Введение

Мехмед Спахо (; 13 марта 1883 – 29 июня 1939) — боснийский политик и лидер Югославской мусульманской организации. Он был первым боснийским мусульманским политиком в Королевстве сербов, хорватов и словенцев. Газета Oslobođenje в 2013 году назвала Спахо «неоспоримым лидером босняков между двумя мировыми войнами». Он умер при загадочных обстоятельствах в белградском отеле.

Ранние годы

Спахо родился в Сараево, в то время в составе Австро-Венгрии, в семье медника. Его отец, Хасан, был экспертом в области шариатского права, и до австрийско-венгерской оккупации он был судьей в османских городах Яйце, София, Дамаск и Каир. Его мать была Фатима (урождённая Бичакчич). У Спахо было три сестры – Бехиджа, Айша и Хабиба, и два брата – Фехим и Мустафа. Спахо посещал начальную школу в Сараево, где был прилежным учеником. В 1906 году он окончил юридический факультет Венского университета. В конце 1907 года он сдал докторский экзамен, а 7 февраля 1908 года был официально удостоен степени доктора юриспруденции (dr. iur.). В Вене Спахо был членом организации «Звијезда» (Звезда), объединявшей мусульманских студентов. Эта организация продвигала более тесное сотрудничество между сербами и боснийскими мусульманами. Сторонник хорватской ориентации Хакия Хаджич утверждал, что вызвал Спахо на дуэль, когда они оба находились в Вене, но Спахо отказался от поединка. Вернувшись из Вены в 1906 году, Спахо работал судебным клерком до 1908 года. В 1910 году он стал помощником юриста Йозефа Фишера. Когда в Сараево была основана Торговая палата в 1910 году, на её заседании 11 ноября 1910 года Спахо был избран её секретарем с годовой оплатой в 6000 крон; он приступил к работе 1 января 1911 года. В то время он стремился войти в боснийский сейм вместе с группой мусульман, получивших образование за пределами Боснии и Герцеговины. Однако их группе не удалось попасть в сейм. В 1914 году Спахо был избран в городской совет Сараево после того, как его политический соратник и друг Эсад Кулович сложил свои полномочия. Таким образом, Спахо занимался как экономическими, так и политическими вопросами.

Первая мировая война

В августе 1914 года, когда началась Первая мировая война, руководство боснийских мусульман было разделено. Одна часть поддерживала автономию Боснии и Герцеговины в составе Австро-Венгрии, другая считала Боснию и Герцеговину частью Венгрии, а третьи – объединение с Хорватией. Идея югославизма еще не была распространена, поскольку политическая элита боснийских мусульман даже не рассматривала подобные возможности до последних месяцев Первой мировой войны. Именно Спахо впервые сформулировал панюгославистские настроения в боснийском мусульманском сообществе. На тот момент Спахо не был влиятельным политиком. 15 февраля 1918 года он заявил в журнале "Новости", что спасение боснийских мусульман возможно лишь в "единстве всех сербов, хорватов и словенцев". Во время войны Спахо вошел в состав миссии Совета по продовольствию Боснии и Герцеговины, возглавляемой губернатором Стьепаном Саркотичем. В качестве члена миссии, 4 марта 1918 года Спахо встретился с премьер-министром Венгрии, Шандором Векерле, которому объяснил тяжелую продовольственную ситуацию в Боснии и Герцеговине. Эта миссия была принята также министром войны Рудольфом Штёгером Штайнером фон Штейнштаттеном, которому Спахо представил Меморандум народов Боснии и Герцеговины, в котором обосновывалось, что требования по реквизиции скота, сена, соломы, шерсти и т.п. были необоснованными. На следующий день миссию принял премьер-министр Австрии, Эрнст Зайдлер фон Хюхтенэгг. Спахо попросил его одобрить отправку в Боснию и Герцеговину большего количества картофеля для посадки. 10 марта миссия была принята императором Карлом I, которого Спахо попросил помочь населению Боснии и Герцеговины с продовольственной проблемой. Он завершил свою просьбу похвалой солдатам из Боснии и Герцеговины, которые сражались "героически на всех фронтах". За свою лояльность к монархии, 2 мая 1918 года в Сараево Спахо был награжден орденом Франца Иосифа с рыцарским крестом. В то время Спахо еще не поддерживал югославизм, однако именно в телеграмме Саркотича императору от 23 сентября 1918 года он был указан как сторонник югославизма. Мотив Саркотича для отправки такой телеграммы возник после визита в Сараево венгерского премьер-министра Иштвана Тисы. В Сараево Тиса беседовал с президентом Боснийского сейма Сафветом Бегом Башагичем, Спахо, а также с секретарем Торговой палаты и адвокатом доктором Халидом Грашницей. В ходе этой беседы Башагич заявил, что для Боснии и Герцеговины было бы лучше объединиться с другими хорватскими землями, или, если это окажется невозможным, хотя бы получить автономию; Спахо и Грашница не согласились с ним, заявив, что наилучшим вариантом было бы вхождение Боснии и Герцеговины в состав Югославии. Спахо пожаловался Тисе на обращение австро-венгерских властей с боснийскими мусульманами во время войны, в частности, на призыв на военную службу пожилых людей и детей, а также на процедуру реквизиции. Он также отметил, что различия между религиозными группами в Боснии и Герцеговине стерлись во время войны, и заявил, что большинство населения поддерживает объединение в составе Югославии. После окончания встречи с боснийской мусульманской делегацией Тиса встретился с представителями сербов, которые передали ему меморандум, в котором говорилось о требовании хорватов, сербов и словенцев создать единое югославское государство. Три года спустя Спахо пожаловался парламенту в Белграде на то, что его обошли при подписании этого меморандума, несмотря на то, что он поддерживал ту же идею.

Государство словенцев, хорватов и сербов

В октябре 1918 года Спахо, тем не менее, поддержал Меморандум, переданный Тисе хорватскими и сербскими представителями. 13 октября 1918 года Спахо созвал собрание боснийских мусульманских интеллектуалов для обсуждения их поддержки югославского государства, но вместо собрания группа мусульманских интеллектуалов, в числе которых был и Спахо, заявила, что не будет делать никаких заявлений без одобрения Национального собрания словенцев, хорватов и сербов. Это заявление побудило Спахо войти в пленум Национального совета словенцев, хорватов и сербов. Спахо был одним из двух боснийских мусульман, вошедших в его состав. Несмотря на то, что другие боснийские мусульмане впоследствии поддержали югославское государство, именно Спахо пользовался наибольшим влиянием. 3 ноября 1918 года, при формировании первого национального правительства Боснии и Герцеговины, Спахо был назначен комиссаром по торговле, почтам и телеграфу. На этом посту Спахо проявлял большую активность, особенно в оказании помощи боснийским мусульманским семьям, пострадавшим от насилия до объединения государства словенцев, хорватов и сербов с Королевством Сербия. Некоторые министры национального правительства требовали, чтобы помощь оказывалась всем пострадавшим, однако Спахо настаивал на приоритете тех, кто пострадал от насилия после 1 ноября 1918 года, в основном боснийских мусульман в Восточной Боснии.

Королевство сербов, хорватов и словенцев

Когда 22 декабря 1918 года было сформировано первое правительство Королевства Югославии, президентом которого был Стоян Протич, Спахо был назначен министром лесного и горного хозяйства. Спахо вошёл в правительство как представитель мусульманской религиозной общины и оставался в нём до 23 февраля 1919 года, когда подал в отставку. Политическая активность боснийских мусульман в основном сосредотачивалась вокруг политических газет, издававшихся после войны. Двумя основными газетами были Vrijeme (Время) и Jednakost (Равенство). Политическая группа, объединившаяся вокруг Vrijeme, называлась «Мусульманская организация», в которую входил Спахо. Они изложили свою программу 8 января 1919 года, выступая за демократию, конституционность, справедливость и согласие, и, кроме того, заявили о своей готовности сотрудничать со всеми в строительстве «единого государства сербов, хорватов и словенцев» на основе равенства всех трёх народов. Югославская мусульманская организация (ЮМО), как она впоследствии стала называться, требовала защиты исламских религиозных прав и конституционной защиты мусульман. ЮМО была скорее религиозной организацией, чем политической партией. Они также требовали распределения земли для обеспечения существования каждого и защиты крупных землевладельцев, поскольку считали это в интересах государства. Они требовали не только защиты боснийских мусульманских беев, крупных землевладельцев, но и сохранения крепостного права. ЮМО также выступала за децентрализацию государства. В отличие от ЮМО, политическая группа, объединившаяся вокруг газеты Jednakost, Югославская мусульманская демократия (ЮМД), не занималась ни религиозными, ни аграрными вопросами, а лишь требовала передачи власти на местный уровень; тем не менее, они также поддерживали династию Карагеоргиевичей и белградский централизм. Югославская мусульманская организация была официально учреждена 16 февраля 1919 года. Все боснийские мусульманские организации объединились в ней, за исключением группы Jednakost, которая присоединилась к Югославской демократической партии Светозара Прибичевича. При создании ЮМО Спахо не был её членом, но входил в политическую группу Vrijeme, хотя и не являлся её ключевой фигурой. Как министр в первом правительстве, Спахо не мог повлиять на создание ЮМО. Первым президентом ЮМО был муфтий из Тузлы, Ибрагим Маглайлич. Спахо вступил в ЮМО в мае 1919 года. В том же году он вошёл в Временное национальное управление (ВНУ) в Белграде, где он был одним из десяти представителей боснийских мусульман. Перед первым заседанием ВНУ Спахо подал в отставку с поста министра лесного и горного хозяйства из-за несогласия с решениями правительства, которое изымало землю только у мусульманских землевладельцев. Как член ВНУ, Спахо говорил о несправедливости по отношению к боснийским мусульманам. В ВНУ Спахо также сотрудничал с хорватскими представителями, и его партия, ЮМО, поддерживала его в этом. Спахо был очень активен в ВНУ и выступал против неравенства в отношении боснийских мусульман. В 1920 году Спахо участвовал в политической кампании перед выборами в Учредительное собрание. Выборы состоялись 28 ноября 1920 года, и Спахо вошёл в состав Собрания. На этот раз он присоединился к оппозиции и был очень активен, особенно по вопросам, касающимся равенства боснийских мусульман и их представительства в правительстве. В большинстве случаев Спахо и ЮМО находились в оппозиции в Учредительном собрании, но со временем склонились к поддержке правительства. Правительство Николы Пашича хотело заручиться поддержкой ЮМО при голосовании по новой Конституции и пообещало им территориальную целостность Боснии и Герцеговины вместо региональной автономии, которую отстаивала ЮМО. Предложение Пашича было принято некоторыми членами ЮМО. В письме, направленном ЮМО Пашичу с просьбой о поддержке новой конституции, даже не упоминалось о территориальной целостности, а лишь об улучшении положения боснийских мусульман. Клуб ЮМО в Собрании был разделён: одна часть поддерживала переговоры с правительством, другая – выступала против них. В конечном итоге Спахо вошёл в состав делегации ЮМО для переговоров с правительством вместе с Хамдией Карамехмедовичем и Османом Виловичем. 15 марта 1921 года они заключили соглашение с Пашичем, по которому он обещал обеспечить автономию мусульманской религии, внести изменения в земельные владения беев, выплатить компенсацию боснийским мусульманским землевладельцам в размере 255 миллионов югославских динар и обеспечить территориальную целостность Боснии и Герцеговины в её существующих границах. Клуб ЮМО одобрил соглашение и избрал Спахо и Карамехмедовича своими министрами в правительстве: Спахо получил пост в экономическом ведомстве, а Карамехмедович – пост министра здравоохранения. 26 марта 1921 года Спахо вошёл в правительство Пашича в качестве министра торговли и промышленности. Однако его второй министерский пост был недолгим. Представители ЮМО часто конфликтовали с радикалами Николы Пашича, обвиняя их в попытке обмануть ЮМО, не соблюдая достигнутое соглашение. Речь члена Радикальной партии, Милана Шршкича, в которой он заявил, что боснийским мусульманским землевладельцам не следует выплачивать компенсацию за ущерб, а оказывать социальную помощь, и что помощь должны получать только действительно нуждающиеся, привела к выходу ЮМО из правительства. Спахо и Карамехмедович подали в отставку 1 июня 1921 года, обвинив правительство Пашича в несоблюдении соглашения. Однако правительство провело совещание на следующий день и решило выплатить компенсацию за ущерб и призвать министров ЮМО вернуться к своим постам, что они и сделали на следующий день. В конечном итоге весь клуб ЮМО решил поддержать новую Конституцию, хотя Спахо заявил, что будет возражать только против 135-й статьи, которая позволяла муниципалитетам бановин переходить в другие бановины по решению большинства, поскольку это могло подорвать территориальную целостность Боснии и Герцеговины. Вскоре вся ЮМО снова разделилась на фракции: сторонников 135-й статьи и противников, среди которых был Джафер-бег Куленович. Сторонники 135-й статьи были названы просербской фракцией, а противники – прохорватской, хотя официальная газета партии отрицала существование каких-либо фракций. Из-за проблемы с 135-й статьёй 26 июня 1921 года Спахо подал безотзывную отставку, а Карамехмедович – четыре дня спустя. Новая Видовданская Конституция была принята 28 июня, однако Спахо и Карамехмедович, тем не менее, остались на своих министерских постах. 3 сентября, направляясь в Любляну для открытия ярмарки, на Спахо было совершено покушение коммунистическим активистом, который заложил 14-килограммовую морскую мину, полагая, что Спахо будет путешествовать по морю; однако Спахо поехал поездом и избежал покушения. Преступник был арестован и признал свою вину.

Лидер Югославской мусульманской организации

После принятия Видовданской конституции часть Югославянского мусульманского общества (JMO) сочла, что партия должна прекратить отношения с Николой Пашичем; эта часть, возглавляемая Спахо, покинула Ибрагима Маглайлича, президента JMO. 8 октября 1921 года партия избрала новый Центральный комитет, назначив Маглайлича почетным президентом, а Спахо – президентом. Избрание Спахо рассматривалось как поворот партии влево и ориентация на автономистскую политику. Радикалы и демократы боролись за министерские посты, в то время как JMO в этой борьбе стремилась обеспечить более выгодное положение для боснийских мусульман. Внутри самого JMO обострилась борьба между левыми, во главе с Спахо, и правыми, во главе с Маглайличем; также предполагается, что эта борьба была спровоцирована Радикальной партией с целью ослабления политического влияния JMO.

Смерть

Вечером 28 июня 1939 года Спахо отправился из Сараево в Белград на поезде, получив приглашение от принца Павла Югославии. С ним был его личный секретарь Мехмед Хаджихасанович, сын известного сараевского торговца и тогдашнего сенатора Узеира аги Хаджихасановича. На следующее утро они прибыли на железнодорожную станцию, где их встретил, в числе прочих, Джафер Куленович. Спахо прибыл на автомобиле в отель "Српски краљ" (The Serbian King), где он останавливался в Белграде, и сел за стол, чтобы просмотреть накопившиеся за время его отсутствия письма. Примерно в это же время в номер гостиницы поступил телефонный звонок с приглашением принять участие в "полицейском торжестве". Спахо отказался, сославшись на загруженность работой. Он взял ручку и, в этот момент, внезапно схватился за грудь и упал со стула. Хаджихасанович бросился к нему на помощь, но было уже поздно – Спахо скончался. На его похоронах 30 июня 1939 года присутствовало, по оценкам, около 30 000 скорбящих. С того утра 1939 года ходило множество версий его смерти. Одна из них гласит, что, готовя Спахо одежду, Хаджихасанович услышал крик из ванной комнаты, прибежал туда и обнаружил его мертвым у крана. Другая утверждает, что он упал на кровать по пути в ванную, а третьи говорят, что он умер в ванной. Дочь Спахо, Эмина, в марте 2013 года сообщила, что ему подали отравленный кофе после выхода из ванной, и он упал почти сразу после первого глотка. 5 июля 1939 года Мехмед Сулейманпашич, журналист турецкой газеты Cumhuriyet, опубликовал статью, в которой утверждал, что Спахо был отравлен и его смерть не была естественной, указывая на подозрительное поведение начальника белградской полиции Драги Йовановича, который "всё время находился в комнате с телом Спахо, выгоняя всех, кто задерживался там более чем на полминуты". В связи со 130-летием со дня его рождения в 2013 году его 91-летняя дочь Эмина Кадич рассказала газете Oslobođenje о своей уверенности в том, что ее отец был отравлен, когда ей было 17 лет. Она повторила эту теорию в 2014 году, в годовщину 75-летия со дня смерти отца, заявив, что именно принц Павел отдал приказ об его убийстве. Кадич добавила, что принц считал ее отца помехой из-за его борьбы за права мусульман в Королевстве Югославии и его несогласия с Соглашением Цветковича-Мачека, которое он рассматривал как попытку сербов и хорватов разделить Боснию и включить ее в состав Сербии и Хорватии, тем самым прекратив ее существование. Она утверждает, что неприятие ее отцом Соглашения Цветковича-Мачека и раздела Боснии между сербами и хорватами стало основным мотивом для убийства в сербский праздник Видовдан. Кадич рассказала, что ее брат Зия спустя годы вернулся в Белград и поговорил с официантом, который подавал их отцу кофе тем утром. По ее словам, официант, по имени Драган Вуич, признался, что лично налил яд в чашку кофе. Она сказала: "Почему это дело никогда не расследовалось – это уже другая история". Кадич описала своего отца как доброго человека, который, несмотря на частые поездки в Белград, любил отдыхать в саду, возвращаясь в Сараево.