Введение
Человек, которого считают нецивилизованным или примитивным. Варвар – это член народа, не входившего в число древних «великих наций». Это обозначение обычно применяется как обобщение, основанное на распространенном стереотипе; варварами могут считаться представители любой нации, которую кто-либо признает менее цивилизованной или организованной (например, племенное общество), но также и члены определенной "примитивной" культурной группы (например, кочевники) или социальной категории (например, разбойники) как внутри, так и за пределами своей страны. Похожий термин, "дикий", исторически имеет связь с коренными народами. В идиоматическом или переносном смысле "варвар" может обозначать жестокого, злого, воинственного и бессердечного человека. Термин происходит от βάρβαρος (barbaros, мн.ч. βάρβαροι – barbaroi). В Древней Греции греки использовали этот термин не только по отношению к тем, кто не говорил по-гречески и не соблюдал классические греческие обычаи, но и по отношению к греческим общинам на периферии греческого мира, говорившим на своеобразных диалектах. В Древнем Риме римляне адаптировали и использовали этот термин по отношению к племенным народам, не являвшимся римлянами, таким как германцы, кельты, иберы, фракийцы, иллирийцы и сарматы. В ранний новый период и иногда позднее византийские греки использовали его по отношению к туркам в явно презрительном смысле.
A barbarian is a member of a people who are not part of one of the ancient 'great nations'. The designation is usually applied as a generalization based on a popular stereotype; barbarians can be members of any nation judged by some to be less civilized or orderly (such as a tribal society) but may also be part of a certain "primitive" cultural group (such as nomads) or social class (such as bandits) both within and outside one's own nation. A similar term, savage, has historically Indigenous connotations. In idiomatic or figurative usage, a "barbarian" may also be an individual reference to a brutal, cruel, warlike, and insensitive person. The term originates from the βάρβαρος (barbaros pl. βάρβαροι barbaroi). In Ancient Greece, the Greeks used the term not only towards those who did not speak Greek and follow classical Greek customs, but also towards Greek populations on the fringe of the Greek world with peculiar dialects. In Ancient Rome, the Romans adapted and used the term towards tribal non Romans such as the Germanics, Celts, Iberians, Thracians, Illyrians, and Sarmatians. In the early modern period and sometimes later, the Byzantine Greeks used it for the Turks in a clearly pejorative manner.
Этимология
Древнегреческое название βάρβαρος (bárbaros) или "варвар" было антонимом πολίτης (politēs), "гражданин" (от πόλις – polis, "город"). Самая ранняя засвидетельствованная форма слова – микенский греческий 𐀞𐀞𐀫, pa pa ro, написанный линейным слоговым письмом B. Греки использовали термин "варвар" по отношению ко всем не грекоязычным народам, включая египтян, персов, мидийцев и финикийцев, подчеркивая их инаковость. Согласно греческим писателям, это происходило потому, что их речь звучала для греков как бессвязный лепет, передаваемый звуками "бар бар"; предполагаемый корень слова βάρβαρος, являющегося эхомиметическим или ономатопоэтическим словом. В ряде случаев этот термин использовался самими греками, особенно афинянами, для презрительного отношения к другим греческим племенам и государствам (таким как эпироты, элеи, беотийцы и носители эолийского диалекта), а также для уничижительной и политически мотивированной характеристики сограждан. Термин также нес в себе культурную составляющую двойного значения. Глагол βαρβαρίζω (barbarízō) в древнегреческом языке означал вести себя или говорить как варвар, или придерживаться варварских обычаев. Платон (Государь 262de) отверг дихотомию греков и варваров как логическую нелепость, основываясь на том, что разделение мира на греков и негреков не дает никакой информации о второй группе. Однако Платон часто использовал термин "варвар" в своем седьмом письме. В произведениях Гомера этот термин встречается лишь однажды (Илиада 2.867) в форме βαρβαρόφωνος (barbarophonos) ("говорящий на непонятном языке"), по отношению к карийцам, сражавшимся на стороне Трои во время Троянской войны. В целом, понятие "варвар" не играло значительной роли в архаической литературе до V века до н.э. Предполагается, что "barbarophonoi" в "Илиаде" обозначает не тех, кто говорил на негреческом языке, а просто тех, кто плохо говорил по-гречески. После греко-персидских войн в первой половине V века до н.э. произошла смена коннотаций слова. Именно тогда поспешная коалиция греков одержала победу над могущественной Персидской империей. Действительно, в греческом языке этого периода слово "варвар" часто использовалось конкретно для обозначения персов, которые были врагами греков в этой войне. Римляне использовали термин barbarus для обозначения нецивилизованных народов, противопоставляя их грекам или римлянам, и впоследствии он стал общепринятым термином для всех иностранцев среди римлян после эпохи Августа (как, среди греков, после персидских войн, для персов), включая германские племена, персов, галлов, финикийцев и карфагенян. Греческий термин barbaros является этимологическим источником для многих слов, означающих "варвар", включая английское barbarian, впервые зафиксированное в среднеанглийском языке в XVI веке. Слово barbara (बर्बर) также встречается в санскрите древней Индии, с основным значением "жестокий" и также "бормочущий" (बड़बड़), подразумевающее человека, говорящего на незнакомом языке. Греческое слово barbaros связано с санскритским barbaras (бормотание). Этот индоевропейский корень также встречается в латинском balbutire / balbus для обозначения "заикающегося / бормочущего" (что привело к итальянскому balbettare, испанскому balbucear и французскому balbutier) и в чешском blblati "бормотать". Глагол baṛbaṛānā в современном хинди (बड़बड़ाना) и урду (بڑبڑانا) означает "бормотать, бессвязно говорить, нести бред". В арамейском, древнеперсидском и арабском контексте корень обозначает "бессвязно бормотать". Он встречается как barbary или в древнефранцузском barbarie, которое, в свою очередь, происходит от арабского Barbar, Berber – древнего арабского термина для обозначения жителей Северной Африки к западу от Египта. Арабское слово, возможно, восходит к греческому barbaria.
Семантика
Оксфордский словарь английского языка дает пять определений существительного «варвар», включая устаревшее употребление, связанное с Барбарией. 1. Этимологически, иностранец, человек, чей язык и обычаи отличаются от языка говорящего. 2. Исторически: а. Не грек. б. Житель, находящийся за пределами Римской империи и ее цивилизации, особенно так называли северные народы, свергнувшие ее. в. Тот, кто не принадлежит к христианской цивилизации. г. У итальянцев эпохи Возрождения: представитель народа, не проживающего в Италии. 3. Грубый, дикий, нецивилизованный человек. б. Иногда отличается от «дикаря» (возможно, с отсылкой к определению 2). в. Презрительное название иностранцев, используемое китайцами. 4. Невоспитанный человек или тот, кто не разделяет интересы к литературной культуре. †5. Житель Барбарии. [См. Барбарское побережье.] Уст. †б. Барбарские пираты и барбарская лошадь. Уст. В словарной статье Оксфордского словаря «варварский» обобщается семантическая история этого слова: «Развитие значения в древности шло (у греков) от 'чужой, негреческий' к 'экзотический, грубый, жестокий'; (у римлян) от 'не латинский и не греческий' к 'относящийся к тем, кто находится за пределами Римской империи'; отсюда 'нецивилизованный, необразованный', затем 'нехристианский', и, как следствие, 'сарацин, язычник'; и в целом 'дикий, грубый, жестокий, бесчеловечный'».
Исторические события
Греческое отношение к "варварам" развивалось параллельно с ростом рабства, особенно в Афинах. Хотя порабощение греков за неуплату долгов продолжалось в большинстве греческих государств, Афины запретили эту практику при Солоне в начале VI века до н.э. С установлением афинской демократии около 508 г. до н.э., рабство стало использоваться в масштабах, невиданных ранее среди греков. Массовые концентрации рабов трудились в особо жестоких условиях в серебряных рудниках Лавреона в юго-восточной Аттике после открытия там крупной жилы серебряной руды в 483 г. до н.э., а явление квалифицированных рабов-ремесленников, производящих промышленные товары на небольших фабриках и мастерских, становилось все более распространенным. Более того, владение рабами перестало быть привилегией богатых: почти все афинские семьи, за исключением самых бедных, стали приобретать рабов для помощи в труде их свободных членов. Рабы Афин, имевшие "варварское" происхождение, прибывали преимущественно из областей вокруг Черного моря, таких как Фракия и Таврика (Крым), в то время как лидийцы, фригийцы и карийцы – из Малой Азии. Аристотель (Политика 1.2–7; 3.14) характеризует варваров как рабов по природе. С этого периода слова, подобные варварофону, упомянутому выше у Гомера, стали использоваться не только для обозначения звучания иностранного языка, но и для иностранцев, неправильно говорящих по-гречески. В греческом языке слово *logos* выражало понятия "язык" и "разум", поэтому греки легко отождествляли плохую речь с глупостью. Дальнейшие изменения в коннотациях слов *barbari/barbaroi* произошли в Поздней Античности, когда епископы и католикосы назначались в епархии, связанные с городами среди "цивилизованных" *gentes barbaricae*, например, в Армении или Персии, в то время как епископы назначались для надзора над целыми народами, ведущими менее оседлый образ жизни. В конечном итоге термин приобрел скрытый смысл благодаря народной этимологии Кассиодора (ок. 485 – ок. 585 гг.). Он утверждал, что слово "варвар" образовано от *barba* (борода) и *rus* (равнина); поскольку варвары не жили в городах, а обитали в полях, подобно диким зверям.
Греческие стереотипы
С классических времен развивался эллинский стереотип о варварстве: варвары подобны детям, неспособным правильно говорить или рассуждать, трусливы, женоподобны, предаются роскоши, жестоки, не умеют контролировать свои аппетиты и желания, политически неспособны к самоуправлению. Писатели выражали эти стереотипы с большой резкостью – например, Исократ в IV веке до н.э. призывал к завоевательной войне против Персии как к панацее от греческих проблем. Однако уничижительный эллинский стереотип о варварах не полностью определял греческое отношение к ним. Ксенофонт (умер в 354 г. до н.э.), например, написал «Киропедию» – похвальное, вымышленное жизнеописание Кира Великого, основателя Персидской империи, по сути утопический текст. В «Анабасисе» Ксенофонт в своих рассказах о персах и других негреках, которых он знал или встречал, демонстрирует мало следов этих стереотипов. В «Протагоре» Платона Продик из Кеоса называет «варварским» эолийский диалект, на котором говорил Питтак из Митилены. Аристотель делает различие между греками и варварами одной из центральных тем своей книги «Политика» и одобрительно цитирует Еврипида: «Подобает, чтобы греки правили варварами». Знаменитый оратор Демосфен (384–322 гг. до н.э.) в своих речах использовал слово «варвар» в уничижительном смысле. В Новом Завете апостол Павел (из Тарса), живший примерно с 5 по 67 год н.э., использует слово «варвар» в эллинском значении для обозначения негреков (Римлянам 1:14), а также для характеристики тех, кто говорит на другом языке (1 Коринфянам 14:11). В книге Деяний коренные жители Мальты, проявившие доброту к Павлу и другим, потерпевшим кораблекрушение вместе с ним, названы варварами (Деяния 28:2). Около ста лет спустя после Павла Лукиан, уроженец Самосаты, бывшего королевства Коммагена, которое было поглощено Римской империей и стало частью провинции Сирия, использовал термин «варвар» для самоописания. Поскольку он был известным сатириком, это могло указывать на самоироничную оценку. Это также могло свидетельствовать о происхождении от первоначального семитского населения Самосаты, которое, вероятно, называлось «варварами» более поздними эллинистическими грекоязычными поселенцами и, возможно, со временем само приняло это прозвище. Термин сохранил свое обычное употребление в греческом языке на протяжении всего Средневековья; византийские греки широко использовали его вплоть до падения Восточной Римской империи (позднее названной Византийской империей) в XV веке (1453 года со взятием столицы Константинополя). Цицерон (106–43 гг. до н.э.) описал горную местность внутренней Сардинии как «землю варваров», а её жителей также знали под явно презрительным названием latrones mastrucati («воры в грубой шерстяной одежде»). Регион, до сих пор известный как «Барбаджа» (на сардинском языке Barbàgia или Barbàza), сохранил это старое «варварское» обозначение в своем названии, но больше не осознает «варварских» ассоциаций: местные жители используют это название естественно и без притворства.
Статуя умирающего галатца
Статуя умирающего галата позволяет понять, как воспринимались и к каким "варварам" относились в эпоху эллинизма. Аттал I Пергамский (правил в 241–197 гг. до н.э.) заказал (в 220-х гг. до н.э.) статую в ознаменование своей победы (ок. 232 г. до н.э.) над кельтскими галатами в Анатолии (бронзовый оригинал не сохранился, но римская мраморная копия была обнаружена в XVII веке). Статуя с поразительной реалистичностью изображает умирающего кельтского воина с типичной для кельтов прической и усами. Он сидит на своем упавшем щите, рядом с ним лежат меч и другие предметы. Кажется, он отчаянно борется со смертью, не желая смириться со своей судьбой. Статуя служит одновременно напоминанием о поражении кельтов, демонстрируя силу победившей их державы, и памятником их храбрости как достойных соперников. Как отмечает Х. В. Дженсон, скульптура передает мысль о том, что "они умели умирать, несмотря на то, что были варварами".
Абсолютное варварство, цивилизация и благородный дикарь
Греки восхищались скифами и галатами как героическими личностями и даже (как в случае с Анахарсисом) как философами, но считали их культуру варварской. Римляне без разбора характеризовали различные германские племена, оседлых галлов и совершавших набеги гуннов как варваров, а последующие исторические повествования, ориентированные на классические традиции, изображали миграции, связанные с концом Западной Римской империи, как «варварские вторжения». Римляне адаптировали этот термин, чтобы обозначать всё, что не было римским. Немецкий историк культуры Сильвио Виетта отмечает, что значение слова «варварский» претерпело семантическое изменение в наше время, после того как Мишель де Монтень использовал его для характеристики действий испанцев в Новом Свете – представителей более технологически развитой, более высокой европейской культуры – как «варварские» в сатирическом эссе, опубликованном в 1580 году. «Варварами» были не якобы «нецивилизованные» индейские племена, а завоеватели – испанцы. Монтень утверждал, что европейцы замечали варварство других культур, но не более жестокие и бесчеловечные действия своих собственных обществ, особенно (в его время) во время так называемых религиозных войн. По мнению Монтеня, его собственные соотечественники – европейцы – были настоящими «варварами». Таким образом, аргумент был перевернут и применен к европейским захватчикам. С этим сдвигом в значении в Европе возникла целая литература, которая изображала коренные индейские народы как невинных, а военно превосходящих европейцев как «варварских» захватчиков, вторгшихся в райский мир.
В не-западных исторических контекстах
Исторически термин "варвар" широко использовался в английском языке. Многие народы пренебрежительно относились к чужим культурам и даже к соперничающим цивилизациям, поскольку они казались им совершенно непонятными. Например, кочевые тюркские народы, жившие к северу от Чёрного моря, включая печенегов и кипчаков, византийцы называли варварами.
Ближний Восток и Северная Африка
Земля варваров, известная христианам. Коренные берберы Северной Африки были одними из многих народов, которых ранние римляне называли "варварами". Этот термин продолжал использоваться средневековыми арабами (см. этимологию слова "бербер"), прежде чем был заменен на "Амазиг". В английском языке термин "бербер" по-прежнему используется как экзоним. От него также произошли географические термины "Барбария" или "Барбарское побережье", а также название пиратов, действовавших с этого побережья (которые не всегда были берберами). Этот термин также использовался для обозначения жителей Барбарии – региона, охватывающего большую часть Северной Африки. Название региона, Барбария, происходит от арабского слова "Барбар", возможно, восходящего к латинскому слову "barbaricum", означающему "земля варваров". Многие языки определяют "чужих" как тех, кто не говорит на своем языке; греческое "barbaroi" имело параллель в арабском "ажам" – "не говорящие по-арабски; неарабы; (особенно) персы".
Индия
Греки считали всю Аравию варварской. В древнеиндийском эпосе «Махабхарата» санскритское ономатопоэтическое слово «барбара» обозначало непонятную, чужую речь (воспринимаемую как «бессвязный лепет», «нечленораздельное бормотание») не-ведийских народов («подлые, чужестранцы, грешники, низменные и варвары»).
Китай
Это называется царством народов, считавшихся варварами. Термин "варвар" в традиционной китайской культуре имел множество значений. Во-первых, в китайском языке существует более одного исторического экзонима для обозначения "варваров". Ряд исторических китайских иероглифов для обозначения некитайских народов носили графически уничижительный характер. Например, иероглиф для народа Яо в современности был изменен с 猺 "шакал" на 瑤 "драгоценный нефрит". Изначальное различие между Hua ("китайцы") и Yi (обычно переводимым как "варвары") основывалось на культурных и властных различиях, но не на расовых. Исторически китайцы использовали различные наименования для иностранных этнических групп, включая термин 夷 Yi, который часто переводится как "варвары". Однако, несмотря на этот устоявшийся перевод, существуют и другие способы передачи значения Yi на русский язык, такие как "иностранцы", "другие народы", "дикие племена", "нецивилизованные племена" и тому подобное.
История и терминология
Китайские исторические записи упоминают народы, которые сегодня можно было бы назвать "варварскими", более четырех тысячелетий назад, хотя это значительно предшествует греческому происхождению термина "варвар", по крайней мере, насколько известно из тридцати четырех веков письменных свидетельств на греческом языке. Синолог Херли Глеснер Крил говорил: "На протяжении всей китайской истории "варвары" были постоянной темой, иногда незначительной, а иногда и весьма важной. Они заметно фигурируют в гаданиях династии Шан, и династия, которая пала лишь в 1912 году, с китайской точки зрения, была варварской". Гадания и бронзовые надписи династии Шан (1600–1046 гг. до н.э.) впервые зафиксировали специфические китайские экзонимы для иностранцев, часто в контексте войны или подношений. Король У-Дин (правил в 1250–1192 гг. до н.э.), например, воевал с "варварами" гуйфан 鬼方, ди 氐 и цян 羌. В период Чуньцю (771–476 гг. до н.э.) расширились значения четырех экзонимов: "Ронг, И, Ман и Ди – все это общие обозначения варварских племен". Эти сыи 四夷 "Четыре варвара", вероятно, изначально были названиями этнических групп, – это И или дунъи 東夷 "восточные варвары", Ман или наньман 南蠻 "южные варвары", Ронг или сирон 西戎 "западные варвары" и Ди или бэйди 北狄 "северные варвары". К такому выводу пришел русский антрополог Михаил Крюков. Очевидно, что варварские племена поначалу имели собственные имена, но примерно в середине первого тысячелетия до н.э. их стали классифицировать схематично, в соответствии с четырьмя сторонами света. В конечном итоге это означало, что территория снова стала главным критерием для определения группы "мы", а осознание общего происхождения осталось на втором плане. Важными оставались языковые факторы, принятие определенных форм материальной культуры, соблюдение определенных ритуалов и, прежде всего, экономика и образ жизни. Сельское хозяйство было единственным приемлемым образом жизни для хуа-ся. Китайские классические тексты используют сочетания этих четырех родовых названий в локализованных экзонимах "варварских племен", таких как "запад и север" ронгди, "юг и восток" маньи, наньибэйди "варварские племена юга и севера" и маньиронди "все виды варваров". Крил утверждает, что китайцы, по-видимому, стали использовать ронгди и маньи "как обобщенные термины для обозначения "некитайцев", "иностранцев", "варваров", и высказывание, подобное "Ронг и Ди – волки" (Цзочжуань, Минь 1), "очень похоже на утверждение, которое многие люди во многих странах делают сегодня: "никакому иностранцу нельзя доверять". У китайцев было по крайней мере две причины для очернения и принижения некитайских групп. С одной стороны, многие из них беспокоили и грабили китайцев, что давало им законные основания для жалоб. С другой стороны, совершенно очевидно, что китайцы все больше посягали на территорию этих народов, обманом одерживая над ними верх и подчиняя многих из них. Осуждая их и изображая их как нечто меньшее, чем люди, китайцы могли оправдать свое поведение и заглушить любые муки совести. Слово И имеет как конкретные значения, например, народы хуайи 淮夷 в районе реки Хуай, так и обобщенные значения "варвар; иностранец; некитаец". Китайско-английский словарь современного употребления Линь Ютаня переводит И как "древнее варварское племя на восточной границе, любое пограничное или иностранное племя". Синолог Эдвин Г. Пуллейбланк утверждает, что имя И "предоставило основной китайский термин для обозначения "варвара", но "парадоксально, что И считались наиболее цивилизованными из некитайских народов".
Идеализация
Некоторые китайские классики романтизируют или идеализируют варваров, сопоставимо с западным концептом «благородного дикаря». Например, в «Лунь юй» (Аналектах Конфуция) записано:
«Учитель сказал: варвары Востока и Севера сохранили своих правителей. Они не находятся в таком упадке, как мы в Китае». «Учитель сказал: Путь не продвигается. Я построю плот и уплыву в море». Учитель хотел поселиться среди Девяти диких племён Востока [九夷]. Кто-то сказал: «Боюсь, вам будет трудно смириться с их отсутствием утончённости». Учитель ответил: «Если бы истинный цзюньцзы поселился среди них, вскоре не было бы проблем с отсутствием утончённости». Переводчик Артур Уэй отметил, что «определённая идеализация «благородного дикаря» довольно часто встречается в ранней китайской литературе», приводя в пример изречение из «Цзо чжуань»: «Когда император перестаёт функционировать, знания следует искать среди «четырёх варваров» – на севере, западе, востоке и юге». Профессор Крилл сказал:
«От древности до наших дней китайское отношение к народам, отличным от китайцев по культуре – «варварам», – обычно было пренебрежительным, иногда с примесью страха». Следует отметить, что, хотя китайцы и пренебрежительно относились к варварам, они проявляли исключительное гостеприимство как к отдельным лицам, так и к группам, принявшим китайскую культуру. И порой, кажется, испытывали некоторое, возможно, неохотное, восхищение грубой силой этих народов или их более простыми обычаями. В несколько схожем примере Мэн-цзы считал, что конфуцианские практики универсальны и вечны, и поэтому им следовали как Хуа, так и И: «Шунь был восточным варваром; он родился в Чу Фэн, переселился в Фу Ся и умер в Мин Тяо. Король Вэнь был западным варваром; он родился в Ч'и Чжоу и умер в Пи Ин. Их места рождения были разделены более чем тысячей ли, а между ними прошло тысяча лет. Однако, когда они установили свой порядок в Центральных царствах, их действия совпадали, как две половинки счётной палочки. Стандарты этих двух мудрецов, одного более раннего, а другого более позднего, были идентичны». Известный словарь иероглифов «Шуовэнь цзецзы» (121 г. н.э.) определяет [夷] как «людей Востока» [東方之人也]. В словаре также указано, что И не отличаются от [夏] Ся, что означает «китайцы». В другом месте «Шуовэнь цзецзы», в статье о [羌] Цян, термин И ассоциируется с добродетелью и долголетием человека. Таким образом, страны И – это добродетельные места, где люди живут долгой жизнью. Именно поэтому Конфуций хотел отправиться в страны И, когда Путь не мог быть реализован в центральных государствах.
The Master said, The [夷狄] barbarians of the East and North have retained their princes. They are not in such a state of decay as we in China. The Master said, The Way makes no progress. I shall get upon a raft and float out to sea. The Master wanted to settle among the [九夷] Nine Wild Tribes of the East. Someone said, I am afraid you would find it hard to put up with their lack of refinement. The Master said, Were a true gentleman to settle among them there would soon be no trouble about lack of refinement. The translator Arthur Waley noted that, "A certain idealization of the 'noble savage' is to be found fairly often in early Chinese literature", citing the Zuo Zhuan maxim, "When the Emperor no longer functions, learning must be sought among the 'Four Barbarians,' north, west, east, and south." Professor Creel said,
From ancient to modern times the Chinese attitude toward people not Chinese in culture—"barbarians"—has commonly been one of contempt, sometimes tinged with fear It must be noted that, while the Chinese have disparaged barbarians, they have been singularly hospitable both to individuals and to groups that have adopted Chinese culture. And at times they seem to have had a certain admiration, perhaps unwilling, for the rude force of these peoples or simpler customs. In a somewhat related example, Mencius believed that Confucian practices were universal and timeless, and thus followed by both Hua and Yi, "Shun was an Eastern barbarian; he was born in Chu Feng, moved to Fu Hsia, and died in Ming T'iao. King Wen was a Western barbarian; he was born in Ch'i Chou and died in Pi Ying. Their native places were over a thousand li apart, and there were a thousand years between them. Yet when they had their way in the Central Kingdoms, their actions matched like the two halves of a tally. The standards of the two sages, one earlier and one later, were identical." The prominent (121 CE) Shuowen Jiezi character dictionary, defines yi 夷 as "men of the east" 東方之人也. The dictionary also informs that Yi is not dissimilar from the Xia 夏, which means Chinese. Elsewhere in the Shuowen Jiezi, under the entry of qiang 羌, the term yi is associated with benevolence and human longevity. Yi countries are therefore virtuous places where people live long lives. This is why Confucius wanted to go to yi countries when the dao could not be realized in the central states.
Пежоративные китайские символы
Некоторые китайские иероглифы, использовавшиеся для транскрипции названий некитайских народов, графически выражали уничижительные этнические оскорбления, в которых суть оскорбления заключалась не в самом китайском слове, а в иероглифе, использованном для его записи. Например, китайская письменная транскрипция народа Яо, проживающего преимущественно в горах юго-западного Китая и Вьетнама. Когда авторы династии Сун в XI веке впервые транскрибировали экзоним Яо, они оскорбительно выбрали иероглиф 猺 "шакал" из более чем ста иероглифов, произносимых как "яо" (например, 腰 "пояс", 遙 "дальний", 搖 "трясти"). В ходе ряда китайских языковых реформ XX века этот графический уничижительный иероглиф 猺 (написанный с радикалом 犭 "собака/зверь") "шакал; Яо" был заменен дважды: сначала на искусственно созданный иероглиф 傜 (с радикалом 亻 "человек") "Яо", а затем на 瑤 (с радикалом 玉 "нефрит") "драгоценный нефрит; Яо". Китайская орфография (система символов, используемых для письма) предоставляет уникальные возможности для логографического выражения этнических оскорблений, которых нет в алфавитных системах письма. Для народа Яо существует разница между транскрипциями Яо 猺 "шакал" и Яо 瑤 "нефрит", но отсутствует разница между романизациями Yao и Yau.
Культурный и расовый варварство
По словам археолога Уильяма Мичама, говорить о "китайском", "китайской культуре" или "китайской цивилизации" можно было лишь со времен поздней династии Шан. "В определенном смысле традиционный взгляд на древнюю китайскую историю верен (и, возможно, он берет начало в самом первом появлении династической цивилизации): те, кто находился на ее периферии и за ее пределами, были "варварами", поскольку не вкусили (или не испытали на себе) плоды цивилизации, пока не были вовлечены в нее посредством имперской экспансии самой цивилизации". В сходном ключе Криль объяснял значение конфуцианского ли – "ритуал; обряды; приличие". Фундаментальным критерием "китайскости" в древности и на протяжении всей истории была культура. У китайцев был особый образ жизни, определенный комплекс обычаев, иногда называемый ли. Группы, соответствующие этому образу жизни, обычно считались китайцами. Те, кто от него отступал, переставали считаться таковыми. Именно процесс аккультурации, превращавший варваров в китайцев, создал основную массу китайского народа. Варвары времен Западного Чжоу в основном были будущими китайцами или предками будущих китайцев. Это важный факт. Однако примечательно, что в ранней литературе почти не встречаются упоминания о физических различиях между китайцами и варварами. Насколько можно судить, различие было исключительно культурным. По словам пакистанского ученого М. Шахида Алама, "центральность культуры, а не расы, в китайском мировоззрении имела важный вывод: это почти всегда приводило к цивилизаторской миссии, основанной на предпосылке, что "варваров можно культурно ассимилировать"; а именно, лайхуа 來化 – "приходи и преобразуйся" или ханьхуа 漢化 – "становись китайцем; подвергайся синизации". За две тысячи лет до того, как французский антрополог Клод Леви-Стросс написал "Сырое и варёное", китайцы различали "сырые" и "вареные" категории варварских народов, проживавших в Китае. Шуфань 熟番 – "вареные [употребляющие вареную пищу] варвары" иногда интерпретируются как синизированные, а шэнфань 生番 – "сырые [употребляющие сырую пищу] варвары" – как не синизированные. Лицзи дает следующее описание: "У людей этих пяти областей – Центральных государств, и [Жун], [И] (и других диких племен вокруг них) – были свои особенности, которые нельзя было изменить. Племена на востоке назывались [И]. Они носили распущенные волосы и делали татуировки на теле. Некоторые из них ели пищу без термической обработки. На юге их называли "Мань". Они делали татуировки на лбу и поворачивали стопы внутрь. Некоторые из них ели пищу без термической обработки. На западе их называли [Жун]. Они носили распущенные волосы и одевались в шкуры. Некоторые из них не ели зерновую пищу. На севере их называли [Ди]. Они носили шкуры животных и птиц и жили в пещерах. Некоторые из них не ели зерновую пищу". Дикёттер объясняет тесную связь между природой и воспитанием: "Шэнфань, буквально "сырые варвары", считались дикими и сопротивляющимися, а шуфань, или "вареные варвары", – кроткими и покорными. Употребление сырой пищи считалось безошибочным признаком дикости, влияющим на физиологическое состояние варвара". В некоторых текстах периода Сражающихся царств зафиксирована вера в несовместимость природы китайцев и варваров. Мэн-цзы, например, однажды заявил: "Я слышал о том, как китайцы обращают варваров в свои обычаи, но не слышал о том, как они перенимают варварские обычаи". Дикёттер утверждает: "Природа китайцев считалась непроницаемой для злого влияния варваров; никакого регресса не было. Лишь варвар мог измениться, приняв китайский образ жизни". Однако различные мыслители и тексты выражают разные мнения по этому вопросу. Известный конфуцианец эпохи Тан, Хань Ю, например, в своем эссе "Юань Дао" писал следующее: "Когда Конфуций писал "Чуньцю", он сказал, что если феодальные правители используют ритуал И, то их следует называть И; если они используют китайские ритуалы, то их следует называть китайцами". В том же эссе Хань Ю посетовал на то, что китайцы его времени могут стать И, поскольку двор Тан хотел поставить законы И выше учений прежних царей. Таким образом, эссе Хань Ю показывает, что китайцы могут потерять свою культуру и стать нецивилизованными изгоями, и что нецивилизованные изгои могут стать китайцами. После династии Сун многие правители Китая на севере принадлежали к этническим группам Внутренней Азии, таким как кидани, чжурчжэни и монголы династий Ляо, Цзинь и Юань, последняя из которых в конечном итоге правила всем Китаем. Поэтому историк Джон Кинг Фэрбенк писал: "Влияние на Китай великого факта иноземного завоевания в период династий Ляо, Цзинь и Юань только начинает изучаться". Во время династии Цин правители Китая приняли конфуцианскую философию и институты ханьских китайцев, чтобы показать, что маньчжурские правители получили Мандат Неба на правление Китаем. В то же время они также пытались сохранить свою собственную исконную культуру. Благодаря принятию маньчжурами культуры ханьских китайцев, большинство ханьских китайцев (хотя и не все) признали маньчжур в качестве законных правителей Китая. Подобным образом, по словам историка Фуданьского университета Яо Дали, даже якобы "патриотичный" герой Вэнь Тяньсян позднего периода Сун и раннего периода Юань не считал правление монголов незаконным. На самом деле, Вэнь был готов жить под монгольским правлением, пока его не заставляли быть чиновником династии Юань, из-за своей верности династии Сун. Яо объясняет, что Вэнь выбрал смерть в конце концов, потому что его заставили стать чиновником династии Юань. Таким образом, Вэнь выбрал смерть из-за своей верности династии, а не потому, что он считал двор Юань некитайским, незаконным режимом и поэтому отказывался жить под их правлением. Яо также говорит, что многие китайцы, жившие в период перехода Юань-Мин, разделяли убеждения Вэня, ставя верность династии выше расовых/этнических различий. Многие ханьские китайские писатели не праздновали падение монголов и возвращение правления ханьских китайцев в форме правительства династии Мин в то время. Многие ханьские китайцы вообще не стали служить в новом дворе Мин из-за своей верности династии Юань. Некоторые ханьские китайцы даже покончили жизнь самоубийством в знак верности монголам. Основатель династии Мин, Чжу Юаньчжан, также заявил, что рад родиться в период Юань и что Юань законно получила Мандат Неба на правление Китаем. Кстати, один из его ключевых советников, Лю Цзи, в целом поддерживал идею о том, что китайцы и некитайцы различны, но на самом деле равны. Таким образом, Лю выступал против идеи о том, что китайцы были и являются превосходящими над "И". Все это показывает, что во многих случаях досовременные китайцы рассматривали культуру (а иногда и политику), а не расу и этническую принадлежность, как разграничительную черту между китайцами и некитайцами. Во многих случаях некитайцы могли и становились китайцами, и наоборот, особенно при изменении культуры.
Япония
Когда европейцы прибыли в Японию, их называли наньбан (南蛮), что буквально означает «южные варвары», так как португальские корабли, казалось, прибывали с юга. Голландцев, прибывших позже, также называли либо наньбан, либо кома (紅毛), что буквально означает «рыжие волосы».
Доколумбовая Америка
В Мезоамерике цивилизация ацтеков использовала слово "чичимека" для обозначения группы кочевых племен охотников-собирателей, которые жили на окраинах империи Тройственного союза, на севере современной Мексики, и которых ацтеки считали примитивными и нецивилизованными. Одно из значений слова "чичимека" – "люди-собаки". Инки Южной Америки использовали термин "пурум аука" для обозначения всех народов, живущих вне пределов их империи (см. Промаука). Европейские и американские колонисты часто называли коренных американцев "дикими".
Ранний современный период
Итальянцы эпохи Возрождения часто называли варваром любого, кто жил за пределами их страны. Примером может служить последняя глава трактата Никколо Макиавелли "Государь" – "Exhortatio ad Capesendam Italiam in Libertatemque a Barbaris Vinsicandam" (в переводе с английского: Призыв к освобождению Италии и изгнанию варваров), в которой он взывает к Лоренцо Медичи, герцогу Урбино, с призывом объединить Италию и остановить "варварские нашествия", возглавляемые другими европейскими правителями, такими как Карл VIII и Людовик XII из Франции, а также Фердинанд II Арагонский. Испанский морской капитан Франсиско де Куэльяр, участвовавший в составе Непобедимой армады в 1588 году, использовал термин "дикий" ("salvaje") для описания ирландцев.
Марксистское использование термина
В своей антивоенной брошюре 1916 года «Кризис немецкой социал-демократии» марксистский теоретик Роза Люксембург пишет: «Буржуазное общество стоит на перепутье: либо переход к социализму, либо регресс в варварство». Люксембург приписывала эту мысль Фридриху Энгельсу, но, как показал Майкл Лёви, Энгельс использовал не термин «варварство», а менее выразительную формулировку: «Если всё современное общество не должно погибнуть, должна произойти революция в способе производства и распределения». Есть основания полагать, что Люксембург вспомнила отрывок из «Эрфуртской программы», написанной в 1892 году Карлом Каутским, и ошибочно приписала его Энгельсу: «В нынешнем состоянии капиталистическая цивилизация не может продолжаться; мы должны либо двигаться вперёд к социализму, либо откатиться в варварство». Далее Люксембург пояснила, что она подразумевает под «регрессом в варварство»: «Взглянув вокруг в этот момент [то есть, Европа 1916 года], мы видим, что означает регресс буржуазного общества в варварство. Эта Мировая война – это регресс в варварство. Триумф империализма ведёт к уничтожению цивилизации. Сначала это происходит эпизодически во время современной войны, но затем, когда начинается эпоха неограниченных войн, это прогрессирует к своим неизбежным последствиям. Сегодня перед нами стоит выбор, точно такой же, каким предвидел его Фридрих Энгельс поколение назад: либо триумф империализма и крах всей цивилизации, как в Древнем Риме, – обезлюдение, опустошение, дегенерация, – великое кладбище. Либо победа социализма, то есть сознательная, активная борьба международного пролетариата против империализма и его метода ведения войны».
Современная популярная культура
В современной популярной культуре встречаются такие фантастические варвары, как Конан-варвар. В подобных произведениях негативные коннотации, традиционно связанные с понятием "варвар", часто меняются на противоположные. Например, повесть "Феникс на мече" (1932), первая в серии о Конане Роберта Э. Говарда, разворачивается вскоре после того, как главный герой, варвар, силой захватил неспокойное королевство Аквилонию у короля Нумедида, которого он задушил прямо на троне. Повествование явно построено так, чтобы показать, что королевству принесло пользу изменение власти: от упаднического и тиранического наследственного монарха к сильному и энергичному варварскому узурпатору.