Введение

Интеллектуалы 1850-х – 1880-х годов и Первое латвийское национальное пробуждение

Термин «Новые латыши» чаще всего применяется к интеллектуалам Первого латвийского национального пробуждения, действовавшим с 1850-х по 1880-е годы. Движение было создано по образцу движения «Молодая Германия» (Junges Deutschland), возглавляемого Генрихом Хайне. Изначально это был уничижительный эпитет, используемый по отношению к этим националистическим интеллектуалам их оппонентами, преимущественно балтийскими немцами. Термин «Молодая Латвия» («ein junges Lettland») впервые употребил Густав Вильгельм Сигмунд Браше, пастор Ники, в рецензии на книгу Юриса Алунанаса «Dziesmiņas latviešu valodai pārtulkotas» («Маленькие песни, переведенные на латышский язык»), опубликованной в газете Das Inland в 1856 году. Браше задавался вопросом, кто может оценить подобную литературу на латышском языке (книга Алунанаса была первым значительным переводом классической зарубежной поэзии на латышский язык) и предупредил, что тех, кто осмелится мечтать о «Молодой Латвии», постигнет трагическая судьба лодочника из стихотворения Хайне «Die Lorelei», перевод которого был включен в антологию Алунанаса. «Новых латышей» также иногда называли «леттофилами» или «таутибники» («этническими деятелями»).

Начало

Хотя Новые латыши могут рассматриваться как часть преимущественно культурного и литературного движения, их деятельность имела значительные политические последствия из-за социально-экономических условий, преобладавших в то время в Латвии (являясь частью Российской империи, она, тем не менее, находилась под властью балтийско-немецкой знати). 1856 год обычно считается датой начала движения в связи с публикацией книги Алунана и основанием крупной латвийской газеты Mājas Viesis, которая представляла собой альтернативу прогерманской газете Latviešu Avīzes. Другим важным событием того времени стало публичное заявление о национальной принадлежности лидера движения, Кришьяниса Вальдемарса; будучи студентом Тартуского университета (тогда – Дорпат) с 1854 по 1858 год, Вальдемарс прикрепил к своей двери визитную карточку, на которой было написано "C. Woldemar stud. cam. Latweetis". В то время для образованного человека было почти неслыханно называть себя латышом; образование означало германизацию, и поступок Вальдемарса сравнили с прикреплением Мартином Лютером 95 тезисов к двери замковой церкви в Виттенберге по его значимости для латвийского национализма. Подобно тому, как некоторые ученые считают публикацию 95 тезисов апокрифической, заявление Вальдемарса можно рассматривать как менее драматичное, если рассматривать его в контексте. Историк Арведс Швабе отметил, что Вальдемарс в своих трудах отрицал свою радикальность; у Новых латышей не было политической программы, угрожающей балтийским немцам, до 1860-х годов; по словам Швабе, их политическая оппозиция существующему порядку сформировалась под влиянием славянофилов в связи с реформами Александра II.

Руководители

Вальдемарс считается духовным отцом Пробуждения. Вместе с Алунансом он руководил студенческими собраниями в Тарту и выступал за изучение фольклора и основание морских академий, чтобы превратить латышей и эстонцев в морские народы. Кришьянис Баронс начал собирать дайны под непосредственным влиянием Вальдемарса, а в 1862 году Вальдемарс, Алунанс и Баронс сотрудничали в Санкт-Петербурге для публикации газеты "Петербургские ведомости". Это была самая радикальная газета, издававшаяся на латышском языке, и она была закрыта властями в 1865 году. С 1867 по 1873 год Атис Кронвальдс (часто известный как Кронвальду Атис) возобновил "латышские вечера", начатые Вальдемарсом в Тарту. Его работа "Национальные стремления" (1872) может рассматриваться как манифест "новых латышей". К их старшим коллегам относились Каспарс Биезбардис, первый латышский филолог, который помогал составлять петиции к царю об тяжелом положении латвийского крестьянства (за что он был сослан в Калугу в 1863 году), и Андрис Спагис, первый писатель, привлекший внимание западноевропейской общественности к балтийской проблеме. Фрицис Бривземниекс (Трейланд) считается отцом латвийской фольклористики, а Баронс впоследствии посвятил сбор дайн своей жизни. Поэт Аусеклис (псевдоним Микелиса Крогземиса), по словам дипломата и ученого Арнольда Спекке, воплощал в себе "романтический и мистический поиск души народа". Молодой латыш Андрис Пумпюрс позже создал национальный эпос "Лячплесис", "Убийца медведей".

Направления и подразделения

Определяя движение в ретроспективе в 1889 году, Пумпурс писал: "Те, кто в течение двадцати пяти лет боролся за свободу, назывались Новыми латышами. Их судьба почти всегда была одинаковой. Без родины, лишенные прав, без имущества и средств к существованию, часто без крова и хлеба, они были обречены на скитания. Все двери были для них закрыты, и им препятствовали в поиске жилья или работы. С тяжелым сердцем они покинули свою любимую родину и отправились за границу, в глубь России, в поисках пропитания и одновременно приобретая знания". Фактически, почти половина этнических латышей, получивших высшее образование, были вынуждены искать работу в России. Как заметил Швабе: "Своей эгоистичной и недальновидной политикой [балтийская] немецкая аристократия и буржуазия подталкивают латышей к русофилии". Даже балтийские немецкие интеллектуалы, посвятившие себя изучению латвийской культуры и языка, такие как Август Иоганн Готфрид Биленштейн (редактор "Latviešu Avīzes"), выступали против Новых латышей, в то время как редактор "Die Zeitung für Stadt und Land" заявил, что "быть образованным и латышом невозможно – образованный латыш – это ничто" ("sei ein Unding"). Пастор Браше, утверждавший, что латвийской нации не существует и что у латвийского народа нет прошлого, предложил заменить "Новые латыши" термином "Новые крестьяне" ("Jung Bauernstand"). В ведущем лютеранском издании утверждалось, что латыши были нацией в XIII веке, но с тех пор были сведены к крестьянскому сословию; нуждается ли каждое сословие в своем языке? "Латыш должен умереть". Этнические латыши, поддерживавшие балтийских немцев, стали известны как "Старые латыши"; отчасти потому, что многие противники Новых латышей были связаны с лютеранской церковью, движение также носило выраженный антиклерикальный характер. Хотя одно из направлений Национального пробуждения сначала было сосредоточено в Тарту, затем перебралось в Санкт-Петербург, а позднее – в Москву, в конце 1860-х годов летофилам наконец удалось утвердиться в Латвии, основав фонд помощи жертвам голода в Эстонии и Финляндии в 1867 году и получив разрешение на создание Рижской латвийской ассоциации годом позже. Подобные ассоциации возникли и в других городах, а рижская, оригинальная, получила прозвище "мамочка" ("māmuļa"). Рижская латвийская ассоциация поставила первую латышскую пьесу, провела первую конференцию латвийских учителей и организовала первый латышский песенный фестиваль в 1873 году. Валдемарс вступил в полемику с Кеухелем (автором "sei ein Unding"), написав "Nationale Bestrebungen" на немецком языке в ответ на критику. Будучи прагматиком и материалистом, Валдемарс, находясь в изгнании и под полицейским надзором в Москве, попал под влияние славянофилов, работая на издателя Михаила Никифоровича Каткова. По мнению Валдемарса, "кулак никогда не может быть столь опасен, как огненная сталь немцев".

Наследие

Усилия баронов и других молодых латышей по сбору фольклора и дайн имели решающее значение для формирования Балтийского неоязыческого движения Диевтуриба, созданного в 1920-х годах Эрнестом Брастиньшем и Карлисом Маровскисом Брежисом.