Американский шпион Вайсбанд: работа на советскую разведку

Введение

Американский шпион

В феврале 1948 года советский чиновник написал внутренний меморандум о работе Вайсбенда: «В течение одного года от Вайсбенда было получено большое количество очень ценных документальных материалов, касающихся работы американцев по расшифровке советских шифров, перехвату и анализу открытой радиопереписки советских учреждений (проект «Венона»). Из этих материалов мы узнали, что в результате этой работы американской разведке удалось получить важные данные о размещении вооруженных сил СССР, производственных возможностях различных отраслей промышленности и работе в области атомной энергетики в СССР. На основе материалов Вайсбенда наши органы государственной безопасности провели ряд защитных мероприятий, в результате чего снизилась эффективность американской службы расшифровки. Это привело к существенному сокращению объема расшифровки и анализа американцами. Его роль советского агента была обнаружена офицерами контрразведки только в 1950 году, к тому времени ущерб был нанесен. В то время как Вайсбанд наметил очертания успеха американской криптоаналитики, британский офицер связи Ким Филби регулярно получал фактические переводы и анализы после прибытия на службу в Вашингтон осенью 1949 года. Пока не будет проведен тщательный обзор архивов советского КГБ, полный объем роли Вайсбенда как советского шпиона, вероятно, не будет известен. В 1950 году Джонс Орин Йорк сообщил ФБР, что он передал секреты Советскому Союзу и что его связным был Билл Вайсбанд. В сообщениях «Венона» нет прямой ссылки на Вайсбенда. Тем не менее, в трех сообщениях упоминается «ЗВЕНО» (русское слово для «связь»), и одно из них предлагает процедуры для лондонской резидентуры по установлению контакта с «ЗВЕНО», который ожидал перевода в Англию. Согласно одному из сообщений, «ЗВЕНО» провел последние четыре недели на курсах итальянского языка в Вирджинии и должен был отправиться в Британию к середине июля. Фактически, Вайсбанд в июне оттачивал свои навыки в языке (вероятно, итальянском) в Арлингтон-холле, был отправлен 17 июля и прибыл в Лондон 29 июля. Находясь в отстранении от SIS по подозрению в нелояльности, Вайсбанд не явился на слушание федерального жюри по делу Коммунистической партии США, получив повестку. В результате, в ноябре 1950 года Вайсбанд был признан виновным в неуважении к суду и приговорен к году тюремного заключения. Вайсбанд избежал судебного преследования за шпионаж, поскольку власти опасались, что судебный процесс раскроет советской разведке еще больше информации об американских разведывательных «источниках и методах». Вайсбанд никогда никому не раскрывал свой статус агента НКВД и оставался в Соединенных Штатах, живя тихой жизнью и работая страховым агентом до самой смерти.

In February 1948 a Soviet official wrote an internal memorandum about the work of Weisband: For one year, a large amount of very valuable documentary material concerning the work of Americans on deciphering Soviet ciphers, intercepting and analyzing open radio correspondence of Soviet institutions (the Venona project), was received from (Weisband). From these materials, we came to know that, as a result of this work, American intelligence managed to acquire important data concerning the stationing of the USSR's armed forces, the productive capacity of various branches of industry, and work in the field of atomic energy in the USSR On the basis of Weisband's materials, our state security organs carried out a number of defensive measures, resulting in the reduced efficiency of the American deciphering service. This has led to the considerable current reduction in the amount of deciphering and analysis by the Americans. His role as a Soviet agent was not discovered by counterintelligence officers until 1950, by which time the damage had been done. Where Weisband had sketched the outlines of U. S. cryptanalytic success, British liaison officer Kim Philby received actual translations and analyses on a regular basis after he arrived for duty in Washington, D. C., in autumn 1949. Until a thorough review of Soviet KGB archives is made, the full scope of Weisband's role as a Soviet spy will probably not be known. In 1950 Jones Orin York told the FBI that he had passed secrets to the Soviets and that his handler was Bill Weisband. The Venona messages do not hold a definite reference to Weisband. Nevertheless, three messages mention a "ZVENO" (the Russian word for "link") and one of them suggests procedures for the London residency to use in contacting ZVENO, who was awaiting a transfer to England. ZVENO, according to one message, had spent the last four weeks in an Italian language course in Virginia and would leave for Britain by mid July. In fact, Weisband spent that June honing his skills in a language (probably Italian) at Arlington Hall, shipped out on 17 July, and arrived in London by 29 July. While suspended from SIS on suspicion of disloyalty, Weisband failed to appear for a federal grand jury hearing on the Communist Party USA, for which he had received a summons. As a result, in November 1950, Weisband was convicted of contempt and sentenced to a year in prison. Weisband escaped prosecution for espionage, as authorities feared that a trial would divulge yet more information to Soviet intelligence on U. S. intelligence "sources and methods". Weisband never revealed his status as an NKVD agent to anyone, and he remained in the United States, living quietly, and working as an insurance salesman until his death.

Смерть

Он внезапно умер от сердечного приступа в 1967 году. Его сын описывает его смерть: Это был День матери, 14 мая 1967 года, мой отец вез меня и моих сестер в Смитсоновский институт на традиционную воскресную прогулку. Мы ехали по Джордж Вашингтон Мемориал Паркуэю, и у него случился массивный сердечный приступ. Он буквально умер за рулем. Это было ужасно, я схватился за руль и припарковал машину на обочине – старый Pontiac 1956 года – и выключил зажигание. Я стоял посреди Джордж Вашингтон Мемориал Паркуэи и останавливал машины, бегал между полосами, стуча в окна и двери в поисках врача или кого-нибудь, кто мог бы помочь. Двое мужчин помогли вытащить моего отца из машины, положили его на землю и пытались провести реанимацию. Приехала скорая помощь и увезла моего отца в больницу. Там констатировали его смерть по прибытии. Мой отец был замечательным отцом, и я очень по нему скучаю.