Битва при Аякучо: Решающая битва за независимость Перу

Введение

1824 битва в Перуанской войне за независимость

Битва при Аякучо (исп. Batalla de Ayacucho) — решающее военное столкновение в Перуанской войне за независимость. Эта битва обеспечила независимость Перу и гарантировала независимость остальной части Южной Америки. В Перу она считается концом испано-американских войн за независимость в этой стране, хотя кампания Антонио Хосе де Сукре продолжалась до 1825 года в Верхнем Перу, а осада крепостей Чилоэ и Кальяо завершилась лишь в 1826 году. К концу 1824 года роялисты по-прежнему контролировали большую часть юга Перу, а также крепость Реаль-Фелипе в порту Кальяо. 9 декабря 1824 года битва при Аякучо (Битва при Ла-Кинуа) произошла между роялистскими и независимыми силами на Пампе-де-Аякучо (или Кинуа), в нескольких километрах от Аякучо, недалеко от города Кинуа. Независимыми силами командовал лейтенант Симона Боливара, Антонио Хосе де Сукре. Вице-король Жозе де ла Серна был ранен, и после битвы второй командующий Жозе де Кантерак подписал окончательную капитуляцию роялистской армии. Современная перуанская армия отмечает годовщину этой битвы.

Предыстория

В январе 1820 года в Испании произошел политический переворот, начавшийся с восстания против короля Фердинанда VII. Экспедиция в 20 000 солдат должна была быть отправлена в Рио-де-ла-Плата (примерно на территории современных Аргентины, Чили, Боливии, Парагвая и Уругвая) для помощи роялистам Америки, но вместо этого солдаты взбунтовались, подстрекаемые генералом Рафаэлем Риего. В последующие недели восстание распространилось, и король Фердинанд был вынужден восстановить либеральную испанскую Конституцию 1812 года, которую он отменил шесть лет назад. Восстание означало, что у Испании больше не было подкреплений для отправки в Америку, что в конечном итоге вынудило армии роялистов вице-королевств Перу и Новой Испании (нынешняя Мексика), до этого сдерживавшие испано-американскую революцию, самостоятельно противостоять патриотам. Однако роялисты в каждом вице-королевстве выбрали разные пути. В Новой Испании, после победы над повстанцами, роялисты провозгласили переговоры об отделении от либеральной Испании с целью создания нового монархического государства. Это было осуществлено посредством Плана Игуалы, согласованного с оставшимися патриотами, и Кордовского договора, заключенного с новым главой правительства Хуаном О’Доноху. Южнее, однако, отсутствие подкреплений из-за восстания Риего позволило силам патриотов добиться успехов. Поражение роялистской экспедиции в Чили под командованием Мариано Осорио и наступление в Перу, предпринятое Хосе де Сан-Мартином, дискредитировали вице-короля Хоакина де ла Песуэлу. 29 января 1821 года в Аснапукью (Азнапукью) вице-король был свергнут в результате переворота, организованного генералом Хосе де ла Серна; роялистский генерал провозгласил свою верность восстановленной испанской Конституции в «Прокламации Азнапукью» (Лангес). Патриоты начали новый год с многообещающей победы. При Серро-де-Паско они разгромили перуанскую роялистскую армию под командованием Ла Серны. Однако роялисты получили хорошую военную подготовку. Их первая победа была одержана над патриотической армией под командованием Доминго Тристана и Агустина Гамарры в регионе Ика. Год спустя Сан-Мартин покинул поле битвы после Гуаякильской конференции, а роялистские войска разгромили освободительную экспедицию Рудесиндо Альварадо в битвах при Тората и Мокегуа. 1823 год завершился тем, что Ла-Серна уничтожил еще одну патриотическую армию, возглавляемую Андресом де Санта-Крусом и Агустином Гамаррой, в очередной открытой кампании в Пуно, начавшейся битвой при Сепита и завершившейся оккупацией Ла-Паса 8 августа. После рассеивания изолированных войск Санта-Круса Ла-Серна отвоевал Арекипу, разгромив силы Антонио Хосе де Сукре 10 октября. Сукре решил эвакуировать войска Великой Колумбии, отплыв 10 октября 1823 года, спасая себя и свои войска, хотя и потеряв лучшую часть своей кавалерии. Вице-король Ла Серна завершил кампанию, достигнув Оруро в Верхнем Перу. На политической арене последние остатки оптимизма среди патриотов угасли из-за обвинений в измене, выдвинутых против перуанских президентов Хосе де ла Рива Агуэро и Хосе Бернардо де Тагле. Рива Агуэро депортировал депутатов Перуанского Конгресса и созвал другой конгресс в Трухильо. После признания виновным в государственной измене Перуанским Конгрессом он был изгнан в Чили. Симон Боливар, в свою очередь, расценил это как предательство. Тагле, ранее приказавший всем армиям под его командованием поддержать Боливара против роялистов, теперь был преследуем Боливаром, стремившимся захватить и казнить его. Тагле укрылся у роялистов в осажденной крепости Каллао. Тем не менее, к концу 1823 года ситуация стала критической и для защитников королевского дела. Несмотря на впечатляющие военные триумфы, просьба Боливара о подкреплении из Колумбии сделала его угрозой для роялистской армии. Обе стороны готовились к неизбежному столкновению: "Вице-король Ла Серна, со своей стороны, лишенный прямой связи с полуостровом, получивший самые печальные известия о положении метрополии [Испании] [ ] и сведенный к собственным и исключительным ресурсам, но благородно доверяя решению, единству, верности и удаче своих подчиненных, поспешил с реорганизацией войск и готовился к битве с гигантом Костафирма [Венесуэла], который надвигался. Еще один триумф испанских армий в такой ситуации заставил бы кастильский флаг развеваться с несравненной славой даже над Эквадором; но другая судьба уже безвозвратно была предначертана в книгах судьбы."

In January 1820, Spain underwent a political upheaval, beginning with a revolt against the king, Ferdinand VII. An expedition of 20,000 soldiers was to be sent to Río de la Plata (roughly the present day territories of Argentina, Chile, Bolivia, Paraguay and Uruguay) to help the royalists of America, but instead, they revolted with the encouragement of General Rafael Riego. In the subsequent weeks the revolt spread, and King Ferdinand was forced to restore the liberal Spanish Constitution of 1812, which he had suppressed six years earlier. The revolt meant Spain no longer had reinforcements to send to America, which in turn eventually forced the royalist armies of the viceroyalties of Peru and New Spain (today's Mexico), which had held back the Spanish American revolution until then, to deal with the patriot forces on their own. The royalists in each viceroyalty, however, took different paths. In New Spain, after the royalists defeated the insurgents, they proclaimed a negotiated separation from Liberal Spain to create a new monarchical state. This was done through the Plan of Iguala, which they negotiated with the remaining patriots, and the Treaty of Córdoba, which they negotiated with the new head of government, Juan O'Donojú. Further south, however, the absence of reinforcements due to Riego's revolt allowed Patriot forces to make progress. The defeat of the royalist expedition into Chile under Mariano Osorio and advances into Peru made by José de San Martín left Viceroy Joaquín de la Pezuela politically discredited. The viceroy was overthrown on 29 January 1821, in Asnapukyu (Aznapuquio), in a coup by General José de la Serna; the royalist general proclaimed his adherence to the restored Spanish Constitution in the "Proclamation of Aznapuquio" (Lang es). The Patriots started the new year with a promising victory. At Cerro de Pasco they defeated a Peruvian royalist army commanded by La Serna. However, the royalists had received solid military training. Their first victory came against the patriot army commanded by Domingo Tristán and Agustín Gamarra in campaigns in the Ica Region. A year later, San Martín had withdrawn from the scene after the Guayaquil conference, and Royalist forces had smashed Rudecindo Alvarado's Liberating Expedition in the Battles of Torata and Moquegua. The year 1823 ended with the La Serna destroying another patriot army commanded by Andrés de Santa Cruz and Agustín Gamarra in yet another open campaign in Puno, which started with the Battle of Zepita and resulted in the occupation of La Paz on 8 August. After scattering Santa Cruz's isolated troops, La Serna recaptured Arequipa after beating Antonio José de Sucre's Gran Colombian force on 10 October. Sucre decided to evacuate the Gran Colombian troops, setting sail on 10 October 1823, saving himself and his troops, although losing the best of his cavalry. Viceroy La Serna ended the campaign after reaching Oruro in Upper Peru. On the political front, the last remnants of optimism among patriots faded away with accusations of treason against Peruvian presidents José de la Riva Agüero and José Bernardo de Tagle. Riva Agüero deported deputies of the Peruvian Congress and organized another congress in Trujillo. After being found guilty of high treason by the Peruvian Congress he was banished to Chile. Simón Bolívar in turn considered this treasonous. Tagle, who had earlier ordered all armies under his command to support Bolívar against the royalist enemy, was now pursued by Bolívar, who was looking to capture and execute him. Tagle took shelter with the royalists in the besieged fortress of Callao. Nevertheless, by the end of 1823, the situation had also become critical for those who defended the king's cause. In spite of the impressive military triumphs, Bolívar's request for reinforcements from Colombia made him a threat to the royalist army. Both sides prepared for the confrontation they knew was coming:
"Viceroy la Serna for his part, without direct communications with the Peninsula, with the most sad news of the state of the Metropolis [Spain] [ ] and reduced to its own and exclusive resources, but nobly trusting in his subordinates' decision, union, loyalty and fortune, hurried the reorganization of his troops and prepared for the fight with the giant of Costafirme [Venezuela] that he saw coming soon. Another triumph for Spanish armies in that situation would make the Castilian flag wave again with unmatchable glory even to Ecuador; but another fate was already irrevocably written in the books of destiny."

Перемирие в Буэнос-Айресе и восстание Кальяо

Историк Руфино Бланко Фомбона утверждает, что "к 1824 году Бернардино Ривадавия заключил соглашение с испанцами, воспрепятствовав кампании при Аякучо": 4 июля 1823 года Буэнос-Айрес заключил перемирие с испанскими комиссарами (Предварительная мирная конвенция 1823 года), которое требовало направления переговорщиков в другие южноамериканские правительства до вступления его в силу. В нем оговаривалось, что боевые действия должны быть прекращены через 60 дней после ратификации, а перемирие продлится полтора года; одновременно должны были начаться переговоры об установлении прочного мира и дружбы. Хуан Грегорио де Лас-Эрас встретился в Сальте с бригадиром Балдомеро Эспартеро, но не достиг соглашения. Среди других мер, предпринятых вице-королем для сдерживания назревавшего восстания, 10 января 1824 года Казимиро Оланете было приказано:

"Предупреждаю Ваше Высочество, что не следует организовывать никаких экспедиций в любом направлении к южным провинциям без моего прямого приказа, поскольку там, кроме того, идет совещание в Сальте, где пытаются договориться генерал Лас-Эрас со стороны правительства Буэнос-Айреса и бригадир Эспартеро со стороны этого высшего правительства."

Ривадавия, веривший, что этот проект установит мир, парализовал власти Верхнего Перу (современной Боливии), отказал в помощи и отозвал гарнизоны из передовых постов вблизи границы, нанося ущерб делу перуанских патриотов. Ирландский военный историк Даниэль Флоренсио О’Лири полагал, что с перемирием "Буэнос-Айрес фактически вышел из борьбы", и что "соглашения правительства Буэнос-Айреса с испанцами нанесли ущерб американскому делу". 1 января 1824 года Боливар тяжело заболел в Пативильке. Полномочный министр Рио-де-ла-Платы прибыл в Лиму, призвал Перу присоединиться к перемирию, но перуанский Конгресс отклонил это предложение. Тем не менее, начиная с 4 февраля 1824 года, в различных кварталах Кальяо вспыхнули мятежи, в результате чего вся аргентинская пехота Экспедиционной армии, наряду с некоторыми чилийцами, перуанцами и колумбийцами (почти две тысячи человек), перешла на сторону роялистов, подняла испанский флаг и сдала крепости Кальяо. 14 февраля в Лурине восстал конный гренадерский полк Анд: две эскадроны перешли в Кальяо, чтобы присоединиться к мятежу, но, заметив, что присоединились к роялистам, сто из них вместе с командирами полков отправились в Лиму, чтобы присоединиться к сторонникам независимости. Затем подразделение было реорганизовано генералом Мариано Некочеа. В разгар этих событий министр Колумбии Хоакин Москера, "опасаясь гибели нашей армии", спросил Боливара: "и что вы планируете делать теперь?". Боливар решительно ответил: "Восторжествовать!". События в Кальяо продлили войну до 1826 года и привели к немедленной оккупации Лимы Хосе де Кантераком. Говорят, что если бы 26 мая были предприняты военные действия против Боливара, это "нанесло бы окончательный удар по независимости в этой части Америки". Ла Серна изменил свои планы и отправился к побережью, чтобы сразиться с Боливар. Он послал Херонимо Вальдеса с 5000 человек через реку Десагуадеро, что тот и сделал 22 января 1824 года, чтобы направить их в Потоси против своего бывшего подчиненного, "поскольку есть признаки заговора с целью перехода на сторону диссидентов из Буэнос-Айреса". Андрес Гарсиа Камба, полуостровной чиновник, в работе "Память об истории испанских армий в Перу" (1846) подробно описал радикальные изменения, которые события в Верхнем Перу произвели в оборонительных планах вице-короля. После битв при Тарабукильо, Сале, Котагайте и, наконец, Ла Лава 17 августа 1824 года были разгромлены роялистские силы как Вице-королевства Перу (либералы), так и провинций Верхнего Перу (абсолютисты). Боливар, узнав о действиях Оланеты, воспользовался демонтажем роялистской обороны и "в течение всего мая переместился в Яуху", чтобы противостоять Хосе де Кантераку, который был изолирован в Юнине 6 августа 1824 года. Началось неуклонное преследование войны, и 2700 роялистов дезертировали и перешли на сторону сторонников независимости. 7 октября 1824 года, с войсками у ворот Куско, Боливар передал генералу Сукре командование новым фронтом, который следовал вдоль реки Апуримак, и отступил в Лиму, чтобы договориться о новых займах для продолжения войны в Перу и получить колумбийскую дивизию в 4000 человек от Хосе Антонио Паэса, которая должна была прибыть после Аякучо.

Rivadavia – who believed that the project would establish peace – paralyzed the authorities of Upper Peru (today's Bolivia), refused assistance, and withdrew the garrisons of advance posts near the border, to the detriment of the cause of the Peruvian patriots. The Irish military historian Daniel Florencio O'Leary was of the opinion that with the truce "Buenos Aires (had) implicitly withdrawn from the struggle", and that "the Buenos Aires Government's pacts with the Spanish, were to the detriment of the American cause". On 1 January 1824, Bolívar fell terribly ill in Pativilca. , plenipotentiary minister of Río de la Plata arrived in Lima, asked Peru to adhere to the truce, but the Peruvian Congress rejected it. Nevertheless, beginning on 4 February 1824, various quarters of Callao mutinied, leading to the whole Argentine infantry of the Expedición Libertadora, together with some Chileans, Peruvians and Colombians (nearly two thousand men) going over to the royalists, raising the Spanish flag and handing over the fortresses of Callao. The mounted grenadier regiment of the Andes also revolted in Lurin on 14 February: two squadrons went over to the Callao to join the mutiny, but when they noticed that they had joined the royalists, a hundred of them, with their regiment commanders, went to Lima to join the independentists. The unit was then reorganized by General Mariano Necochea. In the midst of these events, the minister of Colombia, Joaquín Mosquera "fearing the ruin of our army" asked Bolivar "and what do you plan to do now?". Bolívar, in a decided manner, answered: "Triumph!". The events at El Callao extended the war until 1826, and had the immediate result that Lima was occupied by José de Canterac. It is said that had there been military action against Bolívar on 26 May, it "would have given the final blow to independence in this part of America". La Serna changed his plans and went to the coast to fight Bolívar. He sent Jerónimo Valdés with 5,000 men across the Desaguadero River, which he did on 22 January 1824, in order to drive them to Potosí against his former subordinate "because there are indications of a meditated treason, joining the dissidents of Buenos Aires". Memorias para la historia de las armas españolas en el Perú ("Memories of the history of the Spanish armies in Peru") by peninsular official Andrés García Camba (1846) detailed the radical change that the events in Upper Peru produced in the viceroy's defensive plans. After the battles of Tarabuquillo, Sala, Cotagaita, and finally La Lava on 17 August 1824, the royalist forces of both the Viceroyalty of Peru (liberals) and of the provinces of Upper Peru (absolutists) were decimated. Bolivar, hearing of Olañeta's actions, took advantage of the dismantling of the royalist defences and "moved the whole month of May to Jauja", to face José de Canterac, who was isolated in Junín on 6 August 1824. Unrelenting prosecution of the war began, and 2700 royalists deserted and went over to the independentists. On 7 October 1824, with his troops before the gates of Cusco, Bolívar gave General Sucre command of the new battlefront, which followed the course of the Apurímac River, and withdrew to Lima to negotiate more loans to keep the war going in Peru, and to receive a Colombian division of 4000 men from José Antonio Páez, which would arrive after Ayacucho.

Кампания в Аякучо

Поражение при Кантераке вынудило Ла Серну перебросить Джеронимо Вальдеса из Потоси к своим войскам на принудительном марше. Роялистские генералы обсудили свои планы. Несмотря на признаки поддержки из осажденного Куско, вице-король отказался от прямой атаки из-за недостаточной подготовки своей армии, которая недавно пополнилась массовым возвращением крестьян. Вместо этого он намеревался перерезать коммуникации Сукре посредством маневров маршем и контрмаршем, что привело к столкновению в Аякучо вдоль Андского хребта. Роялисты планировали стремительный удар, который нанесли 3 декабря в битве при Корпауаико или Матара, где освободительная армия потеряла более 500 человек убитыми, а также значительное количество боеприпасов и артиллерии, в то время как их собственные потери составили всего 30 человек. Однако Сукре и его адъютанту удалось сохранить армию в порядке и не позволить вице-королю воспользоваться этим успехом. Несмотря на большие потери в живой силе и материале, Сукре организовал отступление Объединенной армии, постоянно занимая безопасные и труднодоступные позиции, такие как поля киноа. В своих мемуарах «На службе Республики Перу» генерал Гильермо Миллер изложил точку зрения сторонников независимости. Помимо Боливара и Сукре, Объединенная армия опиралась на большой отряд опытных солдат; например, стрелковый батальон колумбийской армии состоял из европейских войск, преимущественно британских добровольцев. Это подразделение понесло существенные потери в битве при Корпауаико. В его рядах были ветераны Пиренейских войн, войны за независимость США и испано-американских войн, а также такие личности, как англо-германский майор Эс, участник Бородинской битвы 1812 года против Наполеона Бонапарта в России. В Аякучо в рядах войск Боливара сражались несколько британских и ирландских офицеров-добровольцев, включая генерала Уильяма Миллера. Однако основная часть иностранных войск, участвовавших в большей части кампании, осталась в резерве во время этого сражения. Роялисты истощили свои ресурсы в изнурительном маршевом маневре, не добившись решающей победы над освободительной армией. Из-за суровых условий в Андах обе армии страдали от болезней и дезертирства. Командование роялистов заняло позиции на высотах Кунтуркунки, что представляло собой выгодную оборонительную позицию, но они не могли долго ее удерживать, поскольку запасов продовольствия хватало менее чем на пять дней. Это означало бы неминуемое поражение с прибытием ожидаемого колумбийского подкрепления. Армия роялистов должна была принять отчаянное решение: битва при Аякучо вот-вот должна была начаться.

The defeat of Canterac forced La Serna to bring Jerónimo Valdés in from Potosí on a forced march with his troops. The royalist generals debated their plans. In spite of the signs of support from within the besieged Cusco, the viceroy rejected a direct assault because of his army's lack of training, having been enlarged by the massive return of peasants a few weeks earlier. Instead, he intended to cut Sucre's rearguard through march and countermarch maneuvers, which led to the encounter in Ayacucho along the Andean range. The royalists planned a quick strike which they made on 3 December in the Battle of Corpahuaico or Matará, where they cost the liberator army more than 500 casualties and much of its ammunition and artillery, vs their own losses of only 30 men. However, Sucre and his adjutant managed to keep his troops organized and prevented the viceroy from exploiting this success. Although he had suffered great losses of men and materiel, Sucre kept the United Army in an orderly retreat, and always situated it in secure positions that were difficult to access, such as quinoa fields. In his memoirs, In the Service of the Republic of Peru, General Guillermo Miller explained the point of view of the independentists. Besides Bolívar and Sucre, the United Army drew on a large body of experienced soldiers; for example, the rifles battalion of the army of Colombia was composed of European troops, mostly British volunteers. This unit was substantially damaged at Batalla de Corpahuaico. Among its ranks were veterans of the Peninsular War, the American War of Independence, and the Spanish–American Wars, and individuals such as the Anglo German major es, a veteran of the 1812 Battle of Borodino against Napoleón Bonaparte in Russia. A number of British and Irish volunteer officers fought with Bolívar's forces in Ayacucho, including general William Miller. But the bulk of the foreign troops, who had taken part in most of the campaign, remained at the rear in reserve during this battle. The royalists had exhausted their resources in a marching war without achieving a decisive victory against the liberator army. Because of the extremely harsh conditions in the Andes, both armies felt the effects of disease and desertion. The royalist commanders positioned themselves in the heights of Kunturkunka, a good defensive position but one they couldn't hold for long, given that they had food supplies for less than five days. This would mean certain defeat upon the arrival of the expected Colombian reinforcements. The royalist army had to make a desperate decision: the Battle of Ayacucho was about to begin.

Теории заговора о битве при Аякучо

Испанский историк Хуан Карлос Лосада называет капитуляцию роялистов «предательством при Аякучо». Он утверждает, что исход битвы уже был согласован между противоборствующими командирами, и возлагает ответственность за эту договоренность на Хуана Антонио Моне: «Главные действующие лица хранили глубокую тайну, и поэтому мы можем лишь строить предположения, хотя и с небольшим риском ошибиться» (Страница 254). Он полагает, что капитуляция без сражения несомненно была бы сочтена изменой, но поражение позволило проигравшим командирам сохранить честь. Эта теория исходит из предположения, что либерально настроенные командиры в роялистской армии предпочли победу сторонников независимости триумфу абсолютистской авторитарной Испании. В царившей тогда атмосфере подозрений в заговорах нескольких командиров обвиняли в принадлежности к масонству, как и лидеров движения за независимость, и они, безусловно, не разделяли взгляды короля Фердинанда VII, считая его тираническим абсолютным монархом. Испанский командир Андрес Гарсия Камба в своих мемуарах рассказывает, что вернувшиеся в Испанию офицеры, впоследствии известные как «айакухо», были несправедливо обвинены в предательстве. Один генерал, с упреком обращаясь к ним, заявил: «Господа, в данном случае мы потерпели поражение от масонов!», на что ветераны ответили: «Оно было проиграно, мой генерал, как проигрываются сражения».

Последствия

После победы при Аякучо, следуя строгим приказам Боливара, генерал Сукре вошёл в Верхнее Перу (ныне Боливия) 25 февраля 1825 года. Помимо приказа немедленно установить независимую администрацию, ему надлежало придать законный вид процессу, начатому самими жителями Верхнего Перу. Роялистский генерал Педро Антонио Оланьета остался в Потоси, где к январю получил пехотный батальон «Союз», прибывший из Пуно под командованием полковника Эса. Оланьета созвал военный совет, который принял решение продолжить сопротивление во имя Фердинанда VII. Затем Оланьета отправил батальон «Чичас» под командованием полковника Мединачелли в крепость Котагита, а Вальдеса в Чукисаку с пехотным батальоном «Союз» и ополчением лоялистов. Сам Оланьета двинулся к Витичи с 60 000 золотых монет с Потосийского монетного двора. Однако для испанских войск в Верхнем Перу это было слишком мало и слишком поздно, поскольку с 1821 года в этой части континента шла ожесточённая партизанская война. Тем не менее, в Кочабамбе Первый батальон пехотного полка «Фердинанд VII» во главе с полковником Хосе Мартинесом восстал и присоединился к движению за независимость, за ним вскоре последовал Второй батальон того же полка в Вальегранде, что привело к вынужденной отставке бригадного генерала Франсиско Агилеры 12 февраля. Королевский полковник Хосе Мануэль Меркадо занял Санта-Крус-де-ла-Сьерра 14 февраля, Чайанта осталась в руках подполковника Эса с кавалерийскими эскадронами «Санта-Виктория» (Святая Победа) и «Dragones Americanos» (Американские драгуны), а в Чукисаке кавалерийский эскадрон «Dragones de la Frontera» (Пограничные драгуны) под командованием полковника Франсиско Лопеса 22 февраля одержал победу в пользу сил независимости. К этому моменту большинство роялистских войск Верхнего Перу отказались продолжать борьбу против мощной армии Сукре. Полковник Мединачелли с 300 солдатами также взбунтовался против Оланьеты, и 2 апреля 1825 года они сошлись в битве при Тумусла, закончившейся смертью Оланьеты. Спустя несколько дней, 7 апреля, генерал Хосе Мария Вальдес сдался генералу Хосе Марии Пересу де Урдининье в Чекельте, положив конец войне в Верхнем Перу и ознаменовав победу местного движения за независимость, которое было активно с 1811 года.

After the victory at Ayacucho, following strict orders from Bolívar, general Sucre entered Upper Peru (today's Bolivia) on 25 February 1825. Besides having orders to immediately install an independent administration, he was to give an appearance of legality to a process that Upper Peruvians themselves had already started. Royalist general Pedro Antonio Olañeta stayed in Potosí, where by January he received the "Union" Infantry Battalion coming from Puno under the command of Colonel es. Olañeta then summoned a war council, which agreed to continue the resistance in the name of Ferdinand VII. Next, Olañeta sent to the Cotagaita fortress the "Chichas" Battalion under Colonel Medinacelli, and Valdez to Chuquisaca with the "Union" Infantry Battalion and loyalist militias. Olañeta himself marched toward Vitichi with 60,000 pieces of gold from the coinage factory in Potosí. But for the Spanish military personnel in Upper Peru, it was too little too late, as all out guerrilla warfare had raged in this part of the continent since 1821. However, in Cochabamba the First Battalion of the "Ferdinand VII" Infantry Regiment, led by Colonel José Martínez, rebelled and sided with the independence movement, to be followed later by the Second Battalion of the "Ferdinand VII" Infantry Regiment in Vallegrande, resulting in the forced resignation of Brigadier Francisco Aguilera on 12 February. Royalist colonel José Manuel Mercado occupied Santa Cruz de la Sierra on 14 February, as Chayanta stayed in the hands of Lieutenant Colonel es, with the "Santa Victoria" (Holy Victory) cavalry squadrons and the "Dragones Americanos" (American Dragoons), and in Chuquisaca the "Dragones de la Frontera" (Frontier Dragoons) cavalry squadron under colonel Francisco López claimed victory for the independence forces on 22 February. At this point, the majority of the royalist troops of Upper Peru refused to continue fighting against Sucre's powerful army. Colonel Medinacelli with 300 soldiers also revolted against Olañeta, and on 2 April 1825, they faced each other in the Battle of Tumusla, which ended with the death of Olañeta. A few days later, on 7 April, general José María Valdez surrendered in Chequelte to general José María Pérez de Urdininea, putting an end to the war in Upper Peru and signalling victory to the local independence movement, which had been active since 1811.

Боливийская декларация независимости

Сукре вновь созвал учредительное собрание в Чукисаке 8 июля 1825 года; оно провозгласило полную независимость Верхнего Перу как республики. Президент Ассамблеи Хосе Мариано Серрано вместе с комиссией разработал "Акт о независимости Верхнеперуанских департаментов" от 6 августа 1825 года в ознаменование победы Боливара в битве при Хунине. Независимость была провозглашена семью представителями от Чаркаса, четырнадцатью от Потоси, двенадцатью от Ла-Паса, тринадцатью от Кочабамбы и двумя от Санта-Круса. В Декларации независимости, составленной президентом Конгресса Серрано, в ее вводной части говорится:

Происхождение названия Боливии

В соответствии с указом было определено, что новое государство в Верхнем Перу будет носить имя República Bolívar, в честь освободителя, который был назван «Отцом Республики и Верховным Главой Государства». Боливар поблагодарил их, но отказался от президентства, передав эту обязанность победителю при Аякучо, великому маршалу Антонио Хосе де Сукре, который в тот же день был приведен к присяге в качестве первого президента Боливии. Через некоторое время вопрос о названии молодой нации вновь был поднят, и депутат из Потоси по имени Мануэль Мартин Круз предложил, что как Рим произошел от Ромула, так и Боливия может произойти от Боливара. Боливар был польщен вниманием со стороны молодой нации, но не принял президентство Верхнего Перу, поскольку опасался за его будущее из-за расположения в самом центре Южной Америки, что, по его мнению, привело бы к многочисленным будущим войнам, что, как ни странно, и случилось. Боливар желал, чтобы Боливия вошла в состав другой страны, желательно Перу (учитывая, что на протяжении веков она была частью вице-королевства Перу), или Аргентины (поскольку в последние десятилетия колониального господства она входила в состав вице-королевства Рио-де-ла-Плата), но решающим фактором стало отношение народа. 18 августа, по прибытии в Ла-Пас, народ ликовал. Та же картина повторилась, когда Освободитель прибыл в Оруро, затем в Потоси и, наконец, в Чукисаку. Такая горячая поддержка народа тронула Боливара, который назвал новую нацию своей «любимой дочерью», а народы новой республики называли его своим «любимым сыном».

Признание Боливаром Сукре

Впоследствии Конгресс Колумбии наградил Сукре чином и достоинством генерала-в-главном Армии Республики, а Конгресс Перу присвоил ему звание великого маршала Аякучо как полевому командиру, ответственному за победу при Аякучо, которая не только завершила войну за независимость Перу, но и ознаменовала окончание латиноамериканских войн за независимость. В 1825 году Боливар опубликовал свой Resumen sucinto de la vida del general Sucre – единственную работу такого рода, написанную Боливар. В ней он не скупился на похвалу в адрес выдающегося достижения своего верного лейтенанта:

"Битва при Аякучо – вершина американской славы, и заслуга генерала Сукре. Её планирование было безупречным, а исполнение – божественным. Будущие поколения будут чтить победу при Аякучо, благословлять её и созерцать, восседающую на троне свободы, повелевая американцам пользоваться своими правами и священными законами природы". "Тебе предначертаны величайшие судьбы, и я предвижу, что ты станешь соперником моей славы" (Боливар, Письмо Сукре, Наска, 26 апреля 1825 года).