Аль-Мансур Биллах: Третий Фатимидский Халиф и Его Борьба за Власть

Введение

Фатимидский правитель в 946–953 годах и 13-й исмаилитский имам Абу Тахир Исмаиль (أبو طاهر إسماعيل; январь 914 – 18 марта 953), более известный под своим титулом аль-Мансур Билла (المنصور بالله), был третьим халифом Фатимидского халифата в Ифрикии, правившим с 946 года до своей смерти. Он столкнулся с периодом кризиса, вынужденный противостоять крупномасштабному восстанию хариджитов во главе с Абу Язидом. Ему удалось подавить восстание и восстановить стабильность фатимидского государства.

Ранняя жизнь и присоединение

Будущий аль-Мансур родился Исмаилом в начале января 914 года в дворцовом городе Раккада, близ Кайруана. Он был сыном тогдашнего наследника и будущего второго фатимидского имама-халифа Мухаммада аль-Каима би Амр Аллаха и местной наложницы-рабыни Каримы, которая ранее принадлежала последнему аглабидскому эмиру Ифрикии Зиядатуллаху III. Исмаил не был старшим сыном аль-Каима, однако его старший брат, аль-Касим, предположительно умер до отца. Согласно официальной версии событий, 12 апреля 946 года аль-Каим публично объявил Исмаила своим наследником, дав ему имя аль-Мансур Билла, и после своей смерти 17 мая аль-Мансур стал имамом и халифом. Современные историки фатимидского периода, такие как Хайнц Хальм и Майкл Бретт, полагают, что восхождение аль-Мансура к власти стало результатом дворцового заговора, возглавляемого влиятельным евнухом Джаудхаром при участии других лиц из гарема аль-Каима. Его мать, Карима, и кормилица Салаф, как известно, помогали ему в борьбе за власть против его сводных братьев и описываются как одни из немногих женщин, принимавших участие в политических делах. На это указывают несколько факторов: учитывая тяжелую болезнь аль-Каима, неясно, был ли он вообще способен назначить преемника; первым действием нового халифа было помещение его дядей и братьев под домашний арест во дворце под надзором Джаудара; Джаудар в своих мемуарах утверждает, что Исмаил был тайно назван наследником еще во время восшествия аль-Каима на престол в 934 году, и что Джаудар был единственным, кому была доверена эта тайна; и, по-видимому, сам аль-Мансур был вынужден написать трактат в защиту своего права на престол, что свидетельствует о спорности его восхождения.

Подавление восстания Абу Язида

В момент его вступления на престол, Фатимидский халифат переживал один из наиболее критических периодов: крупномасштабное восстание под предводительством хариджитского берберского проповедника Абу Язида охватило Ифрикию и угрожало самой столице – Аль-Махдии. В результате, как выразился историк Фархат Дахрауи, "аль-Мансур должен был немедленно столкнуться с самыми тяжкими обязанностями, не имея никакого опыта управления". Аль-Мансур оправдал возложенные на него надежды: как исмаилитские (сторонники Фатимидов), так и суннитские (противники Фатимидов) источники сходятся во мнении, что аль-Мансур был образцовым правителем, высоко оценивая его эрудицию и красноречие на классическом арабском языке, а также храбрость и энергичное руководство в бою. Пока длилось восстание Абу Язида, аль-Мансур и его правительство сохраняли смерть его отца в тайне. Все государственные дела и церемонии по-прежнему велись от имени аль-Каима, а Исмаил формально выступал лишь как его назначенный наследник. Фактически, царственное имя аль-Мансур было официально провозглашено лишь после окончательного подавления восстания. Тем не менее, новый правитель быстро продемонстрировал свои способности. Еще до смерти отца, 16 мая, он морским путем отправил оружие и припасы в осажденный город Сусс, и в течение нескольких дней организовал скоординированную атаку для снятия осады: 26 мая гарнизон Сусса, при поддержке кавалерии кутама с юга и войск, высадившихся с моря с севера, прорвал осаду и вынудил Абу Язида отвести свои силы вглубь страны, в направлении Кайруана.

Битва за Кайруан

Абу Язид обнаружил, что Кайруан восстал против него, и городские ворота были закрыты, поэтому он расположил лагерь в двухдневном походе от города. В то же время аль-Мансур встретился с делегацией видных жителей Кайруана в Суссе и объявил полную амнистию в обмен на их повторное признание его власти. 28 мая в городе было зачитано провозглашение халифа, и в тот же день армия Фатимидов во главе с самим халифом разбила лагерь к югу от города. Фатимидскому принцу пришлось подавать пример, чтобы убедить непокорных Кутама укрепить лагерь рвом и стеной, поскольку берберы считали это признаком трусости и относили копание к работе рабов. Лишь после того, как аль-Мансур сам взял лопату и начал копать, они согласились помочь. Это оказалось удачным, поскольку Абу Язид атаковал лагерь утром 5 июня и был отброшен с большим трудом. По свидетельству очевидца, аль-Мансур сыграл ключевую роль в отражении атаки, его церемониальный зонт был заметно выставлен и служил пунктом сбора, однако возможно, что его роль была преувеличена для большей легитимизации его положения. Обе армии оставались в укреплениях вокруг Кайруана в течение следующих двух месяцев, ведя частые стычки. Абу Язид несколько раз пытался взять городские ворота штурмом, но аль-Мансур создал небольшие укрепленные лагеря для их защиты. Абу Язид попытался вынудить Фатимидов к отступлению, отправив своего сына совершить набег на окрестности Аль-Махдии, где многие Кутама поселились со своими семьями; но хотя аль-Мансур послал несколько отрядов для их защиты, он отказался передвигать свою основную армию. Пока аль-Мансур медленно пополнял свои численно уступающие силы за счет контингентов из отдаленных провинций Фатимидской империи, поддержка Абу Язида начала ослабевать, и его последователи покинули его лагерь. Ему остались верны лишь берберы Хавара и Бану Камлан. С возрастающей уверенностью аль-Мансур вывел свою армию, чтобы спровоцировать генеральное сражение, но Абу Язид отказался от вызова. Наконец, 13 августа Фатимиды штурмовали лагерь повстанцев, и войска Абу Язида дрогнули и обратились в бегство. Победа оказалась двойной удачей для аль-Мансура. В поисках поддержки против Фатимидов Абу Язид установил контакт с испанскими Омейядами и признал верховенство Омейядского халифа Абд ар-Рахмана III. Для оказания ему помощи был отправлен Омейядский флот, но когда его командующий узнал о победе Фатимидов у Кайруана, он повернул назад. Даже в своем победном донесении в столицу, зачитанном камергером Джаудхаром, аль-Мансур поддерживал фикцию о все еще живущем аль-Каиме, называя себя лишь «Мечом Имама». Фатимидский правитель приступил к примирению с жителями Кайруана: он воздержался от назначения исмаилита во главе города, выбрав вместо этого старого и уважаемого маликитского ученого Мухаммада ибн Аби'ль-Манзура; он не назначил Кутамита губернатором, а военного офицера славянского происхождения, Кудама аль-Фата; он отменил все налоги на два года и раздал большую часть захваченной добычи в качестве садаки беднякам города. Одновременно аль-Мансур приказал превратить место своего лагеря к югу от города в новый дворцовый город, официально известный как аль-Мансурия, а в народе как Сабра. Помимо увековечивания своей победы, перспектива возвращения халифской резиденции в окрестности Кайруана, старой столицы Ифрикии, была еще одним знаком благосклонности халифа к кайруанцам. Находясь в Кайруане, 18 октября аль-Мансур принял посланника Византийской империи. Неизвестно, по какому вопросу прибыл посланник к халифу, но, скорее всего, речь шла о продлении перемирия, действовавшего в Южной Италии, что было выгодно обеим державам в то время.

Abu Yazid found Kairouan in rebellion against him and the city gates closed, so that he established a camp two days' march from the city. In the meantime, al Mansur had met with a delegation of Kairouan notables at Sousse, and issued a full amnesty in return for their renewed loyalty. On 28 May, the caliph's proclamation was read in the city, and on the same day the Fatimid army, headed by the caliph himself, set up camp south of the city. The Fatimid prince was forced to lead by example to convince the unruly Kutama to fortify the camp with a ditch and wall, since the Berbers considered this a sign of cowardice and regarded digging as slaves' work. Only after al Mansur himself took the spade and began digging were they persuaded to help. This proved fortunate, as Abu Yazid attacked the camp on the morning of 5 June, and was only thrown back with great difficulty. According to an eyewitness account, al Mansur played a leading role in repelling the attack, his ceremonial parasol conspicuously displayed and serving as a rallying point, but it is possible that his role has been embellished to further legitimize his position. The two armies remained entrenched around Kairouan for the next two months, engaging in frequent clashes. Abu Yazid tried several times to take the city gates by assault, but al Mansur had established smaller fortified camps to protect them. Abu Yazid tried to force the Fatimids to withdraw by sending his son to raid the environs of al Mahdiya, where many of the Kutama had settled their families; but although al Mansur sent some troops to shield them, he refused to move his main army. While al Mansur was slowly building up his numerically inferior forces with contingents from the remote provinces of the Fatimid empire, Abu Yazid's support began to dwindle, and his followers abandoned his camp. Only the Hawwara and Banu Kamlan Berbers remained steadfastly loyal to him. With increasing confidence, al Mansur marched his army out to provoke a pitched battle, but Abu Yazid refused the challenge. Finally, on 13 August the Fatimids stormed the rebel camp, and Abu Yazid's troops broke and fled. The victory proved doubly fortuitous for al Mansur. Seeking support against the Fatimids, Abu Yazid had made contact with the Spanish Umayyads and recognized the suzerainty of the Umayyad caliph Abd al Rahman III. An Umayyad fleet had been dispatched to assist him, but when its commander heard news of the Fatimid victory at Kairouan, he turned back. Even in his victory dispatch to the capital, read out by the chamberlain Jawdhar, al Mansur upheld the fiction of the still living al Qa'im, describing himself merely as the "Sword of the Imam". The Fatimid ruler set about achieving a reconciliation with the citizens of Kairouan: he abstained from re appointing an Isma'ili over the city, instead choosing the old and respected Malikite jurist Muhammad ibn Abi'l Manzur; he did not appoint a Kutama as governor, but a military officer of Slavic origin, Qudam al Fata; he remitted all taxes for two years; and offered much of the captured booty as alms to the city poor. At the same time, al Mansur ordered that the site of his camp south of the city be made into a new palace city, known officially as al Mansuriya and locally as Sabra. Aside from thus immortalizing his victory, the prospect of the caliphal residence returning to the vicinity of Kairouan, the old capital of Ifriqiya, was another sign of caliphal favour to the Kairouanese. While at Kairouan, on 18 October al Mansur received an envoy of the Byzantine Empire. It is unknown what the envoy's business with the Caliph was, but it most likely concerned the renewal of a truce that was in effect in southern Italy, which suited both powers at the time.

Преследование Абу Язида

В то время как аль-Мансур оставался в Кайруане, на севере аль-Хасан ибн Али аль-Калби собрал новые силы Кутама в Константине и отбил Беджу и Тунис, обеспечив северный фланг халифа. Подкрепленный тысячей кавалеристов из Киренаики, аль-Мансур выступил из Кайруана 24 октября в направлении Сбибы. Оттуда армия Фатимидов двинулась к Баджае, которая сопротивлялась атакам повстанцев и приветствовала войска Фатимидов как освободителей. Ибн Хазар, вождь берберов Зенаты, послал посланника, чтобы заявить о своей верности аль-Мансуру. Это, в свою очередь, вынудило Абу Язида бежать на юг и обойти земли Зенаты через пустыню. Аль-Мансур преследовал его до Бискры, но местные проводники советовали не преследовать лидера повстанцев, поскольку маршрут был опасен для армии. В Бискре губернатор Мсилы и области Заб, Джафар ибн Али ибн Хамдун, предстал перед халифом с признанием своей власти, приведя с собой юношу, которого в регионе Аурес почитали как пророка. После демонстрации его в лагере аль-Мансур приказал содрать с юноши кожу и набить его. Узнав, что Абу Язид нашел убежище в горах Джабал-Салат, к западу от озера Чотт-эль-Ходна, халиф повел свою армию на север до Тубны, а затем на запад, вдоль северного берега Чотт-эль-Ходны. Абу Язид столкнулся с армией Фатимидов в городе Магра 9 декабря, но потерпел поражение. После победы делегации от племен и поселений региона начали прибывать в Мсилу, чтобы заявить о своей верности аль-Мансуру, включая сына Ибн Хазара, Якуба. Вскоре после этого Абу Язид предпринял атаку на лагерь армии аль-Мансура возле Мсилы, но вновь был отброшен. Аль-Мансур отправил свои войска в горы Ходна, чтобы преследовать повстанцев, но Абу Язид снова бежал в Джабал-Салат. Когда войска Фатимидов преследовали его там, он снова бежал в пустыню, и на этот раз аль-Мансур решил последовать за ним. После изнурительного одиннадцатидневного марша по пустыне он был вынужден повернуть назад, а тяжелая зима нанесла еще больший урон его армии. Не имея возможности преследовать Абу Язида, аль-Мансур повернул на север, в земли берберов Санхаджи, чей вождь, Зири ибн Манад, ранее подчинился халифу аль-Каиму. Зири предстал перед правителем Фатимидов и был щедро награжден. Отдав приказ вернуться на восток, аль-Мансур 10 января 947 года тяжело заболел лихорадкой и оставался прикованным к постели в течение двух недель. После выздоровления он направился в Мсилу. Абу Язид теперь обосновался в разрушенной крепости Азбих (византийской эпохи Заби Юстиниана) недалеко от Мсилы. Аль-Мансур отдал приказ о наборе новых сил Кутама в их родных землях в Малой Кабилии, а Ибн Хазар повторил свои заверения в верности, включая просьбу о правильной формуле для использования в пятничной молитве и чеканке монет. Эта просьба ознаменовала окончательное признание суверенитета Фатимидов Зенатой. Присоединение Зенаты также означало, что Абу Язид был отрезан от снабжения. 6 марта аль-Мансур, сопровождаемый 4000 своей кавалерии и 500 санхаджийцев, выступил в Азбих. Они обнаружили крепость покинутой, но, когда повернули назад, на арьергард внезапно напал Абу Язид и его люди. В последовавшей битве правитель Фатимидов вновь одержал победу, а раненый Абу Язид едва сумел спастись. Вместе с письмом, объявляющим о своей победе, аль-Мансур отправил в Кайруан 1070 отрубленных голов повстанцев.

While al Mansur remained at Kairouan, in the north al Hasan ibn Ali al Kalbi had gathered fresh Kutama forces at Constantine and recaptured Béja and Tunis, securing the caliph's northern flank. Reinforced with a thousand cavalry from the Cyrenaica, al Mansur set out from Kairouan on 24 October in the direction of Sbiba. From there the Fatimid army marched to Bajaya, which had resisted the rebels' attacks, and welcomed the Fatimid troops as liberators. Ibn Khazar, the leader of the Zenata Berbers, sent an envoy to declare his allegiance to al Mansur. This in turn forced Abu Yazid to flee to the south and bypass the Zenata territories through the desert. Al Mansur followed him until Biskra, but the local guides counseled against following the rebel leader, as the route was dangerous for an army. At Biskra, the governor of Msila and the Zab region, Ja'far ibn Ali ibn Hamdun, presented himself to the caliph in submission, bringing with him a youth who was being hailed as a prophet in the Aurès region. After parading him through the camp, al Mansur had the youth skinned alive and stuffed. When the caliph learned that Abu Yazid had found refuge in the Jabal Salat mountains, west of the Chott el Hodna lake, he led his army north to Tubna and then west, along the northern shore of Chott el Hodna. Abu Yazid confronted the Fatimid army at the town of Magra on 9 December, but was defeated. Following the victory, delegations from the tribes and settlements of the region began arriving at Msila to declare their loyalty to al Mansur, including Ibn Khazar's son, Ya'qub. Shortly after, Abu Yazid launched an attack on al Mansur's army camp near Msila, but was again beaten back. Al Mansur sent his troops into the Hodna Mountains to pursue the rebel, but Abu Yazid again fled to the Jabal Salat. When the Fatimid troops pursued him there, he again fled to the desert, and this time al Mansur was determined to follow him. After a grueling eleven day march in the desert he was forced to turn back, only for the heavy winter to take further toll on his army. Barred from following Abu Yazid, al Mansur instead turned north, to the territory of the Sanhaja Berbers, whose leader, Ziri ibn Manad, had once submitted to Caliph al Qa'im. Ziri came forth and presented himself in person to the Fatimid ruler, and was richly rewarded. After giving the command to turn back east, al Mansur fell heavily ill to a fever on 10 January 947, and remained bedridden for a fortnight. Following his recovery, he made for Msila. Abu Yazid had now settled in the ruined fortress of Azbih (the Byzantine era Zabi Iustiniana) near Msila. Al Mansur sent orders for fresh Kutama levies to be undertaken in their homelands in Lesser Kabylia, while Ibn Khazar repeated his protestations of loyalty, which included asking for the proper formula for the to be used in the Friday prayer and the coinage. This request signalled the final acceptance of Fatimid sovereignty by the Zenata. The adherence of the Zenata also meant that Abu Yazid was cut off from supplies. On 6 March, al Mansur, accompanied by 4,000 of his own cavalry and 500 Sanhaja, set out for Azbih. They found the fortress deserted, but as they turned back, the rear guard was suddenly attacked by Abu Yazid and his men. In the ensuing battle, the Fatimid ruler again prevailed, and Abu Yazid, wounded, barely managed to escape. Along with his letter announcing his victory, al Mansur sent 1,070 severed heads of rebels to Kairouan.

Осада Кияны и смерть Абу Язида

Абу Язид вновь бежал в горы Ходна, и аль-Мансур преследовал его туда. Фатимидские войска неустанно преследовали лидера повстанцев по узким горным тропам. Лагерь Абу Язида был захвачен и сожжен, но ему удалось найти убежище в крепости Кияна (недалеко от места, где позднее был возведен форт Бени Хаммад). Аль-Мансур не стал немедленно атаковать крепость, а дождался подкреплений из племени Кутама. Затем он приступил к методичному покорению гор, чтобы лишить Абу Язида возможности укрыться в случае новой попытки побега. Лишь после окончания Рамадана, 26 апреля, он двинулся на крепость, под проливным дождем. Кияна, расположенная на крутой скале на горном плато, была осаждена. Осадные машины доставили из Ифрикии по морю и перенесли через горы. Защитники неоднократно пытались прорвать осаду вылазками, но каждый раз терпели неудачу. В начале июня соседние крепости Шакир и Аккар, также удерживаемые повстанцами, сдались, а 14 августа 947 года было предпринято окончательное штурмовое наступление на Кияну. Аль-Мансур, облаченный в красные одежды с золотой вышивкой, лично участвовал в сражении, верхом на коне. После ожесточенной битвы около полудня крепость была взята, и последние защитники отступили в цитадель. Аль-Мансур предложил им прощение в обмен на выдачу Абу Язида, но они отказались. На рассвете следующего дня осажденные предприняли попытку прорыва, но вновь были разгромлены. Абу Язиду удалось бежать, но он упал в ущелье и был схвачен. Тяжело раненый, он был допрошен халифом и скончался от ран через четыре дня, 19 августа. Его тело было рассолено и набито, чтобы выставить на всеобщее обозрение в каждом городе, через который проезжал победоносный халиф по пути домой. Поражение Абу Язида стало поворотным моментом для династии Фатимидов. Как отмечает историк Майкл Бретт, «при жизни Абу Язид поставил династию [Фатимидов] на грань гибели; после смерти он оказался настоящим даром небес», поскольку позволил династии возродиться после неудач правления аль-Каима. С этой целью Абу Язид был увековечен в фатимидской историографии как не более чем «Лжемессия», а его восстание было представлено как апокалиптическое событие, предвиденное аль-Махди, для чего он и построил аль-Махдию, «как убежище для династии от великого врага и цитадель, из которой затем будет завоеван весь мир». Победа над восстанием была, таким образом, представлена как подлинное воскресение династии. В тот же день, когда умер Абу Язид, аль-Мансур провозгласил себя имамом и халифом и официально принял свое титульное имя – «Победитель с помощью Бога».

Abu Yazid fled once more to the Hodna Mountains, and al Mansur pursued him there. The Fatimid troops pursued the rebel leader relentlessly over the narrow mountain paths. Abu Yazid's camp was captured and torched, but he managed to find refuge in the fortress of Kiyana (close to where Beni Hammad Fort was later built). Al Mansur did not immediately attack him there, but first awaited further Kutama levies. He then set about methodically subduing the mountains, thus preventing Abu Yazid from finding refuge should he again manage to escape. Only following the end of Ramadan, on 26 April, did he move against the fortress, amidst torrential rain. Located on a steep rock on a mountain plateau, Kiyana was placed under siege, with siege engines shipped from Ifriqiya over sea and carried over the mountains. The defenders tried repeatedly to break the siege with sallies, but were pushed back every time. In early June, the neighbouring fortresses of Shakir and Aqqar, also held by the rebels, surrendered, and on 14 August 947, the final attack on Kiyana was launched. Dressed in gold embroidered red clothes, al Mansur participated in the combat in person, atop his horse. After bitter fighting, around noon the fortress was breached, and the last defenders withdrew to a keep. Al Mansur offered a pardon if they would hand over Abu Yazid, but they refused. At dawn on the next day, the besieged tried to break through to safety, but were once again defeated. Abu Yazid managed to escape, but fell in a ravine and was captured. Heavily wounded, he was interrogated by the caliph, before dying of his injuries after four days, on 19 August. His skin was salted and stuffed, to be paraded in public in every town the victorious caliph passed on his way back. Abu Yazid's defeat was a watershed moment for the Fatimid dynasty. As the historian Michael Brett comments, "in life, Abu Yazid had brought the [Fatimid] dynasty to the brink of destruction; in death he was a godsend", as it allowed the dynasty to relaunch itself following the failures of al Qa'im's reign. For this purpose, Abu Yazid was immortalized in Fatimid historiography as nothing less than a 'False Messiah' , and his rebellion conceived as an apocalyptic event that had been foreseen by al Mahdi, for which purpose he had constructed al Mahdiyya, "as a refuge for the dynasty from the great enemy, and a citadel from which the whole world would then be conquered". The victory over the uprising was thus cast as a veritable resurrection of the dynasty. On the very day of Abu Yazid's death, al Mansur declared himself as the imam and caliph, and publicly assumed his regnal title of , 'The Victor with the Help of God'.

Консолидация правления Фатимидов в Магрибе

Во время возвращения армии в Мсилу на них напали зенаты, отказавшиеся подчиниться вместе со своим предводителем Ибн Хазаром. По словам Хайнца Хальма, это было «последнее восстание против власти Фатимидов в центральном Магрибе». Даже самые стойкие сторонники Абу Язида, Бану Камлан, вскоре признали власть Фатимидов в обмен на прощение. Аль-Мансур намеревался вернуться на восток, но этому помешало известие о потере Тахерта. Город был завоеван Фатимидами еще в 909 году, но удерживался непрочно под полуавтономным правлением вождей берберского племени Микнаса. Один из них, Хамид ибн Ясал, был заключен в тюрьму аль-Каимом в аль-Махдии, но сумел бежать ко двору Омейядов. С их помощью он вернулся в Магриб и захватил Тахерт от имени Абд ар-Рахмана III. Халиф Фатимидов выступил из Мсилы 7 сентября, чтобы вернуть город, но, прибыв в Тахерт 20-го числа, обнаружил, что Хамида там нет: он и его последователи отплыли обратно в Испанию. В отместку халиф выкопал останки своих родственников и сжег их вместе с балками мечети, из которой пятничная молитва возносилась во имя его соперника из Омейядов. Находясь в Тахерте, аль-Мансур вновь тяжело заболел и был близок к смерти, настолько, что составил завещание. Оправившись, он возглавил экспедицию против луватских берберов, но она не принесла результатов, поскольку те отступили в пустыню. Халиф также посвятил время осмотру достопримечательностей, посетив водопады Уэд-Тигест и Джедар, позднеантичные курганы Уэд-Мины. В последнем месте он приказал перевести для себя надпись, сделанную Соломоном, полководцем византийского императора Юстиниана I. Оставив евнуха Масрура наместником в Тахерте, он отправился в обратный путь на восток 2 января 948 года. Одиннадцать дней спустя он триумфально вошел в свою новую столицу, аль-Мансурию, через «Врата Победы». 14 февраля он покинул аль-Махдию, чтобы сразиться с сыном Абу Язида, Фадлом, который все еще оказывал сопротивление Фатимидам в горах Аурес. Халифская армия прошла через Сбейтлу к Гафсе, а повстанцы отступали перед ней, не вступая в бой и отходя к своим базам в Ауресе. По-видимому, кампания была в основном направлена на укрепление прав наследника аль-Мансура, Ма'адда (будущего аль-Муизза ли-Дин Аллаха), поэтому после разграбления крепости Мидес и опустошения ее окрестностей, где фатимидский принц проявил себя с достоинством, армия вернулась в аль-Мансурию 28 марта, чтобы совершить еще один триумфальный въезд. Вскоре после этого двор покинул новую столицу, которая еще не была достроена, и направился в аль-Махдию, где аль-Мансур впервые отметил Ид аль-Фитр в качестве халифа 13 апреля с большой помпой. В своей проповеди в мечети аль-Мансур публично истолковал свою победу над «Лжемессией» как знак божественной благосклонности, заявив, что Бог «желает обновить и укрепить нашу династию». В знак своей новой уверенности аль-Мансур в это время освободил двадцать членов династии Аглабидов, которые находились в плену с 909 года. Им были вручены богатые подарки, и им было разрешено отправиться в Египет. Тем временем сын Абу Язида, Фадл, был убит по вероломству губернатором Мдилы. Его отрубленная голова была отправлена халифу, который отправил ее вместе с набитой кожей его отца в Сицилию. Корабль затонул, но труп Абу Язида был выброшен на берег в аль-Махдии, где его распяли и выставили на всеобщее обозрение. Другие сыновья Абу Язида, Язид и Айюб, попытались продолжить сопротивление в Ауресе, но вскоре и они были убиты.

During the army's return to Msila, they were attacked by some Zenata who had refused to submit along with their leader Ibn Khazar. According to Heinz Halm, this was "the last uprising against Fatimid rule in the central Maghreb". Even Abu Yazid's most determined partisans, the Banu Kamlan, soon submitted to Fatimid authority in exchange for a pardon. Al Mansur now intended to head back east, but was thwarted when news arrived of the loss of Tahert. The city had been conquered by the Fatimids already in 909, but was only tenuously held, under the semi autonomous rule of the leaders of the Berber Miknasa tribe. One of them, Hamid ibn Yasal, had been imprisoned by al Qa'im in al Mahdiya, but managed to escape to the Umayyad court. With their aid, he had sailed back to the Maghreb and taken over Tahert on behalf of Abd al Rahman III. The Fatimid caliph set out from Msila on 7 September to recover the city, but when he arrived at Tahert on the 20th, he found Hamid gone: he and his followers had sailed back to Spain. In retaliation, the caliph dug out the bones of his relatives and had them and the of the mosque, from which the Friday prayer had been read in the name of his Umayyad rival, burned. While at Tahert, al Mansur again fell heavily ill and was close to death, even to the point of having his last will written up. After recovering, he led an expedition against the Luwata Berbers, but as the latter retreated into the desert, it failed to achieve anything. The caliph also spent some time sightseeing, visiting the waterfalls at Oued Tiguiguest, and the Jedars, the late antique tumuli of Oued Mina. In the latter place, he had an inscription erected by Solomon, a general of the Byzantine emperor Justinian I, translated for him. Leaving the court eunuch Masrur as governor in Tahert, he set out on the return journey east on 2 January 948. Eleven days later he entered his new capital, al Mansuriya, in triumph, through the 'Gate of Victories' On 14 February, he left al Mahdiya to confront Abu Yazid's son Fadl, who was still resisting the Fatimids in the Aurès Mountains. The caliphal army marched through Sbeitla to Gafsa, with the rebels withdrawing before them without giving combat and retreating to their bases in the Aurès. The campaign was apparently chiefly designed to bolster the credentials of al Mansur's designated heir, Ma'add (the future al Mu'izz li Din Allah), so after sacking the fortress of Midès and laying waste to its environs, in which the Fatimid prince suitably distinguished himself, the army returned to yet another triumphal entry into al Mansuriya on 28 March. Soon after, the court left the new capital, which was not yet completed, for al Mahdiya, where al Mansur celebrated Eid al Fitr on 13 April for the first time as caliph, with extensive pomp. In his sermon in the mosque, al Mansur publicly interpreted his victory over the 'False Messiah' as a sign of divine favour, remarking that God "wishes to renew and strengthen our dynasty". As a sign of his new confidence, al Mansur at this time released twenty members of the Aghlabid dynasty, who had been held prisoners since 909. They were given rich presents and allowed to leave for Egypt. In the meantime, Abu Yazid's son Fadl was killed through treachery by the governor of Mdila. His severed head was dispatched to the caliph, who sent it together with the stuffed skin of his father to Sicily. The ship sank, but Abu Yazid's corpse was washed ashore at al Mahdiya, where it was crucified and publicly displayed. Abu Yazid's other sons, Yazid and Ayyub, tried to continue the resistance in the Aurès, but they too were soon after killed.

Восстание на Сицилии и отношения с Византией и Омейядами

25 апреля 947 года восстание, возглавленное семьей Бану аль-Табари в Палермо, свергло фатимидского губернатора Сицилии Ибн Аттафа. Повстанцы считали Ибн Аттафа слишком слабым и бездействующим против византийцев в Южной Италии, что позволило последним прекратить выплачивать оговоренную дань в обмен на перемирие. Это стало серьезной обидой для ведущих сицилийских арабских кланов, которые зависели от дани в отсутствие возможности добывать трофеи в результате набегов. Для подавления восстания аль-Мансур выбрал человека, отличившегося в подавлении восстания Абу Язида, губернатора Туниса аль-Хасана ибн Али аль-Калби, который был назначен новым губернатором Сицилии. Когда он прибыл в аль-Мансурию в январе 948 года, он привел с собой византийского стратега из Калабрии. Его миссия неясна, но, вероятно, византийцы стремились к возобновлению перемирия, которому угрожали события на Сицилии, где новая доминирующая группировка могла возобновить набеги против них во имя джихада, стремясь к добыче. Весной 948 года аль-Хасан аль-Калби прибыл в Мазару с флотом и армией, а повстанцы, не зная об этом, отправили делегацию с просьбой к аль-Мансуру о назначении нового губернатора. По прибытии на Сицилию аль-Калби был проинформирован о миссии делегации, но тем не менее двинулся на Палермо. Восставшие быстро потеряли поддержку, и влиятельные лица сдали ему город без боя. Аль-Калби заключил под стражу лидеров повстанцев, как и аль-Мансур – членов делегации повстанцев в Ифрикии. Быстрое восстановление контроля Фатимидов над Сицилией, по всей видимости, также привело к возобновлению перемирия с Византией на три года и, вероятно, к выплате задолженности по дани. Аль-Хасан аль-Калби стал первым из серии губернаторов острова, которые правили им как наместники Фатимидов до 1053 года. В начале сентября 948 года фатимидский двор переехал в аль-Мансурию, которая стала официальной резиденцией халифата. Государственный монетный двор, казначейство и мануфактуры остались в аль-Махидии под надзором Джаудхара. Поскольку мечеть новой столицы была еще не достроена, аль-Мансур стал единственным фатимидским халифом, совершавшим молитву и пятничную проповедь в Великой мечети Кайруана. Перемирие с Византией не продлилось долго. В 949 году византийцы и Омейяды обменялись посольствами, и, по-видимому, договорились об антифатимидской лиге: следующим летом византийцы атаковали фатимидские позиции в Южной Италии, а в 951 году омейядский флот захватил Танжер, предоставив омейядскому двору еще одну базу (наряду с Сеутой) для влияния на племена и правителей западного Магриба и продвижения антифатимидской коалиции среди них. Узнав о прибытии новых византийских войск в Италию, аль-Хасан аль-Калби запросил подкрепления из Ифрикии. Аль-Мансур лично руководил подготовкой в Тунисе, поставив экспедиционный корпус в 10 500 человек под командование славянского евнуха Фаража (или Фараха). В мае 951 года фатимиды высадились недалеко от Реджио и атаковали Гераче без успеха, отступив после выплаты дани, когда к городу приблизилась византийская армия. То же самое произошло в Кассано, после чего аль-Хасан аль-Калби и Фараж вернули свои войска на Сицилию, на зимовку в Мессину. Хотя византийцы также отступили в Апулию, это разозлило аль-Мансура, который упрекнул своих командиров в трусости. По приказу халифа следующей весной два фатимидских командира снова высадились в Калабрии. 7 мая фатимиды нанесли тяжелое поражение византийской армии под командованием Малакеноса и Паскалия у Гераче и приступили к разграблению Гераче и Петракукки. В результате византийцы предложили возобновить перемирие в обмен на выплату дани. В знак своего успеха аль-Хасан аль-Калби воздвиг мечеть в Реджо и обязал византийцев не разрешать мусульманам пользоваться ею и искать там убежище.

On 25 April 947, a revolt led by the Banu al Tabari family in Palermo deposed the Fatimid governor of Sicily, Ibn Attaf. The rebels held Ibn Attaf to be too weak and passive against the Byzantines in southern Italy, allowing the latter to stop paying the agreed upon tribute in exchange for the truce. This was a major grievance for the leading Sicilian Arab clans, who depended on the tribute in the absence of opportunities to gather plunder through raids. To deal with the uprising, al Mansur chose a man who had distinguished himself in the suppression of Abu Yazid's revolt, the governor of Tunis, al Hasan ibn Ali al Kalbi, who was appointed as the new governor of Sicily. When he arrived at al Mansuriya in January 948, he brought with him the Byzantine strategos of Calabria. His mission is unclear, but likely the Byzantines were anxious to renew the truce, which was being threatened by events in Sicily, where the new dominant faction might relaunch raids against them in the name of jihad, seeking plunder. In spring 948, al Hasan al Kalbi arrived at Mazara with a fleet and an army, while unbeknownst to him, the rebels sent a delegation to petition a new governor from al Mansur. Once al Kalbi arrived in Sicily, he was informed of the delegation's mission, but marched on Palermo nonetheless. The rebels quickly lost support, and the leading notables surrendered the city to him without battle. Al Kalbi imprisoned the leaders of the rebels, as did al Mansur with the rebel delegation in Ifriqiya. The swift restoration of Fatimid control over Sicily also appears to have brought a renewal of the truce with Byzantium for three years, and likely the payment of the arrears in tribute. Al Hasan al Kalbi would become the first of a series of Kalbid governors of the island, who would rule it as Fatimid viceroys until 1053. In early September 948, the Fatimid court moved to al Mansuriya, which now became the official caliphal residence. The state mint, treasury, and clothing factories remained behind at al Mahidya, under the supervision of Jawdhar. As the mosque of the new capital was unfinished, al Mansur became the only Fatimid caliph to pray and hold the Friday prayer at the Great Mosque of Kairouan. The truce with Byzantium did not last long. In 949, the Byzantines and Umayyads exchanged embassies to their respective courts, and apparently agreed on an anti Fatimid league: in the following summer, the Byzantines attacked Fatimid positions in southern Italy, while in 951 the Umayyad fleet captured Tangier, giving the Umayyad court another base (along with Ceuta) with which to exert influence on the tribes and rulers of the western Maghreb and promote an anti Fatimid coalition among them. Learning of the arrival of fresh Byzantine troops in Italy, al Hasal al Kalbi sought reinforcements from Ifriqiya. Al Mansur supervised the preparations at Tunis in person, putting the expeditionary force of 10,500 men under the command of the Slavic eunuch Faraj (or Farakh). In May 951, the Fatimids landed near Rhegion and attacked Gerace without success, leaving after a payment of tribute, once the Byzantine relief army approached the town. The same was repeated at Cassano, before al Hasan al Kalbi and Faraj led their forces back to Sicily, to winter quarters in Messina. Although the Byzantines also withdrew their forces to Apulia, this enraged al Mansur, who berated his commanders for their timidity. Obeying the caliph's orders, the next spring, the two Fatimid commanders again landed in Calabria. On 7 May, the Fatimids dealt a heavy defeat on the Byzantine army under Malakenos and Paschalis near Gerace, and proceeded to sack both it and Petracucca. As a result, the Byzantines offered to renew the truce against the payment of a tribute. As a sign of his success, al Hasan al Kalbi erected a mosque in Reggio, and obliged the Byzantines to not allow any Muslim to use it and to seek refuge and asylum there.

Смерть и наследие

Аль-Мансур провел большую часть своего правления в повторяющихся приступах тяжелой болезни, которая неоднократно подводила его к грани смерти. Тем не менее, он продолжал активно участвовать в государственных делах и, в резком контрасте со своим отцом, появляться на публичных мероприятиях и праздниках до конца жизни. Последний раз это произошло 19 февраля 953 года, когда он возглавил церемонии праздника Ид аль-Фитр, лично прочитав молитву в Кайруане. Он скончался 19 марта, оставив свое государство сыну Мааду, который стал халифом под именем аль-Муизз ли-Дин Аллах. Жизнь Аль-Мансура, сначала как бессильного наследника, а затем как стойко переносящего страдания правителя, была вознесена в позднейших исмаилитских учениях как образец для подражания и как жертва, искупившая верующих. В то же время его бурная жизнь и безвременная кончина будоражили народное воображение. Как отмечает историк Хайнц Хальм, "если Аль-Мансур предстает в книгах непримиримых маликитов столь же негативно, как и другие Фатимиды, то юный победитель над ужасными полчищами Абу Язида все же пользовался популярностью среди жителей Кайруана и впервые сумел добиться некоторой лояльности к своему дому".