Кантонская система торговли в Китае (1757–1842)

Введение

Китайская политика, в которой вся внешняя торговля была ограничена Кантоном / Гуанчжоу (1757–1842) система военной службы.

Кантонская система (1757–1842; t=一口通商, "торговые отношения через один порт") служила для цинского Китая инструментом контроля торговли с Западом внутри страны, сосредоточив всю торговлю в южном порту Кантон (ныне Гуанчжоу). Эта протекционистская политика возникла в 1757 году в ответ на воспринимаемую политическую и коммерческую угрозу извне со стороны последовательных китайских императоров. Начиная с конца XVII века, китайские купцы, известные как хун (紅), управляли всей торговлей в порту. Работая с Тринадцати фабрик, расположенных на берегу Жемчужной реки за пределами Кантона, они в 1760 году, по указу цинского императора Цяньлуна, были официально утверждены в качестве монополии, известной как чохон (十三行). Впоследствии китайские купцы, занимающиеся внешней торговлей (t=洋行; "морские торговцы", то есть "заморские торговцы" или "иностранные торговцы"), действовали через чохон под надзором Гуандунского таможенного управления, неофициально известного как "хоппо", и генерал-губернатора Гуанчжоу и Гуанси.

Реализация Кохенга

В 1745 году внук Канси, император Цяньлун, приказал своему двору внести изменения в систему морских торговых домов. После этого местный китайский купец выступал гарантом для каждого иностранного торгового судна, входящего в гавань Кантона, и нес полную ответственность за судно, его экипаж, капитана и суперкарго. Любые налоговые платежи, причитающиеся с иностранного торговца, также должны были гарантироваться этим купцом. С разрешения властей, в 1760 году гонский купец Пань Чжэнчэн (潘振成) и девять других гонгов, специализирующихся на торговле с западными странами, объединились, чтобы стать посредниками между правительством Цин и иностранными торговцами. Роль нового объединения заключалась в закупке товаров от имени иностранцев и удержании любых налогов и пошлин, подлежащих уплате за импорт и экспорт. Одновременно, согласно записям таможни Гуандун (粵海關志, jyut6 hoi2 gwaan1 zi3, Yuèhǎi guān zhì), они учредили новый портовый орган для приема дани из Таиланда, выплаты жалованья войскам, задействованным в торговле, а также управления внутренней морской торговлей в Южно-Китайском море. С этого момента Чхон обладал имперскими полномочиями по взиманию налогов с иностранных купцов по своему усмотрению.

Оценка

Открытие подпольной миссионерской деятельности в конце 1750-х годов могло способствовать решению императора сконцентрировать иностранцев в одном порту. В своем указе об установлении этого ограничения император специально упомянул опасения относительно стратегической ценности внутренних регионов для иностранцев: китайские правительственные советники были осведомлены о военном и технологическом превосходстве Запада и о том, что западные державы стремились завоевывать каждую посещенную ими страну. Император Канси, считая западных людей весьма успешными, отважными, проницательными и прибыльными, уже в начале своего правления выражал обеспокоенность по поводу серьезной всесторонней угрозы, которую Запад представлял для Китая, в случае его ослабления. Кантонская система не оказала полного влияния на китайскую торговлю с остальным миром, поскольку китайские купцы, с их крупными трехмачтовыми океанскими джонками, активно участвовали в мировой торговле. Совершая плавания в Сиам, Индонезию и на Филиппины, они были ключевыми посредниками в глобальной торговой системе; эту эпоху Карл Троцки даже назвал «китайским веком» мировой торговли. В рамках этой системы император Цяньлун ограничил торговлю с иностранцами на территории Китая лишь лицензированными китайскими купцами (Кохон), в то время как британское правительство, со своей стороны, выдало монопольную хартию на торговлю исключительно Британской Ост-Индской компании. Эта договоренность не подвергалась сомнению до XIX века, когда в западных странах получила распространение идея свободной торговли. Концепция ограничения торговли одним портом также применялась в западных странах, таких как Испания и Португалия. Китайские купцы также могли свободно и законно торговать с западными (испанскими и португальскими) торговцами в Сямыне и Макао, или с любой страной, если торговля осуществлялась через порты за пределами Китая, такие как Манила и Батавия. Хотя судоходство регулировалось, администрация императора Цяньлуна прилагала усилия для удовлетворения потребностей западных купцов. Они нанимали все больше западных помощников в Таможенное управление, чтобы помочь в управлении своими соотечественниками. Было отменено требование пребывания в Макао в зимний период, от налогов были освобождены продукты питания, напитки и предметы первой необходимости для западных купцов, а также была обеспечена защита западным подданным и их имуществу. Китайским купцам было запрещено законом Цин подавать иски против иностранцев в китайских судах, поскольку император Цяньлун считал, что хорошее обращение с иностранцами имеет важное значение для государства. В 1806 году китайские чиновники пошли на компромисс с британцами по делу об убийстве китайца британскими моряками, поскольку западные державы отказывались подчиняться китайскому законодательству, несмотря на энергичные протесты местного населения, считавшего это судебной ошибкой. В 1816 году император Цзяцин отклонил британское посольство за отказ совершить коутоу, но отправил им письмо с извинениями и подарками (британцы просто выбросили их в кладовую, даже не взглянув). Император Цяньлун подарил лорду Маккартни золотой скипетр, важный символ мира и процветания, но британцы сочли его бесполезным. Британцы, в свою очередь, игнорировали китайские законы и предупреждения о развертывании военных сил в китайских водах. Они высадили войска в Макао, несмотря на китайско-португальское соглашение о запрете иностранных войск в Макао, а затем, во время войны 1812 года, атаковали американские корабли в глубине внутренней гавани Кантона (американцы ранее грабили британские корабли в китайских водах). В сочетании с поддержкой, оказанной британцами Непалу во время вторжения в Тибет, и последующим британским вторжением в Непал после того, как он стал китайским вассальным государством, китайские власти стали крайне подозрительно относиться к британским намерениям.

The discovery of underground missionary activity in the late 1750s may have contributed to the Emperor's decision to concentrate foreigners in a single port. In his edict to establish the restriction, the Emperor specifically mentioned concerns about the strategic value of the interior regions to foreigners: Chinese government consultants were aware of Western military technological superiority and Westerners' record of having "set out to conquer every land they visited". The Kangxi Emperor, considering the Westerners to be highly successful, intrepid, clever, and profitable, already had concerns early on about the serious omnidirectional Western threat to China, if China ever became weakened. The Canton system did not completely affect Chinese trade with the rest of the world as Chinese merchants, with their large three masted ocean junks, were heavily involved in global trade. By sailing to and from Siam, Indonesia and Philippines, they were major facilitators of the global trading system; the era was even described by Carl Trocki as a "Chinese century" of global commerce. Under the system, the Qianlong Emperor restricted trade with foreigners on Chinese soil only for licensed Chinese merchants (Cohongs), while the British government on their part issued a monopoly charter for trade only to the British East India Company. This arrangement was not challenged until the 19th century when the idea of free trade was popularised in the West. The concept of restricting trade to a single port was also used in Western countries such as Spain and Portugal. Chinese merchants could also trade freely and legally with Westerners (Spanish and Portuguese) in Xiamen and Macao, or with any country when trade was conducted through ports outside China such as Manila and Batavia. Although shipping was regulated, the Qianlong emperor's administration was diligent in accommodating the requisites of Western merchants. They hired a growing body of Western assistants for the Customs Office to help manage their fellow countrymen. The order to stay in Macao during the winter was lifted, tax was exempted on food, drink and basic supplies for Western merchants, and protections were granted to Westerners and their property. Chinese merchants were actually banned by Qing law from suing foreigners in Chinese courts, as the Qianlong Emperor believed that good treatment of foreigners was essential for the government. In 1806, Chinese officials compromised with the British on the murder of a Chinese man by British seamen, as Westerners refused to be punished under Chinese law, even though local citizens vigorously protested what they considered a miscarriage of justice. In 1816, the Jiaqing Emperor dismissed a British embassy for their refusal to kowtow, but he sent them an apologetic letter with gifts (the British simply discarded them in a storeroom without reading). The Qianlong Emperor granted Lord Macartney a golden scepter, an important symbol of peace and wealth, but this was dismissed by the British as worthless. The British, on the other hand, ignored Chinese laws and warnings not to deploy military forces in Chinese waters. The British landed troops in Macao despite a Chinese and Portuguese agreement to bar foreign forces from Macao, and then in the War of 1812 attacked American ships deep in the inner harbour of Canton (the Americans had previously robbed British ships in Chinese waters as well). These, in combination with the British support to Nepal during their invasion of Tibet and later the British invasion of Nepal after it became a Chinese tributary state, led the Chinese authorities to become highly suspicious of British intentions.

Первая опиумная война

В конце XVIII века кажущийся ненасытным западный спрос на китайский чай привел к значительному дефициту в британском торговом балансе. Китайцы не проявляли интереса к западным товарам и принимали в оплату только серебро. Это побудило Ост-Индскую компанию продавать опиум, выращенный на ее плантациях в Индии, независимым торговцам, которые перевозили его в Китай для продажи в обмен на серебро, несмотря на то, что опиум уже был запрещен в Китае. Китай пытался остановить ввоз этого опиума, но торговцы продолжали это делать. Попытки Китая восстановить контроль привели к Первой Опиумной войне, в ходе которой британская канонерская дипломатия быстро вынудила Китай подписать неравноправный торговый договор.

Отмена

После подписания Нанкинского договора 1842 года британским подданным «разрешалось проживать с целью ведения своих торговых дел без притеснений и ограничений» в Кантоне, Шанхае, Амое (Сямынь), Нинбо и Фучжоу. Кроме того, статья V Договора специально упраздняла кантонскую систему, позволяя британским купцам, а впоследствии и всем иностранным купцам, торговать с любыми желающими в вновь открытых портах. В 1859 году торговля Кантона переместилась на новое место – на отвоеванный у моря песчаный берег острова Шамин, расположенный в нескольких километрах к западу от прежних торговых факторий. К тому времени значительная часть внешней торговли с Китаем переместилась в британскую колонию Гонконг (приобретенную по Нанкинскому договору) и в северные порты, которые имели преимущество близости к Пекину, а также к Великому каналу и Желтой реке – двум важнейшим артериям внутренней торговли империи Цин. К 1866 году в Кантоне осталось всего 18 иностранных фирм, а общее число иностранных резидентов, не считая британских индийцев и служащих таможенного дозора (которые находились на судах во время таможенных проверок), составляло лишь 60 человек, работавших в Имперской морской таможенной службе сэра Роберта Харта.

Наследие

Больница Массачусетса, больница Маклин, Бостонский Афиней, монументы Бункер-Хилла, публичные библиотеки и детский дом были построены на средства, полученные от контрабанды опиума. К тому времени, как Гонконг стал полноправной британской колонией, многие торговцы возглавили представители нового поколения западных торговцев-хонгов. Многие из этих компаний стали основой экономики молодого Гонконга.