteaulin, riding at 44.2kmh. There, he beat even Anquetil, who was suffering a lung infection after the rainy ride to Bourget en Aix.

1959 год

В 1959 году он занял 12-е место. Он потерял время из-за жары в Пиренеях, но снова выиграл этап в Гренобле, а будущий генеральный победитель Бахамонтес стал вторым.

Поздние туры

Галль пропустил Тур 1960 года. В 1961 году он занял третье место и выиграл девятый этап в Гренобль. Он упал в Альпах, на спуске с Кушерона, получив ушибы бедра, плеча и колена. В начале последнего этапа он шел вторым после Анкетила. Гидо Карлези атаковал, когда до финиша тура оставался последний километр, отыграв четырехсекундное отставание от Галля. Это позволило ему подняться на второе место, а Галль опустился на третье. В 1962 году он финишировал девятым, не выиграв ни одного этапа. Тур 1962 года впервые с 1929 года проводился между профессиональными, а не национальными командами, и команда Галля не входила в число сильнейших. Его последним стартом в Туре был 1963 год, когда он сошел с дистанции, не выиграв ни одного этапа.

Джиро д'Италия

Галль выиграл Джиро д’Италия в 1956 и 1959 годах. Его победа в 1956 году стала возможной после того, как он оторвался от соперников в подъеме на Монте Бондоне на высоте 1300 метров. Начал идти снег, и Галль остался один за 88 км до финиша. Было настолько холодно, что его пришлось снять с велосипеда на финише и остановиться по дороге, чтобы попить. На этапе с победой в Курмаере он завоевал 10-минутное преимущество над Анкетилем на двух последних подъемах. Галль проиграл Джиро 1957 года после остановки, которую французские газеты описали как "естественную потребность" на дороге в Триест. Его соперники, особенно Бобет и Гастоне Ненчини, воспользовались этим и атаковали. Галль был возмущен нарушением спортивной этики и еще больше рассердился, когда его стали называть месье Пи-Пи, что по-французски рифмуется со словом, обозначающим мочеиспускание. Галль резко обернулся к Бобету и сказал: "Я отомщу. Я убью тебя. Помни, я был мясником. Я умею обращаться с ножом". Это послужило причиной атаки на Тур де Франс в следующем году. В Джиро 1960 года он выиграл этап, заняв итоговое третье место. В 1961 году он финишировал четвертым.

Циклокросс

Галль был национальным чемпионом по велокроссу в начале и в конце своей профессиональной карьеры. Он также занял пятое место на чемпионатах мира 1956 и 1962 годов. Он победил в Диппахе в 1955 году, Копстале, Колмар-Берге и Беттембурге в 1956 году, Шуттранге, Эттельбруке, Копстале, Биссене и Колмар-Берге в 1957 году, Альцингене в 1958 году и Мюленбахе в 1960 году.

Последние годы

Карьера Галля фактически завершилась на Тур де Франс в 1962 году. Филипп Брунел сказал: "Не подозревая об этом, он поднимался по склону собственного упадка. Он ворчал, поднимаясь в Пиренеях, и его глаза были налиты кровью". В Сен-Годенсе, после того как его верный товарищ по команде и сосед по комнате Марсель Эрнцер сошел с дистанции, он говорил о своей усталости, говоря: "Мне страшно в пелотоне [ ]. Злоупотребление стимуляторами, усталость делают гонщиков неуклюжими. Сколько из них сохраняют необходимые рефлексы?" Галль больше никогда не был прежним. В конце сезона он покинул команду Gazzola, попробовал Peugeot (что не принесло результатов), предпринял попытку вернуться (также безуспешную) в команде Lamote Libertas. Его современник Рафаэль Геминиани сказал, что Галль был "убийственным горным гонщиком, всегда с тем же ровным ритмом, маленькой машиной с пониженной передачей, вращающим педали с такой скоростью, что сердце разрывалось, тик-так, тик-так, тик-так". Журналист Пьер Обье писал, что у Галля была "неудержимая живость [allegresse]", и что он обладал "ликом ангела, которому ничто не кажется трудным". Писатель Ян Хайне сказал: "Никто больше не поднимался так быстро. Галль доминировал на подъемах в конце 1950-х годов, взлетая на холмы с поразительной частотой вращения педалей, его ноги мелькали, а его херувимское лицо почти не выражало напряжения от его выдающихся выступлений". Галль был популярен среди болельщиков, но не среди соперников. Роджер Сен-Пьер сказал: "С его юношеской внешностью и стилем победителя великанов, Шарли Галль был любим публикой. У него были друзья, его верный лейтенант Марсель Эрнцер даже ездил на таком же велосипеде, чтобы его хозяину было комфортно, если ему придется взять его напрокат после падения или прокола. Но он не всегда пользовался популярностью у соперников, его непредсказуемый, мальчишеский темперамент, ленивая езда по равнине и иногда невыносимое эго не принесли ему много союзников в группе". По словам писателя Яна Хайне, многие его проблемы, по-видимому, были вызваны враждебным пелотоном, который часто, казалось, делал все, чтобы Галль проиграл. Он редко делился своими победами с теми, кто ему помогал, – так сказал Рене де Латур в журнале Sporting Cyclist. Англад заявил, что Галлю "не помогали продвигаться в эшелонах", а сам Галль сказал, что голландцы были "слишком озабочены своей личной классификацией".

Gaul's career effectively ended with the Tour de France in 1962. Philippe Brunel said: "Without knowing it, he was climbing the slope of his own decline. He grumbled as he climbed the Pyrenees and his eyes were flecked with blood." At Saint Gaudens, after his faithful teammate and roommate Marcel Ernzer had dropped out, he spoke of his lassitude, saying: "I'm scared in the peloton [ ]. The abuse of stimulants, the fatigue [make riders] clumsy. How many of them have got the reflexes that they need?" Gaul was never the same. At the end of the season, he left the Gazzola team, tried Peugeot (which came to nothing), a comeback (equally nothing) in the Lamote Libertas team." His contemporary, Raphaël Géminiani, said Gaul was "a murderous climber, always the same sustained rhythm, a little machine with a lower gear than the rest, turning his legs at a speed that would break your heart, tick tock, tick tock, tick tock." The journalist Pierre About wrote that Gaul had "irresistible sprightliness [allegresse]", and had "the air of an angel for which nothing is difficult." The writer Jan Heine said: "Nobody else ever climbed that fast. Gaul dominated the climbs of the late 1950s, spinning up the hills at amazing cadences, his legs a blur while his cherubic face hardly showed the strain of his exceptional performances." Gaul was popular with fans but not among his rivals. Roger St Pierre said: "With his boyish good looks and Jack the Giantkiller style, Charly Gaul was loved by the fans. He had his friends, too – his faithful lieutenant Marcel Ernzer even rode an identical bike so that his master would not be uncomfortable if he had to borrow it after a crash or a puncture. But he was not always popular with his rivals, his unpredictable, schoolboyish temperament, his lazy riding on the flat and his sometimes insufferable ego winning him few allies in the bunch." According to writer Jan Heine, many of his problems appeared to have been caused by a hostile peloton, which often seemed to do anything to make Gaul lose. He rarely shared what he won with those who helped him, said René de Latour in Sporting Cyclist. Anglade stated that Gaul "wasn't helped to move up through the echelons", while Gaul himself said the Dutch were "too interested in their personal classification."

Выход на пенсию

Галль переехал в маленькую хижину в лесу в Люксембургских Арденнах. Он время от времени анонимно появлялся у дороги во время Тур де Франс, неузнаваемый из-за бороды, спутанных волос и живота. Его уединение продолжалось до 1983 года, 25-й годовщины его победы в Тур де Франс и года, когда он встретил свою третью жену, Жозе. Он переехал с ней в дом в юго-западном пригороде Люксембурга. Там он дал интервью Пило Фонку с радио- и телестанции RTL. Фонк сказал: "Я был счастлив, как ребенок. Это было интервью всей моей жизни, то, которое все хотели получить".