Введение

Вымышленный персонаж
Архимаго — волшебник в поэме Эдмунда Спенсера «Королева фей». В сюжете он постоянно прибегает к обманчивой магии, например, создаёт ложный образ Уны, чтобы искусить рыцаря Красного Креста, а когда это не удаётся, вызывает другое видение — оруженосца — чтобы убедить рыцаря в неверности Уны.

Этимология

Его имя – сплав греческих слов ἄρχων и μάγος. Архонт (множественное число: ἄρχοντες, árchontes) означает «правитель», часто используемый как название конкретной государственной должности. Это мужское действительное причастие от глагольного корня αρχ, означающего «быть первым, править», восходящего к тому же корню, что и слова «монарх» и «иерархия». Магос (множественное число: μάγοι, magœ), также греческого происхождения, означает «волшебник» или «заклинатель»; его нередко используют для обозначения практикующего черную магию. Изначально происхождение слова можно проследить до древнеиранского языка, где, по словам Геродота, это был титул зороастрийских жрецов. Греческое слово было транслитерировано в латынь как «magus», от которого и произошло английское слово «magician». В тексте поэмы время от времени встречается написание archimage, однако оно используется как альтернативная форма имени персонажа, а не как титул. Перси Бише Шелли позже использовал archimage как синоним слова «волшебник» в своей поэме «Письмо Марии Гисборн». Это, в свою очередь, побудило Урсулу К. Ле Гуин использовать вариант «archmage» в своем романе «Волшебник Земноморья» для обозначения лидера группы волшебников. С тех пор этот термин стал распространенным в фэнтезийной литературе и медиа.

Критическая интерпретация

Одним из самых ярких появлений персонажа является его переодевание в благочестивого отшельника, и с помощью Дуэссы (Обмана) он соблазняет Рыцаря Красного Креста, отвлекая его от Уны (Истины). Архимаго таким образом был истолкован как символ религиозного лицемерия. Его также рассматривали как олицетворение самого искушения и как персонажа, представляющего искажённое мировоззрение, которое заставляет рыцаря усомниться в подлинности своей веры – самом источнике его силы.