Введение
Решение Высшего суда Австралии по делу Koowarta v Bjelke Petersen стало важным судебным разбирательством, рассмотренным Высшим судом Австралии 11 мая 1982 года. Дело касалось конституционности положений Закона о расовой дискриминации 1975 года, а также дискриминационных действий правительства Квинсленда, препятствовавших приобретению земли коренными жителями северного Квинсленда.
Koowarta v Bjelke Petersen, was a significant court case decided in the High Court of Australia on 11 May 1982. It concerned the constitutional validity of parts of the Racial Discrimination Act 1975, and the discriminatory acts of the Government of Queensland in blocking the purchase of land by Aboriginal people in northern Queensland.
Общие обстоятельства дела
Джон Куварта, истец, был австралийским аборигеном, членом народа Вик. Народы Вик являлись коренными жителями региона Аурукун на полуострове Кейп-Йорк. В 1974 году Куварта и несколько других пастухов планировали приобрести скотоводческое ранчо «Арчер Ривер», которое охватывало значительную часть традиционных земель народа Вик, используя средства, предоставленные Комиссией по земельным фондам аборигенов. Они обратились к Ремингтону Рэнду, американскому бизнесмену, владевшему ранчо на условиях пастырской аренды, который согласился продать им эту аренду. В феврале 1976 года Комиссия заключила договор купли-продажи, но правительство Квинсленда заблокировало сделку до ее завершения. Джон Бьелке Петерсен, премьер-министр Квинсленда в то время, не одобрил продажу, поскольку считал, что аборигены не должны иметь возможности приобретать большие земельные участки, что отражалось в официальной политике кабинета министров. В связи с этим он поручил министру земельных ресурсов Квинсленда не одобрять продажу. Куварта первоначально подал жалобу в Комиссию по правам человека и равным возможностям, утверждая, что блокирование продажи является дискриминацией. Комиссия удовлетворила жалобу Куварты, но правительство Квинсленда обжаловало решение в Верховный суд Квинсленда. Правительство Квинсленда также подало отдельный иск против правительства Австралии, оспаривая их право принимать Закон о расовой дискриминации, в результате чего дело было передано в Высший суд.
Аргументы
Коуварта представил дело в Комиссию по правам человека, возражая против политики, принятой правительством Квинсленда, направленной на блокирование приобретения аборигенами крупных земельных участков, утверждая, что она является дискриминационной в соответствии со статьями 9 и 12 Закона о расовой дискриминации 1975 года. Статья 9 делает незаконным для любого лица проводить различие по расовому признаку, которое нарушает права человека другого лица. Статья 12 делает незаконным для любого лица отказывать другому лицу в продаже земли или отказывать ему в праве занимать землю на основании его расы. Бьелке-Петерсен от имени правительства Квинсленда утверждал, что Закон о расовой дискриминации не имеет юридической силы и что правительство Австралии не имеет полномочий принимать его. Статья 51 австралийской Конституции определяет полномочия правительства Австралии, и Бьелке-Петерсен утверждал, что подпункт xxvi этой статьи, который позволяет парламенту Австралии принимать законы для "людей любой расы, для которых признается необходимым принятие специальных законов", не применим к данному Закону, поскольку он запрещает дискриминацию в отношении людей всех рас.
Сила "расы"
Самый важный вопрос в деле заключался в том, является ли закон о расовой дискриминации действительным. Раздел 51(xxvi) австралийской Конституции, который наделяет Содружество полномочиями издавать законы для людей любой расы, изначально содержал конкретное исключение для аборигенов. Однако это исключение было отменено на референдуме 1967 года, касавшемся аборигенов, и с тех пор Содружество получило право издавать законы в отношении аборигенов. При этом формулировка не подразумевала, что могут приниматься только законы, приносящие пользу людям любой расы; фактически, данный раздел первоначально был разработан для того, чтобы позволить Содружеству дискриминировать людей любой расы. Тем не менее, суд согласился с тем, что Содружество может издавать законы, запрещающие дискриминацию в отношении людей любой расы. Однако суд установил, что закон направлен на борьбу с расовой дискриминацией в отношении всех людей, а не только представителей какой-либо одной расы. Следовательно, закон не имел правовой основы в полномочиях, касающихся "любой расы".
Внешние дела
Суд согласился с тем, что Закон о расовой дискриминации был разработан для реализации в Австралии положений Конвенции Организации Объединенных Наций об устранении всех форм расовой дискриминации (CERD), которую Австралия подписала 13 октября 1966 года. Раздел 51(xxix) австралийской Конституции, который просто устанавливает, что Парламент обладает полномочиями издавать законы в отношении "внешних связей" (термин, который остается без определения), был предложен в качестве альтернативного основания законности Закона. Правительство в своем представлении утверждало, что поскольку Закон обеспечивает выполнение международных обязательств Австралии как государства-участника CERD, он подпадает под действие полномочий в отношении внешних связей. Важным вопросом было то, можно ли считать Закон действительно относящимся к "внешним связям", поскольку он применяется исключительно на территории Австралии. Ранее ряд решений Высокого суда подтвердили возможность использования полномочий в отношении внешних связей для реализации международных договоров (например, в делах о Парижской конвенции и о морях и затопленных землях). Суд признал, что полномочия в отношении внешних связей не ограничиваются вопросами, находящимися за пределами Австралии, но оставалось неясным, распространяются ли они на вопросы, которые вообще не связаны с иностранцами или другими странами. Правительство утверждало, что неспособность выполнить свои обязательства как государства-участника Конвенции нанесет ущерб международной репутации Австралии.
Суждение
Большинством в шесть голосов против одного суд установил, что Закон о расовой дискриминации недействителен в рамках полномочий, касающихся "расы". Однако, незначительным большинством в четыре голоса против трех, суд также установил, что закон подпадает под действие полномочий в сфере "внешних дел". Три судьи (Гиббс, Айкин и Уилсон) придерживались весьма узкой точки зрения, одобрив тест, предложенный судьей Диксоном в деле *R v Burgess; ex parte Henry*, который фокусируется на том, является ли договор "неоспоримо международным". Они также предположили, что слишком широкое толкование полномочий в сфере внешних дел подорвет баланс сил между Содружеством и штатами. Они считали, что полномочия по внешним делам должны толковаться в контексте федерализма, закрепленного в Конституции. По сути, они предложили, чтобы любой договор должен соответствовать дополнительному критерию и быть "неоспоримо международным по своему характеру". Таким образом, их позиция касалась предмета расовой дискриминации. В данном случае законодательство не соответствовало их критериям, и они признали его недействительным. Три других судьи (Мейсон, Мёрфи и Бреннан) придерживались широкой точки зрения, утверждая, что само существование договорного обязательства достаточно для того, чтобы вопрос относился к сфере "внешних дел", независимо от конкретного предмета регулирования. Следовательно, эта точка зрения была сосредоточена не на международном характере расовой дискриминации, а на деятельности по заключению договоров. Судья Мёрфи охарактеризовал аргументы, выдвинутые штатами, как попытку возродить доктрину о зарезервированных полномочиях штатов, отвергнутую в деле *Engineers' Case* 1920 года, и заявил, что без возможности выполнять договоры Австралия станет "международным инвалидом". В данном случае Австралия несомненно несла обязательства по договору, и, следовательно, законодательство было действительным. Решающим мнением стало мнение Ниниана Стивенса, который в конечном итоге согласился с Мейсоном, Мёрфи и Бреннаном по фактическим обстоятельствам дела, но избрал несколько более узкий промежуточный путь для достижения того же вывода. Он принял тест, основанный на том, представляет ли предмет договора, подлежащего реализации, "международный интерес". Этот тест был не таким широким, как широкая точка зрения, и не таким ограничительным, как тест "неоспоримо международного" характера. По существу, Стивенс пришел к выводу, что предотвращение расовой дискриминации действительно является вопросом, вызывающим международную озабоченность, и, следовательно, Закон о расовой дискриминации является действительным. В общей сложности четыре судьи сочли, что законодательство соответствует полномочиям в сфере внешних дел, однако не было единого мнения относительно критериев для определения его действительности. В результате в деле не было четкого *ratio decidendi*; в лучшем случае можно предположить, что большинство судей согласилось бы с тем, что статья 51(xxix) поддерживает законодательство, реализующее договоры, предметом которых является вопрос, представляющий "международный интерес".
Последствия
Дело подтвердило действительность Закона о расовой дискриминации и одобрило использование правительством Австралии полномочий в области "внешних дел" для реализации договоров, не имеющих непосредственного отношения к другим странам, что стало важной интерпретацией в последующих делах, таких как дело о тасманийской плотине, где большинство из четырех судей поддержало аргументацию, которую предпочитали Мейсон, Мерфи и Бреннан в данном деле. В другом более позднем деле, касающемся Закона об трудовых отношениях, большинство из пяти судей поддержало ту же логику, тем самым закрепив ее в австралийском праве. Основная часть дела, касающаяся действий правительства Квинсленда по блокированию покупки Koowarta прав аренды, была возвращена на рассмотрение в Верховный суд Квинсленда. Окончательное решение в пользу Koowarta было принято там в 1988 году. Продажа должна была состояться, но в самый последний момент Бьелке Петерсен, в действии, которое советник Австралийского фонда охраны природы Кевин Гай охарактеризовал как проявление "злобы и предвзятости", объявил территорию реки Арчер национальным парком – Национальным парком Арчер-Бенд (ныне известным как Национальный парк Ояла-Тхумотанг) – чтобы исключить возможность ее частного владения. Однако 6 октября 2010 года премьер-министр Анна Блай объявила о передаче части парка народам Вик Мунккана в собственность.