Dialogical self

Введение

Способность ума воображать различные позиции участников внутреннего диалога Диалогическое "я" - это психологическое понятие, которое описывает способность ума воображать различные позиции участников внутреннего диалога, в тесной связи с внешним диалогом. "Диалогическое я" - центральная концепция в теории диалогического я (DST), созданная и разработанная голландским психологом Хубертом Германсом с 1990-х годов.

Обзор

Диалогическая теория себя (DST) сочетает два понятия, себя и диалог, таким образом, что достигается более глубокое понимание взаимосвязи себя и общества. Обычно понятие "я" относится к чему-то "внутреннему", что-то, что происходит в сознании отдельного человека, в то время как диалог обычно связан с чем-то "внешним", то есть процессами, которые происходят между людьми, вовлеченными в общение. Составная концепция "диалогического я" выходит за рамки самой другой дихотомии, вливая внешнее во внутреннее и, наоборот, вводя внутреннее во внешнее. Функционируя как "общество разума", я населен множеством "позиций я", которые имеют возможность поддерживать диалогические отношения друг с другом. В диалогической теории "Я" (DST) я считается "расширенным", то есть отдельные люди и группы в обществе в целом включаются в качестве позиций в мини-обществе "я". В результате этого расширения "я" включает не только внутренние позиции (например, я как сын моей матери, я как учитель, я как любитель джаза), но и внешние позиции (например, мой отец, мои ученики, группы, к которым я принадлежу). Учитывая основное предположение о расширенном я, другой не просто вне я, а скорее его внутренняя часть. Есть не только реальный другой вне себя, но и воображаемый другой, который укоренился как другой в себе. Важным теоретическим следствием является то, что основные процессы, такие как конфликты с самим собой, самокритика, согласия с самим собой и самоконсультация, происходят в разных областях в самой себе: в пределах внутренней области (например, "Как наслаждающийся жизнью я не согласен с собой как амбициозный работник"); между внутренней и внешней (расширенной) областями (например, "Я хочу сделать это, но голос моей матери в себе критикует меня") и в пределах внешней области (например, "То, как мои коллеги взаимодействуют друг с другом, заставило меня решиться на другую работу"). Как показывают эти примеры, не всегда существует резкое разделение между внутренним я и внешним миром, а скорее постепенный переход. ДСТ предполагает, что "Я" как общество разума населено внутренними и внешними позициями "Я". Когда некоторые позиции в себе замалчивают или подавляют другие позиции, преобладают монологические отношения. Когда, напротив, позиции признаются и принимаются в их различиях и изменчивости (как внутри, так и между внутренними и внешними областями себя), возникают диалогические отношения с возможностью дальнейшего развития и обновления себя и другого как центральных частей общества в целом.

Dialogical Self Theory (DST) weaves two concepts, self and dialogue, together in such a way that a more profound understanding of the interconnection of self and society is achieved. Usually, the concept of self refers to something "internal," something that takes place within the mind of the individual person, while dialogue is typically associated with something "external," that is, processes that take place between people involved in communication. The composite concept "dialogical self" goes beyond the self other dichotomy by infusing the external to the internal and, in reverse, to introduce the internal into the external. As functioning as a "society of mind", the self is populated by a multiplicity of "self positions" that have the possibility to entertain dialogical relationships with each other. In Dialogical Self Theory (DST) the self is considered as "extended," that is, individuals and groups in the society at large are incorporated as positions in the mini society of the self. As a result of this extension, the self does not only include internal positions (e. g., I as the son of my mother, I as a teacher, I as a lover of jazz), but also external positions (e. g., my father, my pupils, the groups to which I belong). Given the basic assumption of the extended self, the other is not simply outside the self but rather an intrinsic part of it. There is not only the actual other outside the self, but also the imagined other who is entrenched as the other in the self. An important theoretical implication is that basic processes, like self conflicts, self criticism, self agreements, and self consultancy, are taking place in different domains in the self: within the internal domain (e. g., "As an enjoyer of life I disagree with myself as an ambitious worker"); between the internal and external (extended) domain (e. g., "I want to do this but the voice of my mother in myself criticizes me") and within the external domain (e. g., "The way my colleagues interact with each other has led me to decide for another job"). As these examples show, there is not always a sharp separation between the inside of the self and the outside world, but rather a gradual transition. DST assumes that the self as a society of mind is populated by internal and external self positions. When some positions in the self silence or suppress other positions, monological relationships prevail. When, in contrast, positions are recognized and accepted in their differences and alterity (both within and between the internal and external domains of the self), dialogical relationships emerge with the possibility to further develop and renew the self and the other as central parts of the society at large.

Исторический фон

DST вдохновлен двумя мыслителями, в частности, Уильямом Джеймсом и Михаилом Бахтиным, которые работали в разных странах (США и России, соответственно), в разных дисциплинах (психология и литературные науки) и в разных теоретических традициях (прагматизм и диалогизм). Как предполагает сложный термин диалогическое "я", современная теория находится не исключительно в одной из этих традиций, а явно на их пересечении. В качестве теории о себе она вдохновлена Уильямом Джеймсом, в качестве теории о диалоге она разрабатывает некоторые идеи Михаила Бахтина. Целью настоящей теории является извлечение выгоды из идей отцов-основателей, таких как Уильям Джеймс, Джордж Герберт Мид и Михаил Бахтин, и в то же время выйти за их пределы. Уильям Джеймс (1890) предложил различие между Я и Я, которое, по мнению Морриса Розенберга, "непрерывность я как знающего выражается в смысле личной идентичности, то есть, ощущение идентичности во времени". Чувство отличия от других, или индивидуальности, также характерно для себя как знающего. Наконец, чувство личной воли отражается в непрерывном присвоении и отклонении мыслей, посредством которых "я" как знающий проявляет себя как активный обработчик опыта. Особенно важно для ДСТ то, что Я, приравненный к самому себе, как известно, состоит из эмпирических элементов, считающихся принадлежащими самому себе. Джеймс осознавал, что между "Я" и "моим" происходит постепенный переход, и пришел к выводу, что эмпирическое "я" состоит из всего, что человек может назвать своим, "не только его или ее телом и психическими силами, но и его одеждой и домом, женой и детьми, предками и друзьями, репутацией и работами, землями и лошадьми, яхтой и банковским счетом". Согласно этой точке зрения, люди и вещи в окружающей среде принадлежат самому себе, поскольку они чувствуются как "мои". Это означает, что не только "моя мать" принадлежит самому себе, но даже "мой враг". Таким образом, Джеймс предложил взгляд, в котором "я" "расширяется" на окружающую среду. Это предложение контрастирует с картезианским взглядом на себя, который основан на дуалистической концепции, не только между собой и телом, но и между собой и другим. С его концепцией расширенного "я", которое определяется как выходящее за пределы кожи, Джеймс проложил путь для более поздних теоретических разработок, в которых другие люди и группы, определенных как "мои", являются частью динамического многоголосного "я". В приведенной выше цитате Уильяма Джеймса мы видим созвездие персонажей (или позиций себя), которые он видит как принадлежащие Мне/моему: моя жена и дети, мои предки и друзья. Такие персонажи более явно проработаны в метафоре Михаила Бахтина о полифоническом романе, который стал источником вдохновения для более поздних диалогических подходов к самому себе. Предлагая эту метафору, он опирается на идею, что в произведениях Достоевского работает не один автор - сам Достоевский, а несколько авторов или мыслителей, изображенных в образах таких персонажей, как Иван Карамазов, Мишкин, Раскольников, Ставрогин и Великий инквизитор. Эти персонажи не представлены как послушные рабы в служении одного автора-мыслителя, Достоевского, но рассматриваются как независимые мыслители, каждый со своим собственным взглядом на мир. Каждый герой выдвигается как автор своей собственной идеологии, а не как объект завершающего художественного видения Достоевского. Вместо множества персонажей в едином мире, существует множество сознаний, расположенных в разных мирах. Как и в полифонической музыкальной композиции, несколько голосов сопровождают и противопоставляют друг другу диалогическими способами. Объединяя разных персонажей в полифоническую конструкцию, Достоевский создает множество перспектив, изображая персонажей, беседующих с Дьяволом (Иван и Дьявол), с их альтер-эго (Иван и Смердяков), и даже с карикатурами на себя (Раскольников и Свидригаилов). Вдохновленные оригинальными идеями Уильяма Джеймса и Михаила Бахтина, Хуберт Германс, Гарри Кемпен и Ренс ван Луон написали первую психологическую публикацию о "диалогическом я", в которой они концептуализировали себя с точки зрения динамического множества относительно автономных позиций "я" в (расширенном) ландшафте ума. В этой концепции I имеет возможность перемещаться из одного пространственного положения в другое в соответствии с изменениями ситуации и времени. "Я" колеблется между различными и даже противоположны�...

DST is inspired by two thinkers in particular, William James and Mikhail Bakhtin, who worked in different countries (USA and Russia, respectively), in different disciplines (psychology and literary sciences), and in different theoretical traditions (pragmatism and dialogism). As the composite term dialogical self suggests, the present theory finds itself not exclusively in one of these traditions but explicitly at their intersection. As a theory about the self it is inspired by William James, as a theory about dialogue it elaborates on some insights of Mikhail Bakhtin. The purpose of the present theory is to profit from the insights of founding fathers like William James, George Herbert Mead and Mikhail Bakhtin and, at the same time, to go beyond them. William James (1890) proposed a distinction between the I and the Me, which, according to Morris Rosenberg, The continuity of the self as knower is expressed in a sense of personal identity, that is, a sense of sameness through time. A feeling of distinctness from others, or individuality, is also characteristic of the self as knower. Finally, a sense of personal volition is reflected in the continuous appropriation and rejection of thoughts by which the self as knower manifests itself as an active processor of experience. Of particular relevance to DST is James's view that the Me, equated with the self as known, is composed of the empirical elements considered as belonging to oneself. James was aware that there is a gradual transition between Me and mine and concluded that the empirical self is composed of all that the person can call his or her own, "not only his body and his psychic powers, but his clothes and his house, his wife and children, his ancestors and friends, his reputation and works, his lands and horses, and yacht and bank account". According to this view, people and things in the environment belong to the self, as far as they are felt as "mine". This means that not only "my mother" belongs to the self but even "my enemy". In this way, James proposed a view in which the self is 'extended' to the environment. This proposal contrasts with a Cartesian view of the self which is based on a dualistic conception, not only between self and body but also between self and other. With his conception of the extended self, that defined as going beyond the skin, James has paved the way for later theoretical developments in which other people and groups, defined as "mine" are part of a dynamic multi voiced self. In the above quotation from William James, we see a constellation of characters (or self positions) which he sees as belonging to the Me/mine: my wife and children, my ancestors and friends. Such characters are more explicitly elaborated in Mikhail Bakhtin's metaphor of the polyphonic novel, which became a source of inspiration for later dialogical approaches to the self. In proposing this metaphor, he draws on the idea that in Dostoevsky's works there is not a single author at work—Dostoevsky himself—but several authors or thinkers, portrayed as characters such as Ivan Karamazov, Myshkin, Raskolnikov, Stavrogin, and the Grand Inquisitor. These characters are not presented as obedient slaves in the service of one author thinker, Dostoevsky, but treated as independent thinkers, each with their own view of the world. Each hero is put forward as the author of his own ideology, and not as the object of Dostoevsky's finalizing artistic vision. Rather than a multiplicity of characters within a unified world, there is a plurality of consciousnesses located in different worlds. As in a polyphonic musical composition, multiple voices accompany and oppose one another in dialogical ways. In bringing together different characters in a polyphonic construction, Dostoevsky creates a multiplicity of perspectives, portraying characters conversing with the Devil (Ivan and the Devil), with their alter egos (Ivan and Smerdyakov), and even with caricatures of themselves (Raskolnikov and Svidrigailov). Inspired by the original ideas of William James and Mikhail Bakhtin, Hubert Hermans, Harry Kempen and Rens van Loon wrote the first psychological publication on the "dialogical self" in which they conceptualized the self in terms of a dynamic multiplicity of relatively autonomous I positions in the (extended) landscape of the mind. In this conception, the I has the possibility to move from one spatial position to another in accordance with changes in situation and time. The I fluctuates among different and even opposed positions, and has the capacity to imaginatively endow each position with a voice so that dialogical relations between positions can be established. The voices function like interacting characters in a story, involved in processes of question and answer, agreement and disagreement. Each of them have a story to tell about their own experiences from their own stance. As different voices, these characters exchange information about their respective Me's and mines, resulting in a complex, narratively structured self.

Создание процедур оценки и исследования

Теория привела к построению различных оценочных и исследовательских процедур для исследования центральных аспектов диалогического "я". Хуберт Германс создал метод репертуара персональных позиций (PPR), идиографическую процедуру оценки внутренних и внешних областей личности с точки зрения организованного репертуара позиций. Это делается путем предоставления участнику списка внутренних и внешних позиций. Участники отмечают те позиции, которые они считают важными в своей жизни. Им разрешено добавить дополнительные внутренние и внешние позиции в список и формулировать их на своих собственных условиях. В дальнейшем, чтобы установить взаимосвязь между внутренними и внешними позициями, участникам предлагается заполнить матрицу, где строки представляют внутренние позиции, а столбцы - внешние позиции. В записи матрицы участник указывает по шкале от 0 до 5 степень, в которой внутренняя позиция является заметной по отношению к внешней позиции. Показатели в матрице позволяют рассчитать ряд индексов, таких как суммарные показатели, представляющие общую значимость конкретных внутренних или внешних позиций, и корреляции, показывающие степень, в которой внутренние (или внешние) позиции имеют схожие профили. На основе результатов количественного анализа клиент или оценщик может выбрать некоторые позиции для более тщательного изучения. На основе выбранных позиций клиент может рассказать историю, которая отражает конкретный опыт, связанный с этой позицией, и, кроме того, оценщик и клиент могут изучить, какие позиции можно рассматривать как диалоговый ответ на одну или несколько других позиций. Таким образом, метод сочетает в себе как качественный, так и количественный анализ.

Психометрические аспекты метода ППР

Психометрические аспекты метода ППР были усовершенствованы в процедуре, предложенной А. Клюгером, Ниром и Ю. Клюгером. Авторы анализируют репертуар личных позиций клиентов, создавая биплант факторов, лежащих в основе их внутренних и внешних позиций. Би-плат обеспечивает четкую и понятную визуальную карту отношений между всеми значимыми внутренними и внешними позициями внутри себя таким образом, что оба типа позиций одновременно видны. Благодаря этой процедуре можно легко наблюдать и анализировать кластеры внутренних и внешних позиций и доминирующих моделей. Метод позволяет исследователям или практикующим изучать общие глубокие структуры себя. Сегодня существует множество технологий биплатов. Однако простейший подход - это выполнение стандартного анализа основных компонентов (PCA). Для получения биплата проводится ПКА один раз на внешних позициях и один раз на внутренних позициях, при этом количество компонентов в обоих ПКА ограничивается двумя. Далее на одной плоскости наносится диапазон двух ПКА, где результаты первых компонентов проецируются на ось X, а результаты вторых компонентов - на ось Y. Таким образом, получается обзор организации внутренних и внешних позиций вместе.

Метод оценки сети личности

Другой метод оценки, Сеть личности, разработан Раггатт. Рассмотрим следующий пример. Одна из клиенток, Мэри, рассказала, что иногда она ощущала себя ведьмой, которая стремилась убить своего мужа, особенно когда он был пьян. Она сделала самостоятельное расследование в двух частях, одна из ее обычной позиции как Мэри и другой из позиции ведьмы. Затем, с каждой из позиций, она рассказала историю о своем прошлом, настоящем и будущем. Эти истории были резюмированы в виде ряда предложений. Похоже, что Мэри формулировала предложения, которые были гораздо более приемлемы с общественной точки зрения, чем предложения ведьмы. Мэри формулировала такие предложения, как "Я хочу попробовать увидеть, что моя мать дает мне: есть только один из меня" или "Впервые в моей жизни я занимаюсь созданием дома ("дом" также приходит домой, входя в себя"), тогда как ведьма произносила такие утверждения, как "С моими мягкими, кошачьими качествами у меня есть уязвимые вещи в руке, из которых я черпаю силу в более поздний момент (кто-то говорит мне вещи, которые я могу использовать, чтобы получить то, что я хочу) " или "Я наслаждаюсь, когда я сломала его [мужа]: с позиции власти, входя на поле боя". Было обнаружено, что предложения двух позиций очень отличаются по содержанию, стилю и эмоциональному значению. Более того, отношения между Марией и ведьмой, казалось, были более монологичными, чем диалогическими, то есть, либо один, либо другой контролировали себя и ситуацию, и между ними не было обмена. После расследования Мэри получила терапевтическое наблюдение, в течение которого она начала вести дневник, в котором она научилась делать тонкую дискриминацию между ее собственным опытом как Мэри и опытом ведьмы. Она не только осознала потребности ведьмы, но и научилась адекватно реагировать, как только заметила, что энергия ведьмы приближается. Во время второго исследования, которое было проведено год спустя, интенсивные противоречивые отношения между Мэри и ведьмой были значительно уменьшены, и, как следствие, в ней было меньше напряжения и стресса. Она сообщила, что в некоторых ситуациях она даже могла хорошо использовать энергию ведьмы (например, при подаче заявления на работу). В то время как в некоторых ситуациях она контролировала ведьму, в других ситуациях она могла даже сотрудничать с ней. Изменения, произошедшие между первым и вторым исследованиями, показали, что изначальная монологическая связь между двумя позициями явно изменилась в более диалогическое направление.

Another assessment method, the Personality Web, is devised by Raggatt. Take the following example. A client, Mary, reported that she sometimes experienced herself as a witch, eager to murder her husband, particularly when he was drunk. She did a self investigation in two parts, one from her ordinary position as Mary and another from the position of the witch. Then, she told from each of the positions a story about her past, present, and future. These stories were summarized in the form of a number of sentences. It appeared that Mary formulated sentences that were much more acceptable from a societal point of view than those from the witch. Mary formulated sentences like "I want to try to see what my mother gives me: there's only one of me" or "For the first time in my life, I'm engaged in making a home ("home" is also coming at home, entering into myself)", whereas the witch produced statements like "With my bland, pussycat qualities I have vulnerable things in hand, from which I derive power at a later moment (somebody tells me things that I can use so that I get what I want)" or "I enjoy when I have broken him [husband]: from a power position entering the battlefield." It was found that the sentences of the two positions were very different in content, style, and affective meaning. Moreover, the relationship between Mary and the witch seemed to be more monological than dialogical, that is, either the one or the other was in control of the self and the situation and there was not no exchange between them. After the investigation, Mary received a therapeutic supervision during which she started to keep a diary in which she learned to make fine discriminations between her own experiences as Mary and those of the witch. She became not only aware of the needs of the witch but learned also to give an adequate response as soon as she noticed that the energy of the witch was upcoming. In a second investigation, one year later, the intensely conflicting relationship between Mary and the witch was significantly reduced and, as a result, there was less tension and stress in the self. She reported that in some situations, she even could make good use of the energy of the witch (e. g., when applying for a job). Whereas in some situations she was in control of the witch, in other situations she could even cooperate with her. The changes that took place between investigation 1 and investigation 2 suggested that the initial monological relationship between the two positions changed clearly into a more dialogical direction.

Метод первоначального опросника

Под руководством польского психолога Пьётра Олеша группа исследователей "Osatuke et al. ", описывает метод, который позволяет исследователю сравнить то, что говорит клиент (словесное содержание), и то, как это сказано (звуки речи). С помощью этого метода авторы могут оценить, в какой степени вокальные проявления (как это сказано) различных внутренних голосов одного и того же клиента параллельны, противоречат или дополняют их письменные проявления (что сказано). Этот метод может быть использован для изучения невербальных характеристик различных голосов в себе в связи с вербальным содержанием.

Диалоговый анализ последовательности

На основе теории высказываний Михаила Бахтина Лейман разработал диалогический анализ последовательности. Этот метод исходит из предположения, что каждое высказывание имеет адресата. Главный вопрос: с кем говорит этот человек? Обычно мы думаем о одном слушателе как о непосредственно наблюдаемом адресата. Однако адресат - это скорее множество других, сложная сеть невидимых других, присутствие которых можно проследить в содержании, потоке и выразительных элементах высказывания (например, я обращаюсь непосредственно к вам, но во время разговора я протестую против третьего человека, который невидимо присутствует в разговоре). Когда в разговоре присутствует более одного адресата, высказывание позиционирует автора/редактора в более (метафорических) местах. Обычно эти места образуют последовательности, которые можно изучить и сделать ясными, внимательно слушая не только содержание, но и выразительные элементы в разговоре. Метод Леймана, который анализирует разговор с точки зрения "цепочек диалогических паттернов", является теоретически ориентированным, качественным и чувствительным к вербальным и невербальным аспектам высказываний.

Области применения

Основная цель представленной теории - не сформулировать проверяемые гипотезы, а генерировать новые идеи. Конечно, можно проводить теоретически направленные исследования на основе теории, о чем свидетельствует специальный выпуск о диалогическом самоисследовании в журнале "Конструктивистская психология" (2008) и в других публикациях (далее в настоящем разделе). Тем не менее, основная цель - это генерация новых идей, которые приводят к продолжению теории, исследования и практики на основе связей между центральными концепциями теории. Теоретические достижения, эмпирические исследования и практические применения обсуждаются в Международном журнале диалоговых наук и на двухгодичных международных конференциях по диалоговому Я, которые проводятся в разных странах и континентах: Нижмеген, Нидерланды (2000), Гент, Бельгия (2002), Варшава, Польша (2004), Брага, Португалия (2006), Кембридж, Великобритания (2008), Афины, Греция (2010), Афины, Грузия, США (2012) и Гаага, Нидерланды (2014). Цель журнала и конференций - преодолеть границы (под) дисциплин, стран и континентов и создать плодородные интерфейсы, где теоретики, исследователи и практические специалисты встречаются для участия в инновационном диалоге. После первоначальной публикации на DST, психотерапия; психология личности; психопатология; психология развития; экспериментальная социальная психология; автобиография; социальная работа; педагогическая психология; наука о мозге; Юнгианский психоанализ; история; культурная антропология; конструктивизм; социальный конструктивизм; философия; психология глобализации медиа-психология, профессиональная психология и литературные науки. Области применения также отражены в нескольких специальных выпусках, которые появились в психологических журналах. В "Культуре и психологии" (2001) ДСТ, как теория личного и культурного позиционирования, была раскрыта и прокомментирована исследователями из разных культур. В "Теории и психологии" (2002) обсуждался потенциальный вклад теории в различные области: психология развития, психология личности, психотерапия, психопатология, науки о мозге, культурная психология, юнгианский психоанализ и семиотический диалогизм. Второй номер этого журнала, опубликованный в 2010 году, также был посвящен ДСТ. В журнале "Конструктивистская психология" (2003) исследователи и практикующие специалисты сосредоточились на последствиях диалогического "я" для психологии личного конструкта, на философии Мартина Бубера, на переписывании повествований в психотерапии и на психодраматическом подходе в психотерапии. Тема посреднического диалога в глобальную и цифровую эпоху была в центре специального выпуска "Идентичность: международный журнал теории и исследований" (2004). В "Консультирующей психологии" квартально (2006), диалогическое "я" было применено к различным темам, таким как связь между привязанностью взрослых и работающими моделями эмоций, параноидальным расстройством личности, истощением повествования при шизофрении и значимости социальной власти в психотерапии. В журнале "Конструктивистская психология" (2008) и в "Studia Psychologica" (2008) группы исследователей рассмотрели вопрос о том, как эмпирические исследования могут быть выполнены на основе ДСТ. Актуальность диалогического "я" для психологии развития обсуждалась в специальном выпуске "Новые направления развития детей и подростков" (2012). Применение диалогического "я" в образовательных условиях было представлено в специальном выпуске журнала "Конструктивистская психология" (2013).

It is not the main purpose of the presented theory to formulate testable hypotheses, but to generate new ideas. It is certainly possible to perform theory guided research on the basis of the theory, as exemplified by a special issue on dialogical self research in the Journal of Constructivist Psychology (2008) and in other publications (further on in the present section). Yet, the primary purpose is the generation of new ideas that lead to continued theory, research, and practice on the basis of links between the central concepts of the theory. Theoretical advances, empirical research, and practical applications are discussed in the International Journal for Dialogical Science and at the biennial International Conferences on the Dialogical Self as they are held in different countries and continents: Nijmegen, Netherlands (2000), Ghent, Belgium (2002), Warsaw, Poland (2004), Braga, Portugal (2006), Cambridge, United Kingdom (2008), Athens, Greece (2010), Athens, Georgia, United States (2012), and The Hague, Netherlands (2014). The aim of the journal and the conferences is to transcend the boundaries of (sub)disciplines, countries, and continents and create fertile interfaces where theorists, researchers and practitioners meet in order to engage in innovative dialogue. After initial publication on DST, psychotherapy; personality psychology;psychopathology; developmental psychology; experimental social psychology; autobiography; social work; educational psychology; brain science; Jungian psychoanalysis; history; cultural anthropology; constructivism; social constructionism; philosophy; the psychology of globalization media psychology, vocational psychology, and literary sciences. Fields of applications are also reflected by several special issues that appeared in psychological journals. In Culture & Psychology (2001), DST, as a theory of personal and cultural positioning, was exposed and commented on by researchers from different cultures. In Theory & Psychology (2002), the potential contribution of the theory for a variety of fields was discussed: developmental psychology, personality psychology, psychotherapy, psychopathology, brain sciences, cultural psychology, Jungian psychoanalysis, and semiotic dialogism. A second issue of this journal published in 2010 was also devoted to DST. In the Journal of Constructivist Psychology (2003) researchers and practitioners focused on the implications of the dialogical self for personal construct psychology, on the philosophy of Martin Buber, on the rewriting of narratives in psychotherapy, and on a psycho dramatic approach in psychotherapy. The topic of mediated dialogue in a global and digital age was at the heart of a special issue in Identity: An International Journal of Theory and Research (2004). In Counselling Psychology Quarterly (2006), the dialogical self was applied to a variety of topics, such as, the relationship between adult attachment and working models of emotion, paranoid personality disorder, narrative impoverishment in schizophrenia, and the significance of social power in psychotherapy. In the Journal of Constructivist Psychology (2008) and in Studia Psychologica (2008), groups of researchers addressed the question of how empirical research can be performed on the basis of DST. The relevance of the dialogical self to developmental psychology was discussed in a special issue of New Directions for Child and Adolescent Development (2012). The application of the dialogical self in educational settings was presented in a special issue of the Journal of Constructivist Psychology (2013).

Оценка

С момента своего создания в 1992 году, DST обсуждается и оценивается, особенно на двухгодичных международных конференциях по диалогическому Я и в Международном журнале диалогической науки. В этой статье резюмируются некоторые из основных положительных оценок и основных критических замечаний. С положительной стороны многие исследователи ценят широту и интегративный характер теории. Как показывает вышеприведенный обзор применений, существует широкий спектр областей в психологии и других дисциплинах, в которых теория получила интерес от мыслителей, исследователей и практиков. Широту интереса также отражает ряд научных журналов, которые посвятили специальные выпуски теории и ее последствиям. Теория может объединить ученых и практиков из разных стран, континентов и культур. Пятая Международная конференция по диалоговому Я в Кембридже, Великобритания, собрала 300 участников из 43 стран. Конференция была сосредоточена в основном на ДСТ и диалогизме как смежной области. Однако, сосредоточившись на диалоге, диалогическое "я" выходит за рамки постмодернистской идеи децентрализации "я" и понятия фрагментации. Недавняя работа Джона Роуэна привела к публикации его книги "Персонификация: использование диалогового "я" в психотерапии и консультировании", изданной Routledge. В книге показано, как применять эти понятия теми, кто работает в терапевтической области.

Критика

Теория и ее применение также получили несколько критических замечаний. Многие исследователи отмечают несоответствие между теорией и исследованиями. Конечно, больше, чем большинство постмодернистских подходов, теория подтолкнула различные эмпирические исследования, и некоторые из ее основных принципов подтверждены в экспериментальных социальных психологических исследованиях. Однако разрыв между теорией и исследованиями все еще существует. В тесной связи с этим разрывом существует отсутствие связи между диалогическим самоисследованием и основным психологическим направлением. Хотя теория и ее применения были опубликованы в основных журналах, таких как Психологический бюллетень и Американский психолог, это еще не привело к принятию теории как значительного развития в основной (американской) психологии. Помимо разрыва в теоретических исследованиях, одной из дополнительных причин отсутствия связи с основными исследованиями может быть тот факт, что интерес к понятию диалога, центрального в истории философии со времен Платона, в значительной степени пренебрегается в психологии и других социальных науках. Еще одним недостатком теории является то, что ей не хватает достаточно распространенной процедуры исследования, позволяющей обмениваться данными исследований между исследователями. Хотя были разработаны различные исследовательские инструменты (см. вышеприведенный обзор методов оценки и исследования), большинство исследователей в этой области не используют ни одного из них. Исследователи часто используют различные инструменты исследования, которые приводят к значительному богатству информации, но в то же время создают препятствие для сравнения исследовательских данных. Похоже, что широта теории и богатство ее применения имеют теневую сторону в относительной изоляции исследований в подполях DST. Другие исследователи считают, что научная работа, проделанная до сих пор, носит слишком словесный характер. В то время как теория явно признает важность предлингвистических, нелингвистических форм диалога,