Народная культура и фольклор: традиции и обычаи

Введение

Выразительная культура, разделяемая определенными группами

Фольклор – это совокупность выразительной культуры, разделяемой определенной группой людей, культурой или субкультурой. Он включает в себя устные традиции, такие как сказки, мифы, легенды, пословицы, стихи, шутки и другие виды устного творчества. Также к фольклору относится материальная культура, например, традиционные стили строительства, характерные для данной группы. Фольклор охватывает и обычаи, действия, основанные на народных верованиях, а также формы и ритуалы празднеств, такие как Рождество, свадьбы, народные танцы и обряды инициации. Каждый из этих элементов, по отдельности или в сочетании, рассматривается как фольклорный артефакт или традиционное культурное выражение. Не менее важна, чем форма, и передача этих артефактов из региона в регион или из поколения в поколение. Фольклор обычно не преподают в рамках формального школьного образования или в учебных заведениях, занимающихся изящными искусствами. Вместо этого эти традиции передаются неформально от человека к человеку, либо через устные наставления, либо через демонстрацию. Академическое изучение фольклора называется фольклористикой или фольклорными исследованиями, и его можно изучать на уровнях бакалавриата, магистратуры и докторантуры.

Обзор

Слово «фольклор», составное из слов «folk» (народ) и «lore» (знания, традиции), было предложено в 1846 году англичанином Уильямом Томсом как замена существовавшей тогда терминологии – «популярная стари́на» или «популярная литература». Вторая часть слова, «lore», происходит от древнеанглийского «lār», означающего «наставление, учение». Это знания и традиции определенной группы, часто передаваемые устно. Понятие «folk» менялось со временем. Когда Томс впервые ввел этот термин, «folk» относилось исключительно к сельским, часто бедным и неграмотным крестьянам. Современное определение «folk» – это социальная группа, включающая двух или более человек, объединенных общими чертами и выражающих свою общую идентичность посредством отличительных традиций. «Folk – это гибкое понятие, которое может относиться как к нации, например, в американском фольклоре, так и к отдельной семье». Это расширенное социальное определение «folk» поддерживает более широкий взгляд на материал, то есть на «lore», рассматриваемый как фольклорные артефакты. К ним теперь относятся все «создания людей – словесные (передаваемые словами), материальные (созданные руками) и поведенческие (выраженные в действиях)». Фольклор больше не ограничивается старыми или устаревшими вещами. Эти фольклорные артефакты продолжают передаваться неформально, как правило, анонимно и всегда в различных вариантах. Группа «folk» не индивидуалистична; она основана на общности и взращивает свои знания в рамках этой общности. «По мере появления новых групп создается новый фольклор – у серферов, мотоциклистов, программистов». В отличие от высокой культуры, где любое произведение известного автора защищено законом об авторском праве, фольклор является функцией общей идентичности внутри определенной социальной группы. Определив фольклорные артефакты, профессиональный фольклорист стремится понять значение этих верований, обычаев и предметов для группы, поскольку эти культурные единицы передаются только в том случае, если они сохраняют определенную актуальность для группы. Однако это значение может меняться и трансформироваться; например, празднование Хэллоуина в XXI веке отличается от праздника Всех Святых в Средние века и даже порождает собственный набор городских легенд, независимых от исторического празднования; очистительные ритуалы в ортодоксальном иудаизме изначально были направлены на поддержание общественного здоровья в местности с ограниченным доступом к воде, но теперь эти обычаи для некоторых людей означают идентификацию с ортодоксальным иудаизмом. Для сравнения, распространенное действие, такое как чистка зубов, которое также передается внутри группы, остается вопросом практической гигиены и здоровья и не приобретает значения групповой традиции. Традиция – это изначально запоминаемое поведение; как только она теряет свою практическую цель, нет оснований для ее дальнейшей передачи, если она не наполнена смыслом, выходящим за рамки первоначальной практичности действия. Этот смысл лежит в основе фольклористики – науки, изучающей фольклор. С ростом теоретической разработанности социальных наук стало очевидно, что фольклор является естественным и необходимым компонентом любой социальной группы; он действительно окружает нас повсюду. Фольклор не обязательно должен быть старым или устаревшим; он продолжает создаваться и передаваться, и в любой группе используется для разграничения между «нами» и «ними».

The word folklore, a compound of folk and lore, was coined in 1846 by the Englishman William Thoms, who contrived the term as a replacement for the contemporary terminology of "popular antiquities" or "popular literature". The second half of the word, lore, comes from Old English lār 'instruction'. It is the knowledge and traditions of a particular group, frequently passed along by word of mouth. The concept of folk has varied over time. When Thoms first created this term, folk applied only to rural, frequently poor and illiterate peasants. A more modern definition of folk is a social group that includes two or more people with common traits who express their shared identity through distinctive traditions. "Folk is a flexible concept which can refer to a nation as in American folklore or to a single family." This expanded social definition of folk supports a broader view of the material, i. e., the lore, considered to be folklore artifacts. These now include all "things people make with words (verbal lore), things they make with their hands (material lore), and things they make with their actions (customary lore)". Folklore is no longer considered to be limited to that which is old or obsolete. These folk artifacts continue to be passed along informally, as a rule anonymously, and always in multiple variants. The folk group is not individualistic; it is community based and nurtures its lore in community. "As new groups emerge, new folklore is created surfers, motorcyclists, computer programmers". In direct contrast to high culture, where any single work of a named artist is protected by copyright law, folklore is a function of shared identity within a common social group. Having identified folk artifacts, the professional folklorist strives to understand the significance of these beliefs, customs, and objects for the group, since these cultural units would not be passed along unless they had some continued relevance within the group. That meaning can, however, shift and morph; for example, the Halloween celebration of the 21st century is not the All Hallows' Eve of the Middle Ages and even gives rise to its own set of urban legends independent of the historical celebration; the cleansing rituals of Orthodox Judaism were originally good public health in a land with little water, but now these customs signify for some people identification as an Orthodox Jew. By comparison, a common action such as tooth brushing, which is also transmitted within a group, remains a practical hygiene and health issue and does not rise to the level of a group defining tradition. Tradition is initially remembered behavior; once it loses its practical purpose, there is no reason for further transmission unless it has been imbued with meaning beyond the initial practicality of the action. This meaning is at the core of folkloristics, the study of folklore. With the increasing theoretical sophistication of the social sciences, it has become evident that folklore is a naturally occurring and necessary component of any social group; it is indeed all around us. Folklore does not have to be old or antiquated; it continues to be created and transmitted, and in any group, it is used to differentiate between "us" and "them".

Истоки и развитие фольклорных исследований

Фольклор начал оформляться как самостоятельная дисциплина в период романтического национализма в Европе. Ключевой фигурой в этом процессе был Иоганн Готфрид фон Гердер, чьи работы 1770-х годов представляли устные традиции как органические процессы, укорененные в местной специфике. После вторжения наполеоновской Франции в германские государства, подход Гердера был воспринят многими его соотечественниками, которые систематизировали зафиксированные народные традиции и использовали их в процессе нациестроительства. Этот процесс с энтузиазмом поддержали небольшие народы, такие как финны, эстонцы и венгры, стремившиеся к политической независимости от своих доминирующих соседей. Фольклор как область исследования получил дальнейшее развитие среди европейских ученых XIX века, противопоставлявших традицию зарождающейся современности. В центре внимания находился устный фольклор сельских крестьянских слоев, рассматривавшихся как пережитки прошлого, сохранившиеся в низах общества. Наиболее известным, но далеко не единственным сборником словесного фольклора европейского крестьянства того времени являются "Детские и домашние сказки" братьев Гримм (первое издание – 1812 год). Этот интерес к рассказам, пословицам и песням продолжался на протяжении всего XIX века и сблизил формирующуюся дисциплину фольклористики с литературой и мифологией. К началу XX века количество и глубина фольклористических исследований и число фольклористов возросли как в Европе, так и в Северной Америке. В то время как европейские фольклористы сосредоточились на устном фольклоре однородных крестьянских групп населения в своих регионах, американские фольклористы, во главе с Францем Боасом и Рут Бенедикт, в своих исследованиях стали изучать культуры коренных американцев, включая в фольклор всю совокупность их обычаев и верований. Это различие привело к сближению американской фольклористики с культурной антропологией и этнологией, использующими те же методы сбора данных в полевых исследованиях. Этот двойственный альянс фольклористики – между гуманитарными науками в Европе и социальными науками в Америке – предлагает богатый выбор теоретических подходов и исследовательских инструментов для всей области фольклористики, хотя он и остается предметом дискуссий внутри самой дисциплины. Термин "фольклористика", наряду с альтернативным названием "фольклорные исследования", получил широкое распространение в 1950-х годах для обозначения академического изучения традиционной культуры, отличного от самих фольклорных артефактов. Принятие Конгрессом США в январе 1976 года Закона о сохранении американской народной культуры (Public Law 94-201), приуроченное к празднованию двухсотлетия, ознаменовало взросление фольклористики в Соединенных Штатах. "[Фолклайф] означает традиционную выразительную культуру, разделяемую различными группами в Соединенных Штатах: семейными, этническими, профессиональными, религиозными, региональными; выразительная культура включает широкий спектр творческих и символических форм, таких как обычаи, верования, технические навыки, язык, литература, искусство, архитектура, музыка, игра, танец, драма, ритуал, празднества, ремесла; эти формы выражения в основном усваиваются устно, путем подражания или в процессе исполнения и, как правило, поддерживаются без формального обучения или институционального руководства". В дополнение к обширному массиву других законов, направленных на защиту природного и культурного наследия Соединенных Штатов, этот закон также свидетельствует об изменении в национальном сознании. Он дает голос растущему пониманию того, что культурное разнообразие является национальной силой и ресурсом, достойным защиты. Парадоксально, но это объединяющий фактор, а не то, что разделяет граждан страны. "Мы больше не рассматриваем культурные различия как проблему, которую нужно решить, а как огромную возможность. В разнообразии американского фолклайфа мы находим рынок, изобилующий обменом традиционными формами и культурными идеями, богатый ресурс для американцев". Это разнообразие ежегодно отмечается на Фестивале фольклора Смитсоновского института и многих других фестивалях фольклора по всей стране. Существует множество других определений. Согласно статье Уильяма Баскома, посвященной этой теме, у фольклора есть "четыре функции": фольклор позволяет людям освободиться от ограничений, налагаемых обществом; фольклор подтверждает культуру, оправдывая ее ритуалы и институты для тех, кто их исполняет и наблюдает; фольклор является педагогическим инструментом, укрепляющим моральные ценности и развивающим остроумие; фольклор служит средством социального давления и контроля.

Folklore began to distinguish itself as an autonomous discipline during the period of romantic nationalism, in Europe. A particular figure in this development was Johann Gottfried von Herder, whose writings in the 1770s presented oral traditions as organic processes grounded in locale. After the German states were invaded by Napoleonic France, Herder's approach was adopted by many of his fellow Germans, who systematized the recorded folk traditions, and used them in their process of nation building. This process was enthusiastically embraced by smaller nations, like Finland, Estonia, and Hungary, which were seeking political independence from their dominant neighbors. Folklore, as a field of study, further developed among 19th century European scholars, who were contrasting tradition with the newly developing modernity. Its focus was the oral folklore of the rural peasant populations, which were considered as residue and survivals of the past that continued to exist within the lower strata of society. The "Kinder und Hausmärchen" of the Brothers Grimm (first published 1812) is the best known but by no means only collection of verbal folklore of the European peasantry of that time. This interest in stories, sayings and songs continued throughout the 19th century and aligned the fledgling discipline of folkloristics with literature and mythology. By the turn into the 20th century the number and sophistication of folklore studies and folklorists had grown both in Europe and North America. Whereas European folklorists remained focused on the oral folklore of the homogenous peasant populations in their regions, the American folklorists, led by Franz Boas and Ruth Benedict, chose to consider Native American cultures in their research, and included the totality of their customs and beliefs as folklore. This distinction aligned American folkloristics with cultural anthropology and ethnology, using the same techniques of data collection in their field research. This divided alliance of folkloristics between the humanities in Europe and the social sciences in America offers a wealth of theoretical vantage points and research tools to the field of folkloristics as a whole, even as it continues to be a point of discussion within the field itself. The term folkloristics, along with the alternative name folklore studies, became widely used in the 1950s to distinguish the academic study of traditional culture from the folklore artifacts themselves. When the American Folklife Preservation Act (Public Law 94 201) was passed by the U. S. Congress in January 1976, to coincide with the Bicentennial Celebration, folkloristics in the United States came of age.

" [Folklife] means the traditional expressive culture shared within the various groups in the United States: familial, ethnic, occupational, religious, regional; expressive culture includes a wide range of creative and symbolic forms such as custom, belief, technical skill, language, literature, art, architecture, music, play, dance, drama, ritual, pageantry, handicraft; these expressions are mainly learned orally, by imitation, or in performance, and are generally maintained without benefit of formal instruction or institutional direction." Added to the extensive array of other legislation designed to protect the natural and cultural heritage of the United States, this law also marks a shift in national awareness. It gives voice to a growing understanding that cultural diversity is a national strength and a resource worthy of protection. Paradoxically, it is a unifying feature, not something that separates the citizens of a country. "We no longer view cultural difference as a problem to be solved, but as a tremendous opportunity. In the diversity of American folklife we find a marketplace teeming with the exchange of traditional forms and cultural ideas, a rich resource for Americans". This diversity is celebrated annually at the Smithsonian Folklife Festival and many other folklife fests around the country. There are numerous other definitions. According to William Bascom major article on the topic there are "four functions to folklore":
Folklore lets people escape from repressions imposed upon them by society. Folklore validates culture, justifying its rituals and institutions to those who perform and observe them. Folklore is a pedagogic device which reinforces morals and values and builds wit. Folklore is a means of applying social pressure and exercising social control.

Определение "народного"

Народ XIX века, социальная группа, идентифицируемая в оригинальном термине «фольклор», характеризовался сельским образом жизни, неграмотностью и бедностью. Это были крестьяне, живущие в сельской местности, в отличие от городского населения. Лишь к концу века городской пролетариат (вслед за марксистской теорией) стал включаться в число сельских бедняков как народ. Общей чертой этого расширенного определения народа стала их принадлежность к низшим слоям общества. В XX веке, параллельно с новыми идеями в социальных науках, фольклористы также пересмотрели и расширили свою концепцию народной группы. К 1960-м годам стало понятно, что социальные группы, то есть народные группы, окружают нас повсюду; каждый человек вовлечен в множество различных идентичностей и соответствующих им социальных групп. Первая группа, в которую рождается каждый из нас, – это семья, и у каждой семьи есть свой уникальный семейный фольклор. По мере взросления и формирования личности, идентичности человека также расширяются, включая возраст, язык, этническую принадлежность, профессию и так далее. Каждая из этих общностей имеет свой фольклор, и, как отмечает один фольклорист, это – «не пустые спекуляции. Десятилетия полевых исследований убедительно доказали, что эти группы действительно обладают своим фольклором». В этом современном понимании фольклор является функцией общей идентичности внутри любой социальной группы. Этот фольклор может включать в себя шутки, пословицы и ожидаемое поведение в различных вариантах, передаваемые всегда неформальным путем. В основном он усваивается посредством наблюдения, подражания, повторения или исправления другими членами группы. Эти неформальные знания используются для подтверждения и укрепления идентичности группы. Они могут использоваться как внутри группы для выражения общей идентичности, например, в обряде посвящения новых членов, так и снаружи – для отличия группы от посторонних, как, например, демонстрация народного танца на общественном празднике. Для фольклористов важно, что существует два противоположных, но равноценных подхода к изучению группы: можно начать с идентифицированной группы, чтобы исследовать ее фольклор, или можно выявить элементы фольклора и использовать их для определения социальной группы. Начиная с 1960-х годов, дальнейшее расширение концепции народа стало происходить через изучение фольклора. Отдельные исследователи выявили народные группы, которые ранее оставались незамеченными и игнорируемыми. Яркий пример этого можно найти в выпуске журнала Journal of American Folklore, опубликованном в 1975 году, который полностью посвящен статьям о женском фольклоре, представленным с позиций, отличных от мужских. Другими группами, выделенными в рамках этого расширенного понимания народной группы, были нетрадиционные семьи, профессиональные сообщества и семьи, занимавшиеся производством предметов фольклора на протяжении нескольких поколений. Фольклорист Ричард Дорсон в 1976 году объяснил, что изучение фольклора «занимается исследованием традиционной культуры, или неофициальной культуры», то есть народной культуры, «в отличие от элитарной культуры, не ради доказательства тезиса, а для изучения массы [людей], которую упускают из виду традиционные дисциплины».

The folk of the 19th century, the social group identified in the original term "folklore", was characterized by being rural, illiterate and poor. They were the peasants living in the countryside, in contrast to the urban populace of the cities. Only toward the end of the century did the urban proletariat (on the coattails of Marxist theory) become included with the rural poor as folk. The common feature in this expanded definition of folk was their identification as the underclass of society. Moving forward into the 20th century, in tandem with new thinking in the social sciences, folklorists also revised and expanded their concept of the folk group. By the 1960s it was understood that social groups, i. e. folk groups, were all around us; each individual is enmeshed in a multitude of differing identities and their concomitant social groups. The first group that each of us is born into is the family, and each family has its own unique family folklore. As a child grows into an individual, its identities also increase to include age, language, ethnicity, occupation, etc. Each of these cohorts has its own folklore, and as one folklorist points out, this is "not idle speculation Decades of fieldwork have demonstrated conclusively that these groups do have their own folklore." In this modern understanding, folklore is a function of shared identity within any social group. This folklore can include jokes, sayings and expected behavior in multiple variants, always transmitted in an informal manner. For the most part it will be learned by observation, imitation, repetition or correction by other group members. This informal knowledge is used to confirm and re inforce the identity of the group. It can be used both internally within the group to express their common identity, for example in an initiation ceremony for new members. Or it can be used externally to differentiate the group from outsiders, like a folkdance demonstration at a community festival. Significant to folklorists here is that there are two opposing but equally valid ways to use this in the study of a group: you can start with an identified group in order to explore its folklore, or you can identify folklore items and use them to identify the social group. Beginning in the 1960s, a further expansion of the concept of folk began to unfold through the study of folklore. Individual researchers identified folk groups that had previously been overlooked and ignored. One notable example of this is found in an issue of the Journal of American Folklore, published in 1975, which is dedicated exclusively to articles on women's folklore, with approaches that had not come from a man's perspective. Other groups that were highlighted as part of this broadened understanding of the folk group were non traditional families, occupational groups, and families that pursued the production of folk items over multiple generations. Folklorist Richard Dorson explained in 1976 that the study of folklore is "concerned with the study of traditional culture, or the unofficial culture" that is the folk culture, "as opposed to the elite culture, not for the sake of proving a thesis but to learn about the mass of [humanity] overlooked by the conventional disciplines".

Фолклорные жанры

Отдельные фольклорные артефакты обычно классифицируются на один из трех типов: материальный, словесный или обыденный фольклор. Эти категории, в основном, понятны сами по себе и включают в себя материальные объекты (материальный фольклор), распространенные поговорки, выражения, истории и песни (словесный фольклор), а также верования и способы действий (обыденный фольклор). Существует также четвертый основной поджанр, выделяемый для детского фольклора и игр (детский фольклор), поскольку сбор и интерпретация этой богатой темы специфичны для школьных дворов и окрестностей. Каждый из этих жанров и их подтипов предназначен для организации и категоризации фольклорных артефактов, предоставляя общий словарь и последовательную терминологию для общения между фольклористами. Тем не менее, каждый артефакт уникален; более того, одна из характеристик всех фольклорных артефактов – их вариативность внутри жанров и типов. Это резко контрастирует с серийным производством, где целью является создание идентичных продуктов, а любые отклонения считаются дефектами. Однако именно эта необходимая вариативность затрудняет выявление и классификацию определяющих признаков. И хотя эта классификация необходима для фольклористики, она остается лишь условным обозначением, мало способствуя пониманию традиционного развития и значения самих артефактов. Несмотря на свою необходимость, жанровые классификации вводят в заблуждение, упрощая сложную природу предмета. Фольклорные артефакты никогда не существуют изолированно, они не являются самодостаточными, а представляют собой проявления самоидентификации сообщества. Различные жанры часто комбинируются для обозначения события. Так, празднование дня рождения может включать песню или формулу приветствия именинника (словесный фольклор), вручение торта и подарков (материальный фольклор), а также обычаи, выражающие уважение к человеку, например, посадка во главе стола и задувание свечей с желанием. Могут также использоваться специальные игры, которые обычно не играют в другое время. Усложняя интерпретацию, вечеринка в честь семилетия не будет идентична вечеринке в честь шестилетия того же ребенка, даже если они следуют одной и той же схеме. Каждый артефакт воплощает собой лишь один вариант исполнения в конкретном времени и пространстве. Задача фольклориста заключается в том, чтобы, в этом избытке переменных, выявить постоянные элементы и скрытое значение, пронизывающее все вариации: почитание личности в кругу семьи и друзей, дарение как выражение ценности и значимости для группы и, конечно, праздничная еда и напитки как символы события.

Individual folklore artifacts are commonly classified as one of three types: material, verbal or customary lore. For the most part self explanatory, these categories include physical objects (material folklore), common sayings, expressions, stories and songs (verbal folklore), and beliefs and ways of doing things (customary folklore). There is also a fourth major subgenre defined for children's folklore and games (childlore), as the collection and interpretation of this fertile topic is particular to school yards and neighborhood streets. Each of these genres and their subtypes is intended to organize and categorize the folklore artifacts; they provide common vocabulary and consistent labeling for folklorists to communicate with each other. That said, each artifact is unique; in fact one of the characteristics of all folklore artifacts is their variation within genres and types. This is in direct contrast to manufactured goods, where the goal in production is to create identical products and any variations are considered mistakes. It is however just this required variation that makes identification and classification of the defining features a challenge. And while this classification is essential for the subject area of folkloristics, it remains just labeling, and adds little to an understanding of the traditional development and meaning of the artifacts themselves. Necessary as they are, genre classifications are misleading in their oversimplification of the subject area. Folklore artifacts are never self contained, they do not stand in isolation but are particulars in the self representation of a community. Different genres are frequently combined with each other to mark an event. So a birthday celebration might include a song or formulaic way of greeting the birthday child (verbal), presentation of a cake and wrapped presents (material), as well as customs to honor the individual, such as sitting at the head of the table, and blowing out the candles with a wish. There might also be special games played at birthday parties which are not generally played at other times. Adding to the complexity of the interpretation, the birthday party for a seven year old will not be identical to the birthday party for that same child as a six year old, even though they follow the same model. For each artifact embodies a single variant of a performance in a given time and space. The task of the folklorist becomes to identify within this surfeit of variables the constants and the expressed meaning that shimmer through all variations: honoring of the individual within the circle of family and friends, gifting to express their value and worth to the group, and of course, the festival food and drink as signifiers of the event.

Народные истории

Было высказано мнение о том, что народная история может рассматриваться как самостоятельная подкатегория фольклора, что нашло отклик у таких фольклористов, как Ричард Дорсон. Эта область изучения представлена журналом The Folklore Historian, ежегодным изданием, поддерживаемым Секцией истории и фольклора Американского фольклорного общества, и посвященным взаимосвязи фольклора и истории, а также истории изучения фольклора.

Фольклорное исполнение в контексте

Без контекста фольклорные артефакты были бы не вдохновляющими предметами, лишенными собственной жизни. Только в процессе исполнения артефакты оживают, становясь активными и значимыми компонентами социальной группы; межгрупповое общение возникает в ходе исполнения, и именно тогда происходит передача этих культурных элементов. Американский фольклорист Роджер Д. Абрахамс описал это так: «Фолклор – это фольклор лишь тогда, когда он исполняется. Как организованные формы исполнения, элементы фольклора содержат в себе ощущение контроля, силу, которую можно использовать и усилить посредством эффективного исполнения». Без передачи эти элементы не являются фольклором, а представляют собой лишь отдельные причудливые истории и предметы. Такое понимание в фольклористике сформировалось лишь во второй половине XX века, когда два термина – «фольклорное представление» и «текст и контекст» – доминировали в дискуссиях среди фольклористов. Эти термины не противоречат друг другу и даже не являются взаимоисключающими. Будучи заимствованиями из других областей исследования, та или иная лингвистическая формулировка более уместна в конкретной дискуссии. Исполнение часто связано с устным и обычным творчеством, в то время как контекст используется при обсуждении материальной культуры. Обе формулировки предлагают различные перспективы одного и того же фольклорного понимания, а именно: фольклорные артефакты должны оставаться вплетенными в свою культурную среду, чтобы мы могли понять их значение для сообщества. Концепция культурного (фольклорного) представления разделяется с этнографией и антропологией, среди других социальных наук. Культурный антрополог Виктор Тернер выделил четыре универсальные характеристики культурного представления: игривость, обрамление, использование символического языка и применение сослагательного наклонения. Наблюдая за представлением, зрители покидают повседневную реальность и погружаются в мир воображения, в режим «что если?». Очевидно, что это хорошо согласуется со всеми видами устного творчества, где реальности нет места среди символов, фантазий и абсурда традиционных сказок, пословиц и шуток. Обычаи, детские игры и традиции также легко вписываются в язык фольклорного представления. Материальной культуре требуется определенная адаптация, чтобы превратиться в представление. Следует ли рассматривать представление как процесс создания артефакта, например, на посиделках по шитью лоскутного одеяла, или представление со стороны получателей, использующих одеяло для покрытия супружеской кровати? В этом случае язык контекста лучше подходит для описания узоров, скопированных у бабушки, шитья одеяла как социального события в зимние месяцы или дарения одеяла в знак значимости события. Каждый из этих аспектов – выбранный традиционный узор, социальное событие и дарение – происходит в более широком контексте сообщества. Тем не менее, при рассмотрении контекста можно распознать структуру и характеристики представления, включая аудиторию, обрамляющее событие и использование декоративных фигур и символов, все из которых выходят за рамки утилитарности предмета.

Lacking context, folklore artifacts would be uninspiring objects without any life of their own. It is only through performance that the artifacts come alive as an active and meaningful component of a social group; the intergroup communication arises in the performance and this is where transmission of these cultural elements takes place. American folklorist Roger D. Abrahams has described it thus: "Folklore is folklore only when performed. As organized entities of performance, items of folklore have a sense of control inherent in them, a power that can be capitalized upon and enhanced through effective performance." Without transmission, these items are not folklore, they are just individual quirky tales and objects. This understanding in folkloristics only occurred in the second half of the 20th century, when the two terms "folklore performance" and "text and context" dominated discussions among folklorists. These terms are not contradictory or even mutually exclusive. As borrowings from other fields of study, one or the other linguistic formulation is more appropriate to any given discussion. Performance is frequently tied to verbal and customary lore, whereas context is used in discussions of material lore. Both formulations offer different perspectives on the same folkloric understanding, specifically that folklore artifacts need to remain embedded in their cultural environment if we are to gain insight into their meaning for the community. The concept of cultural (folklore) performance is shared with ethnography and anthropology among other social sciences. The cultural anthropologist Victor Turner identified four universal characteristics of cultural performance: playfulness, framing, the use of symbolic language, and employing the subjunctive mood. In viewing the performance, the audience leaves the daily reality to move into a mode of make believe, or "what if?" It is self evident that this fits well with all types of verbal lore, where reality has no place among the symbols, fantasies, and nonsense of traditional tales, proverbs, and jokes. Customs and the lore of children and games also fit easily into the language of a folklore performance. Material culture requires some moulding to turn it into a performance. Should we consider the performance of the creation of the artifact, as in a quilting party, or the performance of the recipients who use the quilt to cover their marriage bed? Here the language of context works better to describe the quilting of patterns copied from the grandmother, quilting as a social event during the winter months, or the gifting of a quilt to signify the importance of the event. Each of these—the traditional pattern chosen, the social event, and the gifting—occur within the broader context of the community. Even so, when considering context, the structure and characteristics of performance can be recognized, including an audience, a framing event, and the use of decorative figures and symbols, all of which go beyond the utility of the object.

История

До Второй мировой войны народные артефакты понимались и собирались как культурные фрагменты ушедшей эпохи. Они рассматривались как отдельные, отжившие элементы, практически лишенные функции в современной культуре. Исходя из этого понимания, целью фольклориста было зафиксировать и задокументировать их до исчезновения. Артефакты собирались без сопроводительных данных, объединялись в сборники, архивировались и классифицировались с переменным успехом. Историко-географический метод использовался для изоляции и отслеживания этих собранных артефактов, преимущественно устного творчества, в пространстве и времени. После Второй мировой войны фольклористы стали разрабатывать более целостный подход к своему предмету изучения. Параллельно с развитием социальных наук, внимание сместилось с изолированного артефакта на артефакт, существующий в активной культурной среде. Одним из первых сторонников этого подхода был Алан Дандес со своим эссе «Текстура, текст и контекст», впервые опубликованным в 1964 году. Публичное выступление Дэна Бена Амоса в 1967 году на конференции Американского общества фольклора вынесло бихевиористский подход на открытое обсуждение среди фольклористов. В 1972 году Ричард Дорсон критиковал «молодых турок» за их увлечение бихевиористским подходом к фольклору. Этот подход «сместил представление о фольклоре как об извлекаемом элементе или «тексте» к пониманию фольклора как формы человеческого поведения и коммуникации. Рассмотрение фольклора как поведения переопределило задачи фольклористов».

Фольклор стал глаголом, действием, тем, что люди делают, а не просто тем, чем они обладают. Именно в процессе исполнения и в активном контексте фольклорные артефакты передаются в неформальном, непосредственном общении, будь то устная передача или демонстрация. Исполнение включает в себя все различные формы и способы, посредством которых происходит эта передача.

Ведущий и слушатель

Передача – это коммуникативный процесс, требующий наличия двух сторон: один человек или группа, активно передающих информацию в той или иной форме, и другой человек или группа, её принимающие. Каждая из этих сторон выполняет определенную роль в фольклорном процессе. Носителем традиции является человек, активно передающий знания об артефакте; это может быть мать, поющая колыбельную своему ребенку, или ирландская танцевальная труппа, выступающая на местном фестивале. Это конкретные люди, как правило, хорошо известные в сообществе своим знанием традиций. Они не являются анонимной "народной массой", безликой толпой, лишенной истории и индивидуальности. Аудитория этого выступления – вторая сторона в процессе передачи; она слушает, смотрит и запоминает. Лишь немногие из её представителей станут активными носителями традиции, гораздо больше – пассивными, сохраняющими память об этом конкретном традиционном артефакте, как в форме его исполнения, так и в содержании. Между аудиторией и исполнителем происходит активное взаимодействие. Исполнитель представляет выступление аудитории, а аудитория, в свою очередь, посредством своих действий и реакций активно взаимодействует с исполнителем. Цель этого выступления – не создание чего-то нового, а воспроизведение уже существующего; выступление состоит из слов и действий, которые известны, узнаваемы и ценятся как исполнителем, так и аудиторией. Ведь фольклор – это прежде всего запоминающееся поведение. Как члены одной культурной группы, они осознают и ценят это выступление как часть общего культурного наследия.

Оформление спектакля

Чтобы начать выступление, необходима своего рода рамка, указывающая на то, что последующее действительно является выступлением. Эта рамка выделяет его как нечто, выходящее за пределы обычной коммуникации. В традиционном фольклоре, таком как празднование жизненных этапов (например, день рождения) или танцевальные представления, рамка является частью самого события и часто обозначается местом проведения. Зрители приходят на место проведения, чтобы принять участие. Игры определяются прежде всего правилами, и именно введение этих правил создает рамку для игры. Фольклорист Барре Тоэлкен описывает вечер, проведенный в семье навахо за игрой в фигуры из веревки, где каждый член семьи попеременно выступал в роли исполнителя и зрителя, создавая и демонстрируя друг другу различные фигуры. В устной традиции исполнитель начинает и заканчивает выступление общепринятыми лингвистическими формулами. Простой пример можно увидеть в типичном начале анекдота: "Слышали анекдот про…", "Анекдот дня" или "Слон заходит в бар". Каждая из этих фраз сигнализирует слушателям, что сейчас будет анекдот, который не следует воспринимать буквально. Анекдот завершается панчлайном. Другой традиционный нарративный маркер в английском языке – обрамление сказки фразами "Жили-были" и "И жили они долго и счастливо". Во многих языках существуют подобные фразы, используемые для обрамления традиционных сказок. Каждая из этих лингвистических формул выводит заключенный в рамку текст из обычного дискурса и обозначает его как признанную форму стилизованного, формульного общения как для исполнителя, так и для аудитории.

В подсогласованном

Рамочная композиция как повествовательный прием служит сигналом как для рассказчика, так и для аудитории о том, что последующее повествование является вымыслом (устным творчеством), а не должно восприниматься как исторический факт или реальность. Она переводит вложенное повествование в сослагательное наклонение и обозначает пространство, в котором "вымысел, история, рассказ, традиция, искусство, обучение – все сосуществуют в рассказанном или исполненном выразительном 'событии', вне обычных рамок и ограничений реальности или времени". Этот переход от реального к ирреальному наклонению понятен всем участникам референтной группы. Это позволяет этим вымышленным событиям иметь значение для группы и может приводить к вполне реальным последствиям.

Закон Андерсона о самокоррекции

Теория самокоррекции в фольклорной передаче была впервые сформулирована фольклористом Уолтером Андерсоном в 1920-х годах; она постулирует механизм обратной связи, который удерживает фольклорные варианты ближе к первоначальной форме. Эта теория отвечает на вопрос о том, как артефакт сохраняет свою идентичность во времени и пространстве, несмотря на множество исполнителей и слушателей. Андерсон считал, что слушатели цензурируют рассказчиков, отклоняющихся от известного (традиционного) текста. Любое выступление – это двусторонний процесс коммуникации. Исполнитель обращается к аудитории словами и действиями, а аудитория, в свою очередь, активно реагирует на исполнителя. Если выступление слишком сильно отклоняется от ожиданий аудитории относительно знакомого фольклорного артефакта, она отреагирует негативно. Стремясь избежать неблагоприятной реакции, исполнитель скорректирует свое выступление в соответствии с ожиданиями аудитории. «Социальное одобрение со стороны аудитории – важный фактор мотивации рассказчиков». Именно эта динамическая петля обратной связи между исполнителем и аудиторией обеспечивает стабильность текста выступления. В реальности эта модель не столь проста; в активном фольклорном процессе существует множество избыточностей. Исполнитель слышал эту историю много раз, от разных рассказчиков и в разных версиях. В свою очередь, он рассказывает ее много раз одной и той же или разной аудитории, которая ожидает услышать знакомую версию. Эта расширенная модель избыточности в нелинейном повествовательном процессе затрудняет внесение новшеств во время отдельного выступления; корректирующая обратная связь от аудитории будет немедленной. «В основе как автопоэтического самоподдержания, так и «вирусности» передачи мемов достаточно предположить, что некое рекурсивное действие поддерживает определенную степень целостности [артефакта] в определенных чертах, достаточную для того, чтобы мы могли распознать его как пример данного типа».

Контекст материального знания

Для материальных народных артефактов более продуктивным представляется возвращение к терминологии Алана Дандеса: текст и контекст. Здесь под текстом понимается сам физический артефакт, отдельный предмет, созданный человеком для конкретной цели. Контекст же раскрывается посредством наблюдения и вопросов, касающихся как процесса его изготовления, так и использования. Почему он был создан, как он был создан, кто будет им пользоваться, каким образом, откуда были получены материалы, кто его спроектировал и так далее. Эти вопросы ограничены лишь умением интервьюера. В своем исследовании мастеров-стульников в юго-восточном Кентукки Майкл Оуэн Джонс описывает изготовление стула в контексте жизни ремесленника. В исследовании Генри Гласси, посвященном народному жилью в Средней Вирджинии, внимание сосредоточено на историческом паттерне, который он обнаруживает в домах этого региона: дом как бы вписан в ландшафт, а ландшафт, в свою очередь, завершается домом. Ремесленник в своей лавке у дороги или в магазине в ближайшем городе стремится создавать и демонстрировать изделия, привлекательные для покупателей. Существует «стремление мастера изготовить «удовлетворительные вещи» из-за тесного личного контакта с клиентом и ожидания повторного обслуживания». Здесь роль потребителя «является фундаментальной силой, определяющей преемственность и разрыв в поведении». В материальной культуре контекст становится культурной средой, в которой объект изготавливается (кресло), используется (дом) и продается (изделия). Ни один из этих мастеров не является «анонимным» творцом; это люди, зарабатывающие на жизнь инструментами и навыками, приобретенными и ценимыми в контексте их общины.

Консервативно-динамический континуум Тюлькена

Ни одно исполнение не бывает идентичным другому. Исполнитель стремится удержать представление в рамках ожиданий, но это происходит вопреки множеству меняющихся факторов. Он давал это представление раз или несколько, публика всегда разная, меняется социально-политическая обстановка. В контексте материальной культуры не существует двух абсолютно одинаковых изделий ручной работы. Иногда эти отклонения в исполнении и производстве случаются непреднамеренно, являясь просто частью процесса. Но порой эти отклонения намеренны: исполнитель или ремесленник хочет поиграть с границами ожиданий и привнести свой собственный творческий оттенок. Они действуют в напряжении между сохранением узнаваемой формы и привнесением инноваций. Фольклорист Барре Тоэлкен определяет это напряжение как "сочетание изменяющихся ('динамических') и статичных ('консервативных') элементов, которые развиваются и трансформируются посредством обмена, коммуникации и исполнения". Со временем культурный контекст сдвигается и преображается: появляются новые лидеры, технологии, ценности, растёт осознанность. По мере изменения контекста должен меняться и артефакт, поскольку без адаптации существующих артефактов к меняющемуся культурному ландшафту они теряют свой смысл. Шутка как активная форма устного народного творчества делает это напряжение видимым, поскольку циклы шуток возникают и исчезают, отражая новые актуальные проблемы. Как только артефакт перестаёт быть релевантным контексту, его передача становится невозможной; он теряет актуальность для современной аудитории. Если он не передаётся, то перестаёт быть фольклором и превращается в исторический артефакт.

В эпоху электронной

Фольклористы начали изучать, как появление электронных средств связи модифицирует и изменяет исполнение и передачу фольклорных артефактов. Очевидно, что интернет изменяет фольклорный процесс, но не уничтожает его, поскольку, несмотря на историческую связь фольклора с антимодернизмом, люди продолжают использовать традиционные формы самовыражения в новых медиа, включая интернет. Шуток и юмора сейчас ничуть не меньше, чем раньше, как в традиционном непосредственном общении, так и при электронной передаче. Новые способы коммуникации также трансформируют традиционные истории, придавая им множество различных форм. Сказка о Белоснежке теперь предлагается в различных медиаформатах как для детей, так и для взрослых, включая телесериал и видеоигру.