Йозеф Ретингер: Политик, активист и "серый кардинал" Европы

Введение

Польский дипломат и общественный деятель (1888–1960)

Йозеф Иероним Ретингер (псевдонимы во время Второй мировой войны – Salamandra, "Саламандра", и Brzoza, "Берёза"; 17 апреля 1888 – 12 июня 1960) был польским политиком, учёным, международным политическим активистом, имевшим доступ к влиятельнейшим лицам XX века, публицистом и писателем. Ещё будучи талантливым студентом в Париже и Лондоне, он общался с выдающимися деятелями музыки и литературы. Особенно близким другом он стал соотечественнику Джозефу Конраду. Во время Первой мировой войны молодой Ретингер активно участвовал в польском движении за независимость в Австро-Венгрии и России. После неудачной попытки выступить посредником в заключении мира между Австро-Венгрией и странами Антанты, он был вынужден уехать в Центральную Америку, где работал экономическим советником. С началом Второй мировой войны он стал главным советником польского правительства в изгнании. В начале 1944 года дерзкая операция по десантированию в оккупированную Польшу при поддержке британской разведки добавила ему ореол таинственности и впоследствии вызвала споры. Масон, пользовавшийся репутацией "серого кардинала", после Второй мировой войны он стал одним из основателей Европейского движения, которое привело к созданию Европейского Союза, и сыграл ключевую роль в формировании секретной группы Бильдерберг. В 1958 году он был выдвинут на Нобелевскую премию мира.

Ранние годы

Юзеф Ретингер родился в Кракове, Польша (тогда часть Австро-Венгрии), младшим из пяти детей: у его отца была дочь Аниэла от первого брака с Хеленой Яворницкой. Его матерью была Мария Кристина Чырнянская, дочь греко-католического профессора химии, лемка, из Ягеллонского университета. Его отец, Юзеф Станислав Ретингер, был личным юрисконсультом и успешным советником французского графа Владислава Замойского. Прадед Реттингера, Филипп Реттингер, был еврейским портным из Тарнува, который вместе с семьей обратился в католицизм в 1827 году. Когда его внук-юрист скончался, граф Замойский взял перспективного юношу, Юзефа, в свой дом и оплатил его обучение в гимназии Бартоломея Новодворского в Кракове. Старший брат Реттингера, Эмиль, стал командиром польского флота, а его сын, Витольд Ретингер, во время Второй мировой войны (1943–45) служил в Великобритании в составе, а затем и в качестве командира 308-й эскадрильи польских ВВС. Брат Реттингера, Юлиуш, преподавал физиологическую химию в Чикагском университете и Вильнюсском университете. Сам Ретингер изначально рассматривал карьеру священника, но трехмесячное пребывание в иезуитском новициате в Риме убедило его, что он не призван к этой жизни. В это время он продолжал вращаться в высшем обществе, и благодаря знакомству, организованному Арнольдом Беннеттом, с которым он познакомился в Париже, Ретингер завязал близкую дружбу со своим старшим соотечественником, уже известным романистом Джозефом Конрадом. Ретингер написал о Конраде в своей книге 1943 года «Конрад и его современники». Историк Норман Дэвис предполагает, что, вероятно, именно Конрад представил «полиглота и ученого» Реттингера британским спецслужбам. Позже Ретингер стал личным другом генерал-майора сэра Колина Габбинса, военного руководителя SOE, а после войны – агентом МИ6.

Первая мировая война

С приближением угрозы войны проект написания пьесы совместно с Конрадом по его роману «Ностромо» пришлось отложить, так как оба мужчины спешно покинули Австро-Венгрию. Ретингера могли призвать в армию в Галиции (это не упоминается в его биографиях). Он оставил литературные занятия и вновь занялся ролью политического лоббиста Польши, публикуя памфлеты и путешествуя между Лондоном, Парижем и Нью-Йорком, при поддержке Конрада в Лондоне. Это вошло в историю как «дело Сикстуса» и закончилось неудачей из-за отказа Германии сотрудничать, что усилило зависимость Австрии от Германии. В 1917 году Ретингер познакомился с Артуром «Боем» Капелем, полуфранцузским любителем, игроком в поло и «спонсором» Коко Шанель. Капель, по слухам, внушил Ретингеру идею мирового федерального правительства, основанного на англо-французском альянсе. После опасений за свою безопасность из-за «политического вмешательства» в Австро-Венгрии и в зарождающемся Советском Союзе, в 1918 году Ретингеру запретили въезд во Францию, и он несколько месяцев искал убежище в Испании. В том же году Ретингер предложил Кэтрин Портер и ее подруге Мэри Доэрти сопровождать его в Европу для «совместной работы», но предложение было отвергнуто. Его деятельность в Мексике продолжалась почти семь лет и завершилась только после падения Кальеса от власти в 1936 году. Эти события вдохновили Ретингера написать три тома о бурных событиях в этой латиноамериканской республике.

Строительные блоки на столе

Во время Второй мировой войны Ретингер, находясь в Лондоне, участвовал в организации эвакуации польских войск из Франции в Великобританию. Уинстон Черчилль лично попросил его сопроводить Владислава Сикорского самолетом в Англию из Франции, которая только что капитулировала перед вторгшимися немцами. Их политические отношения восходили к 1916 году и укрепились во время недолгого пребывания Сикорского в должности премьер-министра Польши в 1922–1923 годах, вскоре после обретения ею независимости. Зависимость Сикорского от Ретингера была тем больше, что Сикорский не владел английским языком. Ретингера направили для переговоров с другими представителями правительств в изгнании в Лондоне, включая Марселя Анри Жаспара, Поля Ван Зеланда и Поля Анри Спаака, в рамках подготовки к послевоенной геополитической ситуации. Он предложил "План Сикорского", состоявший из двух этапов, первый из которых был подписан в январе 1942 года и предусматривал создание польско-чешской конфедерации. Идея заключалась в расширении этой конфедерации до Центрально-Европейской, ядром которой стали бы Польша, Литва и Чехословакия, а вокруг них объединились бы Румыния, Венгрия, Югославия и Греция. Целью было создание единого политического проекта для небольших стран, граничащих с крупными европейскими державами, и он лег в основу бельгийско-голландского союза, который должен был отразить польско-чешскую договоренность. Этот замысел Ретингера вызвал разногласия между Лондоном и Москвой. Чтобы не задеть советские интересы, британцы изменили свою позицию и отказались поддерживать переговоры Сикорского с восемью небольшими европейскими государствами. В своей речи на Совете Европы, прозвучавшей 21 марта 1943 года в радиоэфире BBC, Уинстон Черчилль упомянул о необходимости объединения малых наций, но отметил, что сейчас не время вдаваться в детали. Ретингеру удалось добиться лишь заключения Соглашения Сикорского-Майского, подписанного 30 июля 1941 года, которое предусматривало формирование армии Андерса, тем самым избавив Сталина от острой проблемы, связанной с сотнями тысяч польских военнопленных и депортированных из оккупированных Советским Союзом районов Кресов бывшей Второй Речи Посполитой, которые после изнурительного пути в тысячи миль в конечном итоге стали проблемой для Великобритании. Эта сделка предвосхитила Тегеранскую и Ялтинскую конференции.

During World War II, Retinger, who was in London, was involved in arranging for Polish troops to be evacuated to Britain from France. He was asked by Winston Churchill personally to escort Władysław Sikorski by plane to England from France, which had just capitulated to the invading Germans. Their political relationship actually went back to 1916 and had been strengthened during Sikorski's earlier brief stint as prime minister, 1922 23, in newly independent Poland. Sikorski's dependence on Retinger was the greater as Sikorski had no mastery of the English language. Retinger was dispatched to talk with other exiled government representatives in London, who included Marcel Henri Jaspar, Paul Van Zeeland, and Paul Henri Spaak, in preparation for a postwar geopolitical landscape. He went on to posit a "Sikorski Plan" consisting of two stages, the first of which was signed in January 1942 and proposed a Polish Czech confederation. The idea was to expand it into a Central European confederation with Poland and Lithuania, Czechoslovakia as its nucleus around which would be grouped Romania, Hungary, Yugoslavia, and Greece. The agenda behind this was to create a common political blueprint for smaller countries abutting larger European powers and became the basis of a Belgian Dutch union which would mirror the Polish Czech arrangement. This scheme of Retinger's caused problems between London and Moscow. In order not to tread on Soviet toes, the British altered their position and refused to back Sikorski's negotiations with the eight smaller European states. In his speech on the Council of Europe, Winston Churchill BBC radio broadcast on 21 March 1943 referred to the necessity of smaller nations forming groupings, but that it was too early to go into detail. The most Retinger was able to achieve was to push through the Sikorski Mayski Agreement, signed on 30 July 1941, which provided for the formation of the Anders' army, thus ridding Stalin of the immediate human problem posed by the hundreds of thousands of Polish POWs and deportees from the Soviet occupied Kresy regions of the former Second Polish Republic, who after an arduous odyssey across thousands of miles would eventually end up as the United Kingdom's human problem. This trade off adumbrated the Tehran and Yalta Conferences.

На грани смерти

Ретингер чудом избежал гибели в Гибралтаре вместе с Владиславом Сикорским в июле 1943 года, поскольку его присутствие не требовалось при инспекции войск премьер-министра на Ближнем Востоке, и его сочли более полезным в Лондоне. Освободившееся место в самолете заняла дочь Сикорского, погибшая вместе с отцом. Получив задание от SOE и не имея предварительной подготовки, 56-летний Ретингер в рамках операции "Саламандра" десантировался с парашютом в оккупированную Германией Польшу вместе с младшим лейтенантом Тадеушем Хцюком Цельтом, чтобы встретиться с представителями польского подполья, передать деньги подпольщикам и "объяснить своим соотечественникам в Польше, как мы проиграем эту войну". Во время визита в Польшу была предпринята неудачная попытка его отравления. Вернувшись в Лондон, он провел некоторое время в отеле "Дорчестер" на Парк-Лейн, восстанавливаясь после тягот поездки, которая на всю жизнь оставила его хромым на одну ногу, возможно, из-за полиневрита, вызванного отравлением. Его первым посетителем в "Дорчестере" был министр иностранных дел сэр Энтони Иден.

Нежелательное вторжение

После Второй мировой войны наступили мрачные времена, когда возросла напряженность между бывшими западными и восточными союзниками, и в апреле 1946 года в квартиру Ретингера в Бейсуотере, в западном Лондоне, было совершено вторжение, а его и его секретарши бумаги были перерыты неизвестными лицами. Он сообщил об этом в Скотланд-Ярд, но полиция не проявила особого интереса. Ретингер добился пересмотра дела и в итоге был допрошен британскими спецслужбами. Он полагал, что за взломом стоит недавно созданное коммунистическое посольство Польской Народной Республики. С момента произнесения Черчиллем речи о "железном занавесе" в Фултоне, штат Миссури, в апреле 1946 года, Ретингер направил свои усилия на модифицированный европейский проект, который вынашивал десятилетиями. Он способствовал созданию как Европейского движения, так и Совета Европы, что несколько обеспокоило философа графа Ричарда Куденхова Калерги, антибольшевистского основателя движения Всеевропейского союза после Первой мировой войны. Ретингер, благодаря своим связям в Нидерландах, Бельгии и Швейцарии (он был другом Дениса де Ружемона), вдохновлялся выступлением Уинстона Черчилля в Цюрихе в 1946 году и нашел поддержку у тринадцати консервативных членов британского парламента, которые поддержали идею свободной европейской ассоциации государств. Ретингер был движущей силой в создании Европейской лиги экономического сотрудничества (первоначально называвшейся Независимой лигой экономического сотрудничества). Впоследствии он обратился к Дункану Сэндсу, зятю Черчилля и председателю движения "Единая Европа", с предложением улучшить координацию между различными организациями, работающими над европейским единством. Они договорились организовать небольшую встречу своих двух организаций с Nouvelle Equipes Internationales и Европейским союзом федералистов. Она состоялась в Париже 20 июля 1947 года, где было решено создать Комитет по координации международных движений за европейское единство. В декабре 1947 года он был переименован в Международный комитет движений за европейское единство, с Сэндсом в качестве исполнительного председателя, а Ретингером – в качестве почетного секретаря. Они организовали Гаагский конгресс 1948 года, который объединил сторонников объединенной и федеративной Европы. Один из основателей группы, впоследствии британский министр иностранных дел Хили, назвал тайные встречи Бильдербергского клуба "идеей" Ретингера. Несмотря на то, что всю жизнь он отказывался от любых отличий и наград, в 1958 году он был номинирован на Нобелевскую премию мира. Он умер в нищете от рака легких. Его похоронили на кладбище Норт-Шин в присутствии пяти британских министров, а также двух его младших дочерей, которые наконец-то примирились с ним. Роман Ретингера с Андерсон привел к распаду его брака с Отолией и поссорил его с другом Конрадом.

Dark days followed World War II when tensions rose between former Western and Eastern allies and in April 1946 Retinger's flat in Bayswater, West London, was broken into and his and his secretary's files ransacked by persons unknown. He reported the matter to Scotland Yard, but the Metropolitan Police were not overly bothered. Retinger escalated his complaint and ended up being interviewed by the British security services. His view was that the newly established communist embassy of the Polish People's Republic was responsible for the break in. From the moment that Churchill made his "Iron Curtain" speech in Fulton, Missouri, in April 1946, Retinger turned his efforts to a modified European project he had harboured for decades. He helped found both the European Movement and the Council of Europe, somewhat to the dismay of the philosopher Count Richard Coudenhove Kalergi, the post World War I anti bolshevist founder of the Paneuropean Union movement. Retinger, with his connections in Holland, Belgium, and Switzerland (he was a friend of Denis de Rougemont), took his cue from Winston Churchill's 1946 Zürich speech and found fertile ground with thirteen British Conservative members of Parliament who backed the idea of a loose European association of states. Retinger was the driving force in the creation of the European League for Economic Cooperation (initially called the Independent League of Economic Cooperation). He subsequently approached Duncan Sandys, Churchill's son in law and chairman of the United Europe Movement, about improving cooperation among the various organisations pursuing European unity. They agreed to organise a small meeting of their two organisations with the Nouvelle Equipes Internationales and the European Union of Federalists. This was held in Paris on 20 July 1947, when it was agreed to establish the Committee for the Coordination of the International Movements for European Unity. In December 1947 this was renamed the International Committee of the Movements for European Unity, with Sandys as Executive Chairman and Retinger as its Honorary Secretary. They organised the 1948 Hague Congress which brought together the two camps of those for a unified Europe and those in favour of a federal Europe. A founding member of the group, later British Labour Foreign Secretary, Healey, described the secretive Bilderberg meetings as the "brainchild" of Retinger. Despite eschewing any distinctions or medals throughout his life, in 1958 he was nominated for the Nobel Peace Prize. He died in poverty of lung cancer. He was buried at North Sheen Cemetery in the presence of five British cabinet ministers as well as of his two younger daughters who were finally reconciled with him. Retinger's own liaison with Anderson brought about the breakdown of Retinger's marriage to Otolia and drove a wedge between him and his friend Conrad.

Противоречия

На протяжении десятилетий после его смерти в 1960 году левый Ретингер продолжает вызывать восхищение и споры своим политическим мастерством, его, по-видимому, бескорыстной целеустремленностью и прочным институциональным наследием в Европе и за ее пределами. Адам Пражиер, видный польский эмигрант и острый политический комментатор (и одноклассник Ретингера), описал его как "своего рода авантюриста, но в хорошем смысле этого слова". С другой стороны, критики ставят под сомнение его влияние из-за предполагаемых связей с глубоко засекреченными и злонамеренными группировками, для которых до сих пор нет достоверных доказательств. Он остается загадкой и, вероятно, единственным значительным участником установления послевоенного мира в Европе, у которого нет физического памятника. Это откровение, касающееся обстоятельств холодной войны, впоследствии было более подробно проанализировано в 2003 году комментатором Le Figaro Реми Кауффером [fr]. Однако, как показывает профессор Хью Уилфорд, инициатива по получению американской поддержки идеи "Соединенных Штатов Европы" исходила не от Алена Даллеса, заместителя, а затем главы ЦРУ, и не от сенатора Уильяма Фулбрайта, председателя Американского комитета по объединенной Европе, а от европейских лоббистов с различными мотивами, а именно Куденхове-Калерги и Ретингера, причем последний затмил первого благодаря тесной связи Ретингера с Уинстоном Черчиллем по европейским вопросам. Ретингер вызывал разные мнения. Он был фигурой, чьи привязанности, как и его происхождение, остаются неясными, а его рассказы о себе менялись в зависимости от аудитории, что подрывало его достоверность – как это отражено в различных биографиях Джозефа Конрада и многочисленных других источниках, включая внимательный, аннотированный обзор Норберта Войтовича из Института национальной памяти Польши посмертно опубликованной в 2006 году книги Марека Цельта "Z Retingerem do Warszawy i z powrotem. Raport z podziemia 1944" [В Варшаву с Ретингером и обратно. Отчет из подполья 1944], под редакцией Войцеха Фразика. Разногласия во взглядах на Ретингера, несмотря на восприятие некоторых личностных недостатков, не умаляют его зрелого послевоенного европейского наследия.

Over the decades since his 1960 death, the left leaning Retinger continues to draw fascination and controversy with his political skill, his apparently selfless single mindedness, and his lasting institutional legacy in Europe and beyond. Adam Pragier, a notable Polish exile and trenchant political commentator (and a secondary school contemporary of Retinger's), has described him as "a sort of adventurer, but in the good sense of the word". On the other hand, detractors impugn his influence due to alleged connections, with deeply secret and malign factions, for which there is so far no reliable evidence. He remains an enigma, and probably the one substantial contributor to postwar European peace who has no physical monument. This revelation touching on Cold War circumstances was subsequently analysed in greater detail in 2003 by Le Figaro commentator Rémi Kauffer [fr]. However, as professor Hugh Wilford shows, the initiative to win American backing for a "United States of Europe" came neither from Allen Dulles, deputy chief, then chief of the CIA, nor from Senator William Fulbright, chairman of the American Committee on United Europe, but from European lobbyists of disparate motivation, namely Coudenhove Kalergi and Retinger, the latter eclipsing the former due to Retinger's close connection with Winston Churchill on European matters. Retinger has inspired disparate opinions. He was a figure whose allegiances, like his roots, remain obscure and whose accounts of himself varied according to his audience, thus undercutting his reliability – as reflected in various Joseph Conrad biographies and numerous other sources, including the considered, annotated review, by Norbert Wójtowicz of Poland's Institute of National Remembrance, of Marek Celt's 2006 posthumously published Z Retingerem do Warszawy i z powrotem. Raport z podziemia 1944, [To Warsaw with Retinger and Back. A Report from the Underground 1944] edited by Wojciech Frazik. The disparity in views on Retinger, despite the perception of some personality flaws, does not alter Retinger's mature postwar European legacy.