Введение

Римская богиня войны

Беллона — древнеримская богиня войны. Её главным атрибутом является военный шлем на голове; она часто держит меч, копье или щит и размахивает факелом или кнутом, въезжая в бой на четвёрке лошадей в колеснице. По всей Римской империи было возведено множество храмов в её честь. Её иконография получила дальнейшее развитие у художников и скульпторов после эпохи Возрождения.

Этимология

Название богини войны Беллона восходит к более ранней форме Дуэллона, которая, в свою очередь, является производным от древнелатинского *duellum* («война, военные действия»), которое также трансформировалось в *bellum* в классической латыни. Этимология слова *duellum* остаётся неясной. Лингвист Жорж Жан Пино предположил, что оно произошло от *duenelo* («вполне хорошее, вполне храброе»), реконструированного уменьшительного от слова *duenos*, засвидетельствованного в одноимённой надписи как ранний древнелатинский предшественник слова *bonus* («хороший»). По мнению лингвиста Михеля де Ваана, использование *duenelo* «в контексте войны (*bella acta, bella gesta*) могло пониматься как эвфемизм, в конечном итоге породив значение «действие, исполненное доблести, война» для существительного *bellum*».

Культы, верования и храмы

Беллона изначально была богиней войны древних сабинов, отождествляемой с Нерио, супругой бога войны Марса, а позже — с греческой богиней войны Эньо. Её храм в Риме был освящён в 296 году до н.э. близ цирка Фламиния Аппием Клавдием Цеком во время войны с этрусками и самнитами. Её праздник отмечался 3 июня, а её жрецы, известные как беллонарии, приносили ей жертву, нанося себе раны на руки или ноги. Эти обряды совершались 24 марта, после церемонии, получившей название «день крови» (dies sanguinis). Вследствие этой практики, схожей с обрядами, посвящёнными Кибеле в Малой Азии, как Эньо, так и Беллона стали отождествляться с её каппадокийским воплощением, Ма. Римский Марсово поле, где располагался храм Беллоны, обладало внетерриториальным статусом. Послы иностранных государств, которым не разрешалось въезжать в город, останавливались в этом комплексе. Поскольку территория храма находилась за пределами помериума, Сенат проводил там встречи с послами и принимал победоносных генералов перед триумфами. Рядом с храмом находилась воинская колонна (columna bellica), символизировавшая неримскую территорию. Чтобы объявить войну далёкому государству, один из жрецов, ведавших дипломатией (фециал), бросал копье через колонну – в модификации архаичного обычая – с римской территории в направлении вражеской земли, и это символическое нападение считалось началом войны. Первым врагом, объявленным таким образом, был Пирр в 280 году до н.э. Многие люди были готовы помогать в содержании и улучшении её храмов и святилищ. Поклонение Белоне и верования, связанные с ней, часто были жестокими и устрашающими. Считалось, что когда она отправлялась на войну, её сопровождали Дискордия, Раздор и Фурии, вселявшие ужас во врагов. В военном культе Беллоны она была связана с Виртусом, олицетворением доблести. Затем она следовала за римскими легионами за пределы Рима, и её храмы были зафиксированы во Франции, Германии, Британии и Северной Африке.

Поэзия

Часто в поэзии имя Беллоны используется просто как синоним войны, хотя в «Фебаде» Стация богиня предстает как персонаж, воплощающий разрушительную и воинственную сторону войны. Там она описывается несущей копье и пылающий факел или же едущей на колеснице и размахивающей окровавленным мечом. Классические аллюзии на Беллону позднее встречаются в пьесах Шекспира в контексте воинских характеров: например, Хотспур описывает богиню как «огнеокую девицу дымящейся войны», а Макбета называют «женихом Беллоны», то есть эквивалентом Марса. В более позднее время Адам Линдсей Гордон посвятил энергичное, в духе Суинберна, воплощение «ложной богини», сбивающей людей с пути, своей поэме «Беллона», опубликованной в Австралии в 1867 году. Она также фигурирует в стихотворении Артура Грэма Уэста о Первой мировой войне «Путешественник». Там поэт описывает себя идущим к линии фронта в компании Арта, бога Пана, и трудов Уолтера Патера. Встречая Беллону по мере приближения к сражению, один за другим его приятные спутники вынуждены бежать от жестокости войны, пока богиня не радуется, что он остался с ней наедине.

Кантата и опера

Беллона появляется в прологе оперы Рамо "Les Indes Galantes" (1735), где призыв любви в конечном итоге торжествует над призывом войны. В драме Баха dramma per musica, исполненной двумя годами ранее, "Tönet, ihr Pauken! Erschallet, Trompeten!" BWV 214, богиня даже откладывает свою обычную ярость, чтобы поздравить Марию Жозефу Австрийскую, принцессу-электоршу Саксонии и королеву Польши, с днем рождения 8 декабря 1733 года. Однако в "Прометее Освобожденном" Джованни Амброджио Мильявакки (1718–1795) она сохраняет свой суровый облик. В этой кантате, посвященной рождению эрцгерцогини Изабеллы в 1762 году, божества судят Прометея: одни выступают за милосердие, а Беллона и другие – за строгость. Она также играет свою положенную роль в «героической кантате», созданной композитором Франческо Бьянки и либреттистом Лоренцо да Понте под названием «Свадьба Темзы и Беллоны» (Le nozze del Tamigi e Bellona). Она была исполнена в Лондоне в ознаменование британской морской победы над испанцами в битве у мыса Святого Винсента (1797).

Живопись и скульптура

Беллона обычно изображается в шлеме с плюмажем и в доспехах, или, по крайней мере, в нагруднике с юбкой. В руке она держит копье, щит или другое оружие, а порой, для начала атаки, трубит в рог. Древние связывали её с крылатой Победой, держащей в руке лавровый венок, статую которой она иногда несет; на военных мемориалах она может держать этот атрибут. Примеры подобных изображений в доспехах можно увидеть на картине 1633 года, приписываемой Рембрандту, в Метрополитен-музее, а также на статуях Иоганна Баптиста Штрауба (1770) и Иоганна Вильгельма Бейера (1773–80). На последней она предстает вместе с богом Янусом, поскольку оба они были связаны с римскими церемониями объявления войны. В случае с Янусом двери его храма оставались открытыми на протяжении всего периода враждебных действий. Статуя Штрауба (ниже) украшена головой горгоны на щите, чтобы вселять страх во врагов, как и на картине Рембрандта, хотя это было добавлено позднее, вероятно, под влиянием других примеров этого нового иконографического решения. На бюсте Бертрама Маккеннала горгона установлена на шлеме, а на других изображениях – на нагруднике. Жан Леон Жером идёт ещё дальше в изображении ужасов войны в своём глазурованном бюсте богини (1892). Она не только носит голову на шее, но и свирепый облик кричащего лица, увенчанного угловатым крылатым шлемом, делает её похожей на саму горгону. Ещё одним распространённым новшеством стала связь Беллоны с пушками, как в рисунке Ганса Крига (1590–1645) и на потолочной фреске 1700 года в Хаммершлоссе Шмидмюльен работы Ганса Георга Асама (1649–1711). Ранняя голландская гравюра из серии, изображающей персонификации промышленной и профессиональной жизни, предполагает, что именно эта богиня вдохновляет на изобретение военного снаряжения, показывая её сидящей в заводской мастерской, окружённой всевозможным оружием (планшет 6, см. Галерею ниже). На фреске Константино Брумиди в Капитолии США (1855–60) её образ обновлён. Там она изображена стоящей рядом с артиллерийским орудием, а на её щите – звёзды и полосы. Не все изображения Беллоны носят доспехи. Статуи Альвизе Тальяпиетры в Санкт-Петербурге (ок. 1710) и Августина Пажу в Музее Дж. Пола Гетти (1775/85) в основном обнажены, хотя в остальном они носят или держат другие атрибуты богини. Однако существуют классические упоминания, подтверждающие это. Например, в «Аргонавтике» Гая Валерия Флакка встречается описание: «Беллона с обнажённым боком, её бронзовое оружие звенело при движении» (3. 60). Ещё одна поэтическая цитата, использованная художником, встречается в картине Луи Жана Франсуа Лагренье «Беллона, вручающая поводья Марсу» (1766). Она иллюстрирует речь из «In Ruffinum» Клавдия, где Марс просит: «Пусть Беллона принесёт мой шлем, а Террор поведет поводья» (Fer galleam Bellona mihi, nexusque rotarum tende Pavor). Аллегорическая картина Яна ван Миериса «Мудрость, сдерживающая Беллону» (1685) также поэтична. На ней сидящая фигура Мудрости сжимает правую руку богини в шлеме, которая поворачивается, чтобы уйти, её плащ развевается за ней, а щит высоко поднят в её протянутой левой руке.

Публичные заявления

Кроме декоративной функции, изображения богини выполняли и общественную функцию. «Беллона, ведущая имперские армии против турок» (см. выше) Батоломея Спрангера сыграла свою роль в антитурецкой пропаганде Австрии во время Длинной турецкой войны. Последующие этапы продолжавшегося конфликта, завершившиеся победой в битве при Зенте в 1697 году, отмечены торжественным порталом Яна Косийна в Брюсселе, ныне известным как Maison de Bellone, в центре которого возвышается бюст богини в шлеме, окруженный военными знаменами и пушками. Династическое политическое заявление сделано в картине «Мария Медичи в образе Беллоны» (1622/5), созданной Питером Паулем Рубенсом для ее парадных покоев в Люксембургском дворце. Он изображает ее как обладательницу политической власти, хотя к тому времени она фактически ослабла. Она стоит в доспехах, у ее ног – пушки и мушкеты, а ее триумфы подчеркнуты эмблемами победы. В правой руке она держит небольшую статуэтку крылатой богини, под перьями шлема установлена меньшая крылатая фигурка, а над ней парят купидоны с лавровым венком. Этот образ контрастирует с изображением Беллоны Рембрандта, наделенным чертами обычной голландки. Это антиимперское заявление, выражающее уверенность в том, что новая Голландская республика готова защищать себя, особенно от Испании, во время Тридцатилетней войны. Фонтан Беллоны Георга Колбе в Вуппертале воплощает идею защиты в войне. Первоначально заказанный в 1915 году, он изображал богиню в шлеме, держащую меч в левой руке и вдохновляющую преклонившегося юношу. Статуя была установлена лишь в 1922 году, после чего стала служить военным мемориалом. Использование Беллоны в подобных сооружениях было хорошо известно и ранее, начиная с ее заметного использования в портале Жана Косийна. Храм Беллоны, спроектированный Уильямом Чемберсом для Кью-Гарденс в 1760 году, задумывался как прославление англо-ганноверских усилий в Семилетней войне и впоследствии был украшен табличками в честь полков, участвовавших в ней. Однако эти таблички были посвящены прежде всего памяти о победах, а не о павших. Лишь спустя столетие жертвы Семилетней войны во Франции и Канаде были увековечены памятником в Квебеке. На вершине высокой колонны, возвышающейся на месте битвы, Беллона смотрит вниз, держа в правой руке щит и лавровый венец. Статуя была подарена Жеромом Наполеоном в 1862 году в знак примирения. Австралийские солдаты, погибшие в Галлиполийской кампании, были увековечены бронзовым бюстом Беллоны работы Бертрама Маккеннала, бывшего ученика Родена. Он передал его правительству Австралии в Канберре в 1916 году в качестве мемориала. Как и на бюсте Родена, голова в шлеме повернута вправо, но грудь более выразительна. Изображения павших обычно появляются позже в подобных сооружениях, где присутствует Беллона. Они сопровождают богиню с мечом в памятнике Дугласа Тильдена в честь добровольцев Калифорнии, сражавшихся в испано-американской войне 1898 года; в мемориале в Белостоке, посвященном погибшим в польско-советской войне 1920 года, она стоит позади солдата и держит над головой лавровый венец. Однако особенно запоминается арка победы с Беллоной на вокзале Ватерлоо, воздвигнутая в память о Первой мировой войне. Под демоническим призраком, размахивающим мечом и украшенным ожерельем из горгоновых голов, прижимаются и оплакивают не мертвых, а забытых живых жертв войны.