Введение

Gebrauchsmusik – немецкий термин, означающий «музыку прикладного назначения», для музыкальных произведений, созданных с утилитарной целью. Эта музыка существует не только ради искусства, но и была сочинена для конкретной, определенной задачи. Это может быть конкретное историческое событие, такое как политический митинг или военная церемония, или более общая цель, например, музыка для сопровождения танцев, или музыка, предназначенная для исполнения любителями или студентами. Хотя композитор Пауль Хиндемит, вероятно, наиболее тесно связан с этим понятием, по-видимому, оно возникло в сфере музыковедения, а не композиции. В конце XIX и начале XX веков современная академическая дисциплина музыкалогии была сформулирована преимущественно немецкими учеными, которые интересовались не только формальным развитием и биографическими данными, но и, в определенной степени, социально-политическим положением музыки в истории, а также взаимоотношениями музыки и музыкантов с обществом в целом.

Как Пол Неттл относится к танцевальной музыке

Возможно, первым музыковедом, использовавшим термин Gebrauchsmusik, был де, который применял его к половине своего понимаемого бинарного деления между танцевальной музыкой XVII века, под которую действительно танцевали, и той, что была написана в танцевальных формах, но фактически представляла собой абстрактную музыку, предназначенную исключительно для прослушивания. (В более широком смысле, эта двойственность распространялась на дихотомию между любой музыкой для конкретной цели – Gebrauchsmusik – и музыкой, созданной лишь для удовольствия или интеллектуального развития слушателя – Vortragsmusik). Неттл пришел к такому двойственному взгляду на развитие танцевальной музыки, наблюдая, что с течением времени подобные произведения стали использовать стилистические и формальные приемы, все более отдаленные от простой утилитарности и ориентированные на аудиторию, внимательно слушающую музыку. Характерными чертами формирующейся в этот период бинарной танцевальной формы были усиление тонизации чуждых тональностей, все более отчетливая и подчеркнутая доминанта-тоника тональная ось, а также изысканная утонченность орнаментики – все это, казалось бы, излишне для музыки, предназначенной лишь как ритмическое сопровождение физической активности. Помимо этих изменений в отдельных частях, они объединялись в все более развернутые и стилизованные сюиты, которые во многом напоминали другие инструментальные формы того времени. Фактически, зрелая соната да камера практически неотличима от танцевальной сюиты того времени. Неттл увидел в этой ситуации четкое различие между музыкой, предназначенной главным образом для обслуживания танцоров, и музыкой, предназначенной главным образом для служения идеалам искусства. Однако, проводя это различие, Неттл не утверждал, что утилитарная музыка лишена художественной ценности. Напротив, он подчеркнул важность социальной потребности или желания как катализатора художественного развития.

Диссертация Генриха Бесселера

Два года спустя, также обсуждая сюиту XVII века (в *Beiträge zur Stilgeschichte der deutschen Suite im 17. Jahrhundert*), Хайнрих Бесселер пошел еще дальше, намекнув, что такая утилитарная музыка была социально более ценной, если не художественно. Для Бесселера "эстетический доступ" (*Zugangsweise*) к танцевальной музыке достигался через участие – будь то игра, танец или даже подпевание, – а не простое прослушивание. Он развил этот тезис в статье 1925 года о мотетах средневекового периода, где предположил, что эти произведения не создавались для наслаждения слушателей, а исключительно с религиозной целью; эта цель достигалась только через участие, будь то исполнение или молитва. В связи с этим Бесселер стремился разделить всю музыку на две четкие категории, продолжая использовать термин *Gebrauchsmusik* для одной из них и уподобляя его разговорному языку, а вместо термина, предложенного Неттлом, использовал *eigenständige Musik* – самостоятельную, или автономную музыку. Бесселер изучал философию у Мартина Хайдеггера и полагал, что эта музыкальная двойственность отражает разделение Хайдеггером понятий "вещь" и "орудие", соответственно для автономной и целевой музыки.

Политизация и упадок

Именно понимание Бесселера этой концепции укоренилось в немецкой музыкальной культуре 1920-х и 1930-х годов, став предметом споров в этой сфере и даже проникнув в политическую идеологию. Подобное различие всегда существовало в музыке, и тот факт, что некоторые произведения всегда создавались для конкретных случаев, а другие – нет (по крайней мере, со времен Ренессанса, вероятно), подтверждается работами Бесселера и Неттля, которые основывали свои концепции на изучении исторической ситуации. Тем не менее, музыкально осмысленный термин Gebrauchsmusik стал интерпретироваться как концепция современного политического управления. Некоторые композиторы и государственные чиновники осознали потребность в музыке для народа, исполняемой любителями и молодежью на крупных фестивалях; давняя немецкая традиция хорового пения значительно выиграла от этого импульса. Хиндемит, Курт Вайль и многие другие создали произведения с такими намерениями, поскольку юная Веймарская республика пыталась предотвратить крах. Однако культурный, а не исключительно политический характер этого движения проявляется в том, что Хиндемит в основном был политическим агностиком, а Вайль – убежденным левым. Композиторы, независимо от своих политических взглядов, в основном поддерживали концепцию Gebrauchsmusik с самого начала, поскольку признанная потребность и желание в произведениях, созданных для конкретных случаев, привели бы к постоянному спросу на них. Все участники политической борьбы видели в народном музыкальном творчестве потенциальный клей, способный объединить немецкий народ вокруг их соответствующих программ; вместо того, чтобы тратить часто бесполезные усилия на увлечение их риторикой, и левые, и правые могли просто поразить публику зрелищем и погрузить ее в экстаз искусства. Правые использовали Gebrauchsmusik в качестве инструмента, когда начали набирать силу, что, вероятно, является основной причиной растущей дискредитации и отказа от него по мере продвижения десятилетия, а также отъезда наиболее важных немецких художников и мыслителей в более гостеприимные места. Второй причиной этой дискредитации стало осознание некоторыми композиторами и их последователями того, что сочинение музыки для широкого общественного использования приведет к необходимости угождать и широкому общественному вкусу. Такая концепция была несовместима с идеалом «искусство ради искусства», который сосуществовал с идеалом народной музыки в Германии со времен Бетховена, который положил начало эпохе известного и финансово успешного композитора-фрилансера. Шёнберг писал, что Gebrauchsmusik вряд ли переживет свое нынешнее применение, в то время как музыка, созданная исключительно для искусства, имеет единственный шанс на бессмертие. Шёнберг также отметил, что после окончания Республики и, конечно же, войны потребность в такой утилитарной музыке все меньше и меньше. В результате наиболее ярые сторонники Gebrauchsmusik вновь стали «идеальными художниками». Ранее критик Теодор В. Адорно назвал работы Хиндемита и других представителей Gebrauchsmusik симптоматичными для «ложного [социального] сознания» и осудил их как не по-настоящему полезные из-за отсутствия, по его мнению, эмоционального содержания. К концу 1950-х годов Gebrauchsmusik почти повсеместно стало оскорбительным термином, особенно среди композиторов. Сам Хиндемит попытался в некоторой степени дистанцироваться от него, заявив в лекции в Гарварде в 1950 году, что «очевидно, музыка, для которой нельзя найти применения, то есть бесполезная музыка, в любом случае не имеет права на общественное внимание, и, следовательно, Gebrauch принимается как должное», а также что «до сих пор было невозможно уничтожить глупый термин и беспринципную классификацию, которая с ним связана».