Ио́натан Эйбеши́ц: Жизнь и споры вели́кого равви́на

Введение

Джонатан Эйбшехц (רבי יהונתן אייבשיץ) (также Эйбшехц или Эйбшиц; 1690–1764) был талмудистом, галахистом, каббалистом и занимал должности даяна Праги, а затем раввина "Трех общин": Алтоны, Гамбурга и Вандсбека. Он известен своим конфликтом с Яковом Эмденом, получившим название спора Эмдена и Эйбшехца.

Биография

Отец Эйбшехуца Носсон Нота был раввином в Иванчице (Эйбеншюц, иногда Эйбшехуц), в Габсбургской Моравии. Родившийся в Кракове, Эйбшехуц проявил себя как вундеркинд в изучении Талмуда; после смерти отца он учился в йешиве Меира Эйзенштадта в Простоеве (Проссниц), а затем в Холешове (Холлешау). Некоторое время он также жил в Вене. Он женился на Элкеле Спире, дочери раввина Исаака Спиры, и они прожили два года в Гамбурге с Мордехаем ха-Коэном, дедом Элкеле по материнской линии. В возрасте восемнадцати лет Эйбшехуц был назначен раввином Болеславца, где прослужил три года, после чего в 1700 году (вероятно, имеется в виду 1710 год) поселился в Праге, став главой йешивы и известным проповедником. Жители Праги высоко ценили Эйбшехуца, и он считался вторым после главного раввина Давида Оппенхайма. В Праге Эйбшехуц получил разрешение на печать Талмуда, но с условием исключения всех отрывков, противоречащих принципам христианства, после консультаций с главным раввином Давидом Оппенхаймом. Легенды и слухи, направленные на дискредитацию этого события, утверждали, что он сделал это без консультаций с пражскими раввинами, и они отозвали лицензию на печать. В 1724 году в Праге его заподозрили в приверженности саббатианству. Несмотря на осуждение саббатианского движения в Йом Кипур, обвинения не прекратились. Поэтому в 1736 году Эйбшехуц был назначен лишь даяном Праги, а не главным раввином. В 1741 году он стал раввином Меца, а в 1750 году был избран раввином "Трех общин": Алтоны, Гамбурга и Вандсбека. В июле 1725 года ашкеназский бейт-дин Амстердама издал херем (запрет на отлучение от общины) против всей секты саббатиан (kat ha ma’aminim). Обнаруженные бейт-дином сочинения саббатианского характера были приписаны Эйбшехуцу. В начале сентября аналогичные провозглашения об отлучении были изданы бейт-динами Франкфурта и тройной общины Алтоны, Гамбурга и Вандсбека. Эти три херема были напечатаны и распространены по другим еврейским общинам Европы. Раввин Иезекииль Каценеленбоген, главный раввин Тройной общины, не желал публично критиковать Эйбшехуца, отметив, что "пали и разрушились те, кто был больше его" и что "мы ничего не можем ему сделать". В результате того, что Эйбшехуц и другие раввины в Праге вскоре после публикации других херемов сформулировали новый (и отличающийся) херем против саббатианства, его репутация была восстановлена, и Эйбшехуц был полностью оправдан. Этот вопрос вновь возник, хотя и косвенно, в споре между Эмденом и Эйбшехуцем в 1751 году. Он был "признанным гением" как минимум в трех областях еврейского религиозного творчества: Талмуд и еврейское право (халаха); гомилетика (деруш) и народная проповедь; и Каббала. "Он был человеком учености, но славу свою он приобрел главным образом благодаря своей личности. Мало кто в ту эпоху оказал столь глубокое влияние на еврейскую жизнь."

Eybeschutz's father Nosson Nota was the rabbi in Ivančice (Eibenschütz, sometimes Eibeschutz), Habsburg Moravia. Born in Kraków, Eybeschutz was a child prodigy in Talmud; on his father's death, he studied in the yeshiva of Meir Eisenstadt in Prostějov (Prossnitz), and then later in Holešov (Holleschau). He also lived in Vienna for a short time. He married Elkele Spira, daughter of Rabbi Isaac Spira, and they lived in Hamburg for two years with Mordecai ha Kohen, Elkele's maternal grandfather. At the age of eighteen, Eybeschutz was appointed rabbi of Bolesławiec, where he stayed for three years, afterward settling in Prague in 1700 (probably meant to be 1710) and becoming head of the yeshivah and a famous preacher. The people of Prague held Eybeschutz in high esteem and he was considered second there only to Chief Rabbi David Oppenheim. In Prague, Eybeschutz received permission to print the Talmud—but with the omission of all passages contradicting the principles of Christianity in consultation with Chief Rabbi David Oppenheim. Legends and rumors seeking to discredit the event said that he did this without the consultation of the Rabbis of Prague, and they revoked the printing license. In 1724, in Prague, he was suspected of being a Sabbatean. Despite denouncing the Sabbatean movement on Yom Kippur the accusations continued. Therefore, In 1736, Eybeschutz was only appointed dayan of Prague and not chief rabbi. He became rabbi of Metz in 1741, and in 1750, was elected rabbi of the "Three Communities:" Altona, Hamburg, and Wandsbek. In July 1725, the Ashkenazic beit din of Amsterdam issued a ban of excommunication on the entire Sabbatian sect (kat ha ma’aminim). Writings of Sabbatian nature found by the beit Din at that time were attributed to Eybeschutz In early September, similar excommunication proclamations were issued by the batei din of Frankfurt and the triple community of Altona, Hamburg, and Wandsbeck. The three bans were printed and circulated in other Jewish communities throughout Europe. Rabbi Ezekiel Katzenellenbogen, the chief rabbi of the Triple Community was unwilling to attack Eybeschutz publicly, mentioning that ‘greater than him have fallen and crumbled’ and that ‘there is nothing we can do to him’ As a result of Eybeschutz and other rabbis in Prague formulating a new (and different) ban against Sabbatianism shortly after the other bans were published, his reputation was restored and Eybeschutz was regarded as having been totally vindicated. The issue was to arise again, albeit tangentially, in the 1751 dispute between Emden and Eybeschutz. He was "an acknowledged genius" in at least three separate areas of Jewish religious creativity: Talmud and Jewish law (halakhah); homiletics (derush) and popular preaching; and Kabbalah. "He was a man of erudition, but he owed his fame chiefly to his personality. Few men of the period so profoundly impressed their mark on Jewish life."

Спор о суббатианстве

Эйбэшуц вновь был обвинен в тайных суббатианских верованиях после подозрения, что он выпустил амулеты, признающие мессианские притязания Саббатаи Цеви. Недавнее обнаружение нотариальных копий подлинных амулетов, найденных в Меце, и копирование амулетов, написанных Эйбэшуцем, подтверждают мнение Эмдена о том, что это саббатианские писания. В 1752 году разгорелась полемика между Эмденом и Эйбэшуцем. На улицах происходили столкновения между сторонниками, привлекшие внимание светских властей. Эмден бежал. Полемика была заслушана как в Сенате Гамбурга, так и в Королевском суде Дании. Гамбургский Сенат быстро вынес решение в пользу Эйбэшуца. Король Дании попросил Эйбэшуца ответить на ряд вопросов об амулетах. Были представлены противоречивые показания, и дело официально осталось неразрешенным, хотя суд оштрафовал обе стороны за беспорядки и приказал разрешить Эмдену вернуться в Алтону. В этот момент Эйбэшуца защищал Карл Антон, обратившийся в христианство, но бывший ученик Эйбэшуца. Эмден отказался принять исход и распространил ядовитые памфлеты, атакующие Эйбэшуца. Эйбэшуц был переизбран на должность главного раввина. В декабре того же года Гамбургский Сенат отклонил как решение короля, так и результаты выборов. Сенат Гамбурга начал сложный процесс определения полномочий Эйбэшуца, и многие члены общины потребовали, чтобы он передал свое дело раввинским властям. Полемика стала знаменательным событием в еврейской истории того периода, в котором участвовали как Ехескель Ландау, так и Виленский Гаон. Эйбэшуц обратился к молодому Гаону с просьбой изучить и оценить амулеты. Гаон ответил в письме, что, хотя он сочувствует Эйбэшуцу, не верит, что слова молодого человека помогут разрешить спор. Вскоре после этого Ландау, в то время относительно неизвестный раввин из Ямполя, попытался урегулировать спор, предложив обеим сторонам достойный выход. Его предложение было принято Эйбэшуцем, но решительно отвергнуто Эмденом, который продолжал публиковать нападки на Эйбэшуца. Дебаты 1725 года были обнаружены в архивах. В 1760 году спор вспыхнул вновь, когда среди учеников ешивы Эйбэшуца были обнаружены элементы суббатианства. В то же время его младший сын, Вольф Йонас Эйбэшуц, представился саббатианским пророком и был близок к нескольким франкистам, в результате чего ешива была закрыта.

Eybeschutz was again accused of secret Sabbatean beliefs following a suspicion that he had issued amulets recognising the Messianic claims of Sabbatai Zevi. The recent discovery of notarial copies of the actual amulets found in Metz and copying the amulets written by Eybeschutz support Emden's view that these are Sabbatean writings. In 1752, the controversy between Emden and Eybeschutz raged. Clashes between opposing supporters occurred in the streets drawing the attention of the secular authorities. Emden fled. The controversy was heard by both the Senate of Hamburg and by the Royal Court of Denmark. The Hamburg Senate quickly found in favour of Eybeschutz. The King of Denmark asked Eybeschutz to answer a number of questions about the amulets. Conflicting testimony was put forward and the matter remained officially unresolved although the court imposed fines on both parties for civil unrest and ordered that Emden be allowed to return to Altona. At this point Eybeschutz was defended by Carl Anton, a convert to Christianity, but a former disciple of Eybeschutz. Emden refused to accept the outcome and sent out vicious pamphlets attacking Eybeschutz. Eybeschutz was re elected as Chief Rabbi. In December of that year, the Hamburg Senate rejected both the King's decision and the election result. The Senate of Hamburg started an intricate process to determine the powers of Eybeschutz, and many members of that congregation demanded that he should submit his case to rabbinical authorities. The controversy was a momentous incident in Jewish history of the period—involving both Yechezkel Landau and the Vilna Gaon. Eybeschutz approached the young Gaon to examine and appraise the amulets. The Gaon replied in a letter that while he had sympathy with Eybeschutz he did not believe that the words of a young man would assist in the dispute. Some time after the dispute Landau, who at that time was a relatively unknown rabbi from Yampol, attempted to resolve the dispute offering both parties a dignified exit. His proposal was accepted by Eybeschutz but vehemently rejected by Emden, who continued to publish attacks on Eybeschutz. and the debate of 1725 has been located in the archives. In 1760, the quarrel broke out once more when some Sabbatean elements were discovered among the students of Eybeschutz' yeshivah. At the same time his younger son, Wolf Jonas Eybeschutz, presented himself as a Sabbatean prophet, and was close to several Frankists, with the result that the yeshivah was closed.

Потомки

Согласно словам Иосифа Франца Молитора, он был внуком раввина Эйбюшюца, барона Томаса фон Шенфельда, отступившего от иудаизма, унаследовавшего от деда коллекцию саббатианской каббалистической литературы. В конечном итоге он покинул движение саббатиан и основал масонскую ложу под названием «Азиатские братья», одну из четырех лож иллюминатов в Вене. После смерти дяди 10 августа 1791 года ему предложили возглавить движение франкистов, от чего он отказался. Однако Кац оспаривает это утверждение, заявляя, что Шенфельд происходил из семьи Добрушка из Брно и не состоял ни в кровном родстве, ни в родстве через брак с Эйбюшюцем. По словам Гершома Шолема, идеология «Азиатских братьев» представляла собой эклектичное смешение каббалистических и саббатианских идей с христианской теософией. Среди потомков Эйбюшюца – писатель на идише и переживший Холокост Хава Розенфарб (1923–2011), Исраэль Йехошуа Эйбешиц (1916–2019), плодовитый автор, переживший Холокост и известный исследователь, Хаим Крейсвирт (1918–2001) из Антверпена, Бельгия, и Шмуэль Воснер (1913–2015), видный раввин-хареди и посек (решатель вопросов еврейского права), живший в Бней-Брак, Израиль. Его внучкой была поэтесса и интеллектуалка из Бреслау, Эстер Гад.