Джанни Скикки: Комическая опера Пуччини

Введение

Комедийная опера Джакомо Пуччини 1918 года.

Опера Джакомо Пуччини.

«Джанни Шикки» – комедийная опера в одном акте Джакомо Пуччини на итальянское либретто Джовахино Форцано, написанная в 1917–18 годах. Либретто основано на эпизоде, упомянутом в «Божественной комедии» Данте. Это третья и заключительная часть триптиха Пуччини «Иль триттико» (Il trittico) – трёх одноактных опер с контрастными темами, изначально задуманных для совместного исполнения. Хотя её продолжают исполнять с одной или обеими другими операми триптиха, «Джанни Шикки» теперь чаще ставят отдельно или с короткими операми других композиторов. Ария «O mio babbino caro» – одна из самых известных арий Пуччини и одна из самых популярных в оперном репертуаре. Пуччини давно задумывался о создании серии одноактных опер для исполнения в один вечер, но, столкнувшись с отсутствием подходящих сюжетов и возражениями издателя, неоднократно откладывал этот проект. Однако к 1916 году Пуччини завершил одноактную трагедию «Табарро», и после рассмотрения различных идей в следующем году приступил к работе над торжественной, религиозной, полностью женской оперой «Сестра Анджелика». «Джанни Шикки», комедия, завершает триптих, добавляя ещё один контраст настроения. В партитуре сочетаются элементы современного стиля Пуччини, характеризующегося гармонической диссонансом, с лирическими эпизодами, напоминающими Россини, и она была отмечена за изобретательность и воображение. Премьера «Иль триттико» в Метрополитен-опера в Нью-Йорке в декабре 1918 года принесла «Джанни Шикки» немедленный успех, в то время как две другие оперы были встречены с меньшим энтузиазмом. Эта тенденция повторилась на премьерах в Риме и Лондоне и привела к коммерческому давлению с целью отказаться от менее успешных частей. Хотя по художественным соображениям Пуччини выступал против исполнения трёх опер отдельно от первоначального триптиха, к 1920 году он неохотно дал согласие на отдельные постановки. «Джанни Шикки» впоследствии стала наиболее часто исполняемой частью «Иль триттико» и была широко записана.

Исторический фон

Джанни Шиччи де Кавальканти — итальянский рыцарь XIII века, историческая личность из Флоренции, упомянутая Данте в «Аду», Canto XXX. В этой канто Данте посещает Круг Предателей и видит, как один человек яростно нападает на другого: ему сообщают, что нападающий — это Шиччи, осужденный на ад за то, что выдавал себя за Буозо Донати и составил завещание Донати в свою пользу. И Шиччи, и Буозо Донати были историческими персонажами. Стихи Данте и опера основаны на реальном происшествии, произошедшем во Флоренции в XIII веке. У Данте было несколько причин для столь сурового отношения к Шиччи: жена Данте, Джемма, происходила из семьи Донати; сам поэт был чистокровным флорентийцем. Он презирал представителей низших сословий, таких как Шиччи. Классовые предрассудки Данте проявляются в нескольких эпизодах «Ада»: в одном из них три благородных флорентийца, умершие и попавшие в ад, просят Данте рассказать новости о своем родном городе. Возмущенный Данте сообщает им, что городом теперь правят выскочки. По словам Бертона Фишера, Пуччини и Форцано в значительной степени заимствовали традиции комедии дель арте в «Джанни Шиччи». Сам Шиччи напоминает хитрого Арлекина, а его дочь Лауретта, чте романтические отношения чуть не сорваны родственниками Буозо, похожа на Коломбину. Симоне происходит от Панталоне, а нищий Бетто напоминает шутливого слугу Дзанни. Мавр, чья смерть на мгновение пугает родственников, и его капитан — типичные персонажи комедии дель арте.

Ранние выступления

Первая постановка «Джанни Шикки» состоялась в Метрополитен-Опере 14 декабря 1918 года под дирижёрством Роберто Моранцони, как заключительная часть «Триптиха». В то время как в «Вечернем солнце» В. Дж. Хендерсон назвал её «одним из самых восхитительных эпизодов, когда-либо представленных на сцене Метрополитен-Оперы». Несомненной «жемчужиной вечера», по его словам, была ария Лоретты «O mio babbino caro», которая, несмотря на объявление о запрете на повторения, была исполнена вновь по настоятельной просьбе публики. «Триптих» был исполнен в оперном театре Мет в Филадельфии 17 декабря с тем же составом, после чего вернулся в Нью-Йорк для пяти представлений в течение сезона 1918/19 годов. Итальянская премьера, имевшая для Пуччини большее значение, чем нью-йоркская мировая премьера, состоялась 11 января 1919 года. «Джанни Шикки» вновь был тепло принят, даже теплее, чем первые две оперы «Триптиха». На римской премьере партию Ринуччо исполнил канадский тенор Эдвард Джонсон, будущий генеральный менеджер Метрополитен-Оперы. Джонсон позже вспоминал, что по просьбе композитора он вытащил из-за кулис неохотно согласившегося Пуччини, чтобы тот поклонился под аплодисменты зала. Это произошло 18 июня 1920 года; присутствовали король Георг V и королева Мария, которые пригласили Пуччини в свою ложу, чтобы выразить ему свои поздравления. Поскольку кандидатура Тосканини не рассматривалась, Пуччини надеялся, что премьеру проведет сэр Томас Бичем, но тот отказался, и дирижировал Гаэтано Бавагноли. И вновь только «Джанни Шикки» был встречен с настоящим восторгом. Другие ранние постановки включали октябрьскую постановку «Триптиха» на немецком языке в 1920 году в Венской государственной опере. Пуччини покинул Лондон, уверенный, что «Триптих» займет место в репертуаре Ковент-Гардена, но вскоре узнал, что директор оперного театра Генри В. Хиггинс исключил «Сестру Анжелику», посчитав, что она не понравилась публике. Фактически, Хиггинс больше никогда не ставил эту оперу. Пуччини яростно возражал, как и его давняя подруга из Лондона, Сибил Селигман, но безуспешно. Затем Хиггинс решил исключить «Иль табаро» и поставить «Джанни Шикки» вместе со спектаклем русского балета. Пуччини возразил: «Это настоящее предательство», но в конце концов уступил и разрешил постановку. Однако Пуччини по-прежнему был убежден, что все три произведения должны быть исполнены вместе, и что его первоначальная задумка была «жестоко разорвана на части».

Gianni Schicchi was first performed at the Metropolitan Opera on 14 December 1918, with Roberto Moranzoni conducting, as the final part of Il trittico. While the sold out house In the Evening Sun, W. J. Henderson called it "one of the most delightful bits ever put upon the Met stage". The undoubted "pearl of the evening", he said, was Lauretta's aria "O mio babbino caro" which, despite a public notice forbidding encores, was repeated through popular insistence. Il trittico was performed at the Met's Philadelphia opera house on 17 December with the same cast, before returning to New York for five more performances during the 1918/19 season. The Italian premiere, more important to Puccini than the New York world premiere, took place on 11 January 1919. Gianni Schicchi was again warmly received, more so than the first two operas of Il trittico. At the Rome premiere, the part of Rinuccio was sung by the Canadian tenor Edward Johnson, a future general manager of the Met. Johnson later recalled that, at the composer's request, he had dragged a mock reluctant Puccini from the wings to acknowledge the house's applause. This took place on 18 June 1920; King George V and Queen Mary were present, and called Puccini to their box to give him their congratulations. With Toscanini not considered, Puccini hoped that Sir Thomas Beecham would conduct the premiere, but he declined and Gaetano Bavagnoli conducted. Once again, only Gianni Schicchi was received with real warmth. Other early performances included the October 1920 production of Il trittico in German, at the Vienna State Opera. Puccini had left London confident that Il trittico would gain a place in the Covent Garden repertoire, but soon learned that the opera house's director, Henry V. Higgins, had removed Suor Angelica, feeling that the audience disliked it. In fact, Higgins would never stage it again. Puccini vociferously objected, as did his longtime London friend, Sybil Seligman, to no avail. Higgins then decided to remove Il tabarro, and stage Gianni Schicchi together with a Russian ballet presentation. Puccini retorted, "This is a real betrayal", but in the end gave in and permitted the performance. Puccini, however, was still convinced that the three works should be performed together and that his original conception was being "brutally torn to pieces".

Поздние выступления

Джанни Шиччи вернулся в Метрополитен в 1926 году, после смерти Пуччини, без двух других частей оперного триптиха, но был объединен с оперой в двух действиях Руджеро Леонкавалло «Паяцы». Гобби поставил и исполнил главную партию в постановке 1969 года в Teatro Comunale di Firenze, а позднее в том же году выступил в качестве режиссера и исполнителя той же версии на Эдинбургском фестивале в августе 1969 года. В 1974 году Метрополитен представил первую новую постановку «Джанни Шиччи» с 1926 года. Постановка Фабрицио Мелано была объединена с дебютом оперы «Замок Синей Бороды» Бартока. В следующем году Метрополитен возобновил «Иль триттико» в оригинальной форме, объединив постановку Мелано с новыми постановками для двух других опер того же режиссера. В спектакле 1975 года Джанни Шиччи в роли Лоретты исполнила Рената Скотто. Скотто также сыграла двух других героинь «Иль триттико», что повторила позже в том же сезоне, во время гастролей, и когда три оперы вновь были представлены Метрополитеном в 1981 году. Когда постановка была возобновлена в Метрополитене в 1989 году, Тереза Стратас исполнила партию, получившую название «триптико-хэт-трик». Лили Чокасян исполняла партии меццо-сопрано во всех трех операх (Зита в «Джанни Шиччи»), а Корнелл Макнейл играл Шиччи. В 2007 году Лос-Анджелесская опера объявила о постановке «Иль триттико» в сезоне 2008/2009 годов, с дебютом Вуди Аллена в качестве оперного режиссера в «Джанни Шиччи». В постановке снялись баритон сэр Томас Аллен, сопрано ро и тенор Саймир Пиргу. Спектакль 2015 года, поставленный Мэтью Даймондом и с участием Пласидо Доминго в главной роли, был снят для телевидения в сотрудничестве с различными международными вещателями, такими как Westdeutscher Rundfunk, ARTE и NHK. Постановка 2007 года в Королевском оперном театре, режиссером которой был Ричард Джонс, перенесла действие в обветшалую Италию 1940-х годов с «неочищенными ночными горшками, кричащими цветочными обоями и сырыми потолками», где Брин Терфель в главной роли создал «шедевр чудовищной вульгарности». В 2009 году в возобновлении этой постановки Шиччи исполнил Томас Аллен, а Гвинн Хауэлл, в роли Симона, отметил 40-летие работы с Королевской оперой.

Gianni Schicchi returned to the Met in 1926, after Puccini's death, shorn of the other two parts of its operatic triptych, but instead mated to Ruggero Leoncavallo's two act opera Pagliacci. Gobbi directed and sang in the 1969 production at the Teatro Comunale di Firenze, and later that year performed in and directed the same version at the August 1969 Edinburgh Festival. In 1974, the Met gave Gianni Schicchi its first new production since 1926. The production, by Fabrizio Melano, was paired with the Met debut of Bartók's Bluebeard's Castle. The following year, the Met revived Il trittico in the original form, combining the Melano production with new productions for the other two operas by the same director. The 1975 performance of Gianni Schicchi featured Renata Scotto as Lauretta. Scotto also played the two other Il trittico heroines, a feat she repeated later that season, on tour, and when the three operas were again presented by the Met in 1981. When the production was revived again by the Met in 1989, Teresa Stratas sang the "trittico hat trick". Lili Chookasian sang the mezzo soprano leads in all three operas (Zita in Gianni Schicchi) and Cornell MacNeil played Schicchi. In 2007, Los Angeles Opera announced that it would be staging Il trittico in the 2008/2009 season, with Woody Allen making his operatic directing debut in Gianni Schicchi. The production starred baritone Sir Thomas Allen, soprano ro, and tenor Saimir Pirgu. A 2015 performance, then directed by Matthew Diamond and starring Plácido Domingo in the title role, was filmed for television in association with various international broadcasters, such as Westdeutscher Rundfunk, ARTE, and NHK. The 2007 Royal Opera House production by Richard Jones updated the action to a shabby 1940s Italy of "unemptied chamber pots, garish floral wallpaper and damp ceilings", with Bryn Terfel in the title role "a masterpiece of monstrous vulgarity". In the 2009 revival of this production, Schicchi was sung by Thomas Allen, while Gwynne Howell, as Simone, celebrated 40 years with the Royal Opera.

Критический прием

В рецензии на премьеру в Нью-Йорке критики тепло встретили «Джанни Шикки»; большинство рецензентов сочли ее лучшей из трех опер. Критик газеты New York Herald Tribune Генри Кребьел описал ее как «невероятно смешную, полную жизни, юмора и остроумных находок». Рецензент «Нью-Йорк Таймс» Джеймс Хунекер назвал оперу «задорным, безумным скэрцо, переполненным веселыми проказами. И последний станет первым». Критика The Times также забавлял Марто Малатеста в роли «Мальчишки» Герардино, которого отчитывает разъяренная семья. Гаско также отметил, что в то время как многие критики ждали первых двух опер, сжимая кулаки, «Джанни Шикки» обезоружила этих «наемных убийц» одним взглядом. Анонимный рецензент в L'idea nazionale считал, что три произведения составляют единое целое, но опасался, что Пуччини теряет изобретательность. L'idea nazionale была националистической газетой и хвалила Пуччини за возвращение к итальянскому сюжету «после стольких бесплодных японских, американских и парижских отступлений». Современные постановки, в том числе в обновленном контексте, в целом принимаются благосклонно. Описывая постановку 2004 года в Глиндеборне, объединившую «Джанни Шикки» и «Скупого рыцаря», как «две стороны одной медали», рецензент Эдвард Секкерсон из The Independent увидел в исполнении «Джанни Шикки» «триумф ансамблевой режиссуры и игры, остроумно наблюдательный, точный, сфокусированный и забавный». The New York Times дала положительную рецензию на постановку Вуди Аллена 2008 года, действие которой разворачивается в тесной коммунальной квартире, где мальчик Герардино упражняется в нанесении ударов ножом. Однако критик усомнился в измененной концовке Аллена, в которой Зита наносит удар ножом Шикки, когда он обращается к публике. Критик Los Angeles Times Марк Свед назвал постановку Аллена одним из десяти лучших моментов в классической музыке 2008 года и похвалил ее за «блестящий юмор и увлекательную музыкальность». Аллен Рич из Variety высоко оценил спектакль, хотя ему не понравилась идея Аллена начать оперу с монтажа старых кинофрагментов с титрами, содержащими вымышленные итальянские имена.

In reviewing the New York premiere, the critics greeted Gianni Schicchi warmly; most reviewers found it to be the best of the three operas. New York Herald Tribune critic Henry Krehbiel described it as "so uproariously funny so full of life, humor, and ingenious devices". The New York Times reviewer James Huneker considered the opera to be "a rollicking, madcap scherzo, overflowing with merry deviltries And the last shall be first." The Times critic was also amused by Marto Malatesta as "The 'Kid' Gherardino, who is spanked by the irate family". Gasco also stated that while many critics were waiting for the first two operas with their fists drawn, Gianni Schicchi disarmed these "hired assassins" with a "single glance". An anonymous reviewer in L'idea nazionale felt that the three works comprised a unified whole, but feared that Puccini was becoming less inventive. L'idea nazionale was a nationalist newspaper, and praised Puccini for returning to an Italian subject "after so many useless Japanese, American, Parisian digressions". Modern productions, including those in an updated context, have been generally well received. Describing the 2004 Glyndebourne pairing with The Miserly Knight as "flip sides of the same coin", reviewer Edward Seckerson in The Independent found the Schicchi performance "a triumph of ensemble directing and playing, wickedly observed, sharp, focussed and funny". The New York Times gave a positive review to the Woody Allen 2008 production, which is set in a crowded tenement in which the boy Gherardino is practising knife thrusts. However, the critic questioned Allen's altered ending, in which Schicchi is stabbed by Zita as he addresses the audience. Los Angeles Times critic Mark Swed deemed Allen's production one of the top ten moments in classical music for 2008, and applauded it for "hilarious wit and engaging musicality". Allen Rich of Variety praised the piece, though he disliked Allen's idea of beginning the opera with a montage of old film clips, with credits featuring mock Italian names.

Музыка

Джузеппе Верди сказал о Пуччини в начале его карьеры, что "в нем преобладает симфонический элемент", а более поздние аналитики сравнили "Джанни Шиччи" с финальной престо-частью симфонии из трех частей. На сцене, благодаря отсылкам к комедии дель арте, с самого начала устанавливается юмористическая атмосфера. Однако сама музыка относится к XX веку; Эдвард Гринфилд говорит о ее "диссонирующей современности", с одновременным столкновением аккордов, что говорит о том, что "Пуччини начал мыслить в битональности". Наряду с этими диссонирующими фрагментами есть и другие, которые оперный исследователь Джулиан Бадден называет "пресными, школьными диатоническими последовательностями", которые быстро превращаются в нарочито торжественную погребальную песню, изображающую лицемерное горе родственников Донати. Это противопоставление юмористического и торжественного пронизывает всю оперу; критик Эрнест Ньюман полагает, что оно "постоянно держит нас в напряжении между комическим и трагическим". Другие основные мотивы включают тему, связанную с возлюбленными Ринуччо и Лореттой, представленную в первой арии Ринуччо "Salvati! Salvati!", и короткое, формальное высказывание духовых инструментов, представляющее завещание Донати. Ринуччо поет имя "Джанни Шиччи" под бодрую фразу из четырех нот, которая становится личным мотивом Шиччи. Еще одним драматическим и музыкальным перерывом является появление доктора Спинеллоччо. Диссонирующие гармонии доктора резко контрастируют с сценической музыкой для Шиччи и символизируют место Спинеллоччо как постороннего в драматическом действии оперы. Музыкальный историк Дональд Джей Граут писал, что в этой опере комическое мастерство Пуччини "проявляется в самой спонтанной форме, плавно включая все характерные гармонические приемы его позднего периода". Гринфилд отмечает изобретательность, воображение и безупречный тайминг партитуры. Многие критики сравнивают "Джанни Шиччи" с "Фальстафом" Верди, поскольку оба произведения являются шедеврами оперной комедии от композиторов, обычно ассоциирующихся с трагедией. Чарльз Осборн особо выделяет трио для трех женских голосов "Spogliati, bambolino" как равное любому в "Фальстафе", "его изысканные гармонии почти превращают непритязательных женщин в вагнеровских рейнских дев", а его плавная мелодия напоминает Россини.
Первые строки Перевод Исполнитель
Avete torto! Firenze è come un albero fiorito "Вы ошибаетесь! Флоренция подобна цветущему дереву" Ринуччо
O mio babbino caro "О, мой дорогой папа" Лоретта
Ah, che zucconi! Si corre dal notaio "О, какие глупцы! Бегите к нотариусу" Джанни Шиччи
Trio: Spogliati, bambolino "Разденьтесь, малыш" Нелла, Ла Чиеска, Зита
Prima un avvertimento "Сначала предупреждение" Джанни Шиччи
Duet: Lauretta mia, staremo sempre qui! "Моя Лоретта, мы всегда будем здесь!" Ринуччо, Лоретта

Giuseppe Verdi said of Puccini, early in the latter's career, that "the symphonic element dominates in him", and Gianni Schicchi has been compared by later analysts to that of the final presto movement of a three movement symphony. On stage, with the commedia dell'arte references, a humorous atmosphere is established from the very beginning. However, the music itself is of the 20th century; Edward Greenfield refers to its "dissonant modernity", with simultaneous clashing chords suggesting that "Puccini was beginning to think in bi tonal terms". Alongside these dissonant passages are others which opera scholar Julian Budden calls "bland, schoolroom diatonism". which quickly transforms into a mock solemn dirge depicting the hypocritical grief of the Donati relatives. This juxtaposition of the humorous and the solemn pervades the opera; critic Ernest Newman suggests that it "keeps us perpetually suspended between the comic and the tragic". Other principal motifs include the theme associated with the lovers Rinuccio and Lauretta, introduced in Rinuccio's first solo "Salvati! Salvati! ", and a short, formal woodwind statement that represents Donati's will. Rinuccio sings the name "Gianni Schicchi" to a jaunty four note phrase which becomes Schicchi's personal motif, Another interruption, both dramatically and musically, is that provided by the appearance of Doctor Spinelloccio. The doctor's dissonant harmonies contrast sharply with the scena music for Schicchi and symbolise Spinelloccio's place as an outsider to the dramatic action of the opera. The music historian Donald Jay Grout has written that in this opera Puccini's comic skill is "seen at its most spontaneous, incorporating smoothly all the characteristic harmonic devices of his later period." Greenfield remarks on the score's inventiveness, imagination and flawless timing. Several critics have likened Gianni Schicchi to Verdi's Falstaff, as both are masterpieces of operatic comedy from composers more usually associated with tragedy. Charles Osborne cites in particular the trio for three female voices, "Spogliati, bambolino", as equal to anything in Falstaff, "its exquisite harmonies almost turning the unprepossessing women into Wagnerian Rhine maidens", and its lilting melody reminiscent of Rossini. First linesTranslationPerformed byAvete torto! Firenze è come un albero fiorito"You're mistaken! ", followed by "Florence is like a blossoming tree"RinuccioO mio babbino caro"Oh, my dear papa"LaurettaAh, che zucconi! Si corre dal notaio "Oh, what blockheads! Run to the notary "Gianni SchicchiTrio: Spogliati, bambolino"Undress, little boy"Nella, La Ciesca, ZitaPrima un avvertimento"First, a word of warning"Gianni SchicchiDuet: Lauretta mia, staremo sempre qui! "Lauretta mine, here we'll always stay"Rinuccio, Lauretta

Записи

Несмотря на популярность оперы на сцене, "Джанни Шикки" не был доступен в записи до окончания Второй мировой войны, что рецензент журнала Gramophone назвал "поразительным упущением". Одна из первых записей – трансляция Туринского радио 1950 года под управлением WD=Q23876772 – получила высокую оценку за живость исполнения, однако критик Филипп Хоуп Уоллес посчитал её "слишком некачественной для тёплой рекомендации". В отличие от неё, запись 1958 года под руководством Габриэле Сантини с участием Тито Гобби и Виктории де лос Анхелес ещё спустя почти 50 лет обсуждалась как эталонное исполнение, а вокал Гобби считался образцом, редко достижимым другими. Среди более поздних записей обычно рекомендуют запись полного "Триптиха" с Лондонским симфоническим оркестром под управлением Антонио Паппано (1998). В настоящее время доступно множество видеозаписей.