Аль-Азиз Биллах: Жизнь и правление пятого фатимидского халифа

Введение

Халиф Фатимидов с 975 по 996 год. Абу Мансур Низар (أبو منصور نزار; 10 мая 955 – 14 октября 996), известный под своим титульным именем аль-Азиз Билла (العزيز بالله), был пятым халифом династии Фатимидов, правившим с 975 года до своей смерти в 996 году. В период его правления был захвачен Дамаск и Фатимиды расширили свое влияние в Леванте, что привело к конфликту аль-Азиза с византийским императором Василием II из-за контроля над Алеппо. В ходе этой экспансии аль-Азиз принял на службу большое количество тюркских и дайламитских мамлюков, тем самым разрушив почти монопольное положение берберов Кутама в военной сфере Фатимидов.

Биография

Низар, будущий аль-Азиз Билла, родился 10 мая 955 года, третьим сыном четвертого фатимидского халифа, аль-Муизза ли-Дин Аллаха. Его мать, Дурзан, обычно известная как аль-Саййида аль-Муиззия («Госпожа аль-Муизза»), была главной наложницей аль-Муизза и, вероятно, происходила из бедуинов. Она была известна своим прекрасным голосом, за что получила прозвище Тагрид («Щебет»). Также известно, что она стала первой женщиной-покровительницей архитектуры при Фатимидах. Она умерла в 995 году. В 974 году умер его старший брат Абдалла ибн аль-Муизз, который был назначен наследником в предпочтении старшего сына аль-Муизза, Тамима, и Низар оказался назначенным преемником своего отца (вали аль-ахд). Однако подтверждение престолонаследия перед членами династии и двора произошло лишь за день до смерти аль-Муизза 18 декабря 975 года. Официальное провозглашение его халифом было отложено до 9 августа 976 года.

Администрация и экономика

Согласно источникам, аль-Азиз Билла был "высоким, с рыжими волосами и голубыми глазами, щедрым, храбрым, любил лошадей и охоту и отличался гуманностью и терпимостью". Он проявил себя как талантливый администратор, реформировав финансы государства Фатимидов, стандартизировав и упростив выплаты чиновникам и предприняв меры для обеспечения их неподкупности. В то же время он был известен своим расточительным образом жизни и страстью к драгоценностям, редким животным и изысканным яствам; рассказывают, что однажды он приказал почтовым голубям привезти ему вишню из Баальбека. Экономика Египта также развивалась, что привело к увеличению налоговых поступлений благодаря расширению улиц и каналов и установлению стабильной валюты. Общее экономическое благополучие проявлялось и в масштабной строительной программе. Самым влиятельным чиновником на протяжении большей части его правления был Якуб ибн Киллис, который в 979 году стал первым в истории Фатимидов, получившим титул "везиря". За исключением двух коротких периодов, когда Ибн Киллис впал в немилость в 979 и 984 годах, он оставался главным министром аль-Азиза до своей смерти в 991 году. Подобно своему повелителю, Ибн Киллис жил в роскоши, что обеспечивалось зарплатой в 100 000 золотых динаров. Ибн Киллису приписывают умелое управление государственными финансами, которое позволило сохранить полную казну, несмотря на огромные расходы халифа, любившего роскошь, а также его покровительство литераторам и авторство книги, кодифицировавшей законы Фатимидов. В отличие от него, его преемники не задерживались на этом посту надолго. В течение следующих пяти лет должность везиря занимали шесть человек: Али ибн Умар аль-Аддас, Абу'ль-Фадль Джа'фар ибн аль-Фурат, аль-Хусейн ибн аль-Хасан аль-Базияр, Абу Мухаммад ибн Аммар, аль-Фадль ибн Салих и Иса ибн Настурус ибн Сурус.

Военные реформы

Аль-Азиз также провел масштабные военные реформы. Берберы, и особенно племя Кутама, традиционно составляли основу армии Фатимидов и сыграли ключевую роль в захвате Ифрикии, а также в завоевании Египта и южной части Леванта при предшественниках аль-Азиза. До 970-х годов кутама обеспечивали кавалерию, а пехоту формировали славянские (сакалиба), греческие (рум) и черноафриканские (судан или абид) рабы. Однако походы в Левант выявили неэффективность армии, состоявшей преимущественно из кутама, и начиная с 978 года аль-Азиз начал привлекать наемников с исламского Востока, особенно тюркских и дайламитских мамлюков (гильманов). Внедрение системы гильманов имело далеко идущие последствия: тюркские гильманы быстро заняли высшие должности в государстве и начали соперничать с кутама за влияние, особенно в связи с уменьшением притока новобранцев из родины кутама после ок. 987/88 гг. В результате между этими двумя группами, получившими названия Магриб ("западные") и Машарик ("восточные"), возникла острая вражда, которая после смерти аль-Азиза вылилась в открытую войну.

Религиозная политика

Назначение христианина Ибн Нестура, как и еврея Манаши на должность секретаря Сирии, являлось ярким примером религиозной терпимости Фатимидов, которая еще более поощрялась при аль-Азизе благодаря его жене-мелькитке. Два ее брата, Орест и Арсений, были назначены соответственно патриархом Иерусалима и митрополитом Каира. Коптские христиане также пользовались благосклонностью халифа: например, ему разрешили восстановить церковь Святого Меркурия, несмотря на протесты мусульман, или он отказался наказывать мусульманина, принявшего христианство. Эта снисходительность, достигшая апогея в назначении Ибн Нестура и Манаши на высокие должности, вызывала недовольство мусульманского населения, возмущенного распространявшимися среди них враждебными трактатами. Халиф был вынужден на короткое время отстранить своих двух министров и заключить их в тюрьму, но вскоре их неоспоримый талант обеспечил им освобождение и возвращение к обязанностям. Антихристианские настроения особенно проявились в 996 году, когда купцы из Амальфи были заподозрены в поджоге каирского арсенала; в ходе общегородского антихристианского погрома амальфитанцы были убиты, а церкви разграблены. Однако эта терпимость не распространялась на суннитское мусульманское население, поскольку аль-Азиз придерживался убежденных исмаилитских взглядов: он воздвиг надписи, осуждающие сподвижников Пророка, отменил молитвы Таравих в 982 году и инициировал празднование Ашуры в Каире. В 991 году был казнен человек, у которого обнаружили суннитский юридический трактат «Муватта имама Малика». Правление аль-Азиза также имело культурное значение. Ибн Киллис основал в Каире университет Аль-Азхар (988 год), который впоследствии стал важнейшим центром образования в исламском мире. Также в Каире была построена библиотека с фондом в 200 000 томов. По словам профессора Сами С. Свайда, фатимидские миссионеры осуществляли свою проповедническую деятельность (Дава) в Китае во время правления аль-Азиза.

Расширение в Сирию

В области внешней политики аль-Азиз сосредоточил усилия на расширении власти Фатимидов над Сирией, завоевание которой началось сразу после захвата Фатимидами Египта в 969 году.

Предыстория

Владение Сирией, и особенно Палестиной, было постоянной внешнеполитической целью для многих правителей Египта как до, так и после Фатимидов, чтобы перекрыть наиболее вероятный маршрут вторжения в страну империй Западной Азии. В случае Фатимидов, это стремление получило дополнительный импульс благодаря их амбициям возглавить весь исламский мир и свергнуть Аббасидский халифат, завоевав Ирак и восточные исламские земли, что было возможно только через Сирию. Одновременно баланс сил в регионе изменился в связи с расширением Византийской империи в северную Сирию против Хамданидского эмирата Алеппо, кульминацией которого стал захват Антиохии в 969 году. Фатимиды использовали византийское наступление как важный элемент своей пропаганды, заявляя, что они – единственная сила, способная возглавить джихад против «неверной» угрозы. Однако политика Фатимидов в отношении Сирии в начале правления аль-Азиза находилась под влиянием визиря Ибн Киллиса, который, по мнению историка Хью Н. Кеннеди, «считал, что Фатимидам следует сосредоточиться на контроле над Палестиной и южной Сирией, оставив север Хамданидам и их преемникам для формирования буферного государства против византийцев, с которыми халиф должен стремиться поддерживать хорошие отношения». Несмотря на первоначальные успехи, первое вторжение Фатимидов в Сирию под предводительством генерала Кутама Джа’фара ибн Фаллаха быстро остановилось из-за сочетания восстаний жителей Дамаска и бедуинских племен Сирийской пустыни. В августе 971 года фатимиды потерпели поражение в битве против бедуинов и их союзников – карматов, что привело к почти полному краху контроля Фатимидов в южной Сирии и Палестине и даже к кратковременному вторжению карматов в Египет. Когда аль-Азиз пришел к власти, Дамаском правил тюрк Альптакин, который всего с 300 своими соратниками захватил власть, воспользовавшись непопулярностью войск Кутама Фатимидов, завоевал поддержку населения, восстановив порядок в городе, и удерживал его против Фатимидов, признав суверенитет Аббасидов. Южнее Палестина находилась под контролем Фатимидов, но влиятельный вождь бедуинов племени Бану Тайи, Муфарридж ибн Дагфал ибн аль-Джаррах, выступал против них и контролировал столицу провинции Рамлу.

Possession of Syria, and particularly Palestine, was a constant foreign policy objective for many rulers of Egypt both before and after the Fatimids, to foreclose the most likely invasion route into the country by the empires of Western Asia. In the Fatimid case, this drive was given additional impetus by their ambitions to lead the entire Islamic world and unseat the Abbasid Caliphate by conquering Iraq and the eastern Islamic lands, which was possible only via Syria. At the same time, the balance of power in the region was altered with the simultaneous expansion of the Byzantine Empire into northern Syria against the Hamdanid Emirate of Aleppo, culminating in the capture of Antioch in 969. The Fatimids used the Byzantine advance as a major item in their propaganda, claiming to be the only power capable of championing the [[jihad against the 'infidel' threat. However, Fatimid policy with regard to Syria during the early part of al Aziz's reign was dominated by the vizier Ibn Killis, who, according to historian Hugh N. Kennedy, "believed that the Fatimids should concentrate on controlling Palestine and southern Syria, while leaving the north of the Hamdanids and their successors to form a buffer state against the Byzantines, with whom the caliph should try to keep on good terms". Despite initial successes, the first Fatimid invasion of Syria, under the Kutama general Ja'far ibn Fallah, quickly came to a halt through a combination of rebellions by the citizens of Damascus and the Bedouin tribes of the Syrian Desert. In August 971, the Fatimids were defeated in battle against the Bedouin and their Qarmatian allies, leading to the near total collapse of Fatimid control in southern Syria and Palestine, and even a short lived Qarmatian invasion of Egypt. When al Aziz came to power, Damascus was ruled by the Turk Alptakin, who with only 300 of his fellow Turks had taken power by exploiting the unpopularity of the Fatimids' Kutama troops, gained popular support by restoring order in the city, and held it against the Fatimids, recognizing Abbasid suzerainty. Further south, Palestine was under Fatimid control, but the powerful Bedouin chieftain of the Banu Tayy tribe, Mufarrij ibn Daghfal ibn al Jarrah, was opposed to them and held the provincial capital Ramla.

Восстановление Дамаска

В 975 году аль-Азиз установил контроль над Баниясом, пытаясь подавить антифатимидскую агитацию суннита Мухаммада ибн Ахмада ан-Наблуси и его сторонников. В 976 году фатимидский генерал Джаухар, завоеватель Египта, предпринял поход против Дамаска, но после двух месяцев столкновений у города ему пришлось отступить из-за прибытия карматийских союзников Альптакина. Преследуемый войсками Альптакина, Джаухар был оттеснен в Тивериаду, Рамлу и, наконец, в Аскалон, где был осажден. Осада продолжалась семнадцать месяцев и завершилась в начале 978 года заключением соглашения, по которому вся территория от Аскалона до Дамаска перешла к Альптакину. Только Газа оставалась под непосредственным контролем Фатимидов, хотя Альптакин был готов признать номинальный суверенитет аль-Азиза над территориями, которыми он управлял. Джаухар и его воины также были вынуждены пройти унижение, проходя под поднятыми мечами и копьями в знак своего поражения при отбытии из Аскалона в Египет. Фатимидский двор не мог принять это унизительное соглашение, которое не только оставляло Египет уязвимым для нападения, но и лишало влиятельных членов фатимидской элиты, включая самого Ибн Киллиса, важных владений в окрестностях Дамаска. В результате аль-Азиз лично выступил в поход и во главе огромной армии разгромил и захватил Альптакина в августе 978 года. Карматийцы были подкуплены обещаниями ежегодной дани, чтобы отступить в Бахрейн, положив конец их набегам на Сирию. События предыдущих лет также показали Ибн Киллису опасность дальнейшей зависимости от кутамов. В результате халиф неожиданно проявил милосердие к Альптакину, приняв его и его турецких последователей на фатимидскую службу. Сам Альптакин был доставлен в Каир, где халиф оказал ему щедрые почести, вызвав зависть Ибн Киллиса, который организовал отравление Альптакина. Тем не менее, как отмечалось ранее, это событие имело огромное значение и ознаменовало серьезный отход от прежней фатимидской практики; особенно в Сирии турецкие гулямы оставались влиятельными, и выходцы из их числа часто занимали должность наместника Дамаска. Сам Дамаск был взят под контроль одним из лейтенантов Альптакина, Кассамом, при поддержке местного населения и городской милиции (ахдат), которые стремились избежать возобновления берберской оккупации. Фатимидский генерал аль-Фадль ибн Салих, протеже Ибн Киллиса, был отправлен с берберской армией против Кассама, но, кроме демонстрации силы против прибрежных городов, не добился никаких успехов и отступил в Палестину. Ситуация осложнилась прибытием Абу Таглиба, свергнутого хамданидского правителя Мосула, который связался с аль-Азизом с предложением захватить город, если тот поддержит его войсками. Этому воспротивился Ибн аль-Джарра, опасаясь, что хамданиды и их последователи из племени Бану Укайл, соперники племени Тайй, угрожают его положению, особенно его владению Рамлой и пастбищами его племени. Аль-Фадль, по-видимому, вел двойную игру, поощряя Абу Таглиба в его планах относительно Рамлы, чтобы посеять раздор среди арабских племен и укрепить власть Фатимидов; однако в августе 979 года, когда Ибн аль-Джарра напал на Абу Таглиба и его людей в Рамле, аль-Фадль пришел ему на помощь со своими войсками. Абу Таглиб был взят в плен и казнен. Эта битва утвердила Ибн аль-Джарра и его тайи в качестве ключевых игроков в региональной политике: несмотря на признание фатимидского суверенитета, вождь тайи был практически независимым правителем и на протяжении десятилетий оставался постоянной головной болью для фатимидского правительства. Дамаск продолжал сопротивляться попыткам Фатимидов захватить его, особенно под руководством кутамского вождя Сулеймана ибн Джафара ибн Фаллаха в 979/80 годах. В то же время, несмотря на усилия аль-Фадля использовать племя Укайл для сдерживания тайи, их бесконтрольные набеги стали угрозой для обжитых и сельскохозяйственных районов южной Сирии: Рамла была "превращена в город-призрак", по словам Кеннеди, а равнина Гута вокруг Дамаска и регион Хоран были настолько разорены, что Дамаск столкнулся с голодом, который был облегчен только поставками из Хомса, которым правил тюрк Бакджур для хамданидов Алеппо. В результате последовательных неудач берберских командиров в захвате Дамаска и восстановлении порядка в провинции, фатимидский двор назначил турка Балтакина, бывшего последователя Альптакина, командующим следующей экспедицией в Сирию. Балтакин разгромил Ибн аль-Джарра, который бежал на север в Антиохию и под защиту византийцев, в то время как Кассам был наконец вынужден сдать Дамаск в начале 983 года, хотя и на выгодных условиях, которые позволили ему остаться у власти под руководством назначенного Фатимидами наместника.

In 975 al Aziz took control of Baniyas in an attempt to subdue the anti Fatimid agitation of the Sunni Muhammad ibn Ahmad al Nablusi and his followers. In 976, the Fatimid general Jawhar, the conqueror of Egypt, campaigned against Damascus, but after two months of clashes before the city he had to retreat due to the arrival of Alptakin's Qarmatian allies. Followed by Alptakin's forces, Jawhar was pushed back to Tiberias, Ramla and finally Ascalon, where he was besieged. The siege lasted for seventeen months and ended in early 978 with a negotiated agreement, which abandoned the entire territory from Ascalon to Damascus to Alptakin. Only Gaza remained under direct Fatimid control, although Alptakin was prepared to acknowledge the nominal suzerainty of al Aziz over the territories he ruled. Jawhar and his men had also to undergo the humiliation of passing under a sword and lance in token of their defeat while departing Ascalon for Egypt. The Fatimid court could not accept this humiliating agreement, which not only left Egypt vulnerable to attack, but also deprived senior members of the Fatimid elite—including Ibn Killis himself—of important properties around Damascus. As a result, al Aziz took the field in person and, at the head of an enormous army, defeated and captured Alptakin in August 978. The Qarmatians were bribed with promises of an annual payment of tribute to retreat to Bahrayn, thus bringing an end to their incursions into Syria. The events of the previous years also demonstrated to Ibn Killis the dangers of continuing to rely on the Kutama. As a result, the Caliph unexpectedly showed clemency to Alptakin, taking him and his Turkish followers into Fatimid service. Alptakin himself was taken to Cairo, where he was lavishly honoured by the Caliph, arousing the envy of Ibn Killis, who had Alptakin poisoned. Nevertheless, as noted before, this event was of momentous importance and marked a major departure from previous Fatimid practice; especially in Syria, the Turkish ghilmān remained influential and men from their ranks often occupied the position of governor of Damascus. Damascus itself was taken over by one of Alptakin's lieutenants, Qassam, with the support of the local population and the city militia ([[Ahdath), who wished to avoid a renewed Berber occupation. The Fatimid general al Fadl ibn Salih, a protégé of Ibn Killis, was sent with a Berber army against Qassam, but other than a show of force against the coastal cities failed to achieve anything and retreated to Palestine. Matters became complicated with the arrival of Abu Taghlib, the ousted Hamdanid ruler of Mosul, who contacted al Aziz with an offer to capture the city if they supported him with troops. This was opposed by Ibn al Jarrah, lest the Hamdanid and his followers from the Banu Uqayl tribe, rivals to the Tayy, threaten his own position, particularly his possession of Ramla and the pasture lands of his tribe. Al Fadl apparently played a duplicitous game, encouraging Abu Taghlib in his designs on Ramla in an effort to sow dissension among the Arab tribes and strengthen Fatimid authority; however, in August 979, when Ibn al Jarrah attacked Abu Taghlib and his men at Ramla, al Fadl came to his aid with his own troops. Abu Taghlib was taken captive and executed. This battle established Ibn al Jarrah and his Tayy as a major player in the region's power politics: despite his recognition of Fatimid suzerainty, the Tayy chieftain was a virtually independent ruler and remained a constant nuisance for the Fatimid government for decades. Damascus continued to resist Fatimid attempts to capture it, notably under the Kutama chieftain Sulayman ibn Ja'far ibn Fallah in 979/80. At the same time, despite al Fadl's efforts to use the Uqayl to contain them, the Tayy and their unchecked depredations grew to be a menace to the settled and agricultural districts of southern Syria: Ramla was "reduced to a ghost town", in the words of Kennedy, and the Ghouta plain around Damascus and the Hawran region were so devastated that Damascus faced famine, alleviated only through supplies sent from Homs, ruled by the Turk Bakjur for the Hamdanids of Aleppo. As a result of the successive failures of Berber commanders to capture Damascus and restore order in the province, the Fatimid court appointed a Turk, Baltakin, a former follower of Alptakin, as commander of the next expedition into Syria. Baltakin defeated Ibn al Jarrah, who fled north to Antioch and the protection of the Byzantines, while Qassam was finally forced to surrender Damascus in early 983, albeit under generous terms that allowed him to remain in control under a Fatimid appointed governor.

Соревнование за Алеппо

После установления власти Фатимидов в центральной и южной Сирии, халиф аль-Азиз стремился захватить Алеппо, но был сдержан Ибн Киллисом, пока тот был жив. Вопрос Алеппо был сложным, поскольку существовал риск спровоцировать прямое столкновение с Византией. С 969 года эмират Хамданидов находился в вассальной зависимости от византийцев. Его правитель, Сад аль-Даула, негодовал из-за этой зависимости, но был вынужден мириться с ней, чтобы предотвратить прямое завоевание Фатимидами. В результате его политика колебалась между двумя державами. Тем не менее, Фатимиды извлекли выгоду из слабости Хамданидов, поскольку многие сторонники Хамданидов начали переходить на службу к Фатимидам. Например, Раджа аль-Сиклаби дезертировал со своими 300 людьми и был назначен губернатором Акко и Кесарии. Наиболее значительным переходом был переход Хамданидского губернатора Хомса, Бакджура, в 983 году. Бакджур напрямую связался с аль-Азизом и предложил перейти на службу Фатимидам против Алеппо в обмен на губернаторство Дамаска. Заинтересованный в возможности захватить не только Хомс, но и, возможно, Алеппо, аль-Азиз согласился на предложение Бакджура, несмотря на яростное сопротивление Ибн Киллиса, который был временно отстранен от должности и заключен в тюрьму в связи с неурожаем, приведшим к голоду в столице. Халиф предоставил Бакджуру армию, с которой тот напал на Алеппо в сентябре. Сад аль-Даула был вынужден обратиться за помощью к византийскому императору Василию II, который послал своего генерала Бардаса Фоку Младшего на помощь Алеппо. Предупрежденный изгнанным Ибн аль-Джарра о приближении византийцев, Бакджур снял осаду и бежал на территорию Фатимидов. Византийцы начали разграбление Хомса в октябре и вернули город под контроль Хамданидов. В 987/88 году было заключено семилетнее перемирие с византийцами. Оно предусматривало обмен пленными, признание византийского императора защитником христиан под властью Фатимидов и Фатимидского халифа – защитником мусульман под византийским контролем, а также замену имени аббасидского халифа именем Фатимидского халифа в пятничной молитве в мечети в Константинополе. Несмотря на неудачу, Бакджур был назначен аль-Азизом губернатором Дамаска, к нему присоединился Ибн аль-Джарра. Ибн Киллис, который был освобожден и восстановлен в должности спустя всего два месяца, немедленно начал действовать против них обоих. Бакджур постепенно стал непопулярен среди дамаскинцев из-за своей жестокости, и после нескольких неудачных попыток, в 989 году Ибн Киллис наконец убедил аль-Азиза заменить Бакджура одним из личных гулямов визиря, Якубом аль-Сиклаби. Бакджур бежал в Ракку, откуда продолжал свои безуспешные атаки на Алеппо. В то же время Балтакин был отправлен для усмирения бедуинских племен, совершавших набеги на караваны хаджа, что привело к созданию Фатимидского гарнизона в Вади аль-Кура, к северу от Медины. Смерть Ибн Киллиса в 991 году освободила аль-Азиза для более агрессивной политики в отношении Алеппо. Он немедленно отстранил протеже Ибн Киллиса и назначил турка Манджутакина губернатором Дамаска. Использование Манджутакином Дамаска в качестве базы во время последующих кампаний демонстрирует консолидацию власти Фатимидов в этом регионе, но также, как отмечает Хью Кеннеди, изменения, которые это принесло в "политическую и экономическую географию Сирии": учитывая продолжающуюся небезопасность сухопутных маршрутов из-за набегов бедуинов, Фатимиды снабжали свои войска в Сирии морским путем, особенно через Триполи, и в результате главные прибрежные города приобрели значение как центры контроля и администрации Фатимидов, а также торговли, переживая возрождение, которое продолжалось в 12 веке. Манджутакин вторгся в эмират Хамданидов, разгромил византийские войска под командованием дукса Антиохии Михаила Бурца в июне 992 года и осадил Алеппо. Однако он не смог энергично продолжать осаду, и город легко выдержал ее, пока весной 993 года, после тринадцати месяцев кампании, Манджутакин был вынужден вернуться в Дамаск из-за нехватки припасов. Весной 994 года Манджутакин предпринял новое вторжение, снова разгромил Бурца в битве при Оронте в сентябре и снова осадил Алеппо. Блокада была гораздо более эффективной на этот раз и вскоре вызвала серьезный дефицит продовольствия, но защитники города выстояли до внезапного прибытия византийского императора Василия II лично в апреле 995 года. Василий пересек Малую Азию всего за шестнадцать дней во главе армии; его внезапное прибытие и преувеличенные сведения о численности его войска вызвали панику в Фатимидской армии. Манджутакин сжег свой лагерь и отступил в Дамаск, не вступая в бой. Византийцы осадили Триполи, но не смогли его захватить; тем не менее, Фатимиды потеряли контроль над городом, который стал независимым под управлением своего кади. Византийский император затем занял и укрепил Тартус. Аль-Азиз сам теперь готовился выступить против византийцев, начав масштабные приготовления в Каире. Византийские и Хамданидские посольства с предложениями о перемирии были получены в сентябре 995 года, но отклонены. Подготовка аль-Азиза была сорвана, когда флот, готовившийся в Каире, был уничтожен пожаром, который спровоцировал антихристианский погром в городе. Манджутакину было приказано отбить Тартус, но его армянский гарнизон смог отразить его атаки; и Фатимидский флот, отправленный для помощи осаде, был потерян в шторме у побережья. Аль-Азиз умер 14 октября 996 года, не отправившись в поход. Византийско-Фатимидский конфликт продолжался при его преемнике до заключения десятилетнего перемирия в 1000 году.

After securing Fatimid rule in central and southern Syria, Caliph al Aziz aimed to capture Aleppo as well, but was restrained by Ibn Killis while he lived. The question of Aleppo was complicated, as it risked provoking a direct confrontation with Byzantium. Since 969, the Hamdanid emirate had been tributary to the Byzantines. Its ruler, Sa'd al Dawla , resented this dependence, but was forced to abide with it in order to prevent an outright Fatimid conquest. As a result, his policy vacillated between the two powers. Nevertheless, the Fatimids benefited from the weakness of the Hamdanids, as many Hamdanid supporters began entering Fatimid service. For example, Raja al Siqlabi defected with 300 of his men, and was appointed governor of Acre and Caesarea. The most important such defection was that of the Hamdanid governor of Homs, Bakjur, in 983. Bakjur contacted al Aziz directly and offered to enter Fatimid service against Aleppo in exchange for the governorship of Damascus. Attracted by the possibility of taking over not only Homs but possibly Aleppo as well, al Aziz agreed to Bakjur's offer over the vehement opposition of Ibn Killis, who was briefly deposed and imprisoned in conjunction with a harvest failure that led to famine in the capital. The Caliph provided Bakjur with an army, with which he attacked Aleppo in September. Sa'd al Dawla was forced to appeal to the Byzantine emperor Basil II for help, who sent his general Bardas Phokas the Younger to assist Aleppo. Forewarned of the Byzantines' approach by the exiled Ibn al Jarrah, Bakjur raised the siege and fled to Fatimid territory. The Byzantines proceeded to sack Homs in October, and returned the city to Hamdanid control. In 987/88, a seven year truce was concluded with the Byzantines. It stipulated an exchange of prisoners, the recognition of the Byzantine emperor as protector of Christians under Fatimid rule and of the Fatimid caliph as protector of Muslims under Byzantine control, and the replacement of the name of the Abbasid caliph with that of the Fatimid caliph in the Friday prayer in the mosque at Constantinople. Despite his failure, Bakjur was named governor of Damascus by al Aziz, and was joined by Ibn al Jarrah. Ibn Killis, who was released and restored to his office after barely two months, immediately began working against the two. Bakjur gradually made himself unpopular to the Damascenes due to his cruelty, and after several failed efforts, in 989 Ibn Killis finally persuaded al Aziz to replace Bakjur with one of the vizier's personal ghilmān, Ya'qub al Siqlabi. Bakjur fled to Raqqa, from where he continued his unsuccessful attacks on Aleppo. At the same time, Baltakin was sent to pacify the Bedouin tribes who were raiding the Hajj caravans, leading to the establishment of a Fatimid garrison at Wadi al Qura, north of Medina. Ibn Killis' death in 991 freed al Aziz to pursue a more aggressive stance in the Aleppo question. Immediately he dismissed Ibn Killis' protégé and appointed the Turk Manjutakin as governor of Damascus. Manjutakin's use of Damascus as his base during the subsequent campaigns shows the consolidation of Fatimid control in the area, but also, as Hugh Kennedy remarks, the changes it brought to the "political and economic geography of Syria": given the continued insecurity of the overland routes due to the depredations of the Bedouin, the Fatimids supplied their forces in Syria by sea—notably via Tripoli—and as a result the chief coastal towns rose in importance, as centres of Fatimid control and administration as well as commerce, experiencing a revival which continued into the 12th century. Manjutakin invaded the Hamdanid emirate, defeated a Byzantine force under the [[dux of Antioch, Michael Bourtzes, in June 992, and laid siege to Aleppo. However, he failed to pursue the siege with vigour and the city was easily able to resist until, in the spring of 993, after thirteen months of campaigning, Manjutakin was forced to return to Damascus due to lack of supplies. In spring 994, Manjutakin launched another invasion, again defeated Bourtzes at the Battle of the Orontes in September and again besieged Aleppo. The blockade was far more effective this time and soon caused a severe lack of food, but the city's defenders held out until the sudden arrival of the Byzantine emperor, Basil II, in person in April 995. Basil crossed Asia Minor in only sixteen days at the head of an army; his sudden arrival, and the exaggerated numbers circulating for his army, caused panic in the Fatimid army. Manjutakin burned his camp and retreated to Damascus without giving battle. The Byzantines besieged Tripoli but failed to capture it; nevertheless, the Fatimids lost control of the city, which became independent under its qadi. The Byzantine emperor then occupied and fortified Tartus. Al Aziz himself now prepared to take the field against the Byzantines himself, beginning large scale preparations at Cairo. Byzantine and Hamdanid embassies carrying proposals for a truce were received in September 995, but rejected. Al Aziz's preparations were set back when the fleet being prepared at Cairo was destroyed by a fire, which set off an anti Christian pogrom in the city. Manjutakin was ordered to recapture Tartus, but its Armenian garrison was able to fend off his attacks; and a Fatimid fleet sent to assist the siege was lost in a storm off the coast. Al Aziz died on 14 October 996, before setting out on his campaign. The Byzantine–Fatimid conflict continued under his successor until the conclusion of a ten year truce in 1000.

Расширение в Аравии и вывод из Северной Африки

Наряду с Сирией, аль-Азиз руководил расширением влияния Фатимидов на Аравийском полуострове. Хадж – или, по крайней мере, караваны, отправлявшиеся из Каира с паломниками из западного исламского мира – были поставлены под контроль и защиту Фатимидов, несмотря на значительные издержки, которые это повлекло. Эмиры Мекки, хотя и де-факто автономные, признавали суверенитет Фатимидов, в знак чего Фатимиды пользовались престижной привилегией ежегодно предоставлять новую покрышку Каабы (кисва). Наконец, в 992 году Фатимиды были признаны халифами в Йемене, и даже их давние враги, карматиты Бахрейна, склонились к признанию их притязаний. По словам Кеннеди, эти дипломатические успехи стали результатом более энергичной внешней политики, проводимой аль-Азизом, особенно после смерти Ибн Киллиса, что укрепило его авторитет, продемонстрировав "его способность и готовность выполнять две главные обязанности халифа – обеспечивать безопасность Хаджа и возглавлять мусульман против неверных византийцев". С другой стороны, Северная Африка, включая бывшее ядро Фатимидов – Ифрикию, – оставалась в основном без внимания. Фактическая власть перешла к зиридскому наместнику Ифрикии Булуггину ибн Зири, который был утвержден в должности аль-Азизом, как и его сын аль-Мансур. В 992 году аль-Азиз даже подтвердил сына аль-Мансура Бадиса в качестве наследника, тем самым укрепив претензии Зиридов на династическое преемство. Действительно, как отмечает Кеннеди, "поражает скорость, с которой [Фатимиды] были готовы предоставить Северной Африке возможность идти своим путем". Помимо дипломатических обменов подарками, зириды управляли своими владениями все более независимо от фатимидского двора, вплоть до войн с кутамами, которые ранее были главной опорой фатимидского режима. Аналогичным образом, аль-Азиз ограничился признанием преемственности калбидских эмиров Сицилии уже после того, как она установилась. Ближе к Египту губернатор Барки (Киренаики) известно, привозил подарки в каирский двор, но в остальном нет никаких признаков того, что Фатимиды осуществляли над ним какой-либо контроль. Аль-Азиз умер 13 октября 996 года. Его сын Аль-Хаким би Амр Аллах (996–1021) сменил его на посту халифа.

Along with Syria, al Aziz presided over an expansion of Fatimid influence in the Arabian peninsula. The Hajj—or at least those caravans setting off from Cairo with the pilgrims of the western Islamic world—was placed under Fatimid control and protection, despite the considerable cost it entailed. The emirs of Mecca, although de facto autonomous, recognized the Fatimids' suzerainty, in token of which the Fatimids enjoyed the prestigious privilege of furnishing each year the new cover of the Kaaba (the kiswa). Finally, in 992 the Fatimids were acknowledged as caliphs in the Yemen, and even their old enemies, the Qarmatians of Bahrayn, came around to acknowledge their claims. According to Kennedy, these diplomatic victories were the result of the more energetic foreign policy pursued by al Aziz, particularly after the death of Ibn Killis, which bolstered his credentials by demonstrating "his ability and willingness to undertake the two major public responsibilities of a caliph, to safeguard the Hajj and to lead the Muslims against the infidel Byzantines". On the other hand, North Africa, including the former Fatimid heartland of Ifriqiya, was mostly neglected. Effective power there had passed to the Zirid viceroy of Ifriqiya, Buluggin ibn Ziri , who was confirmed in office by al Aziz, as was his son al Mansur In 992, al Aziz even confirmed al Mansur's son Badis as heir apparent, thereby strengthening the Zirids' claim to dynastic succession. Indeed, as Kennedy remarks, "nothing is more striking than the speed with which [the Fatimids] were prepared to allow North Africa to go its own way". Apart from diplomatic exchanges of gifts, the Zirids governed their domains increasingly independently from the Fatimid court, even to the point of warring with the Kutama, the erstwhile mainstay of the Fatimid regime. In a similar manner, al Aziz contended himself with recognizing the succession of the Kalbid emirs of Sicily after the event. Nearer to Egypt, the governor of Barqa (Cyrenaica) is known to have brought presents to the court of Cairo, but otherwise there are no indications of the Fatimids' exercising any control over him. Al Aziz died on 13 October 996. His son Al Hakim bi Amr Allah (996 1021) succeeded him as Caliph.

Семья

Информация о супругах аль-Азиза неясна. Его старшим дожившим до взрослого возраста ребенком была дочь, Ситт аль-Мулк, родившаяся в 970 году. Мать ее в источниках обозначена как умм валад, что указывает на то, что впоследствии она родила аль-Азизу сына, который, очевидно, умер в младенчестве. Ее обычно отождествляют с Саййидой аль-Азизией («Госпожа аль-Азиза»), которая часто упоминается в источниках и умерла в 995 году. В 979 году аль-Азиз женился на своей кузине (степень родства точно не установлена). У него также была третья жена – византийская гречанка, христианка, мать его преемника аль-Хакима.