Жизнь Чарльза Дарвина: 1873–1882 годы.

Чарльз Дарвин (1873-1882): последние годы жизни и работы – от плотоядных растений до червей. Исследования, здоровье семьи, взгляды на религию и унаследование.

39 мин чтения

100%

Источник: Darwin from Insectivorous Plants to Worms — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Жизнь Чарльза Дарвина с 1873 по 1882 годы

В период с 1873 по 1882 год жизнь и работа Чарльза Дарвина, от «Насекомоядных растений» до «Червей», продолжались с исследованием плотоядных и вьющихся растений, начатых в его предыдущих работах. Беспокойство о болезнях в семье способствовало его интересу к идеям Гальтона о «наследственном улучшении» (которое впоследствии получило название евгеники). Он продолжал оказывать помощь в работе приходской церкви Дауна и в обустройстве связанных с ней удобств для деревни, несмотря на проблемы, вызванные захватом контроля новым викарием Высокой церкви, и поддерживал хорошие отношения с покровителем церкви, преподобным Джоном Броди Иннесом. Интерес к религиозным взглядам Чарльза Дарвина сохранялся, однако он оставался сдержанным в их обсуждении. Несмотря на повторяющиеся проблемы и задержки, вызванные болезнью Чарльза Дарвина, его эволюционные эксперименты и исследования продолжались, результатом чего стали книги о движении вьющихся растений, насекомоядных растений, влиянии перекрестного и самоопыления на растения, различных формах цветков у растений одного вида и о «Силе движения у растений». Его эволюционные идеи все шире признавались в научных кругах, несмотря на некоторые острые споры, и он был удостоен многочисленных наград. Помимо написания автобиографии для семьи, он написал предисловие к биографии своего деда Эразма Дарвина. В своей последней книге он вновь обратился к влиянию дождевых червей на образование почвы. Он умер в Дауне, графство Кент, Англия, 19 апреля 1882 года. Он рассчитывал быть похороненным на церковном кладбище Святой Марии в Дауне, но по просьбе коллег Дарвина Уильям Споттисвуд (президент Королевского общества) организовал для Дарвина торжественные похороны с церемониями и захоронение в Вестминстерском аббатстве рядом с Джоном Гершелем и Исааком Ньютоном.

Предыстория

После публикации "О происхождении видов путем естественного отбора" в 1859 году сторонники Чарльза Дарвина – Чарльз Лайелл, Джозеф Дальтон Хукер, Томас Хаксли, Альфред Рассел Уоллес и Аса Грей в Америке – работали над распространением его идей, несмотря на сложности с принятием теории естественного отбора и идеи происхождения человека от животных. Исследования и эксперименты Дарвина с растениями и животными продолжались, а его многочисленные работы опровергали аргументы против эволюции, в особенности выдвигаемые герцогом Аргильским и Сент-Джорджем Мивартом.

Семейные вопросы, евгеника

Сыновья Дарвина, Джордж и Гораций, заболели и вернулись домой на Рождество 1872 года, чтобы их вылечили. Дарвин отвлекся от своих насекомоядных растений и переключился на более спокойное обновление своей монографии о вьющимся растениям. Его заинтересовали последние идеи Гальтона о "наследственном совершенствовании" (которые после 1883 года стали называться евгеникой), предлагавшие обществу избавляться от психических и физических недостатков и улучшать генофонд нации, внедряя "чувство сословности среди естественно одаренных". Предполагалось, что семьи будут регистрироваться и получать стимулы, чтобы лучшие дети, отобранные из каждой "превосходной семьи", вступали в брак и размножались. Дарвин, зная, что из его потомства только Уильям был здоров, уже отверг эти цели как слишком "утопические" в книге "Происхождение человека". Он считал эти новые предложения непрактичными, если они добровольные, и политически ужасающими, если они будут навязаны принудительной регистрацией, даже если это будет "единственным осуществимым" способом "улучшения человеческой расы". Он полагал, что лучше просто обнародовать "важнейший принцип наследственности" и позволить людям самостоятельно стремиться к "великой" цели. В любом случае, для его собственных немощных детей было уже слишком поздно. Хаксли также заболел, нуждался в отдыхе и был встревожен иском соседа из-за сырого подвала. X Club (клуб, основанный в ноябре 1864 года для поддержки эволюционной "новой реформации" в натурализме, в который входили Хаксли, Гукер, Джон Тиндалл, Буск, Спенсер и Споттисвуд) собрал для него 2000 фунтов стерлингов, начав со взноса Дарвина в 300 фунтов стерлингов. Дарвин снова был подавлен смертью жены Лайеля. В июне 1873 года Дарвин возобновил работу над своими насекомоядными растениями, но его отвлекало то, что его жена Эмма заботилась о семи детях Хаксли, пока Хаксли и Гукер уехали в отпуск на континент. Наличие маленьких детей в доме напомнило ему 1850-е годы.

Приходский конфликт

Новый реформаторский викарий Высшей церкви, преподобный Джордж Скетчли Ффинден, навязывал свои идеи с момента вступления в должность в ноябре 1871 года. Дарвину пришлось написать покровителю, Джону Броди Иннесу, объясняя, что возмутило прихожан. Ффинден узурпировал контроль над деревенской школой, которой годами управлял комитет, состоящий из Дарвина, Любока и действующего священника, с "пунктом о свободе совести", защищавшим детей от англиканского догматизма. Ффинден начал преподавать Тридцать девять статей англиканской веры, что было нежелательно для баптистов в деревне. Дарвин вышел из состава комитета и сократил свое ежегодное пожертвование церкви, но продолжил работу в Дружеском обществе. Дочь Хенсли Уэджвуда, Эффи, вышла замуж за Томаса "Тету" Фаррера в мае, и 5 августа 1873 года Дарвины поехали навестить их на несколько дней. Они прибыли и узнали, что две недели назад слуг Фарреров вызвали к месту происшествия. Самуэль Уилберфорс, спутник графа Гранвилла, погиб, упав с лошади, и его тело было выставлено для прощания в гостиной Фарреров на два дня. Хотя Уилберфорс был противником теории эволюции, он всегда считал Дарвина "замечательным человеком".

Пауза

Дома, бурная дискуссия с Гукером закончилась тем, что Дарвин лежал в постели, потеряв память, и ощущал "сильный удар, постоянно проходящий через мой мозг". Эмма опасалась эпилептического приступа, но врач посадил его на диету, и в сентябре он вернулся к работе над насекомоядными растениями. Его переписка продолжалась, он финансировал достойные проекты и благодарил за многочисленные подарки, включая "Капитал" от "искреннего поклонника" Карла Маркса, за ходом мыслей которого Дарвину было трудно уследить, но он надеялся, что их общие усилия по "расширению знаний принесут счастье человечеству". Фрэнк испытывал трудности в медицинском обучении, и после защиты диссертации о тканях животных он должен был помогать с растительными тканями в Дауне. Болезнь желудка положила конец юридической карьере Джорджа, и он два года посещал курорты. Он начал писать актуальные эссе, первое из которых было опубликовано в журнале Contemporary Review, посвященное Гальтону. Его последнее эссе смело отвергало молитву, божественную мораль и "будущие награды и наказания". Дарвин настоятельно попросил его не публиковать его в течение нескольких месяцев и "остановиться, остановиться, остановиться".

Рыба

Во время визита в ноябре 1873 года философ из Гарварда Джон Фиске развлек членов Клуба X рассказом о кокни из Нью-Йорка, который предупредил его: "Что, этот "ужасный еретик" Хаксли? Да мы о нем и не думаем в Англии! Мы считаем, что он ужасен!". Сам Фиске писал: "Я в восторге от Хаксли – какое удовольствие встретить такой ясный ум! Это словно меч Саладина, рассекающий подушку". И: "Старый Дарвин – самый дорогой, самый милый и очаровательный старик на свете. В целом, он производит на меня впечатление своей силой больше, чем любой другой человек, которого я когда-либо встречал. В нем и во всем, что он делает, есть какая-то очаровательная тихая сила. Он не такой пылкий и нетерпеливый, как Хаксли. У него мягкие голубые глаза, и он – самый нежный из стариков. Его длинные белые волосы и огромная белая борода делали его очень живописным, с наивной простотой. Боюсь, я больше никогда его не увижу, потому что его здоровье очень слабо. Из всех дней, проведенных в Англии, я больше всего дорожу сегодняшним днем".

Новое издание "Происхождения человека"

Дарвин взялся за новое издание "Происхождения человека" и предложил Уоллесу, который сам себя обеспечивал, поработать с ним. Уоллес назвал гонорар в семь шиллингов в час, упомянув, что он "увлекается политикой" и предлагает национализацию угольной промышленности. Эмма узнала об этом и поручила работу своему сыну Джорджу, поэтому Дарвину пришлось принести Уоллесу извинения, добавив: "Надеюсь, политика не вытеснит естественные науки".

Читальня прихода

В течение двух лет Эмма организовывала зимнюю читальню в местной школе для местных рабочих, которые платили по пенни в неделю, чтобы курить и играть в игры, где были "уважаемые газеты и несколько книг, а также уважаемая экономка, которая каждый вечер следила за приличиями". Это было распространенное средство уберечь мужчин от "посещения паба". В 1873 году преподобный Ффинден выступил против этого, так как допускались "кофепитие, багателль и другие игры", а утром, когда возвращались дети, были заметны "последствия табачного дыма и плевания". Эмма попросила Дарвина получить одобрение инспектората образования в Лондоне, и незадолго до Рождества 1873 года Дарвины и Любоки получили согласие школьного комитета, предложив оплатить любой необходимый ремонт, "чтобы предоставить рабочему классу все возможные возможности для самосовершенствования и развлечений". Возмущенный Ффинден заявил, что "это совершенно недопустимо", что Дарвины обратились в инспекторат за его спиной. Осенью 1874 года Дарвин высказал Ффиндену все, что думал, и официально вышел из состава школьного комитета по состоянию здоровья.

Спиритизм

Фрэнсис Гальтон заинтересовался недавним спиритическим движением. Во время визита в Лондон в январе 1874 года Дарвин посетил спиритический сеанс в доме Эразма с родственниками, включая Хенсли Уэджвуда, а также Гексли. Джордж нанял медиума Чарльза Уильямса, и они сидели за столом в темноте, но когда в комнате стало душно, Дарвин поднялся наверх, чтобы отдохнуть, и пропустил самое интересное – искры, звуки и поднимающийся над головами стол. Гальтон посчитал сеанс "удачным", а Дарвин позже написал: "Боже, сохрани нас, если нам придется верить в подобную ерунду" и сказал Эмме, что это "полная мистификация" и что для того, чтобы убедить его в обратном, потребуется "огромное количество доказательств". На втором сеансе Гексли и Джордж выяснили, что Уильямс был чистым мошенником, к облегчению Дарвина. Эмма сказала дочери Хенсли, Сноу, что Чарльз "не поверит, ему так не нравится сама мысль об этом". Сноу вспомнила, что ее дядя "считал большой слабостью, когда желание влияет на убеждения", и когда Эмма заметила, что "он не всегда поступает в соответствии со своими принципами", Сноу подумала, что это "и есть фанатизм", на что Эмма ответила: "О да, он настоящий фанатик".

Новое издание "Спуска"

Дарвин продолжал мучительно перерабатывать свои книги с помощью Генриетты и Джорджа, включая идеи Гальтона и новые случаи из жизни. Он выкупил у Люббока Сандуолк, который арендовал годами, но цена показалась ему завышенной и отразилась на их дружбе. Известие о споре, связанном с отстранением Джорджа Бентэма от президентства в Линеевском обществе, якобы спровоцированном Оуэном, побудило Дарвина написать: «Оуэн – настоящий дьявол на земле. Я его ненавижу». С помощью Хаксли он доработал книгу «Происхождение», добавив данные о наследственности мозга обезьян, что, по мнению Хаксли, «размазывает противника по стенке, хотя это заметят лишь анатомы». Рукопись была закончена в апреле 1874 года, а издатель Джон Мюррей планировал выпустить издание за 12 шиллингов, чтобы повторить успех недорогой переработки «Происхождения видов». Дарвин передал корректуры Джорджу и вновь занялся изучением растений. Новое издание вышло 13 ноября по сниженной до предела цене – 9 шиллингов.

Растения-инсективоды

В 1874 году Дарвин обратился ко многим своим старым друзьям с просьбой помочь в проведении экспериментов над насекомоядными или плотоядными растениями. Среди помощников были Хукер и его ассистент Уильям Тислтон Дайер из Кью, Джон Бердон Сандерсон из Университетского колледжа Лондона, проводивший лабораторные исследования пищеварения растений, и Аса Грей из Гарварда. Публикации запросов в журнале Nature привели к поступлению огромного количества корреспонденции, с которой должен был разбираться Фрэнк, поселившийся в старом доме Броди Иннеса в деревне и женившийся на Эми Рак 23 июля. В это время к семье присоединился Джордж Романс, который вместе с Фрэнком учился в Кембридже. В экспериментах использовались растения родов росянки (Drosera) и жирянки (Pinguicula), в том числе круглолистная росянка (D. rotundifolia) и обыкновенная жирянка (P. vulgaris).

Спор с Миварт

Помимо работы над корректурами, Джордж Дарвин провел статистический анализ браков между двоюродными братьями и сестрами (в три раза более распространенных в "нашем кругу", чем среди низших слоев населения) и, под влиянием Гальтона, опубликовал статью о "благоприятных ограничениях в браке". Миварт анонимно подверг это критике в "Квартальном обозрении", неверно истолковав поддержку развода в случаях преступлений или советы как "самые угнетающие законы и поощрение порока с целью сдерживания роста населения", говоря об "чудовищных сексуальных преступлениях". В ярости Дарвин посоветовал Джорджу обратиться за юридической консультацией, а сам связался с издателем своих книг и "Квартального обозрения", Джоном Мюрреем, угрожая "перенести свой бизнес в другое место". Отпуск Дарвина в Саутгемптоне с Уильямом был омрачен тем, что он составлял ответ Джорджа. Позже в том же месяце выступление Джона Тиндалла перед Британской ассоциацией провозгласило "отвоевание у теологии всей области космологической теории", что привело к призывам к его преследованию за богохульство. Лайелл, почти ослепший и с ухудшающимся здоровьем, написал Дарвину, выражая восхищение тем, как "эволюция поддержала вас и вашу теорию", несмотря на его сомнения относительно загробной жизни. Дарвин сочувствовал, но "не испытывал врожденной уверенности" в жизни после смерти. В октябрьском выпуске "Квартального обозрения" был опубликован ответ Джорджа и "извинения" Миварта, который, тем не менее, продолжал утверждать, что "эти доктрины крайне опасны и вредны", что привело Дарвина в негодование. 13 ноября внезапно скончалась жена Хукера, Фанни, и потрясенный Хукер не смог вернуться домой после похорон, а привез свою семью в Даун. Эмма заботилась о детях, а когда Хукер вернулся в Кью, Дарвин призвал его к "упорному труду", чтобы преодолеть его "полное отчаяние". Позже Дарвин упомянул спор с Мивартом, и Хукер сплотил X Club (клуба, основанного в ноябре 1864 года для поддержки эволюционной "новой реформации" в натурализме, в который входили Хаксли, Хукер, Джон Тиндалл, Буск, Спенсер и Споттисвуд). Хаксли с энтузиазмом использовал рецензию, чтобы атаковать "анонимную клевету", сказав Дарвину, что тот "должен быть подобен одному из блаженных богов Элизиума и позволить низшим божествам сражаться с адскими силами". Миварт конфиденциально просил о прощении, но Хаксли сказал Дарвину, что "наиболее эффективным наказанием" будет "игнорировать его". Дарвин рвался высказать свое мнение, и когда 12 января 1875 года извинений не последовало, он написал, что больше никогда не будет общаться с Мивартом.

As well as working on the proofs, George Darwin made a statistical analysis of first cousin marriages (three times more frequent in "our rank" than in the lower) and, influenced by Galton, published an article on "beneficial restrictions in marriage". Mivart attacked this anonymously in the Quarterly Review, misinterpreting advocacy of divorce in cases of criminality or advice as " the most oppressive laws, and the encouragement of vice in order to check population", talking of "hideous sexual criminality". A furious Darwin told George to take legal advice while he contacted the publisher of his books and the Quarterly, John Murray, threatening to "take his business elsewhere". Darwin's holiday at Southampton with William was overshadowed as he drafted George's response. John Tyndall's address to the British Association later that month laid claim to "wrest from theology the entire domain of cosmological theory" and led to calls for his prosecution for blasphemy. Lyell, now nearly blind and in deteriorating health, wrote to Darwin applauding the boost to "you and your theory of evolution" despite his qualms about the hereafter. Darwin was sympathetic, but did "not feel any innate conviction" of life after death. The October issue of the Quarterly carried George's response and an "apology" from Mivart which still maintained "that the doctrines are most dangerous and pernicious" and infuriated Darwin. On 13 November Hooker's wife Fanny died suddenly, and a devastated Hooker felt unable to return home after the funeral and brought his family to Downe. Emma looked after the children, and when Hooker returned to Kew, Darwin urged "hard work" to overcome his "utter desolation". Later, Darwin mentioned the Mivart argument and Hooker rallied the X Club (a dining club formed in November 1864 to support the evolutionary "new reformation" in naturalism, including Huxley, Hooker, John Tyndall, Busk, Spencer, and Spottiswoode). Huxley eagerly used a review to attack "anonymous slander", telling Darwin that he "ought to be like one of the blessed gods of Elysium, and let the inferior deities do battle with the infernal powers." Mivart confidentially pleaded to make amends, but Huxley told Darwin that the "most effectual punishment" was to "give him the cold shoulder". Darwin was itching to speak his mind, and when no apology had come by 12 January 1875 he wrote vowing never to communicate with Mivart again.

Растения-инсективоды, приходские и вивисекционные

Дарвин продолжал бороться, и к февралю 1875 года сообщил Джорджу, что "я прекрасно осознаю чувство бессмысленности жизни и тщетности всего сущего", а Гукеру – что он даже "готов к самоубийству". Смерть Лайеля 22 февраля заставила его почувствовать, "будто мы все скоро последуем за ним". Их дружба остыла после того, как Лайелл отказался поддержать теорию естественного отбора, и Дарвин сослался на болезнь, чтобы не участвовать в качестве несущего гроба на похоронах в Вестминстерском аббатстве. В марте Дарвин отнес корректуры книги "Насекомоядные растения" в издательство Мюррея. В течение года викарий отказывался разговаривать с кем-либо из Дарвинов, и когда было предложено провести две вечерние лекции для деревни, Любоку пришлось выступить посредником, чтобы получить разрешение на использование школьного помещения. Комитет согласился, но Ффинден отказался сотрудничать, написав, что "я давно знал о пагубном влиянии взглядов мистера Дарвина на религиозную веру, но твердо решил не позволять нашим разногласиям мешать дружеским отношениям с соседями, надеясь, что Божья милость со временем приведет столь одарованного интеллектуально и морально человека к более благочестивому образу мыслей". Дарвин ответил не менее надменно, снисходительно заметив, что "если мистер Ф поклонится миссис Д. и мне, мы ответим тем же". Он обнаружил, что общение с Мивартом и Ффинденом усиливает его личную неприязнь к христианству. Дочь Дарвина, Генриетта, поначалу поддержала петицию, составленную Фрэнсис Пауэр Кобб, с требованием принять законодательство против вивисекции. Хотя Дарвин любил животных и никогда не проводил вивисекции, он убедил ее в том, что "физиология может прогрессировать только посредством экспериментов на живых животных". Во время весенних каникул в Лондоне он поднял этот вопрос со своими знакомыми, сначала подумывая о составлении контрпетиции, а затем, по совету Хаксли, стал добиваться поддержки законопроекта, предусматривающего регулируемую вивисекцию с тем, что он назвал "более гуманным подходом". Намеки парламентариям, занимающимся охотой на лис, на то, что запрет может привести к дальнейшим ограничениям, оказались полезными, и хотя законопроект Кобб достиг Палаты лордов 4 мая 1875 года, за неделю до того, как законопроект ученого был представлен в Палате общин, министр внутренних дел объявил о создании Королевской комиссии для разрешения спора, в которую вошел и Хаксли. Спрос на книги Дарвина был очевиден: "Насекомоядные растения", 450-страничный каталог растительных экспериментов, быстро распродали, а в июле переиздание тиражом в 1000 экземпляров было распродано в течение двух недель.

Darwin struggled on, by February 1875 telling George that "I know full well the feeling of life being objectless & all being vanity of vanities", and Hooker that he was even "ready to commit suicide". The death of Lyell on 22 February had him feeling "as if we were all soon to go". Their friendship had cooled after Lyell declined to back natural selection, and Darwin pleaded illness rather than take part as a pall bearer at the funeral in Westminster Abbey. In March Darwin took the proofs of Insectivorous Plants to Murray. For a year the vicar had refused to speak to any of the Darwins, and when two evening lectures were proposed for the village, Lubbock had to act as an intermediary in requesting use of the schoolroom. The committee agreed, but Ffinden refused to co operate, writing that "I had long been aware of the harmful tendencies to revealed religion of Mr. Darwin's views, but I had fully determined not to let my difference of opinion interfere with a friendly feeling as neighbours, trusting that God's grace might in time bring one so highly gifted intellectually and morally to a better mind." Darwin was equally haughty in return, condescending that "If Mr. F bows to Mrs D. and myself, we will return it". He found that dealing with Mivart and Ffinden was increasing his private hostility to Christianity. Darwin's daughter Henrietta at first supported a petition drawn up by Frances Power Cobbe demanding anti vivisection legislation. Though Darwin was an animal lover and had never carried out vivisection, he persuaded her that "Physiology can only progress by experiments on living animals". During his spring break in London he took the matter up with his contacts, at first thinking of a counter petition, then on Huxley's advice seeking support lobbying for a pre emptive bill to provide for regulated vivisection with what he called a "more humanitarian aspect". The hint to the fox hunting houses of parliament that a ban could lead to further restrictions helped, and though Cobbe's bill reached the House of Lords on 4 May 1875 a week before the scientist's bill reached the House of Commons, the Home Secretary announced a Royal Commission of inquiry to resolve the arguments, with Huxley co opted on to the Commission. The demand for Darwin as an author was shown when Insectivorous Plants, a 450 page catalogue of plant experiments, sold out quickly and in July a 1,000 copy reprint sold out within a fortnight.

Изменение пересмотрено

Теперь Дарвин приступил к работе над новым изданием «Изменения животных и растений под воздействием одомашнивания», включая дополнения из сотен писем и множества монографий, присланных Дарвину за семь лет после публикации книги. Некоторые части были изменены или исключены, а Джордж Романс отложил изучение медуз, чтобы заняться прививкой овощных растений в экспериментах, направленных на изучение «геммул» – структур, которые, по мнению Дарвина, являлись механизмом наследования признаков. Исследования Гальтона в области «пангенезиса» включали переливание крови между разными породами кроликов, но не принесли успеха. Дарвин продолжал искать доказательства наследования приобретенных признаков, собирая свидетельства о том, что дети кузнецов отличались развитой мускулатурой, а новорожденные появлялись со шрамами, соответствующими шрамам их родителей. Он не стал разделять точку зрения Хаксли об отказе от этих идей, и в книге «Происхождение человека» наследование приобретенных признаков было представлено как важный фактор в эволюции человека. Дарвин давно беспокоился о том, что его дети могут унаследовать его слабости. Он гордился тем, что Фрэнк, казалось, унаследовал его интерес к естественной истории, приезжая из деревни в Даун-Хаус для проведения экспериментов с растениями, и ходатайствовал о назначении сына стипендиатом Линейского общества.

Крос- и самооплощение

С "Вариацией", находящейся в печати, и со своим старым эссе о движениях и повадках вьющихся растений, которое должно было выйти в ноябре 1875 года с "иллюстрациями, нарисованными моим сыном Джорджем", Дарвин работал над книгой "Влияние перекрестного и самоопыления в растительном мире". Эта работа основывалась на кропотливой серии экспериментов, включавших защиту растений от насекомых, контроль опыления цветов, подсчет семян и проверку их на всхожесть, повторявшихся до десяти поколений с ведением подробных записей на каждом этапе. Дарвин систематизировал результаты, Гальтон проверил статистику, и они обнаружили, что растения, полученные путем перекрестного опыления, значительно превосходили самоопыленные по высоте, весу, силе роста и плодовитости. Тот же принцип, как они полагали, применим и к людям, и хотя попытка включить соответствующий вопрос в перепись населения не удалась, Джордж проанализировал данные из психиатрических лечебниц и газеты Pall Mall Gazette, которые Дарвин привел в качестве доказательства небольшого эффекта, вызываемого браками между двоюродными братьями и сестрами. Пока Эмма следила за тем, чтобы он делал небольшие перерывы, Дарвин продолжал работать, считая это "единственным удовольствием в жизни", и закончил первый черновик книги "Опыление" в мае 1876 года, после чего немедленно приступил к пересмотру своей работы об "Орхидеях".

Воспоминания

Они посетили Хенсли и Фанни, чтобы отпраздновать известие о том, что жена Фрэнка, Эми, была беременна на пятом месяце, а Чарльз и Эмма вскоре станут бабушкой и дедушкой. Дарвин решил оставить посмертные мемуары для своей семьи и в воскресенье 28 мая 1876 года начал работу над "Воспоминаниями о развитии моего разума и характера". Он обнаружил, что написание этих откровенных и личных мемуаров дается ему легко, охватывая его детство, годы учебы в университете, жизнь на "Бигле" и развитие его научной работы. Раздел под названием "Религиозные убеждения" открывался незадолго до его женитьбы и откровенно обсуждал его давнее несогласие с Эммой. (см. взгляды Чарльза Дарвина на религию) Он вспомнил Энни и подумал о том, что если бы не ее безвременная смерть, она "выросла бы прекрасной женщиной". Слезы до сих пор наворачиваются на его глаза, когда он вспоминает ее милые манеры. Он завершил свои мемуары 3 августа, заключив, что после публикации его книги об оплодотворении "его силы, вероятно, иссякнут". 7 сентября в Доун-Хаусе родился ребенок, которого назвали Бернардом, но его мать заболела лихорадкой и судорогами и умерла через четыре дня в возрасте 26 лет. Дарвин считал это "самым ужасным событием", и Фрэнк, находясь в состоянии шока и горя, переехал в Доун-Хаус с ребенком. Были приглашены подрядчики для расширения дома, а Фрэнк продолжал выполнять для отца механические работы, делая чистую копию мемуаров и вычитывая корректуры книги об орхидеях.

Либерализм

Несмотря на продолжающееся противодействие Ффиндена, проект Эммы по созданию приходской читальни для рабочих был возобновлен и открыт к Рождеству. Дарвин увидел публикацию "Орхидей и перекрестного и самооплодотворения", когда работал над своей следующей книгой о цветах. В феврале 1877 года он посетил трактир "Джордж и Дракон" в качестве казначея и убедил сельских рабочих, страдающих от сокращения заработной платы и угрозы потери работы из-за спада в сельском хозяйстве, не распускать Братское общество и не делить имущество, а сохранить некоторую защиту своей долгосрочной безопасности, оставив книги открытыми для учета и распределяя излишки средств. Его давние принципы вигов хорошо сочетались с философией самопомощи другого автора издательства Мюррея, Сэмюэля Смайлса, который произвел на Дарвина впечатление. Будучи "последовательным либералом", Дарвин поддерживал Гладстона, "Великого Старика" британской политики. За три месяца до этого Дарвин поддержал протест против "болгарских зверств", когда 15 000 болгарских (христианских) повстанцев были убиты мусульманскими "турецкими" войсками Османской империи, и поддержал призывы Гладстона к вмешательству России в противовес поддержке турок правительством тори. Маркс считал это лицемерным предпочтением христианского угнетателя и жаловался на поддержку Дарвином "свиной демонстрации". 10 марта Гладстон, обходя своих сторонников и посещая Любока, прибыл в Даун-Хаус со свитой и в течение двух часов развлекал молчаливого Дарвина комментариями из своей последней брошюры о "турецком терроре" и "обрушил свой гнев с неугасающим энтузиазмом". Перед отъездом он спросил Дарвина, означает ли эволюция, что будущее принадлежит Америке по мере упадка восточных цивилизаций; после размышлений Дарвин ответил "Да". Наблюдая за "прямой и настороженной фигурой" Гладстона, удаляющегося, он сказал: "Какая честь, что такой великий человек посетил меня!" Через две недели после визита Гладстона ведущий секулярист, воинствующий атеист и неофициальный кандидат от либералов Чарльз Брэдлоу вместе с соиздателем Энни Бесант вызвали общественное возмущение, опубликовав советы по контрацепции американского врача Чарльза Ноултона в шестипенсовой брошюре "Плоды философии". Брэдлоу и Бесант были обвинены в непристойности и назначены к суду на 18 июня 1877 года. За две недели до этого они вызвали Дарвина в качестве свидетеля защиты, рассчитывая на его поддержку. Возмущенный, он написал, протестуя против "огромных страданий", которые это ему причинит, и посоветовал, что ему придется осудить обвиняемых, поскольку он "давно придерживался противоположного мнения" о контроле над рождаемостью, что подтверждается отрывком из "Происхождения человека", где говорится, что "наш естественный прирост населения, хотя и ведет ко многим очевидным бедам, не должен существенно сокращаться никакими средствами". Практика контрацепции "распространится на незамужних женщин и разрушит целомудрие, на котором держится семейная связь; и ослабление этой связи будет величайшим злом для человечества".

Despite Ffinden's continuing opposition, Emma's project of a parish reading room for labourers was restarted and opened before Christmas. Darwin saw Orchids and Cross and Self Fertilisation published as he wrote his next book on flowers. In February 1877 he attended the George and Dragon in his position as treasurer and persuaded the village labourers, who were suffering from wage cuts and a threat to their jobs in a farm slump, not to disband the Friendly Society and take the proceeds, but to keep some protection for their longer term security by keeping the books open while distributing their surplus funds. His old Whig principles fitted well with the Self Help philosophy of another Murray author, Samuel Smiles, who had impressed Darwin. As a "thorough Liberal", Darwin supported Gladstone, the "Grand Old Man" of British politics. Three months earlier Darwin had backed the outcry against the "Bulgarian horrors" when 15,000 (Christian) Bulgarian rebels were massacred by Muslim "Turkish" troops of the Ottoman Empire, and supported Gladstone's calls for Russian intervention in opposition to the Tory government's support for the Turks. Marx thought this a hypocritical preference for a Christian oppressor, and complained about Darwin's support for the "piggish demonstration". On 10 March Gladstone, while doing the rounds of his backbenchers and visiting Lubbock, turned up with his entourage at Down House and for two hours regaled a silent Darwin with comments from his latest pamphlet on "Turkish terrorism", and "launched forth his thunderbolts with unexhausted zest". Before leaving he asked Darwin if evolution meant that the future belonged to America as the Eastern civilisations decayed; after thinking it over, Darwin responded "Yes." Watching Gladstone's "erect alert figure" walking away, he said "What an honour that such a great man should come to visit me!" A fortnight after Gladstone's visit, the leading secularist, militant atheist and unofficial Liberal candidate Charles Bradlaugh with co publisher Annie Besant caused public outrage by publishing do it yourself contraceptive advice from an American doctor, Charles Knowlton, in a sixpenny pamphlet Fruits of Philosophy. Bradlaugh and Besant were accused of obscenity and committed for trial on 18 June 1877. A fortnight beforehand they subpoenaed Darwin for their defence, expecting his support. Appalled, he wrote protesting the "great suffering" this would put him to, and advised that he would have to denounce the defendants as he had "long held an opposite opinion" on birth control, as evidenced by an extract from the Descent of Man stating that "our natural rate of increase, though leading to many and obvious evils, must not be greatly diminished by any means." The practice of contraception would "spread to unmarried women & would destroy chastity on which the family bond depends; & the weakening of this bond would be the greatest of all evils to mankind."

Отпуск

Призыв был отменен, и Дарвину не помешали отдохнуть в Лит-Хилле и Саутгемптоне для столь необходимого "отдыха", который, как обычно, заключался в лихорадочной работе вдали от дома. Он впервые посетил Стоунхендж, изучая, как с течением времени отложения дождевых червей засыпали мегалиты. Эмма опасалась, что однодневная поездка, включающая двухчасовую поездку на поезде и 24 мили езды, "почти убьет" его, но он был в прекрасной форме даже после работы под палящим солнцем. В середине июля 1877 года его работа над половой жизнью растений завершилась публикацией книги "Различные формы цветков у растений одного вида", посвященной Асе Грею. Он не мог "выносить праздного безделья" и приступил к следующей книге о движении растений. Эмма уговорила его поехать на осенние каникулы в Абинджер на Северных холмах, и хотя Уоллес теперь жил всего в нескольких милях от него, Дарвин избегал встреч с ним, дипломатично написав, что "хотел бы приехать к вам, но вождение так изматывает меня, что у меня не хватило сил".

Почётный доктор

Кембриджский университет склонился к дарвинизму, и в субботу, 17 ноября, семья посетила Сенатский дом для церемонии, на которой Дарвину была присуждена почетная докторская степень в области права (L. L. D.) перед толпой студентов. Студенты натянули веревку через зал с марионеткой обезьяны, которую проктор убрал, а затем заменил «недостающим звеном» – кольцом, украшенным лентами, которое висело над толпой на протяжении всей церемонии. Дарвин вошел под оглушительные аплодисменты. Публичный оратор произнес панегирик, описывая работу Дарвина цветистой латинской прозой, под добродушные выкрики студентов, и дистанцировал представителей власти от «несимпатичного племени обезьян», сказав: «Mores in utroques dispares» – «нравственные устои у обеих рас различны». У Эммы болела голова, поэтому она и Дарвин позволили своим сыновьям представлять их на ужине в его честь, где Хаксли упрекнул университет за то, что не удостоил Дарвина чести двадцать лет назад. В воскресенье, после «великолепного обеда» с Джорджем в Тринити-колледже, им провели экскурсии. Профессор инженерного дела Джеймс Стюарт показал Эмме и Дарвину свою мастерскую и позже написал о «крепком мужчине с железными седыми волосами, словно грубо вытесанном из скалы тяжелым молотом, истинном гении, одном из немногих». Дарвин написал жене Гукера, благодаря ее за бананы, присланные из Кью: «они такие восхитительные, что даже обладателю степени L. L. D. можно позволить насладиться ими». Вчера в Сенатском доме была огромная толпа, с криками и ликованием, и подвешенной обезьяной и т.д.

Римские

Весной 1878 года Дарвин и Фрэнк снова заполнили дом экспериментами по изучению движений растений. Фрэнку казалось, что "какая-то внешняя сила вынуждает его" к этому, и в марте напряжение спровоцировало возвращение его прежней болезни – приступов головокружения. Доктор Кларк в Лондоне прописал "сухую диету", которая помогла, и отказался брать плату за лечение, поэтому Дарвин отправил 100 фунтов стерлингов на разработку картофеля, устойчивого к грибковым заболеваниям, "заслуживающему уважения" селекционеру из Белфаста. Он также откликнулся на просьбу к офицерам оказать помощь сироте – внуку Джемми Баттона. Джордж Романс стал главным протеже Дарвина, но конфликт между его рациональным скептицизмом и прежней тягой к вере достиг кульминации после смерти его сестры. Его попытки найти утешение у известного спиритуалиста не увенчались успехом. Дарвин пригласил Романа в Даун, чтобы помочь ему прийти в себя. Романс ранее написал опровержение теизма и последовал совету Дарвина отложить публикацию, но теперь хотел издать свою работу. Дарвин посоветовал опубликовать ее анонимно и предложил изучить эволюцию религиозного мышления, предоставив ему неиспользованные заметки об инстинкте из своих работ по естественному отбору. Романс приступил к изучению сравнительной психологии и в августе получил бурные овации за свой доклад на заседании Британской ассоциации. В ноябре Дарвины остановились у Литчфилдов, и Роман приехал к ним, чтобы представить свою невесту и свою новую книгу "Откровенное исследование теоизма" под псевдонимом "Физикус". Дарвин прочитал ее "с большим интересом", но остался непреклонным в своем мнении.

Биография Эразма Дарвина

Немецкий научный журнал «Космос» опубликовал в честь 70-летия Чарльза Дарвина эссе Эрнста Крауза о его деде Эразме Дарвине. В марте 1879 года Дарвин организовал перевод этого эссе в виде книги, к которой намеревался добавить биографическое предисловие. Это должно было стать ответом на книгу Сэмюэля Батлера «Эволюция, старое и новое», в которой автор «Эревона», ранее симпатизировавший дарвинизму, хотя и не будучи ученым, выступил против него, и он отправил копию этой книги Краузе. Летом Дарвин увяз в вычитке своего предисловия об Эразме, и Генриетта вырезала из него спорные моменты. Издатель Джон Мюррей остался доволен, но Дарвин поклялся «никогда больше» не позволять себе отвлекаться от «своей основной работы».

Отвратительная тайна

Происхождение и быстрое разнообразие цветковых растений в раннем меловом периоде, казалось, противоречили представлениям Дарвина о постепенной эволюции, и в письме Джозефу Дальтону Хукеру в июле 1879 года он назвал это «гнусной загадкой». Он искал объяснения, такие как длительное предшествующее развитие, произошедшее в области, где окаменелости были утеряны, возможно, затонувший континент, или относительно быстрое развитие, стимулированное коэволюцией между насекомыми и растениями. Хотя теперь Дарвин уставал быстрее, он все еще работал по несколько часов в день. Эмма позаботилась о том, чтобы он взял отпуск, и осенью 1879 года присоединился к Личфилдам на месяц в Озерном крае, где он встретился с Джоном Раскином, хотя их взгляды не сошлись. По возвращении Дарвинов посетил Эрнст Геккель, чьи «страстные речи» о свободе науки заставили Дарвина вернуться к своим растениям. Дарвин безуспешно пытался получить поддержку от правительства для картофелевода из Белфаста от постоянного секретаря Томаса «Теты» Фаррера (мужа Эффи Веджвуд). Фаррера больше беспокоило то, что его дочь от первого брака хотела выйти замуж за неподходящего и болезненного Горация Дарвина. Несмотря на отцовское сопротивление, молодая пара настояла на своем, и Дарвин подарил сыну 5000 фунтов стерлингов в железнодорожных акциях и заверил Фаррера, что Гораций получит достойное наследство. Свадьба состоялась 3 января 1880 года, когда семьи не разговаривали друг с другом.

Сэмюэл Батлер

В книге «Эволюция старая и новая» Сэмюэл Батлер утверждал, что ранние эволюционисты верно видели разум как движущую силу эволюции, а Миварт сообщил Ричарду Оуэну, что полагает, книга «поможет лопнуть пузырь "естественного отбора"». Эразм Дарвин возразил Эрнсту Краузе, а Батлер был возмущен предисловием Дарвина, в котором утверждалось, что эссе Крауза было написано раньше его книги, хотя в нем явно присутствовали фрагменты, написанные позднее. Дарвину пришлось признать, что Краузе переработал свое эссе, и он посвятил неделю в феврале 1880 года написанию ответов, но затем был убежден не обращать внимания на спор, написав Хаксли: «Я чувствую себя человеком, приговоренным к повешению, которому только что дали отсрочку». Батлер расценил молчание как неявное признание вины.

Возраст

Хаксли назвал свою лекцию в Королевском институте «Наступление зрелости «Происхождения видов», отмечая 21-ю годовщину публикации, хотя и ошибочно утверждая, что до нее признавался лишь катастрофизм. В то время как Дарвин (в отпуске с Фаррерами, вновь наладившими отношения) был восхищен вниманием прессы, он был разочарован, не обнаружив в тексте упоминания о естественном отборе – даже «Булдог Дарвина» все еще не был убежден в ключевом положении его теории. В апреле Гладстон одержал победу над тори на всеобщих выборах, что обрадовало Чарльза и Эмму Дарвин, хотя и не всех их родственников, и воодушевленный Чарльз отправил крупную подписку на журнал Аббота «Индекс» с искренними пожеланиями успеха в «благородном деле истины» и «свободной религии». Успех либералов даже привел к избранию воинствующего атеиста Чарльза Брэдлоу депутатом от Нортгемптона, что вызвало широкую общественную дискуссию об атеизме. Ему было отказано в занятии места в Палате общин из-за процессуальных требований к присяге на верность, и секуляристы, такие как Эдвард Эвелинг, совершали поездки по стране, организуя протесты. Эвелинг писал серию статей о Дарвине и его трудах в газете Брэдлоу «Национальный реформатор», и Дарвин прислал письменную благодарность, публикацию которой теперь опасался, боясь позора. В июне, после отправки рукописи «Движение растений» своему издателю Джону Мюррею, Дарвин навестил Уильяма и Сару в Саутгемптоне и убедил Уильяма написать Абботу, отозвав одобрение, которое было напечатано в журнале в качестве рекламного материала: даже ассоциация со свободомыслием в далекой Америке могла нанести ущерб его репутации.

Черви

Дарвин снова взялся за работу над червями. Как и прежде, он активно переписывался, поощряя и финансируя исследования, а также собирая истории и случаи из жизни. Эмма поддержала его увлечение, сказав, что "если условием его жизни является продолжение работы, она готова была бы смириться с его смертью". На осенние каникулы они навестили Горация и Айду в Кембридже, и чтобы избавить его от стресса, связанного с пересадками и сменой поездов на лондонских вокзалах, Эмма арендовала для него отдельный железнодорожный вагон. В Кембридже он показал Эмме "места, связанные с моей юностью". В сентябре 1880 года он закончил вычитку корректур книги «Движение растений» – его самого объемного труда по ботанике, состоящего из 600 страниц и содержащего 196 ксилографий, – и вздохнул: «Я превратился в некое подобие машины для наблюдения за фактами и выведения заключений». 13 октября он получил от Авелинга долгожданную, но опасавшуюся его просьбу – разрешение посвятить ему книгу «Дарвин и его работы». Он ответил четырехстраничным письмом с пометкой «КОНФИДЕНЦИАЛЬНО», подчеркнув, что ограничивает свои исследования наукой и избегает поддержки нападок на религию. Атаки на теорию Дарвина продолжались, и когда в официальном отчете о научной экспедиции была принижена "теория, объясняющая эволюцию видов крайними вариациями, направляемыми исключительно естественным отбором", он ответил в журнале "Nature": "Может ли сэр Уайвилл Томсон назвать хоть одного, кто утверждал, что эволюция видов зависит лишь от естественного отбора?" и перечислил множество факторов, включая "использование и утрату функций органов". Он назвал критику Томсона уместной для "теологов и метафизиков", и только Хаксли удержал его от употребления "неуважительных выражений".

Помощь Уоллесу

Уоллес испытывал "все более нарастающую тревогу" из-за нехватки средств, и Арабелла Бакли, бывший секретарь Лайелла, умоляла Дарвина помочь ему найти "какую-нибудь скромную работу". Хукер убедил Дарвина в бесперспективности этого, отметив, что Уоллес "потерял авторитет" из-за увлечения спиритизмом и выигранных 500 фунтов стерлингов в споре с богатым сторонником теории плоской Земли, которому он доказал, что Земля имеет форму шара, после чего тот возбудил судебное разбирательство, обошедшееся Уоллесу дороже, чем выигрыш. Когда в ноябре 1880 года вышла "лучшая книга" Уоллеса на тот момент – "Островная жизнь", Дарвин сосредоточил все усилия на получении подписей от своих друзей под составленным им отзывом, а затем поспешил с ним к Гладстону перед открытием парламента в начале января и был вне себя от радости, когда Гладстон согласился рекомендовать пожизненную пенсию в размере 200 фунтов стерлингов в год, начиная с шести месяцев назад. Сообщив Уоллесу эту хорошую новость, Эмма привела в порядок семейные финансы, чтобы Чарльз мог распределить излишек от годового дохода от инвестиций в размере 8000 фунтов стерлингов между детьми.

Работа с червями

Даун был занесен снегом, а вспышка свиного гриппа вовлекла Дарвина в работу магистрата, ежедневно подписывающего приказы на разрешение перемещения скота. Он писал Ковалевскому: "Я продвигаюсь вперед, но, к сожалению, очень медленно, над моей новой книгой" о червях. В конце февраля он посетил Лондон и навестил герцога Аргайла, своего старого оппонента. Они долго и "удивительно дружелюбно" беседовали, и когда Аргайл спросил, разве "невозможно взглянуть на [устройство орхидей], не увидев, что они являются следствием и выражением Разума?", Дарвин "пристально посмотрел" на него, прежде чем ответить, что он видит "огромную силу" этого аргумента, но больше не может его принять. Бильярдная комната в Дауне теперь была отведена для экспериментов с червями, в ходе которых Дарвин освещал их ночью разными цветами, его сыновья играли для них на различных музыкальных инструментах, использовались разные запахи и виды пищи. Другие раздражители игнорировались, но яркий белый свет или дуновение дыхания заставляли их бросаться "как кролики" в свои норы. Казалось, они "получали удовольствие от еды", проявляя "стремление к определенным видам пищи", сексуальное влечение было "достаточно сильным, чтобы преодолеть их страх перед светом", и он заметил "следы социального чувства" в том, как они "ползали друг по другу". Эксперименты показали, что они втаскивали листья в свои узкие норы узким концом вперед, каким-то образом обретя "представление, пусть и грубое, о форме объекта", возможно, "прикасаясь к нему во многих местах" с ощущением, подобным "человеку, рожденному слепым и глухим", и с элементарным интеллектом. К середине марта он писал последние главы того, что, по его словам, Виктор Карус сочтет "небольшой книгой, не имеющей большого значения. У меня мало сил, и я чувствую себя очень старым". Он написал в "Таймс" о борьбе с вивисекцией, обвинив ее в совершении "преступления против человечества", тормозя "прогресс физиологии", а затем заметил, что мы "должны быть благодарны" червям, которые достигают глубины "пяти или шести футов" даже "здесь, в Дауне", где он ожидает быть похороненным в скором времени.

Downe was snowed in, and an outbreak of swine fever involved Darwin as magistrate signing orders daily to allow movement of stock. He wrote to Kovalevsky "I make sure, but wo[e]fully slow progress, with my new book" on worms. In late February he visited London, and called on Duke of Argyll, his old opponent. They had a long and "awfully friendly" discussion, and when Argyll asked if it was not "impossible to look at [the design of orchids] without seeing that they were the effect and the expression of Mind? ", Darwin looked at him "very hard" before replying that he could see the "overwhelming force" this argument might have, but he could no longer accept it. The billiard room at Down House was now devoted to worm experiments which included Darwin shining different colours of lights at them at night, his sons playing different musical instruments to them, different scents and kinds of food. Other stimuli were ignored, but a bright white light or a touch of breath would make them bolt "like rabbits" into their burrows. They appeared to "enjoy the pleasure of eating" showing "eagerness for certain kinds of food", sexual passion was "strong enough to overcome their dread of light", and he saw "a trace of social feeling" in their way of "crawling over each other's bodies". Experiments showed that they dragged leaves into their burrows narrow end first, having somehow got a "notion, however rude, of the shape of an object", maybe by "touching it in many places" with a sense like "a man born blind and deaf" and a rudimentary intelligence. By mid march he was writing the final chapters of what he told Victor Carus would be "a small book of little moment. I have little strength & feel very old." He wrote to The Times about the anti vivisection cause, accusing it of committing "a crime against humanity" by holding back the "progress of physiology", then commented that we "ought to be grateful" to worms, which reached a depth of "five or six feet" even "here at Down" where he expected to be buried shortly.

Нет сил и сердца

Перед Пасхой он отправил рукопись "Формирование растительного перегноя действием дождевых червей" и почувствовал, что у него нет "ни сил, ни желания начинать какое-либо исследование, которое заняло бы годы". "Не был счастлив, когда не работал", – он не знал, чем себя занять, пока не вспомнил об автобиографии. 22 апреля 1881 года, ровно через 30 лет после похорон Энни, он перечитал отрывки о ней и письмо Эммы того времени, и добавил под своим дагерротипом Энни: "Когда я умру, знайте, что я много раз целовал и плакал над этим". [sic] Он передал корректуры "Червей" Фрэнку и, в подавленном состоянии, отказался от приглашения Гладстона стать членом попечительского совета Британского музея. В начале июня 1881 года Эмма и Литчфилды повезли его в Озерный край вместе с Уильямом и маленьким Бернардом. Небо было "свинцовым", а попытка взобраться на гору вызвала потемнение в глазах и заключение врача о том, что его сердечное состояние "опасно". Он написал Гукеру, что "болезнь – это настоящая мука для меня, я не могу забыть о своем недомогании ни на минуту [и] должен с нетерпением ждать кладбища в Дауне как самого приятного места на земле".

Вера науки

Затем его воодушевила 400-страничная книга «Кредо науки» ирландского философа Уильяма Грэма, утверждающая обоснованность традиционных верований в противовес материализму. Дарвин написал Грэму, выражая сомнения относительно его выводов: «Главный из них заключается в том, что существование так называемых естественных законов подразумевает наличие цели. Я этого не вижу». Его убедил один аргумент: «Вы выразили мое внутреннее убеждение, что Вселенная – не результат случайности», но затем он смягчил это своим «ужасным сомнением» в том, что подобные убеждения могли возникнуть по мере эволюции человеческого разума и не заслуживают большего доверия, чем «убеждения обезьяны, если таковые вообще существуют в ее разуме». Он по-прежнему поддерживал естественный отбор как движущую силу социального прогресса, отмечая, что «более цивилизованные так называемые кавказские расы сокрушили турок в борьбе за существование», и сообщил Грэму, что устранение «низших рас» «высшими цивилизованными расами» неизбежно в ходе мальтузианской борьбы. В Дауне письмо от Уоллеса продвигало социалистические идеи Генри Джорджа из книги «Прогресс и бедность», предлагая «сделать землю общественной собственностью» как морально справедливое решение. Дарвин, будучи землевладельцем, ответил, что такие книги оказывают «пагубное влияние» на его разум, выразил надежду, что Уоллес не «отвернется от естественной истории», добавив, что «у меня есть все, чтобы быть счастливым и довольным».

Приятные воспоминания

В письме к Хукеру он писал о "приятных воспоминаниях о давно минувших днях, о многих дискуссиях и хорошей борьбе". Хукер ценил их споры "как железо точит железо" и, стремясь "сбросить оковы официальной жизни" и уйти в отставку из Кью, обнаружил, что "трудно противостоять пессимистическому взгляду на мироздание", но "когда я оглядываюсь на дни, проведенные в общении с вами и вашими близкими, этот взгляд улетучивается". Тем летом Дарвин был в "самом приподнятом настроении", часами "задушевно" беседовал, а вечерами просил снова и снова ставить музыку Баха и Генделя. Римэйн, посетивший его с женой и ребенком, считал старика "великолепным, добрым и светлым, как и прежде". Дарвин жил у Эразма, пока Джон Коллиер писал его портрет, а 3 августа по особому приглашению обедал с принцем Уэльским, наследным принцем Германии и выдающимися врачами в начале Седьмого международного медицинского конгресса. Вскоре после этого Эразм тяжело заболел и умер 26 августа, а на похоронах в Дауне 1 сентября Чарльз, выглядевший "старым и нездоровым", воплощал в себе "печальную задумчивость". Впоследствии Дарвин унаследовал половину состояния Эразма. Уильям объявил, что это увеличило состояние Дарвина более чем до четверти миллиона фунтов стерлингов, "не считая материнского наследства", и Дарвин пересмотрел свое завещание. Он отправил сестре Каролине письмо о ее доле в наследстве Эразма, приложив миниатюру их матери и отметив, что не может вспомнить ее лица, хотя помнит ее "черное бархатное платье" и "сцену смерти". Запланированный визит известного, но атеиста, немецкого доктора Людвига Бюхнера в компании печально известного Эдварда Авелинга прошел в четверг, 28 сентября, мирно, Дарвин представил своего старого друга преподобного Бродди Иннеса и защищал агностицизм (см. взгляды Чарльза Дарвина на религию). Книга "Черви" была опубликована в октябре 1881 года, и в течение нескольких недель было продано тысячи экземпляров. Она вызвала поток писем, содержащих множество "бессмысленных" вопросов, и "изможденный" Дарвин сбежал с Эммой навестить Горация и Иду в Кембридже.

To Hooker he wrote of "Pleasant memories of long past days many a discussion and a good fight". Hooker valued their arguments "as iron sharpeneth iron" and, longing to "throw off the trammels of official life" and retire from Kew, found it "difficult to resist the pessimist view of creation", but "when I look back to the days I have spent in intercourse with you and yours, that view takes wings to itself and flies away." That summer Darwin was in his "happiest spirits", chatting "deliciously" for hours and in the evenings asking for Bach and Handel to be played repeatedly. Romanes, visiting with his wife and baby, thought the old man as "grand and good and bright as ever". Darwin stayed with Erasmus while his portrait was painted by John Collier and on 3 August dined by special invitation with the Prince of Wales, the Crown Prince of Germany and eminent physicians at the start of the Seventh International Medical Congress. Later, Erasmus became gravely ill and died on 26 August, and at the funeral at Downe on 1 September Charles, looking "old and ill", was a picture of "sad reverie". Subsequently, Darwin inherited half Erasmus's estate. William announced that this made Darwin's wealth over a quarter of a million pounds, "without mother's fortune", and Darwin redrafted his will. He sent a note to his sister Caroline about her half of Erasmus's estate, enclosing a miniature of their mother and commenting that he could not remember her face, though he did recall her "black velvet gown" and the "death scene". A requested visit from the eminent but atheist German Doctor Ludwig Büchner in company with the notorious Edward Aveling went amiably on Thursday 28 September with Darwin introducing his old friend the Revd. Brodie Innes, and defending agnosticism (see Charles Darwin's views on religion). Worms was published in October 1881 and within weeks thousands had been sold. It brought a flood of letters, with many "idiotic" enquiries, and a "worn out" Darwin escaped with Emma to visit Horace and Ida in Cambridge.

Корни и болезни

Дарвин, "вполне готовый", вернулся к своим экспериментам с корнями растений, стоящими в растворе аммиака, готовя срезы и ища "физиологическое разделение труда" под микроскопом. В Лондоне 15 декабря он неожиданно навестил дом Романов. Романес отсутствовал, и Дарвин отказался от приглашения встревоженного дворецкого войти. Он перешел улицу, споткнулся и ухватился за перила, прежде чем сесть в такси. На следующее утро доктор Кларк признал его здоровым, но Эмма держала его дома, и его посещали видные ученые. Он казался бодрым и оживленным, но рассказал геологу Джону Джадду, что "получил предупреждение". Вернувшись домой, он не прекратил усердно работать над клетками корней, продолжал прогулки по Песчаной тропинке, принимал посетителей и разбирал письма. В одном из писем он спорил с американской феминисткой, утверждая, что женщины "интеллектуально неполноценны". В феврале он чувствовал себя "необычайно подавленным" из-за кашля. 7 марта 1882 года он испытал приступ на Песчаной тропинке в 400 ярдах от дома и с трудом добрался обратно, чтобы упасть в объятия Эммы. Доктор Кларк диагностировал стенокардию и прописал морфиновые пилюли от боли. Дарвин лежал в отчаянии, но молодой доктор Норман Мур заверил его, что его сердце лишь слабо, и через несколько дней Дарвин вернулся к работе, писал в Nature о жуках. Компания помогала. Генриетта привела свою подругу Лауру Форстер (тетушку Э. М. Форстера), которая также быстро выздоравливала. Дарвин ежедневно рассказывал Лауре о своих симптомах и ощущениях. Однажды он вышел в сад и, обняв Эмму, сказал: "О, Лора, каким несчастным человеком я был бы без этой дорогой женщины". В другой раз он присоединился к ней в гостиной и сказал: "Часы идут ужасно медленно, я пришел сюда, чтобы посмотреть, не идут ли они быстрее, чем в кабинете". Эмма хотела спокойной Пасхи, поэтому Лора и Генриетта уехали 4 апреля, но 4 и 5 апреля Дарвин перенес приступы, отметив "сильную боль". Он записывал свои симптомы и продолжал отмечать спорадические приступы. Он принимал капсулы амилового нитрита, спазмолитик, и его осматривали доктор Мур и местный врач, доктор Олфри. 10-го Джордж вернулся из Вест-Индии, и хотя Дарвин не мог долго разговаривать, он был рад новостям Джорджа. Эмма вспоминала, как Дарвин был "вежлив и нежен", когда его лечили, и говорил: "Почти стоит заболеть, чтобы тебя выхаживали". Позже Эмма отметила, что он разбудил ее, сказав: "У меня боль, и мне станет лучше или легче переносить ее, если ты будешь не спать". Он дважды принял спазмолитик, а затем сказал: "Я ничуть не боюсь смерти. Помни, какой ты была хорошей женой. Передай всем моим детям, чтобы они помнили, как они были добры ко мне". Доктор Олфри оказал некоторое облегчение, а после его ухода в 8 утра у Чарльза началась сильная рвота, после двух часов он задыхаясь повторял: "Если бы я только мог умереть". Фрэнк и Генриетта вернулись, чтобы присоединиться к Бесси, которая уговорила измученную Эмму принять опиумную пилюлю и отдохнуть. Чарльз проснулся в полубреду, узнал своих детей и обнял их со слезами. Фрэнк привел Бернарда из детской в сад. Проходя мимо окна гостиной, Бернард заметил своих теток и спросил: "Почему Бесси и Этти плачут? Потому что дедушка так болен?" В конце концов, опечаленный Фрэнк сказал: "Дедушка так болен, что больше не будет болеть". Они дошли до Песчаной тропинки, и Бернард собрал букет диких лилий. Как позже вспоминала семья Дарвина, Уильям "сидел на переднем сиденье как старший сын и главный скорбящий, и он почувствовал сквозняк на своей уже лысеющей голове; поэтому он положил свои черные перчатки на макушку, чтобы уравновесить, и сидел так всю службу, и на него смотрела вся страна". Дарвин был похоронен под памятником Исааку Ньютону, рядом с сэром Джоном Гершелем, и когда гроб опускали, хор спел гимн из Екклесиаста на музыку Генделя: "Тело его погребено в мире, но имя его живет вовек". Среди носильщиков гроба на похоронах были: Уильям Кавендиш, 7-й герцог Девонширский; Джордж Джон Дуглас Кэмпбелл, 8-й герцог Аргайлский; Эдвард Генри Стэнли, 15-й граф Дерби; Джеймс Рассел Лоуэлл; Уильям Споттисвуд; Джозеф Далтон Хукер; Альфред Рассел Уоллес; Томас Генри Хаксли; Джон Любок, 1-й барон Эйвбери; и, наконец, преподобный Фредерик Фаррар; Стэнли и Фаррар оба были кембриджскими апостолами, как и Эразм Элви 'Рас' Дарвин; сам Чарльз Дарвин не был членом Кембриджских апостолов. Службу проводил канон Джордж Протеро (1818–1894), поскольку декан, Джордж Гренвилл Брэдли, в то время был не в стране. Среди других сотрудников Вестминстерского аббатства присутствовали младший канон Джон Генри Чидл (? – ? ); младший канон Джон Таутбек (1832–1899); канон Томас Джеймс Роузелл (1816–1894); канон Альфред Барри (1826–1910); канон Робинсон Дакворт (1834–1911); преподобный Сэмюэл Флуд Джонс, прецент, (1826–1895); секретарь Капитула, Чарльз Сент-Клэр Бедфорд (1810–1900); и Фредерик Бридж, органист (1844–1924) (согласно The Times, он сочинил гимн для похорон).

Darwin, "quite set up", returned to his experiments on plant roots standing in an ammonia solution, preparing sections and looking for "physiological division of labour" through his microscope. In London he made an unannounced visit to the house of Romanes on 15 December. Romanes was absent, and Darwin declined the concerned butler's invitation to come in. He crossed the street, stumbled and clutched the railings before getting a cab. The next morning Dr. Clark pronounced him fine, but Emma kept him indoors and he was visited by eminent scientists. He seemed bright and animated, but told the geologist John Judd that he had "received his warning". Once home, this did not hold him back from working hard at his root cells, as well as still doing his walks round the Sandwalk, receiving visitors and dealing with letters. In one he argued with an American feminist that women are "inferior intellectually". In February he was "miserable to a strange degree" with a cough. On 7 March 1882 he had a seizure while on the Sandwalk 400 yards from the house and struggled back to collapse in Emma's arms. Dr. Clark diagnosed angina and prescribed morphine pills for the pain. Darwin lay prostrate in despair, then a younger doctor, Dr. Norman Moore, assured him that his heart was only weak and within days Darwin was back at work, writing to Nature about beetles. Having company helped. Henrietta brought her friend Laura Forster (aunt of E. M. Forster), herself making a rapid recovery from illness. Darwin daily told Laura of his symptoms and feelings. One day he came out into the garden and, putting his arms round Emma, said "Oh Laura, what a miserable man I should be without this dear woman." Another afternoon he joined her in the drawing room and said "The clocks go dreadfully slowly, I have come in here to see if this one gets over the hours any quicker than the study one does." Emma wanted a quiet Easter, so Laura and Henrietta left on 4 April, but on the 4th and 5th Darwin suffered attacks, noting "much pain". He recorded his own symptoms, and continued to note sporadic attacks. He took capsules of amyl nitrite, an antispasmodic, and was attended by Dr. Moore and a local physician, Dr. Allfrey. On the 10th, George arrived back from the West Indies, and though Darwin was not up to talking for very long, he enjoyed George's news. Emma remembered how Darwin was "gracious & tender" when being attended for his illness, and would say "It is almost worth while to be so to be nursed by you". Emma later noted that he had woken her saying "I have got the pain & I shall feel better or bear it better if you are awake". He had taken the antispasmodic twice, and afterwards said "I am not the least afraid of death Remember what a good wife you have been to me – Tell all my children to remember how good they have been to me". Dr Allfrey attended and gave some relief, then after he left at 8 a. m. Charles began violent vomiting, after two hours gasping "If I could but die" repeatedly. Frank and Henrietta returned to join Bessy, who persuaded a worn out Emma to take an opium pill and rest. Charles woke in a daze, recognised his children and embraced them with tears. Frank brought Bernard from the nursery to the garden. As they walked past the drawing room window Bernard noticed his aunts and said "Why are Bessy and Etty crying? because Grandpa is so ill?" Grief stricken, Frank eventually said "Grandpa has been so ill that he won't be ill any more." They reached the Sandwalk and Bernard gathered a bouquet of wild lilies. As the Darwin family later recalled, William "was sitting in the front seat as eldest son and chief mourner, and he felt a draught on his already bald head; so he put his black gloves to balance on the top of his skull, and sat like that all through the service with the eyes of the nation upon him". Darwin was buried beneath the monument to Isaac Newton, next to Sir John Herschel, and as the coffin was lowered, the choir sang an anthem from Ecclesiasticus to music by Handel, "His body is buried in peace, but his name liveth evermore". Pallbearers at the funeral included: William Cavendish, 7th Duke of Devonshire; George John Douglas Campbell, 8th Duke of Argyll; Edward Henry Stanley, 15th Earl of Derby; James Russell Lowell; William Spottiswoode; Joseph Dalton Hooker; Alfred Russel Wallace; Thomas Henry Huxley; John Lubbock, 1st Baron Avebury; and last but by no means least Rev. Frederic Farrar; Stanley and Farrar were both Cambridge Apostles as Erasmus Alvey 'Ras' Darwin had been; Charles Darwin himself had not been a member of the Cambridge Apostles. The service was conducted by Canon George Prothero (1818–1894), since the Dean, George Granville Bradley, was not in the country at the time. The other Westminster Abbey staff present were minor canon Rev. John Henry Cheadle (? – ? ); minor canon Rev. John Troutbeck (1832–1899); Canon Thomas James Rowsell (1816–1894); Canon Alfred Barry (1826–1910); Canon Robinson Duckworth (1834–1911); Rev. Samuel Flood Jones, precentor, (1826–1895); the Chapter Clerk, Charles St. Clare Bedford (1810–1900); and Frederick Bridge, organist (1844–1924) (according to The Times, he composed an anthem for the funeral).

Празднование

Гальтон предложил установить в аббатстве мемориальное витражное окно с панелями, символизирующими творения природы, каждая из которых должна была быть предоставлена отдельной страной. Панель, посвященная эволюции, так и не была реализована, но Королевское общество сформировало комитет, который решил установить бронзовую доску в аббатстве и статую для нового Музея естественной истории в Южном Кенсингтоне. Ричард Оуэн оставался противником, и открытие статуи пришлось отложить до 1885 года, после его выхода в отставку. На торжественной церемонии присутствовали принц Уэльский, ученые и члены семьи, хотя Эммы среди них не было, и церемонией руководил Хаксли. Похороны Дарвина в Вестминстерском аббатстве выразили всеобщее чувство национальной гордости, и газета Pall Mall Gazette провозгласила, что Великобритания «потеряла человека, чье имя – слава его стране». Религиозные авторы разных направлений восхваляли его «благородный характер и неутолимую жажду истины», называя его «истинным христианским джентльменом». Особенно унитарианцы и сторонники свободомыслия, гордившиеся его диссидентским происхождением, поддержали его натуралистические взгляды. Уильям Бенджамин Карпентер предложил резолюцию, в которой высоко оценил раскрытие Дарвином «неизменных законов Божественного провидения», пролившего свет на «прогресс человечества». Унитарианский проповедник Джон Чедвик из Нью-Йорка писал, что «величайший храм религии в стране распахнул свои врата и поднял свои вечные двери, приглашая войти Царя Науки».