Введение

Соединенные Штаты против Рейнольдса, 345 U.S. 1 (1953), является знаковым судебным делом, принятым в 1953 году, в котором было официально признано право на государственную тайну – судебно признанное расширение президентской власти. Верховный суд США подтвердил, что "привилегия неразглашения военных секретов хорошо установлена в законе о доказательствах". Как это предусмотрено правилом 34, которое требует предоставления только тех материалов, которые "не защищены привилегией", термин "не защищены привилегией" относится к "привилегиям" в том понимании, в котором этот термин используется в законе о доказательствах. Когда министр официально заявил о наличии привилегии, он сослался на привилегию неразглашения военных секретов, которая хорошо установлена в законе о доказательствах. При выдвижении требования о привилегированном доступе к военной тайне суды должны определить, является ли повод для использования привилегии обоснованным, и при этом не подвергать опасности безопасность, которую привилегия призвана защитить. Когда секретарь официально заявил о тайне при обстоятельствах, указывающих на разумную вероятность причастности военных секретов, было представлено достаточно доказательств наличия привилегии для прекращения дальнейшего требования предоставления документов на основании доказанной необходимости их предоставления. В данном случае необходимость предоставления документов была значительно уменьшена из-за отказа истцов от предложения главного военного прокурора предоставить выжившего члена экипажа для допроса. Доктрина, согласно которой в уголовном судопроизводстве правительство может использовать свои привилегии в доказательствах только ценой освобождения обвиняемого, неприменима в гражданском судопроизводстве, где правительство не является инициатором, а является ответчиком только на условиях, с которыми оно согласилось. В иске, поданном в соответствии с Законом о возмещении вреда, окружной суд вынес решение против правительства. Апелляционный суд оставил решение в силе. Верховный суд отменил решение и направил дело на новое рассмотрение. В этом документе также сообщается, что истцы получили мировое соглашение в размере 170 000 долларов США. Дата мирового соглашения была установлена на 22 июня 1953 года, примерно через три месяца после решения Верховного суда. После рассекречивания документов была предпринята попытка нового судебного разбирательства, частично основанная на утверждении, что секретные материалы не содержат секретной информации. В качестве средства правовой защиты были запрошены денежные убытки. Первоначальный новый иск был подан в Верховный суд с требованием о выдаче writ of error coram nobis, основанном на утверждении, что использование метки "секретно" в первоначальном отчете о катастрофе было мошенничеством в отношении суда. Это была попытка отменить мировое соглашение, заключенное в июне 1953 года. Это ходатайство было отклонено 23 июня 2003 года в деле In re Herring. Дело было повторно возбуждено как Herring v. United States в Окружном суде США по Восточному округу Пенсильвании 1 октября 2003 года. Суд первой инстанции не обнаружил мошенничества в заявлении правительства о привилегии в 1953 году. В 2005 году Апелляционный суд третьего округа подтвердил решение по новому судебному разбирательству, в котором окружной суд установил, что "мошенничества не было, поскольку документы, рассматриваемые в их историческом контексте, могли раскрыть секретную информацию об оборудовании, которое испытывалось на самолете, и, в более широком смысле, претензия на привилегию относилась как к миссии, так и к устройству B-29". Даже без широкого толкования, что претензия включала секретность, касающуюся самого самолета, суд счел возможным, что раскрытие в документах "того факта, что для выполнения миссии требовался "самолет, способный сбрасывать бомбы", и что для выполнения миссии требовался самолет, способный "работать на высоте 20 000 футов и выше", могло быть "кажущимися незначительными фрагментами информации, которые 50 лет назад вызвали бы острый интерес советского шпиона".

Обсуждение и критика привилегии в Рейнольдсе

Много говорилось об использовании правительственных полномочий для классификации информации. С одной стороны, существует необходимость в защите государственной тайны. С другой стороны, всегда возникают подозрения, что "засекреченные документы" – это лишь способ скрыть злоупотребления властью или недобросовестные действия исполнительной власти.

Проссер и Китон

Привилегия – это современный термин, применяемый к обстоятельствам, позволяющим избежать ответственности, которая в противном случае могла бы наступить. В обычном понимании, этот термин относится к любому обстоятельству, используемому для оправдания или смягчения prima facie tort, такого как посягательство, нанесение вреда здоровью или незаконное вторжение. Это означает, что ответчик действовал в защиту интереса, имеющего такую социальную значимость, что он заслуживает защиты, даже ценой ущерба для истца. Ответчику предоставляется свобода действий, поскольку его собственные интересы или интересы общества требуют этого, и потому что социальная политика будет наилучшим образом реализована, если это будет разрешено. Объем привилегии определяется современными представлениями о том, что наиболее эффективно способствует общему благосостоянию. Вопрос о "привилегии" как о способе защиты возникает почти исключительно в связи с умышленными правонарушениями. Небрежность связана с риском и вероятностью причинения вреда; и когда вероятность причинения вреда истцу относительно невелика, ответчику предоставляется большая свобода действий, чем в случае, когда вред причинен умышленно или с высокой степенью уверенности. Существование или отсутствие привилегии определяется сопоставлением ценности соответствующих интересов и масштаба вреда, от которого действие призвано защитить одну сторону, с вредом, который оно призвано причинить другой. Относительная социальная ценность интереса, который ответчик стремится защитить, может влиять на характер и степень привилегии. В некоторых случаях ответчик может действовать на свой страх и риск, если он допустил ошибку в фактах или в законе; в других случаях лицо оправдано действиями, основанными на разумном восприятии фактов. В иных случаях ответчик оправдан, если действовал добросовестно. Или привилегия может считаться абсолютной в том смысле, что суд не будет проводить расследование мотивов или целей, поскольку это может привести к необоснованным судебным разбирательствам и претензиям в отношении добросовестного лица. Когда расследование мотивов или целей не допускается, говорят, что ответчик обладает абсолютной привилегией; когда ответчик может действовать добросовестно или недобросовестно, не неся ответственности, это более правильно называется "иммунитетом", а не "привилегией".

Судебное слушание, 2008

Многие комментаторы утверждают, что правительство злоупотребляет секретностью после решения Верховного суда по делу Рейнольдса. Сенатор Лихи в своем вступительном заявлении на слушаниях Комитета Сената по судебным вопросам 13 февраля 2008 года, посвященных привилегии государственной тайны, назвал решение Третьего апелляционного суда по делу "Херринг против Соединенных Штатов" "несколько смущающим". На слушаниях выступили с показаниями несколько экспертов в области государственных привилегий.

Карл Дж. Николс

Свидетельство Карла Дж. Николса, заместителя помощника генерального прокурора Гражданского отдела Министерства юстиции. Привилегия государственной тайны выполняет жизненно важную функцию, обеспечивая невозможность использования судебных разбирательств частными лицами для принудительного раскрытия информации, публикация которой нанесет прямой ущерб национальной безопасности Соединенных Штатов. Эта привилегия имеет давнюю историю и неоднократно применялась для защиты подобной информации. Привилегия прочно основана на конституционных полномочиях и обязанностях Президента, закрепленных в статье II, по защите национальной безопасности Соединенных Штатов. Соблюдение надлежащей процедуры обеспечивается рядом процессуальных и материальных требований, которым необходимо соответствовать, прежде чем суд примет утверждение о привилегии государственной тайны. Верховный суд в деле Рейнольдса установил, что такая информация подлежит защите от раскрытия, когда существует "опасность того, что принудительное предоставление доказательств раскроет сведения о военной деятельности, которые в интересах национальной безопасности не должны быть преданы гласности". Суд отметил, что привилегия является абсолютной, даже если потребность истца является весомой. Пятый апелляционный округ отметил, что "большее общественное благо – в конечном счете, менее обременительное решение" – заключается в защите информации от раскрытия, даже если это приведет к отклонению иска. Общепризнано, что Президент конституционно обязан защищать информацию, касающуюся национальной безопасности. Как заявил Верховный суд, "[п]олномочия по защите такой информации возлагаются на Президента как на главу исполнительной власти и как на главнокомандующего". Привилегия государственной тайны – это не просто привилегия, основанная на "общем праве". Вместо этого суды давно признали, что привилегия имеет прочную конституционную основу, что было отмечено в деле "Соединенные Штаты против Никсона", где Верховный суд отметил, что претензия на привилегию "относится к эффективному осуществлению полномочий Президента, и поэтому имеет конституционное основание". В деле "Херинг против Соединенных Штатов", где было установлено, что рассекреченный отчет об аварии в деле Рейнольдса был изучен, судья Дэвис установил, что "[д]етали механики полета, неполадки в самолетах B-29 и технические решения в руках ненадлежащего лица, безусловно, могли бы поставить под угрозу национальную безопасность" и, следовательно, "могли иметь большое значение как для опытных аналитиков, так и для советских инженеров". Апелляционный суд третьего округа согласился с этим решением.

Патриция Уолд

Свидетельство Патриции М. Уолд, бывшего судьи Апелляционного суда Соединенных Штатов по округу Колумбия (1979–1999). Привилегия государственной тайны – это привилегия общего права, возникшая в судебной власти, которая обосновала ее необходимость и определила некоторые границы ее применения в делах, восходящих к XIX веку, но недавно получившая особое внимание в деле *Соединенные Штаты против Рейнольдса*. В уголовном судопроизводстве Закон о процедурах, касающихся засекреченной информации (CIPA), предоставляет подходящую модель для альтернатив полному раскрытию засекреченных данных, позволяющую продолжать преследование, обеспечивая при этом обвиняемому право на надлежащую правовую процедуру. Сейчас настало время для принятия аналогичного законодательства в гражданском судопроизводстве; истцы и их представители сбиты с толку и не уверены, как действовать в случаях, когда правительство ссылается на эту привилегию; сами суды сталкиваются с противоречивой судебной практикой относительно объема их полномочий и требований при их осуществлении. По моему мнению, Закон о свободе информации должен предоставлять судье право изучить материалы и определить, оправдано ли применение привилегии. Целью должно быть гибкое толкование, оставляющее окончательное решение судье в федеральном суде. Мало судей, ознакомившись с таким положением, решатся оспорить действия правительства. Я бы предпочла добавить второе предложение к определению: «Утверждение о государственной тайне со стороны исполнительной власти подлежит независимой судебной проверке». Что касается «иммунитета», я хотела бы добавить третье предложение к определению: «Привилегия государственной тайны не может служить защитой для незаконных или неконституционных действий». Я не вижу оснований, по которым привилегия должна санкционировать нарушения законов, договоров или Конституции. Наш опыт работы с делами о государственной тайне подчеркивает необходимость независимости судебной власти при оценке заявлений исполнительной власти.

Майкл А. Ватис

Свидетельство Майкла А. Ватиса, партнера Steptoe & Johnson LLP. Существуют два основополагающих принципа, находящихся в естественном противоречии. Секретность в правительстве может быть абсолютно необходима для защиты нашей национальной безопасности. Это особенно верно сегодня, когда наблюдение за террористическими группировками имеет жизненно важное значение. В то же время, второй принцип столь же справедлив: секретность в правительстве противоречит принципам демократического управления. Чрезмерная секретность укрывает чиновников от надзора и неизбежно порождает злоупотребления и нарушения; таким образом, она может фатально ослабить систему сдержек и противовесов, которая определяет нашу государственную систему. Кроме того, следует учитывать следующее: секреты бывают разные. Слишком часто информация, классифицированная исполнительной властью, просто повторяет то, что уже было опубликовано в прессе на прошлой неделе. Конфиденциальные материалы часто предаются огласке по чисто политическим мотивам. По сути, многие документы, обозначенные как "конфиденциальные", не имеют под собой никаких оснований для такого статуса.