Транснациональные акторы и политическое сотрудничество в глобальном управлении.

Глобальное управление: сотрудничество транснациональных акторов, институты и решение глобальных проблем. Мировое управление как коллективное управление планетой.

29 мин чтения

100%

Источник: Global governance — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Движение к политическому сотрудничеству между транснациональными акторами
журнал

Глобальное управление относится к институтам, которые координируют поведение транснациональных акторов, способствуют сотрудничеству, разрешают споры и смягчают проблемы коллективных действий. Глобальное управление в широком смысле включает в себя разработку, мониторинг и обеспечение соблюдения правил. В рамках глобального управления властью обладают различные акторы, а не только государства.

Определение

Термин «мировое управление» широко используется для обозначения всех правил, предназначенных для организации и централизации человеческих обществ в глобальном масштабе. Форум за новое мировое управление определяет мировое управление просто как «коллективное управление планетой». Лига Наций Вудро Вильсона, предшественница Организации Объединенных Наций, была одной из первых организаций, продвигавших глобальное управление. Традиционно правительство ассоциируется с «управлением», или с политической властью, институтами и, в конечном счете, контролем. Управление обозначает процесс, посредством которого институты координируют и контролируют независимые социальные отношения и обладают способностью обеспечивать исполнение своих решений. Однако такие авторы, как Джеймс Розенау, также использовали термин «управление» для обозначения регулирования взаимозависимых отношений в отсутствие всеобъемлющей политической власти, например, в международной системе. Некоторые говорят о развитии «глобальной государственной политики». Адил Наджам, ученый по этому вопросу из Школы глобальных исследований Парди при Бостонском университете, определил глобальное управление просто как «управление глобальными процессами в отсутствие глобального правительства». По словам Томаса Г. Вайса, директора Института международных исследований имени Ральфа Банча при Высшем учебном центре (CUNY) и редактора (2000–2005) журнала «Глобальное управление: обзор многосторонности и международных организаций», «“Глобальное управление” — которое может быть хорошим, плохим или безразличным — относится к конкретным механизмам совместного решения проблем, многие из которых все чаще включают не только Организацию Объединенных Наций, но и “другие ООН”, а именно международные секретариаты и другие негосударственные субъекты». Иными словами, глобальное управление относится к тому, как управляются глобальные дела. Государства с большей вероятностью будут официально включать организации гражданского общества (ОГО) с целью избежать потенциального преимущества в легитимности со стороны своих коллег и укрепить внутреннюю легитимность, если выполняются два условия: во-первых, если они занимают более центральное место в глобальной сети управления; и во-вторых, если другие государства также официально включают ОГО. Таким образом, хотя правительственные решения о том, следует ли официально привлекать ОГО к глобальной климатической политике, в значительной степени обусловлены внутренними факторами, авторы сосредотачиваются на международных сетевых эффектах. Определение имеет гибкую сферу применения, охватывая общие вопросы, такие как глобальная безопасность и порядок, или конкретные документы и соглашения, такие как Кодекс Всемирной организации здравоохранения о рекламе заменителей грудного молока. Определение применимо независимо от того, является ли участие двусторонним (например, соглашение о регулировании использования реки, протекающей через две страны), функционально-специфическим (например, товарное соглашение), региональным (например, Договор Тлателолько) или глобальным (например, Договор о нераспространении ядерного оружия). Эти «механизмы совместного решения проблем» могут быть формальными, принимая форму законов или формально учрежденных институтов для различных субъектов (таких как государственные органы, межправительственные организации (МПО), неправительственные организации (НПО), субъекты частного сектора, другие субъекты гражданского общества и отдельные лица) для управления коллективными делами. Они также могут быть неформальными (как в случае практик или руководящих принципов) или ad hoc (как в случае коалиций). Однако одна организация может взять на себя номинальное руководство по какому-либо вопросу, например, Всемирная торговая организация (ВТО) в вопросах мировой торговли. Следовательно, глобальное управление рассматривается как международный процесс формирования консенсуса, который вырабатывает руководящие принципы и соглашения, влияющие на национальные правительства и международные корпорации. Примерами такого консенсуса являются политики ВТО в области здравоохранения. ВТО необходима при разработке нормативной базы для принятия решений, а глобальное административное право активно взаимодействует с ВТО. Они продвигают глобальные принципы, касающиеся подотчетности, прозрачности и легитимности при принятии решений, затрагивающих более чем одну страну или государство. Это необходимо для предотвращения будущих споров между государствами. Вкратце, глобальное управление может быть определено как «комплекс формальных и неформальных институтов, механизмов, отношений и процессов между и внутри государств, рынков, граждан и организаций, как межправительственных, так и неправительственных, посредством которых формулируются общие интересы на глобальном уровне, устанавливаются права, обязанности и привилегии, а разногласия разрешаются квалифицированными специалистами». Титус Александр, автор книги «Раскрытие глобального апартеида: обзор мировой политики», описал современные институты глобального управления как систему глобального апартеида, имеющую многочисленные параллели с правлением меньшинства в формальных и неформальных структурах Южной Африки до 1991 года.

The term world governance is broadly used to designate all regulations intended for organization and centralization of human societies on a global scale. The Forum for a new World Governance defines world governance simply as "collective management of the planet". Woodrow Wilson's League of Nations, the predecessor of the United Nations, was one of the first organizations to promote global governance. Traditionally, government has been associated with "governing", or with political authority, institutions, and, ultimately, control. Governance denotes a process through which institutions coordinate and control independent social relations, and that have the ability to enforce their decisions. However, authors like James Rosenau have also used "governance" to denote the regulation of interdependent relations in the absence of an overarching political authority, such as in the international system. Some now speak of the development of "global public policy". Adil Najam, a scholar on the subject at the Pardee School of Global Studies, Boston University has defined global governance simply as "the management of global processes in the absence of global government." According to Thomas G. Weiss, director of the Ralph Bunche Institute for International Studies at the Graduate Center (CUNY) and editor (2000–05) of the journal Global Governance: A Review of Multilateralism and International Organizations, "'Global governance'—which can be good, bad, or indifferent—refers to concrete cooperative problem solving arrangements, many of which increasingly involve not only the United Nations of states but also 'other UNs,' namely international secretariats and other non state actors." In other words, global governance refers to the way in which global affairs are managed. States are more likely to formally include civil society organizations (CSOs) in order to avoid a potential legitimacy advantage of their counterparts and to enhance domestic legitimacy if the following two conditions apply: first if they are more central to the global governance network; and second, if other states formally include CSOs as well. Thus, while government choices concerning whether to involve formally CSOs in global climate policy are obviously driven to a considerable degree by domestic factors, the authors concentrate on international network effects. The definition is flexible in scope, applying to general subjects such as global security and order or to specific documents and agreements such as the World Health Organization's Code on the Marketing of Breast Milk Substitutes. The definition applies whether the participation is bilateral (e. g. an agreement to regulate usage of a river flowing in two countries), function specific (e. g. a commodity agreement), regional (e. g. the Treaty of Tlatelolco), or global (e. g. the Non Proliferation Treaty). These "cooperative problem solving arrangements" may be formal, taking the shape of laws or formally constituted institutions for a variety of actors (such as state authorities, intergovernmental organizations (IGOs), non governmental organizations (NGOs), private sector entities, other civil society actors, and individuals) to manage collective affairs. They may also be informal (as in the case of practices or guidelines) or ad hoc entities (as in the case of coalitions). However, a single organization may take the nominal lead on an issue, for example the World Trade Organization (WTO) in world trade affairs. Therefore, global governance is thought to be an international process of consensus forming which generates guidelines and agreements that affect national governments and international corporations. Examples of such consensus would include WTO policies on health issues. The WTO is needed when establishing a regulatory guide in decision making, the Global Administrative Law is active in going hand in hand with WTO. They promote global principles when involving accountability, transparency, and legitimacy when making decisions involving more than one country or state. This is necessary to prevent future disputes between states. In short, global governance may be defined as "the complex of formal and informal institutions, mechanisms, relationships, and processes between and among states, markets, citizens and organizations, both inter and non governmental, through which collective interests on the global plane are articulated, Duties, obligations and privileges are established, and differences are mediated through educated professionals." Titus Alexander, author of Unravelling Global Apartheid, an Overview of World Politics, has described the current institutions of global governance as a system of global apartheid, with numerous parallels with minority rule in the formal and informal structures of South Africa before 1991.

Темы

На начальном этапе мировое управление могло опираться на темы, унаследованные от геополитики и теории международных отношений, такие как мир, оборона, геостратегия, дипломатические и торговые отношения. Однако по мере развития глобализации и роста числа взаимозависимостей глобальный уровень становится актуальным для гораздо более широкого спектра вопросов. Ниже приведены некоторые примеры.

Экологическое управление и управление планетой

Кризис, вызванный ускоренными темпами и, вероятно, необратимым характером воздействия человеческой деятельности на природу, требует коллективных ответов от правительств и граждан. Природа не признает политических и социальных барьеров, а глобальный масштаб кризиса нивелирует эффект любых действий, предпринимаемых в одностороннем порядке правительствами государств или отраслевыми институтами, какими бы влиятельными они ни были. Изменение климата, загрязнение океана и воздуха, ядерные риски и риски, связанные с генетическими манипуляциями, сокращение и исчезновение ресурсов и биоразнообразия, и, прежде всего, модель развития, которая во всем мире остается в значительной степени не подвергаемой сомнению, – все это различные проявления этого ускоренного и, вероятно, необратимого воздействия. В условиях глобализации это воздействие является фактором, который наиболее серьезно бросает вызов системе государств, конкурирующих друг с другом в ущерб всему остальному: среди различных сфер глобального управления, управление охраной окружающей среды наиболее остро нуждается в срочных коллективных действиях всего человечества для преодоления кризиса. При этом эти действия должны способствовать формированию и укреплению прогрессивного строительства этого сообщества. В рамках обсуждения этой проблемы рассматривался вопрос о возможности коллективных действий в области охраны окружающей среды. За последние 30 лет было заключено множество многосторонних соглашений, касающихся охраны окружающей среды, однако их реализация остается сложной задачей. Также обсуждается возможность создания международной организации, которая централизованно решала бы все вопросы, связанные с международной охраной окружающей среды, например, предлагаемой Всемирной организации по охране окружающей среды (ВОООС). Программа Организации Объединенных Наций по окружающей среде (ЮНЕП) могла бы выполнять эту роль, но это организация небольшого масштаба с ограниченным мандатом. Этот вопрос вызвал две противоположные точки зрения: Европейский Союз, особенно Франция и Германия, а также ряд неправительственных организаций выступают за создание ВОООС; Соединенное Королевство, США и большинство развивающихся стран предпочитают добровольные инициативы. Международный институт устойчивого развития предлагает "программу реформ" для глобального управления охраной окружающей среды. Основной аргумент заключается в том, что, по-видимому, существует негласный, но сильный консенсус относительно основных целей системы глобального управления охраной окружающей среды. Для достижения этих целей потребуется высококвалифицированное руководство, эффективная экологическая политика, основанная на знаниях, тесное взаимодействие и координация, эффективное управление институтами, составляющими систему управления охраной окружающей среды, а также распространение экологических проблем и действий на другие сферы международной политики и деятельности.

"The crisis brought about by the accelerated pace and the probably irreversible character of the effect of human activities on nature requires collective answers from governments and citizens. Nature ignores political and social barriers, and the global dimension of the crisis cancels the effects of any action initiated unilaterally by state governments or sectoral institutions, however powerful they may be. Climate change, ocean and air pollution, nuclear risks and those related to genetic manipulation, the reduction and extinction of resources and biodiversity, and above all a development model that remains largely unquestioned globally are all among the various manifestations of this accelerated and probably irreversible effect. This effect is the factor, in the framework of globalization, that most challenges a system of states competing with each other to the exclusion of all others: among the different fields of global governance, environmental management is the most wanting in urgent answers to the crisis in the form of collective actions by the whole of the human community. At the same time, these actions should help to model and strengthen the progressive building of this community." Proposals in this area have discussed the issue of how collective environmental action is possible. Many multilateral, environment related agreements have been forged in the past 30 years, but their implementation remains difficult. There is also some discussion on the possibility of setting up an international organization that would centralize all the issues related to international environmental protection, such as the proposed World Environment Organization (WEO). The United Nations Environment Program (UNEP) could play this role, but it is a small scale organization with a limited mandate. The question has given rise to two opposite views: the European Union, especially France and Germany, along with a number of NGOs, is in favor of creating a WEO; the United Kingdom, the US, and most developing countries prefer opting for voluntary initiatives. The International Institute for Sustainable Development proposes a "reform agenda" for global environmental governance. The main argument is that there seems to exist an unspoken but powerful consensus on the essential objectives of a system of global environmental governance. These goals would require top quality leadership, a strong environmental policy based on knowledge, effective cohesion and coordination, good management of the institutions constituting the environmental governance system, and spreading environmental concerns and actions to other areas of international policy and action.

Всемирная экологическая организация

С 1992 года основное внимание экологических проблем переключилось на изменение климата, чтобы решать эту глобальную проблему в мировом масштабе. В настоящее время не существует единого всемирного руководящего органа, наделенного полномочиями разрабатывать и обеспечивать соблюдение экологической политики. Идея создания Всемирной экологической организации (ВЭО) обсуждалась тридцать лет назад, но в свете, возможно, разочаровывающих результатов недавних крупных международных экологических конференций (например, саммита в Рио и саммита Земли 2002 года) она вновь привлекает внимание. Для создания благоприятной среды обитания используются многочисленные национальные экологические организации. The Nature Conservancy помогает в восстановлении коралловых рифов и поиске решений проблемы изменения климата. В The Nature Conservancy работают ученые и волонтеры более чем в 70 странах, стремящиеся максимально сохранить природу. Разрабатывая международные политики, направленные на ограничение загрязнения, предотвращение утраты среды обитания и содействие биоразнообразию, они сотрудничают с другими странами для поиска решений. Они тесно взаимодействуют с другими международными организациями, поддерживающими поиск путей улучшения состояния окружающей среды. Фонд экологической защиты работает совместно с The Nature Conservancy для решения экологических кризисов.

Текущее глобальное управление окружающей средой

Международные экологические организации действительно существуют. Программа Организации Объединенных Наций по окружающей среде (ЮНЕП), созданная в 1972 году, координирует экологическую деятельность стран в рамках ООН. ЮНЕП и подобные международные экологические организации считаются неспособными справиться с поставленными задачами. Их критикуют за институциональную слабость, фрагментарность, отсутствие авторитета и недостаточную эффективность в обеспечении защиты окружающей среды. Заявляется, что существующий децентрализованный, недостаточно финансируемый и строго межправительственный режим решения глобальных экологических проблем не соответствует требуемым стандартам. Однако создание Всемирной экологической организации (ВЭО) может подорвать некоторые эффективные аспекты современного глобального экологического управления, в частности его фрагментированный характер, являющийся источником гибкости. При этом Обертур и Геринг утверждают, что это приведет лишь к институциональной реструктуризации ради самой себя. ООН активно участвует в разработке мер по защите окружающей среды в международном масштабе. В 2012 году на Конференции ООН по устойчивому развитию они взяли на себя твердые обязательства по созданию более безопасной и здоровой окружающей среды, что охватывает широкий спектр вопросов – от посадки деревьев до регулирования используемых гражданами транспортных средств. В ходе анализа и разработки различных решений были выявлены возможности для укрепления и расширения синергии между глобальными экологическими конвенциями. Существует множество организаций, оказывающих влияние на состояние окружающей среды, однако ощутимых изменений пока не наблюдается. За последние два десятилетия наблюдается негативная тенденция и рост экологических рисков. Проводились реформы глобального управления в попытке изменить ситуацию, но ключевой вопрос заключается в обеспечении эффективности разработанных планов.

Всемирная экологическая организация и Всемирная торговая организация

В ходе обсуждения вопросов торговли и окружающей среды было выдвинуто множество предложений о создании Всемирной экологической организации (ВЭО). Утверждалось, что вместо создания ВЭО для защиты окружающей среды, вопросы экологии следует непосредственно включить в Всемирную торговую организацию (ВТО). ВТО "добилась успеха в интеграции торговых соглашений и открытии рынков, поскольку она способна оказывать юридическое давление на государства и разрешать споры". Этот обмен ресурсами, в случае его принятия, является примером расширения международного сотрудничества и возможностью для ВТО принять соглашения о торговле энергоресурсами. Если в будущем будут заключены подобные торговые соглашения, то экологическое подразделение ВТО, несомненно, станет необходимым. Однако критики объединения ВТО и ВЭО утверждают, что это не позволит более эффективно устранять коренные причины рыночных провалов и существенно улучшить процесс разработки правил. Джозеф Стиглиц считает, что ряд глобальных общественных благ следует производить и предоставлять населению, но этого не происходит, и что необходимо учитывать ряд глобальных внешних эффектов, но это игнорируется. С другой стороны, по его мнению, международная арена часто используется для поиска решений совершенно несвязанных проблем под прикрытием непрозрачности и секретности, что было бы невозможно в рамках национальной демократической системы. Что касается международной торговли, Сьюзан Джордж отмечает: «…в рациональном мире можно было бы создать торговую систему, отвечающую потребностям людей как на Севере, так и на Юге. При такой системе, непосильный долг стран третьего мира и разрушительная политика структурной перестройки, проводимая Всемирным банком и МВФ, были бы немыслимы, хотя система и не отменила бы капитализм».

Глобальное управление здравоохранением

Если управление подразумевает институциональные механизмы взаимодействия между государственными и негосударственными акторами, то глобальное управление в сфере здравоохранения относится к таким механизмам, оказывающим прямое и косвенное влияние на здоровье. До 2002 года термин "глобальное управление в сфере здравоохранения" не существовал; он возник как описание трансграничных инициатив (структур и процессов), направленных на решение глобальных проблем здравоохранения. Глобальное управление в сфере здравоохранения (ГУЗ) постепенно заменило более ранний термин "международное управление в сфере здравоохранения" (МУЗ), который функционировал в более государствоцентричной системе и эпоху. В связи с множеством значений и различным применением ГУЗ существует потребность в более четком определении и "концептуальной ясности". ГУЗ подчеркивает взаимосвязанность, необходимую между государственными и негосударственными акторами. Эта взаимосвязанность отличается от прежних систем глобального здравоохранения большей ролью негосударственных акторов, число которых также увеличивается. Негосударственные акторы рассматриваются как ключевые в условиях, когда государственные акторы не могут самостоятельно справиться со многими вызовами в области здравоохранения. ГУЗ предоставляет новые роли как негосударственным, так и государственным акторам в таких областях, как формирование повестки дня, мобилизация и распределение ресурсов, а также разрешение споров.

Управление миром, безопасностью и урегулированием конфликтов

Форма и интенсивность вооруженных конфликтов изменились после падения Берлинской стены в 1989 году. События 11 сентября, войны в Афганистане и Ираке, а также повторные террористические атаки демонстрируют, что конфликты могут иметь далеко идущие последствия, выходящие за рамки непосредственно вовлеченных сторон. Крупные державы, и особенно Соединенные Штаты, использовали войну как средство разрешения конфликтов и, вероятно, продолжат это делать. Если во многих Соединенных Штатах полагают, что фундаменталистские мусульманские сети, скорее всего, продолжат совершать нападения, то в Европе наиболее устойчивой террористической угрозой оказались националистические движения. Глобальная война с терроризмом, возможно, представляет собой форму формирующегося глобального управления в сфере безопасности, где Соединенные Штаты возглавляют сотрудничество между западными государствами, странами не западного мира и международными институтами. Beyer утверждает, что участие в этой форме «гегемонического управления» обусловлено как общностью идентичности и идеологии с США, так и соображениями выгод и издержек. В то же время по всему миру продолжают вспыхивать гражданские войны, особенно в регионах, где не соблюдаются гражданские и права человека, таких как Центральная и Восточная Африка и Ближний Восток. Эти и другие регионы остаются глубоко погрязшими в перманентных кризисах, сдерживаемыми авторитарными режимами, многие из которых поддерживаются Соединенными Штатами, что обрекает значительную часть населения на нищенское существование. Причины войн и конфликтов, с которыми мы сталкиваемся, разнообразны: экономическое неравенство, социальные конфликты, религиозный сектантизм, западный империализм, колониальное наследие, споры о территории и контроле над базовыми ресурсами, такими как вода или земля. Все они являются проявлением глубоко укоренившегося кризиса мирового управления. Возникший воинственный климат пронизывает международные отношения духом конкурентного национализма и способствует, как в богатых, так и в бедных странах, увеличению военных бюджетов, отвлекая огромные суммы государственных средств в пользу оружейной промышленности и военно-ориентированных научных разработок, тем самым усиливая глобальную нестабильность. Небольшой части этих колоссальных сумм было бы достаточно для обеспечения постоянного решения основных потребностей населения планеты, что практически устранило бы причины войны и терроризма. Андре Мишель утверждает, что гонка вооружений не только набирает обороты, но и является наиболее надежным способом для западных стран поддерживать свою гегемонию над странами Юга. После распада стран Восточного блока, по ее мнению, была разработана стратегия манипулирования массами путем постоянного создания образа врага (в настоящее время воплощенного в Ираке, Иране, Ливии, Сирии и Северной Корее) и разжигания страха и ненависти к другим, чтобы оправдать сохранение военно-промышленного комплекса и торговлю оружием. Автор также напоминает, что «большая пятерка» в ООН, обладающая правом вето, отвечает за 85% мировых продаж оружия. Предложения по управлению миром, обеспечению безопасности и разрешению конфликтов начинаются с устранения причин конфликтов, будь то экономические, социальные, религиозные, политические или территориальные. Это требует выделения дополнительных ресурсов на улучшение условий жизни людей – здравоохранения, жилья, питания и работы – и на образование, включая воспитание в ценностях мира, социальной справедливости, единства и разнообразия как двух сторон одной медали, представляющей глобальную деревню. Ресурсы для мира можно получить путем регулирования или даже сокращения военных бюджетов, которые только росли в последние годы. Этот процесс может идти рука об руку с планами глобального разоружения и конверсии оружейной промышленности, применяемыми пропорционально ко всем странам, включая ведущие державы. К сожалению, воинственный климат последнего десятилетия привел к тому, что все планы глобального разоружения, даже в дебатах гражданского общества, были отложены и рассматриваются как долгосрочная цель или даже утопическая мечта. Это, безусловно, является серьезным ударом по делу мира и человечеству, но это далеко не непреодолимое препятствие. Международные институты также могут играть роль в разрешении вооруженных конфликтов. Небольшие международные подразделения быстрого реагирования могли бы вмешиваться в эти конфликты с исключительным мандатом, предоставленным реформированной и демократической системой Организации Объединенных Наций или соответствующими региональными органами, такими как Европейский Союз. Эти подразделения могли бы формироваться специально для каждого конфликта, используя армии из нескольких стран, как это было сделано при усилении сил ЮНИФИЛ во время Ливанской войны 2006 года. С другой стороны, ни одна национальная армия не будет уполномочена вмешиваться в одностороннем порядке за пределами своей территории без мандата ООН или регионального органа. Еще один вопрос, который стоит рассмотреть, касается законных условий применения силы и поведения во время войны. Жан Рене Башеле предлагает ответ, концептуализируя военную этику, соответствующую необходимости «принципа человечности». Автор определяет этот принцип следующим образом: «Все люди, независимо от расы, национальности, пола, возраста, мнения или религии, принадлежат к одному человечеству, и каждый человек имеет неотъемлемое право на уважение к своей жизни, целостности и достоинству».

Armed conflicts have changed in form and intensity since the Berlin wall came down in 1989. The events of 9/11, the wars in Afghanistan and in Iraq, and repeated terrorist attacks all show that conflicts can repercuss well beyond the belligerents directly involved. The major powers and especially the United States, have used war as a means of resolving conflicts and may well continue to do so. If many in the United States believe that fundamentalist Muslim networks are likely to continue to launch attacks, in Europe nationalist movements have proved to be the most persistent terrorist threat. The Global War on Terrorism arguably presents a form of emerging global governance in the sphere of security with the United States leading cooperation among the Western states, non Western nations and international institutions. Beyer argues that participation in this form of 'hegemonic governance' is caused both by a shared identity and ideology with the US, as well as cost benefit considerations. At the same time, civil wars continue to break out across the world, particularly in areas where civil and human rights are not respected, such as Central and Eastern Africa and the Middle East. These and other regions remain deeply entrenched in permanent crises, hampered by authoritarian regimes, many of them being supported by the United States, reducing entire swathes of the population to wretched living conditions. The wars and conflicts we are faced with have a variety of causes: economic inequality, social conflict, religious sectarianism, Western imperialism, colonial legacies, disputes over territory and over control of basic resources such as water or land. They are all illustrations of a deep rooted crisis of world governance. The resulting bellicose climate imbues international relations with competitive nationalism and contributes, in rich and poor countries alike, to increasing military budgets, siphoning off huge sums of public money to the benefit of the arms industry and military oriented scientific innovation, hence fueling global insecurity. Of these enormous sums, a fraction would be enough to provide a permanent solution for the basic needs of the planet's population hence practically eliminating the causes of war and terrorism. Andrée Michel argues that the arms race is not only proceeding with greater vigor, it is the surest means for Western countries to maintain their hegemony over countries of the South. Following the break up of the Eastern bloc countries, she maintains, a strategy for the manipulation of the masses was set up with a permanent invention of an enemy (currently incarnated by Iraq, Iran, Libya, Syria, and North Korea) and by kindling fear and hate of others to justify perpetuating the Military–industrial complex and arms sales. The author also recalls that the "Big Five" at the UN who have the veto right are responsible for 85% of arms sales around the world. Proposals for the governance of peace, security, and conflict resolution begin by addressing prevention of the causes of conflicts, whether economic, social, religious, political, or territorial. This requires assigning more resources to improving people's living conditions—health, accommodation, food, and work—and to education, including education in the values of peace, social justice, and unity and diversity as two sides of the same coin representing the global village. Resources for peace could be obtained by regulating, or even reducing military budgets, which have done nothing but rise in the past recent years. This process could go hand in hand with plans for global disarmament and the conversion of arms industries, applied proportionally to all countries, including the major powers. Unfortunately, the warlike climate of the last decade has served to relegate all plans for global disarmament, even in civil society debates, and to pigeonhole them as a long term goal or even a Utopian vision. This is definitely a setback for the cause of peace and for humankind, but it is far from being a permanent obstacle. International institutions also have a role to play in resolving armed conflicts. Small international rapid deployment units could intervene in these with an exclusive mandate granted by a reformed and democratic United Nations system or by relevant regional authorities such as the European Union. These units could be formed specifically for each conflict, using armies from several countries as was the case when the UNIFIL was reinforced during the 2006 Lebanon War. On the other hand, no national army would be authorized to intervene unilaterally outside its territory without a UN or regional mandate. Another issue that is worth addressing concerns the legitimate conditions for the use of force and conduct during war. Jean Réné Bachelet offers an answer with the conceptualization of a military ethics corresponding to the need for a "principle of humanity." The author defines this principle as follows: "All human beings, whatever their race, nationality, gender, age, opinion, or religion, belong to one same humanity, and every individual has an inalienable right to respect for his life, integrity, and dignity."

Экономическая глобализация

Программа Всемирной торговой организации (ВТО) по либерализации общественных товаров и услуг затрагивает сферы культуры, науки, образования, здравоохранения, живых организмов, информации и коммуникаций. Этот план был лишь частично нивелирован движением за альтернативную глобализацию, начиная с событий, произошедших на встрече в Сиэтле в 1999 году, и в гораздо более широком и, вероятно, более влиятельном масштабе – в среднесрочной и долгосрочной перспективе – благодаря поразительному росту совместных практик в интернете. Однако, из-за недостатка политической поддержки, широкой общественной поддержки и достаточных ресурсов, гражданское общество пока не смогло разработать и распространить альтернативные планы для всего общества в глобальном масштабе, хотя было предложено и реализовано множество инициатив, с разной степенью успеха, направленных на построение более справедливого, ответственного и ориентированного на здоровье и устойчивое развитие мира во всех этих областях.

Наука для общества

В научной сфере "исследования все больше подчиняются потребностям финансовых рынков, превращая компетентность и знания в товар, делая занятость гибкой и неформальной, заключая контракты, основанные на целях и прибыли, в интересах частных интересов в соответствии с принципом конкуренции. Направления, которые исследования приобрели за последние два десятилетия, и изменения, которые они претерпели, резко отдалили их от изначальной миссии – производства компетентности и, особенно, общественно значимых знаний, поддержания независимости – без осмысления текущих и будущих задач. Несмотря на прогресс, или, возможно, даже как его следствие, человечество продолжает сталкиваться с критическими проблемами: нищета и голод еще не побеждены, ядерные вооружения распространяются, экологические катастрофы учащаются, социальная несправедливость растет и так далее. Неолиберальная коммерциализация общего достояния благоприятствует интересам фармацевтических компаний в ущерб интересам пациентов, пищевых компаний – в ущерб интересам фермеров и потребителей. Государственная политика в области исследований поддерживает этот процесс экономической выгоды, когда результаты исследований все чаще оцениваются финансовыми рынками. Система систематического патентования знаний и живых организмов таким образом навязывается по всему миру посредством соглашений ВТО 1994 года об интеллектуальной собственности. Исследования во многих областях теперь направляются частными компаниями". На глобальном уровне "институты, доминирующие в конкретной отрасли, также на всех уровнях несут риск опоры на технические органы, использующие собственные критерии и принимающие решения в изоляции. Этот процесс наблюдается в "сообществе патентообладателей", которое продвигает патентование живых организмов, а также в органах, контролирующих ядерную энергетику. Этот замкнутый подход тем более опасен, что в сложных технических и юридических сферах сообщества экспертов все больше доминируют крупные экономические организации, финансирующие исследования и разработки."

As far as science is concerned, "[r]esearch increasingly bows to the needs of financial markets, turning competence and knowledge into commodities, making employment flexible and informal, and establishing contracts based on goals and profits for the benefit of private interests in compliance with the competition principle. The directions that research has taken in the past two decades and the changes it has undergone have drastically removed it from its initial mission (producing competence and, especially societally important, knowledge, maintaining independence) with no questioning of its current and future missions. Despite the progress, or perhaps even as its consequence, humankind continues to face critical problems: poverty and hunger are yet to be vanquished, nuclear arms are proliferating, environmental disasters are on the rise, social injustice is growing, and so on. Neoliberal commercialization of the commons favors the interests of pharmaceutical companies instead of the patients', of food processing companies instead of the farmers' and consumers'. Public research policies have supported this process of economic profitability, where research results are increasingly judged by the financial markets. The system of systematically patenting knowledge and living organisms is thus being imposed throughout the planet through the 1994 WTO agreements on intellectual property. Research in many areas is now being directed by private companies." On the global level, "[i]nstitutions dominating a specific sector also, at every level, present the risk of reliance on technical bodies that use their own references and deliberate in an isolated environment. This process can be observed with the 'community of patents' that promotes the patenting of living organisms, as well as with authorities controlling nuclear energy. This inward looking approach is all the more dangerous that communities of experts are, in all complex technical and legal spheres, increasingly dominated by the major economic organizations that finance research and development."

Ценности, предпочтения, популярная философия и культура

Прежде всего, каждая страна стремится навязать свои ценности и коллективные предпочтения в международных институтах, таких как ВТО или ЮНЕСКО, особенно в медиасекторе. Это возможность для продвижения своей «мягкой силы», например, посредством поддержки кинематографа. Однако кино или киноиндустрия во многом руководствуются рыночными интересами, а не интересами стран, и, например, подвергаются критике за то, что недостаточно хорошо отражают продуманные позитивные сценарии развития альтернативного общества (в социально-экономическом плане) или реальные проблемы изменения климата (основанные на новейших научных данных). Некоторые отмечают, что в современной популярной художественной литературе (преимущественно в кино, фильмах и сериалах) «легче представить конец света, чем конец капитализма» или способы успешного решения существующих проблем.

Образование и знания

Влияние коммерциализации заметно в серьезном сокращении бюджетов образования, что сказывается на качестве общего образования как общественной услуги. В отчете Global Future Online напоминается, что «…на полпути к 2015 году (примечание автора: срок достижения Тысячелетних целей развития) разрыв остается огромным: 80 миллионов детей (44 миллиона из них – девочки) не посещают школу, при этом маргинализированные группы (26 миллионов детей с инвалидностью и 30 миллионов детей, пострадавших от конфликтов) продолжают оставаться исключенными. И хотя всеобщий доступ критически важен, он должен сочетаться с улучшением результатов обучения, в частности, с достижением детьми базовой грамотности, навыков счета и жизненно важных умений, необходимых для сокращения бедности». Помимо обеспечения всеобщей доступности существующей системы образования, существует также призыв к ее совершенствованию и адаптации к скорости изменений в сложном и непредсказуемом мире. В этой связи Эдгар Морин утверждает, что мы должны «переосмыслить способ организации знаний. Это означает разрушение традиционных барьеров между дисциплинами и разработку новых способов восстановления разорванных связей». Отчет ЮНЕСКО, подготовленный Морином, содержит «семь принципов образования будущего»: выявление ошибок и иллюзий, которые всегда паразитировали на человеческом духе и поведении; придание знаниям значимости, то есть развитие мышления, способного проводить различия и устанавливать связи; обучение пониманию человеческой природы; формирование чувства принадлежности к Земле; осознание человеческой и научной неопределенности и обучение стратегиям ее преодоления; обучение пониманию себя и других, а также формирование этики для всего человечества. Исследователи утверждают, что обществу необходимо ставить общие навыки решения проблем в центр образования и что недостаточно внимания уделяется реальному решению проблем, например, в области медиаграмотности, методов обучения и научного образования. Например, по мере того как экономики могут частично переориентироваться на устойчивое развитие, количество «зеленых рабочих мест» может увеличиться во всем мире, в то время как другие рабочие места будут сокращаться. В таких условиях развитие образовательных систем – потенциально включая средства массовой информации – и создание возможностей для переподготовки могут оказаться особенно полезными, особенно в глобальном масштабе.

The effect of commoditization can be seen in the serious tightening of education budgets, which affects the quality of general education as a public service. The Global Future Online report reminds us that ". . at the half way point towards 2015 (author's note: the deadline for the Millennium Goals), the gaps are daunting: 80 million children (44 million of them girls) are out of school, with marginalized groups (26 million disabled and 30 million conflict affected children) continuing to be excluded. And while universal access is critical, it must be coupled with improved learning outcomes—in particular, children achieving the basic literacy, numeracy and life skills essential for poverty reduction." In addition to making the current educational system available universally, there is also a call to improve the system and adapt it to the speed of changes in a complex and unpredictable world. On this point, Edgar Morin asserts that we must "[r]ethink our way of organizing knowledge. This means breaking down the traditional barriers between disciplines and designing new ways to reconnect that which has been torn apart." The UNESCO report drawn up by Morin contains "seven principles for education of the future": detecting the error and illusion that have always parasitized the human spirit and human behavior; making knowledge relevant, i. e. a way of thinking that makes distinctions and connections; teaching the human condition; teaching terrestrial identity; facing human and scientific uncertainties and teaching strategies to deal with them; teaching understanding of the self and of others, and an ethics for humankind. Researchers have argued that there is a societal need for putting general problem solving skills at the center of education and that too little attention is being paid to real problem‐solving, e. g. concerning media literacy, modes of learning and science education. For example, as economies may partly start to restructure to orient towards sustainability, the number of "green jobs" may increase worldwide while other jobs are being lost. Such changes may make it more beneficial, especially globally, to develop education systems – potentially including media – and to help establish ways of retraining.

Новое глобальное сотрудничество

Экспоненциальный рост новых технологий, в особенности Интернета, сопровождался развитием глобального сообщества, производящего и обменивающегося товарами, на протяжении последнего десятилетия. Это развитие коренным образом меняет облик индустрии развлечений, издательского дела, музыки и медиа, среди прочего. Оно также оказывает влияние на социальное поведение и труд все большего числа людей, а также на организацию институтов, предприятий и гражданского общества. Сообщества, основанные на принципе «равный-равному», совместное производство, основанное на общих ресурсах, и коллективные проекты по созданию знаний, такие как Википедия или проекты свободного и открытого программного обеспечения, например GNU/Linux, вовлекают миллионы пользователей по всему миру. Существует множество инновационных инициатив, таких как альтернативы частному авторскому праву, например Creative Commons, Project Drawdown – глобальная платформа Web 1.0, объединяющая большое количество потенциальных мер по смягчению последствий изменения климата, практики кибердемократии и реальная возможность их развития на секторальном, региональном и глобальном уровнях.

Снижение рисков катастроф, связанных с исследованиями и технологиями

В статье, доступной по платной подписке, американские ученые предлагают политические меры для снижения значительных рисков, связанных с исследованиями в области наук о жизни – таких как (глобальные) пандемии, возникшие в результате случайности или злонамеренного использования. Меры по управлению рисками могут включать разработку новых международных руководств и стандартов поведения, эффективный контроль, совершенствование политики США для оказания влияния на глобальную политику, а также выявление пробелов в политике в области биологической безопасности и возможные пути их устранения.

Региональные взгляды

Региональные игроки, будь то региональные объединения, такие как Меркосур и Европейский Союз, или крупные страны, рассматриваемые как ключевые региональные игроки, такие как Китай, Соединенные Штаты и Индия, проявляют все больший интерес к мировому управлению. Примеры обсуждения этого вопроса можно найти в трудах: Мартины Тиммерманн и др., «Институционализация Северо-Восточной Азии: региональные шаги к глобальному управлению»; Дугласа Льюиса, «Глобальное управление и поиск справедливости», том I: «Международные и региональные организации»; Олава Шрам Стокке, «Исследование последствий международных режимов», в котором рассматривается процесс формирования северного, или арктического региона в контексте международных отношений; Джеффри Харта и Джоан Эдельман Сперо, «Глобализация и глобальное управление в XXI веке», в котором анализируются устремления таких стран, как Мексика, Бразилия, Индия, Китай, Тайвань и Южная Корея – «важных региональных игроков», стремящихся получить «место за столом переговоров по глобальному принятию решений»; Фрэнка Алтемёллера, «Международная торговля: вызовы для регионального и глобального управления: сравнение моделей региональной интеграции в Восточной Европе и Африке и роли ВТО», и многих других.

Африка

Всегда рассматриваясь как проблема, которую необходимо решить, а не как народ или регион, имеющий право голоса в международной политике, африканцы и Африка опираются на философскую традицию общности и социальной солидарности, которая может послужить источником вдохновения для всего мира и внести вклад в построение мирового управления. Сабело Дж. Ндлову Гатсени приводит пример, напоминая о значимости концепции Ubuntu, подчеркивающей взаимозависимость людей. Африканское гражданское общество стало разрабатывать предложения по управлению континентом, учитывающие все уровни: местный, африканский и глобальный. Примерами служат предложения сети "Диалоги об управлении в Африке" по "созданию местной легитимной системы управления", "государственной реформе", способной решать задачи развития континента, и "эффективному региональному управлению" для прекращения маргинализации Африки.

Южная Америка

В XXI веке в Латинской Америке появилось новое и разнообразное поколение левых правительств. Это открыло двери для инициатив по возобновлению политики и управления. Некоторые из этих инициатив имеют важное значение, поскольку они переопределяют роль государства, опираясь на участие граждан, и, таким образом, могут служить моделью для будущего мирового управления, основанного прежде всего на голосе народа. Основными примерами этого явления являются учредительные собрания в Эквадоре и Боливии. В Эквадоре социальные и коренные движения стояли за дискуссиями, начавшимися в 1990 году о создании учредительного собрания. После прихода Рафаэля Корреа к власти в ноябре 2006 года широкая народная акция под лозунгом "que se vayan todos" (пусть все уйдут) добилась того, что все политические партии конгресса приняли решение о проведении референдума о создании собрания. В апреле 2007 года правительство Рафаэля Корреа организовало консультации с народом для одобрения создания учредительного собрания. После его утверждения в сентябре были избраны 130 членов собрания, в том числе 100 провинциальных членов, 24 национальных члена и 6 – для мигрантов в Европе, Латинской Америке и США. Собрание было официально учреждено в ноябре. Члены собрания принадлежали как к традиционным политическим партиям, так и к новым социальным движениям. В июле 2008 года собрание завершило текст новой конституции, а в сентябре 2008 года состоялся референдум по ее утверждению. Новый текст был одобрен 63,9% голосов при 28,1% против и 24,3% воздержавшихся. Новая конституция устанавливает верховенство права в области экономических, социальных, культурных и экологических прав (ЭСКЭР). Она преобразует правовую модель социального государства, подчиненного верховенству закона, в "конституцию гарантированного благополучия" (Constitución del bienestar garantizado), вдохновленную идеологией общинных предков "хорошей жизни", предложенной кечуа в прошлом, а также социалистической идеологией XXI века. Конституция продвигает концепцию продовольственного суверенитета, устанавливая протекционистскую систему, благоприятствующую внутреннему производству и торговле. Кроме того, разрабатывается модель государственной поддержки в области образования, здравоохранения, инфраструктуры и других услуг. Помимо этого, к трем традиционным ветвям власти добавляется четвертая – Совет гражданского участия и социального контроля, состоящий из бывших органов конституционного контроля и социальных движений, которому поручено оценивать соответствие государственных политик конституции. Новая конституция Боливии была одобрена 25 января 2009 года на референдуме, с 61,4% голосов "за", 38,6% – "против" и явкой 90,2%. Предлагаемая конституция была подготовлена учредительным собранием, которое отражало не только интересы политических партий и элиты, но и интересы коренных народов и социальных движений. Как и в Эквадоре, провозглашение учредительного собрания было инициировано народом, начиная с 1990 года на собрании коренных народов со всей страны, продолжаясь маршами коренных народов в начале 2000-х годов и завершившись Пактом единства программы (Pacto de Unidad Programático), созданным мелкими фермерами и коренными народами в сентябре 2004 года в Санта-Крусе. Конституция признает автономию коренных народов, существование специфической коренной правовой системы, исключительную собственность общин на лесные ресурсы и квоту коренных представителей в парламенте. Она предоставляет автономию провинциям, которые имеют право управлять своими природными ресурсами и непосредственно избирать своих представителей. Система латифундио отменена, при этом максимальный размер собственности на одного человека ограничен 5000 гектарами. Доступ к воде и санитарии закреплен в конституции как право человека, которое государство обязано гарантировать, наряду с другими основными услугами, такими как электричество, газ, почтовые и телекоммуникационные услуги, которые могут предоставляться как государством, так и частными компаниями. Новая конституция также устанавливает социальную и общинную экономическую модель, состоящую из государственных, частных и социальных организаций и кооперативов. Она гарантирует частную инициативу и свободу предпринимательства, а также возлагает на государственные организации задачу управления природными ресурсами и связанными с ними процессами, а также развития общественных услуг, закрепленных в конституции. Национальные и кооперативные инвестиции предпочтительнее частных и международных. "Единое плюринациональное" государство Боливия имеет 36 официальных коренных языков наряду с испанским. Природные ресурсы принадлежат народу и управляются государством. Форма демократии больше не рассматривается как исключительно представительная и/или основанная на партиях. Таким образом, "народ обсуждает и осуществляет управление посредством своих представителей и учредительного собрания, гражданской законодательной инициативы и референдума...", а "народное представительство осуществляется посредством политических партий, гражданских групп и коренных народов". Таким образом, "политические партии и/или гражданские группы и/или коренные народы могут напрямую выдвигать кандидатов на должности президента, вице-президента, сенатора, депутата, члена учредительного собрания, члена совета, мэра и муниципального агента. К всем применяются одинаковые правовые условия...".

The 21st century has seen the arrival of a new and diverse generation of left wing governments in Latin America. This has opened the door to initiatives to launch political and governance renewal. A number of these initiatives are significant for the way they redefine the role of the state by drawing on citizen participation, and can thus serve as a model for a future world governance built first and foremost on the voice of the people. The constituent assemblies in Ecuador and Bolivia are fundamental examples of this phenomenon. In Ecuador, social and indigenous movements were behind the discussions that began in 1990 on setting up a constituent assembly. In the wake of Rafael Correa's arrival at the head of the country in November 2006, widespread popular action with the slogan "que se vayan todos" (let them all go away) succeeded in getting all the political parties of congress to accept a convocation for a referendum on setting up the assembly. In April 2007, Rafael Correa's government organized a consultation with the people to approve setting up a constituent assembly. Once it was approved, 130 members of the assembly were elected in September, including 100 provincial members, 24 national members and 6 for migrants in Europe, Latin America and the USA. The assembly was officially established in November. Assembly members belonged to traditional political parties as well as the new social movements. In July 2008, the assembly completed the text for the new constitution and in September 2008 there was a referendum to approve it. Approval for the new text won out, with 63.9% of votes for compared to 28.1% of votes against and a 24.3% abstention rate. The new constitution establishes the rule of law on economic, social, cultural and environmental rights (ESCER). It transforms the legal model of the social state subject to the rule of law into a "constitution of guaranteed well being" (Constitución del bienestar garantizado) inspired by the ancestral community ideology of "good living" propounded by the Quechuas of the past, as well as by 21st century socialist ideology. The constitution promotes the concept of food sovereignty by establishing a protectionist system that favors domestic production and trade. It also develops a model of public aid for education, health, infrastructures and other services. In addition, it adds to the three traditional powers, a fourth power called the Council of Citizen Participation and Social Control, made up of former constitutional control bodies and social movements, and mandated to assess whether public policies are constitutional or not. The new Bolivian constitution was approved on 25 January 2009 by referendum, with 61.4% votes in favor, 38.6% against and a 90.2% turnout. The proposed constitution was prepared by a constituent assembly that did not only reflect the interests of political parties and the elite, but also represented the indigenous peoples and social movements. As in Ecuador, the proclamation of a constituent assembly was demanded by the people, starting in 1990 at a gathering of indigenous peoples from the entire country, continuing with the indigenous marches in the early 2000s and then with the Program Unity Pact (Pacto de Unidad Programático) established by family farmers and indigenous people in September 2004 in Santa Cruz. The constitution recognizes the autonomy of indigenous peoples, the existence of a specific indigenous legal system, exclusive ownership of forest resources by each community and a quota of indigenous members of parliament. It grants autonomy to counties, which have the right to manage their natural resources and elect their representatives directly. The latifundio system has been outlawed, with maximum ownership of 5,000 hectares allowed per person. Access to water and sanitation are covered by the constitution as human rights that the state has to guarantee, as well as other basic services such as electricity, gas, postal services, and telecommunications that can be provided by either the state or contracting companies. The new constitution also establishes a social and community economic model made up of public, private, and social organizations, and cooperatives. It guarantees private initiative and freedom of enterprise, and assigns public organizations the task of managing natural resources and related processes as well as developing public services covered by the constitution. National and cooperative investment is favored over private and international investment. The "unitary plurinational" state of Bolivia has 36 official indigenous languages along with Spanish. Natural resources belong to the people and are administered by the state. The form of democracy in place is no longer considered as exclusively representative and/or based on parties. Thus, "the people deliberate and exercise government via their representatives and the constituent assembly, the citizen legislative initiative and the referendum . ." and "popular representation is exercised via the political parties, citizen groups, and indigenous peoples." This way, "political parties, and/or citizen groups and/or indigenous peoples can present candidates directly for the offices of president, vice president, senator, house representative, constituent assembly member, councilor, mayor, and municipal agent. The same conditions apply legally to all. . ."

Азия

Растущий интерес к мировому управлению в Азии представляет собой альтернативу официальной риторике, где преобладают националистические взгляды государств. В 2006 году в Шанхае прошла инициатива по разработке предложений в области мирового управления, в которой участвовали молодые люди со всех континентов. Эта инициатива породила идеи и проекты, которые можно разделить на два типа: первый, более традиционный, предполагает создание ряда новых институтов, таких как Международная организация по регулированию выбросов, и второй, более инновационный, основанный на организации сетевых систем. Например, система совместного контроля на глобальном уровне между государствами и самоорганизация гражданского общества в сети с использованием новых технологий – процесс, призванный создать глобальный центр помощи или новую модель, основанную на гражданах, свободно общающихся, обменивающихся информацией, проводящих дискуссии и стремящихся к решениям на основе консенсуса. Они будут использовать интернет и средства массовой информации, работая в различных организациях: университетах, НПО, группах местных волонтеров и организациях гражданского общества. Учитывая демографическую значимость континента, развитие дискуссии об управлении и практике в Азии на региональном уровне, а также разработка глобальных предложений, будут иметь решающее значение в ближайшие годы для укрепления глобального диалога между всеми заинтересованными сторонами, диалога, который должен привести к более справедливому мировому порядку. (См. Кишора Махбубани).

Европа

По словам Мишеля Рокара, Европа не имеет единого видения, а обладает общей историей, позволяющей европейцам выбирать проекты постепенного политического строительства, такие как Европейский Союз. Исходя из этого наблюдения, Рокар предлагает европейскую перспективу, поддерживающую развитие трех стратегий построения мирового управления: реформирование ООН, разработку международных договоров в качестве основного источника глобальных правил и «постепенное внедрение правосудия на международную арену». Европа придерживается иных взглядов, чем другие государства, однако, по мнению посла Вены Вальтера Лихема, «сегодня каждый гражданин может внести вклад в признание достоинства другого человека и связанных с ним прав человека. Влияние программ, ориентированных на права человека, заметно в городах, пропагандирующих права человека, во всех регионах мира. Гражданин, создающий условия для социальной сплоченности, также вносит существенный вклад в мир и безопасность». В конечном счете, общая цель в области прав человека является конечной целью для всех наций. Главная задача Европы в настоящее время, посредством глобального управления, – сохранить позитивную тенденцию в поддержании мира. В миротворческой деятельности участвуют Ирландия, Швеция, Финляндия, Дания, Германия, Австрия, Бельгия и Норвегия. Они сотрудничали с Международной исследовательской сетью сотрудничества для разработки правил и норм, которым следует следовать. Рокар считает, что существует ряд «важнейших вопросов современности», включая признание Международного уголовного суда всеми государствами, возможность создания международной полицейской силы, уполномоченной арестовывать международных преступников, и учреждение судебных процедур для борьбы с налоговыми гаванями, деятельностью, приводящей к массовому загрязнению окружающей среды, и государствами, поддерживающими терроризм. Он также обозначает «новые проблемы», которые должны стимулировать дискуссии в ближайшие годы, касающиеся проекта Декларации о взаимозависимости, восстановления равновесия в мировой торговле и деятельности ВТО, а также создания мировых правил управления общими благами (воздух, питьевая вода, нефть и т.д.) и услугами (образование, здравоохранение и т.д.).

According to Michel Rocard, Europe does not have a shared vision, but a collective history that allows Europeans to opt for projects for gradual political construction such as the European Union. Drawing on this observation, Rocard conceives of a European perspective that supports the development of three strategies for constructing world governance: reforming the UN, drawing up international treaties to serve as the main source of global regulations, and "the progressive penetration of the international scene by justice." Europe does not have the same views as other nations, however according to the Ambassador of Vienna, Walther Lichem, "Today, every citizen can contribute to the recognition of the dignity of the other and the related human rights. The impact of citizen focused human rights programs is visible in human rights cities in all regions of the world. The citizen creating conditions of societal cohesion also essentially contributes to peace and security." Overall, having the same human rights goal is the ultimate end game in all nations. Europe's main focus now through global governance is to keep the trend of peacekeeping. Involved in the peacekeeping is Ireland, Sweden, Finland, Denmark, Germany, Austria, Belgium and Norway. They have worked with The International Collaboration Research Network to establish rules and norms to follow by. Rocard considers that there are a number of "great questions of the present days" including recognition by all nations of the International Criminal Court, the option of an international police force authorized to arrest international criminals, and the institution of judicial procedures to deal with tax havens, massively polluting activities, and states supporting terrorist activities. He also outlines "new problems" that should foster debate in the years to come on questions such as a project for a Declaration of Interdependence, how to re equilibrate world trade and WTO activities, and how to create world regulations for managing collective goods (air, drinking water, oil, etc.) and services (education, health, etc. ).

Академический инструмент или дисциплина

В свете неясности значения термина "глобальное управление" как концепции в международной политике, некоторые авторы предложили определять его не по содержанию, а в дисциплинарном и методологическом плане. Для этих авторов глобальное управление лучше понимать как аналитическую концепцию или точку зрения, предоставляющую специфический взгляд на мировую политику, отличный от подхода традиционной теории международных отношений. Томас Г. Вайс и Роден Уилкинсон даже утверждали, что глобальное управление способно преодолеть некоторую фрагментацию международных отношений как дисциплины, особенно если понимать его как совокупность вопросов об управлении мировым порядком. Другие авторы рассматривают глобальное управление как сферу практики, в которой различные заинтересованные стороны – государственные, частные и наднациональные акторы – могут соперничать за влияние в отношении проблем, не ограниченных национальными границами. Эта концептуализация позволяет лучше понять принципы исключения определенных заинтересованных сторон из переговорного процесса, поскольку некоторым участникам не хватает экономических, социальных, культурных и символических ресурсов, необходимых для достижения достаточного влияния. Некоторые университеты, в том числе предлагающие курсы по международным отношениям, начали создавать образовательные программы по глобальному управлению.

Расширение нормативных механизмов и глобализация институтов

Одним из последствий глобализации является растущее регулирование бизнеса на мировом рынке. Однако Ян Аарт Шолте утверждает, что этих изменений недостаточно для удовлетворения потребностей: "Вместе с общей интенсификацией глобализации социальных отношений в современной истории произошло беспрецедентное расширение регулирующих аппаратов, охватывающих планетарные юрисдикции и сферы влияния. Однако в целом глобальное управление остается слабым по сравнению с насущными потребностями в глобальной общественной политике. Недостаток морального авторитета, правовых основ, материального обеспечения, демократической легитимности и харизматичного лидерства в совокупности привели к значительному дефициту легитимности в существующих глобальных режимах". Различные субъекты разработали предложения и инициативы по созданию сетей и институтов, функционирующих в глобальном масштабе: политические партии, профсоюзы, региональные органы власти и депутаты парламентов суверенных государств.

Формулировка и цели

Одним из условий построения демократического мирового управления является развитие платформ для гражданского диалога о правовом оформлении мирового управления и гармонизации целей. Это правовое оформление может принять форму Глобальной конституции. По мнению Пьера Каламе и Густаво Марина, "[Г]лобальная конституция, являющаяся результатом процесса формирования глобального сообщества, станет общим ориентиром для установления порядка прав и обязанностей, применимых к учреждениям Организации Объединенных Наций и другим многосторонним институтам, таким как Международный валютный фонд, Всемирный банк и Всемирная торговая организация". Что касается формулирования целей, то амбициозные, но недостаточные Цели развития тысячелетия ООН, направленные на защиту человечества и планеты, и значительные трудности в их реализации иллюстрируют неэффективность институциональных инициатив, не получивших общественной поддержки из-за отсутствия участия граждан в процессе их разработки. Более того, Глобальная конституция "должна четко определять ограниченное число основополагающих целей, которые станут базой для мирового управления и будут направлять совместные действия учреждений ООН и многосторонних институтов, при этом конкретная роль каждого из них будет подчинена достижению этих общих целей".