Экономика Древнего Рима: от Республики к Империи

Введение

Экономика древнего Рима
Экономика древней Римской империи

Изучение экономики древнего города-государства Рима и его империи в период республики и империи остаётся в значительной степени спекулятивным. Не сохранились учётные записи о коммерческой и государственной деятельности, такие как подробные отчёты о налоговых поступлениях, и немного литературных источников, касающихся экономической жизни. Поэтому изучение этой древней экономики сегодня основывается главным образом на сохранившихся археологических и литературных свидетельствах, позволяющих исследователям строить предположения на основе сравнения с другими, более поздними, доиндустриальными экономиками. В первые века Римской республики предполагается, что экономика была преимущественно аграрной и сосредоточена на торговле такими товарами, как зерно и вино. Торговля способствовала формированию финансовых рынков, а финансовые институты, предоставлявшие кредиты для личных нужд и общественных нужд, создавались в основном за счёт внутрисемейного богатства. В периоды нехватки сельскохозяйственной продукции и денежных средств римские должностные лица и монетарии обычно отвечали чеканкой денег, что произошло во время продолжительного кризиса Первой Пунической войны и привело к экономическим искажениям и трудностям. После Пунических войн, в конце республики и в начале Римской империи, экономика стала более монетизированной и возникла более развитая финансовая система. Денежная экономика Римской империи часто страдала от инфляции, отчасти из-за императоров, выпускавших деньги для финансирования престижных имперских проектов, таких как общественные строительные работы или дорогостоящие войны, которые предоставляли возможности для пропаганды, но приносили мало или никакой материальной выгоды. Императоры династий Антонинов и Северов в целом обесценивали валюту, особенно денарий, под давлением необходимости выплачивать военное жалованье. Внезапная инфляция во время правления Коммода нанесла ущерб кредитному рынку. В середине III века н.э. предложение драгоценных металлов резко сократилось. Условия во время кризиса III века, такие как сокращение торговли на дальние расстояния, нарушение добывающих операций и физический вывоз золотых монет за пределы империи захватчиками, значительно уменьшили денежную массу и банковский сектор к 300 году н.э. Хотя римские монеты долгое время были фиатными деньгами или обеспечиваемой валютой, общие экономические опасения достигли пика при Аврелиане, и банкиры потеряли доверие к монетам, законно выпущенным центральным правительством. Несмотря на введение Диоклетианом золотого солида и денежные реформы, кредитный рынок империи так и не восстановил свою прежнюю устойчивость. Как правило, доступный капитал превышал потребности заёмщиков, поэтому кредиты выдавались и предоставлялись кредиты на рискованных условиях. Сенаторская элита активно участвовала в частном кредитовании, выступая как кредиторами, так и заёмщиками, и выдавала кредиты из своих личных состояний на основе социальных связей. Эта тенденция к фиатным деньгам приводила к постоянным колебаниям денежной массы. Гидравлическая добыча, которую Плиний называл ruina montium ("разрушение гор"), позволяла добывать основные и драгоценные металлы в масштабах, близких к промышленным. Общий годовой объём добычи железа оценивается в 82 500 тонн. Медь производилась со скоростью 15 000 тонн в год, а свинец – 80 000 тонн в год, уровни производства, не имевшие себе равных до промышленной революции; одной только Испании приходилось 40 процентов мирового производства свинца. Высокий объём производства свинца был побочным продуктом масштабной добычи серебра, которая достигала 200 тонн в год. На пике своего развития, примерно в середине II века н.э., запасы серебра в Риме оцениваются в 10 000 тонн, что в пять-десять раз больше, чем совокупная масса серебра средневековой Европы и Аббасидского халифата около 800 года н.э. В качестве показателя масштаба римского производства металлов загрязнение свинцом в ледяном покрове Гренландии увеличилось в четыре раза по сравнению с доисторическим уровнем в имперскую эпоху, а затем снова снизилось. Изобретение и широкое применение гидравлической добычи, а именно отмывки и шлюзования, в сочетании с способностью римлян планировать и осуществлять добычу в больших масштабах, позволяли добывать различные основные и драгоценные металлы в масштабах, близких к промышленным, которые редко, если вообще когда-либо, удавалось повторить до промышленной революции. Основным топливом для плавки и ковки, а также для отопления, было дерево, особенно древесный уголь, который почти вдвое эффективнее. Кроме того, в некоторых регионах в значительной степени добывался уголь: почти все крупные угольные бассейны в римской Британии были разработаны к концу II века н.э., и развивалась оживлённая торговля вдоль английского побережья Северного моря, которая распространилась на континентальный Рейнланд, где битуминозный уголь уже использовался для выплавки железной руды.

The study of the economies of the ancient city state of Rome and its empire during the Republican and Imperial periods remains highly speculative. There are no surviving records of business and government accounts, such as detailed reports of tax revenues, and few literary sources regarding economic activity. Instead, the study of this ancient economy is today mainly based on the surviving archeological and literary evidence that allow researchers to form conjectures based on comparisons with other more recent pre industrial economies. During the early centuries of the Roman Republic, it is conjectured that the economy was largely agrarian and centered on the trading of commodities such as grain and wine. Financial markets were established through such trade, and financial institutions, which extended credit for personal use and public infrastructure, were established primarily by interfamily wealth. In times of agricultural and cash shortfall, Roman officials and moneyers tended to respond by coining money, which happened during the prolonged crisis of the First Punic War and created economic distortion and difficulties. Following the Punic Wars, during the late Republic and the early Roman Empire, the economy became more monetized and a more sophisticated financial system emerged. The Roman Imperial monetary economy often suffered bouts of inflation in part by emperors who issued money to fund high profile imperial projects such as public building works or costly wars that offered opportunities for propaganda but little or no material gain. Emperors of the Antonine and the Severan dynasties overall debased the currency, particularly the denarius, under the pressures of meeting military payrolls. Sudden inflation during the reign of Commodus damaged the credit market. In the mid 200s, the supply of specie contracted sharply. Conditions during the Crisis of the Third Century, such as reductions in long distance trade, the disruption of mining operations, and the physical transfer of gold coinage outside the empire by invading enemies, greatly diminished the money supply and the banking sector by the year 300. Although Roman coinage had long been fiat money or fiduciary currency, general economic anxieties came to a head under Aurelian, and bankers lost confidence in coins legitimately issued by the central government. Despite Diocletian's introduction of the gold solidus and monetary reforms, the credit market of the Empire never recovered its former robustness. Generally, available capital exceeded the amount needed by borrowers and so loans were made and credit was extended on risky terms. The senatorial elite were involved heavily in private lending, as both creditors and borrowers, and made loans from their personal fortunes on the basis of social connections. That tendency toward fiat money caused the money supply to fluctuate consistently. Hydraulic mining, which Pliny referred to as ruina montium ("ruin of the mountains"), allowed base and precious metals to be extracted on a proto industrial scale. The total annual iron output is estimated at 82,500 tonnes. Copper was produced at an annual rate of 15,000 t, and lead at 80,000 t, both production levels unmatched until the Industrial Revolution; Spain alone had a 40 percent share in world lead production. The high lead output was a by product of extensive silver mining which reached 200 t per annum. At its peak around the mid 2nd century AD, the Roman silver stock is estimated at 10,000 t, five to ten times larger than the combined silver mass of medieval Europe and the Abbasid Caliphate around 800 AD. As an indication of the scale of Roman metal production, lead pollution in the Greenland ice sheet quadrupled over its prehistoric levels during the Imperial era, and dropped again thereafter. The invention and widespread application of hydraulic mining, namely hushing and ground sluicing, aided by the ability of the Romans to plan and execute mining operations on a large scale, allowed various base and precious metals to be extracted on a proto industrial scale only rarely, if ever, matched until the Industrial Revolution. The most common fuel by far for smelting and forging operations, as well as heating purposes, was wood and particularly charcoal, which is nearly twice as efficient. In addition, coal was mined in some regions to a fairly large extent: Almost all major coalfields in Roman Britain were exploited by the late 2nd century AD, and a lively trade along the English North Sea coast developed, which extended to the continental Rhineland, where bituminous coal was already used for the smelting of iron ore.

+ Годовое производство металлов в метрических тоннах
Выпуск в год Комментарий
Железо 82 500 т На основе оценки производства железа в 1,5 кг на человека в римской Британии, экстраполированной на население 55 миллионов человек для всей империи
Медь 15 000 т Крупнейший доиндустриальный производитель
Свинец 80 000 т Крупнейший доиндустриальный производитель
Серебро 200 т На пике своего развития, примерно в середине II века н.э., запасы Рима оцениваются в 10 000 т, что в пять-десять раз больше, чем совокупная масса серебра средневековой Европы и халифата около 800 года н.э.
Золото 9 т Производство в Астурии, Каллаеции и Лузитании (все Иберийский полуостров)

Транспорт и коммуникации

Римская империя полностью окружала Средиземное море, которое они называли "нашим морем" (mare nostrum). Римские парусные суда плавали по Средиземному морю, а также по основным рекам империи, включая Гвадалквивир, Эбро, Рону, Рейн, Тибр и Нил. Транспорт по воде был предпочтительнее, где это было возможно, поскольку перемещение товаров по суше было более сложным и гораздо более дорогим: во времена римлян, морские перевозки были в 50–60 раз дешевле сухопутных, согласно данным Кита Хопкинса. В римский период морская торговля в Средиземном море достигла своего пика до начала Нового времени. Наличие повозок, колёс и кораблей свидетельствует о большом количестве квалифицированных плотников. Для сухопутных перевозок использовалась развитая система римских дорог. Налоги в натуральной форме, уплачиваемые общинами, включали предоставление персонала, животных или транспортных средств для cursus publicus – государственной почтовой и транспортной службы, учрежденной Августом. Релейные станции располагались вдоль дорог каждые семь-двенадцать римских миль и, как правило, разрастались в деревни или торговые посты. Mansio (множественное число mansiones) – это частная станция обслуживания, работавшая по франшизе имперской бюрократии для cursus publicus. Штат такой станции включал мулеводов, секретарей, кузнецов, каретников, ветеринара, а также нескольких военных полицейских и гонцов. Расстояние между mansiones определялось тем, какое расстояние повозка могла преодолеть за день. В качестве примера скорости передачи сообщений можно привести тот факт, что курьеру требовалось минимум девять дней, чтобы добраться из Майнца в провинции Верхняя Германия в Рим, даже в случае крайней срочности. Помимо mansiones, некоторые таверны предлагали проживание, а также еду и напитки; в одной из сохранившихся счетов за пребывание указаны расходы на вино, хлеб, корм для мулов и услуги проститутки.

Торговля и сырьевые товары

Римские провинции торговали между собой, но торговля простиралась за пределы границ, достигая таких далёких регионов, как Китай и Индия. Основным товаром было зерно. Торговля с Китаем велась преимущественно по суше через посредников вдоль Шелкового пути, тогда как с Индией – также и по морю из египетских портов на Красном море. В торговле также присутствовали оливковое масло, разнообразные продукты питания, гарум (рыбный соус), рабы, руда и изделия из металла, волокна и текстиль, древесина, керамика, стеклянная посуда, мрамор, папирус, специи и лекарственные средства, слоновая кость, жемчуг и драгоценные камни. Хотя большинство провинций были способны производить вино, региональные сорта ценились, и вино являлось ключевым предметом торговли. Дефицит обычного вина был редкостью. Основными поставщиками для города Рима были западное побережье Италии, южная Галлия, регион Тарраконы в Испании и Крит. Александрия, второй по величине город, импортировала вино из Лаодикеи в Сирии и Эгейского моря. В розничной торговле таверны или винные лавки (винарии) продавали вино в кувшинах на вынос и на розлив, при этом цены отражали качество. Торговля в ранней Римской империи позволила Риму достичь тех масштабов и величия, которых он достиг. Император Август, несмотря на значительные государственные и личные расходы, взял под контроль торговлю от государства и расширил римское влияние, открыв новые торговые рынки в заморских областях, таких как Британия, Германия и Африка. Рим доминировал в торговле и оказывал влияние на мир в эпоху Римской империи, но не смог добиться прогресса в своих промышленных и производственных процессах. Существовали профессиональные объединения или торговые гильдии (коллегии) для широкого спектра профессий, включая рыбаков (piscatores), торговцев солью (salinatores), торговцев оливковым маслом (olivarii), артистов (scaenici), скотоводов (pecuarii), ювелиров (aurifices), возчиков (asinarii или muliones) и каменотёсов (lapidarii). Некоторые из них были весьма специализированными: один коллегиум в Риме ограничивался исключительно ремесленниками, работавшими со слоновой костью и цитрусовым деревом. Работа, выполняемая рабами, делится на пять основных категорий: домашняя, о чём свидетельствуют надписи, упоминающие по крайней мере 55 различных домашних работ; государственная служба; городские ремёсла и услуги; сельское хозяйство; и горнодобывающая промышленность. Большая часть рабочей силы в шахтах или каменоломнях, где условия были печально известны своей жестокостью, состояла из заключённых. На практике, чёткого разделения труда между рабами и свободными не было, и большинство рабочих были неграмотными и не обладали специальными навыками. Наибольшее количество подёнщиков было занято в сельском хозяйстве: в итальянской системе крупного земледелия (latifundia) это, вероятно, были в основном рабы, но по всей Империи рабский труд в сельском хозяйстве, вероятно, был менее значительным, чем другие формы зависимого труда людей, которые формально не были порабощены. Готовую одежду более высокого качества экспортировали торговцы (negotiatores или mercatores), которые часто были состоятельными жителями производственных центров. Готовые изделия могли продаваться их торговыми агентами, которые посещали потенциальных покупателей, или vestiarii – торговцами одеждой, в основном освобождёнными рабами, либо их могли продавать странствующие торговцы. Полночники (fullones) и красильщики (coloratores) имели собственные гильдии. Centonarii были гильдийными работниками, специализировавшимися на производстве текстиля и переработке старой одежды в лоскутные изделия.

Roman provinces traded among themselves, but trade extended outside the frontiers to regions as far away as China and India. The main commodity was grain. Chinese trade was mostly conducted overland through middle men along the Silk Road; Indian trade, however, also occurred by sea from Egyptian ports on the Red Sea. Also traded were olive oil, various foodstuffs, garum (fish sauce), slaves, ore and manufactured metal objects, fibres and textiles, timber, pottery, glassware, marble, papyrus, spices and materia medica, ivory, pearls, and gemstones. Though most provinces were capable of producing wine, regional varietals were desirable and wine was a central item of trade. Shortages of vin ordinaire were rare. The major suppliers for the city of Rome were the west coast of Italy, southern Gaul, the Tarraconensis region of Spain, and Crete. Alexandria, the second largest city, imported wine from Laodicea in Syria and the Aegean. At the retail level, taverns or specialty wine shops (vinaria) sold wine by the jug for carryout and by the drink on premises, with price ranges reflecting quality. Trade in the early Roman Empire allowed Rome to become as vast and great as it did. Emperor Augustus, despite his intense public and private spending, took control of trade from the government and expanded Roman influence by opening new trading markets in overseas areas such as Britain, Germany, and Africa. Rome dominated trade and influence over the world in the age of the Roman Empire but could not advance in their industrial and manufacturing processes. Professional associations or trade guilds (collegia) are attested for a wide range of occupations, including fishermen (piscatores), salt merchants (salinatores), olive oil dealers (olivarii), entertainers (scaenici), cattle dealers (pecuarii), goldsmiths (aurifices), teamsters (asinarii or muliones), and stonecutters (lapidarii). These are sometimes quite specialized: one collegium at Rome was strictly limited to craftsmen who worked in ivory and citrus wood. Work performed by slaves falls into five general categories: domestic, with epitaphs recording at least 55 different household jobs; imperial or public service; urban crafts and services; agriculture; and mining. Convicts provided much of the labour in the mines or quarries, where conditions were notoriously brutal. In practice, there was little division of labour between slave and free, and most workers were illiterate and without special skills. The greatest number of common labourers were employed in agriculture: in the Italian system of industrial farming (latifundia), these may have been mostly slaves, but throughout the Empire, slave farm labour was probably less important than other forms of dependent labour by people who were technically not enslaved. Better ready to wear was exported by businessmen (negotiatores or mercatores) who were often well to do residents of the production centres. Finished garments might be retailed by their sales agents, who travelled to potential customers, or by vestiarii, clothing dealers who were mostly freedmen; or they might be peddled by itinerant merchants. The fullers (fullones) and dye workers (coloratores) had their own guilds. Centonarii were guild workers who specialized in textile production and the recycling of old clothes into pieced goods.

Налогообложение

Историки предполагали, что имперское налогообложение составляло около 5% валового продукта империи. Типичная ставка налога, уплачиваемая физическими лицами, колебалась от 2 до 5%. Это налоговое бремя не включало налоговые поступления, взимаемые местными городами, называемыми municipia в латинскоязычных частях империи и poleis в грекоязычных частях. Налоговый кодекс был "непростым" из-за своей сложной системы прямых и косвенных налогов, некоторые из которых выплачивались наличными, а некоторые – в натуральной форме. Налоги могли быть специфичными для провинции или для определенных видов собственности, таких как рыболовство или соляные испарительные бассейны; они могли действовать в течение ограниченного времени. Сбор налогов оправдывался необходимостью содержания армии, и налогоплательщики иногда получали возврат, если армия захватывала избыточную добычу. Налоги в натуральной форме принимались от менее монетизированных регионов, особенно от тех, кто мог поставлять зерно или товары в армейские лагеря. Основным источником прямых налоговых поступлений были физические лица, платившие подушный налог и налог на землю, который рассматривался как налог на ее продуктивность или производственную мощность. Налоговые обязательства определялись переписью населения, которая требовала от каждого главы семьи явиться перед уполномоченным должностным лицом и предоставить информацию о количестве членов семьи, а также перечень имущества, пригодного для сельского хозяйства или проживания. Нерон переложил этот налог с покупателя на торговцев, которые в ответ подняли цены. Владелец, освобождавший раба, платил "налог на свободу" в размере 5% от его стоимости. Налог на наследство в размере 5% взимался с римских граждан, оставлявших имущество кому-либо, кроме ближайших родственников, при условии, что их состояние превышало определенный предел. Доходы от налога на наследство и 1% от налога с продаж на аукционах направлялись в пенсионный фонд ветеранов (aerarium militare). Однако, по всей видимости, это было сопоставимо с размером всего государственного бюджета Птолемеевского царства эллинистического Египта. И Цицерон, и Страбон сообщают, что в начале правления Птолемея XII Авлета (80–51 гг. до н.э.) его царство получало годовой доход в размере 12 500 талантов, что эквивалентно 75 миллионам денариев или 300 миллионам сестерциев. Вся завоеванная Римская Британия приносила около 11 миллионов сестерциев доходов, в то время как один лишь город Александрия в Египте генерировал примерно 36 миллионов сестерциев. Добыча золота в римских провинциях Испании на Пиренейском полуострове приносила около 80 миллионов сестерциев ежегодно. Даже после сокращения числа римских легионов с пятидесяти до двадцати восьми (с 500 000 до 300 000 солдат и вспомогательных войск) римское государство при Августе по-прежнему тратило 640 миллионов сестерциев только на военные расходы в год (при общих государственных расходах около 1000 миллионов). Рауль Маклафлин подчеркивает, что "до тех пор, пока процветала международная торговля, Римская империя могла покрывать эти высокие военные расходы".

Historians conjectured that imperial taxation under amounted to about 5% of the Empire's gross product. The typical tax rate paid by individuals ranged from 2 to 5%. This tax burden did not include the tax revenues levied by the local cities, called municipia in the Latin speaking parts of the Empire and poleis in the Greek speaking parts. The tax code was "bewildering" in its complicated system of direct and indirect taxes, some paid in cash and some in kind. Taxes might be specific to a province, or kinds of properties such as fisheries or salt evaporation ponds; they might be in effect for a limited time. Tax collection was justified by the need to maintain the military, and taxpayers sometimes got a refund if the army captured a surplus of booty. In kind taxes were accepted from less monetized areas, particularly those who could supply grain or goods to army camps. The primary source of direct tax revenue was individuals, who paid a poll tax and a tax on their land, construed as a tax on its produce or productive capacity. Tax obligations were determined by the Census, which required each head of household to appear before the presiding official and provide a head count of his household, as well as an accounting of property he owned that was suitable for agriculture or habitation. which Nero shifted from the purchaser to the dealers, who responded by raising their prices. An owner who manumitted a slave paid a "freedom tax", calculated at 5% of value. An inheritance tax of 5% was assessed when Roman citizens above a certain net worth left property to anyone but members of their immediate family. Revenues from the estate tax and from a 1% sales tax on auctions went towards the veterans' pension fund (aerarium militare). Yet this was apparently roughly the size of the entire state budget of the Ptolemaic Kingdom of Hellenistic Egypt. Both Cicero and Strabo related how at the beginning of the reign of Ptolemy XII Auletes (80–51 BC) his kingdom received an annual revenue of 12,500 talents, the equivalent of 75 million denarii, or 300 million sesterces. The whole of Roman Britain after its conquest produced only about 11 million sesterces in revenues whereas the city of Alexandria in Egypt alone generated roughly 36 million sesterces. Gold mining from the Roman provinces of Hispania on the Iberian Peninsula produced roughly 80 million sesterces every year. Even after the reduction in the number of Roman legions from about fifty to twenty eight (500,000 down to 300,000 full time soldiers and auxiliaries) the Roman state under Augustus still spent 640 million sesterces on military costs alone per annum (with total state expenses hovering around 1,000 million). Raoul McLaughlin stresses that "as long as international commerce thrived, the Roman Empire could meet these high level military costs."

В Древнем Риме предприятия рекламировали себя главным образом посредством сарафанного радио, использования вывесок и чёрных или красных надписей на стенах. Эти надписи выполнялись в виде фресок или мозаик. Хозяева поручали своим рабам наносить рекламные объявления на стены древних римских поселений. В Древнем Риме граффити фактически выполняли роль рекламных щитов. На товары и продукты в Древнем Риме могли наноситься надписи, рекламирующие другие товары и услуги. На игрушечных колесницах выгравированы имена знаменитых гонщиков, а на лампах и чашах изображены известные гладиаторы. Также купцы часто рекламировали свои бренды на амфорах. Торговцы нанимали ораторов для распространения новостей о своих товарах на улицах римских городов. Состоятельные предприниматели платили писателям, чтобы те упоминали об их бизнесе в литературных произведениях. Реклама в Древнем Риме преследовала множество целей: она помогала предприятиям продвигать свои услуги, поддерживала политиков и рекламировала игры и развлечения.