Введение

Философия, касающаяся себя, мотивации или поведения

Австралийская группа

Эгоизм – это философия, исследующая роль самого себя, или эго, как мотивации и цели собственных действий. Различные теории эгоизма охватывают широкий спектр различных идей и обычно подразделяются на дескриптивные (описательные) или нормативные формы. То есть, они могут быть направлены либо на описание того, что люди действуют в собственных интересах, либо на предписание того, как они должны действовать. Другие определения эгоизма вместо этого подчеркивают действие в соответствии со своей волей, а не со своими интересами, и утверждают, что это более точное понимание эгоизма. В «Новой католической энциклопедии» говорится об эгоизме, что он «включает в себя определенные основополагающие истины: человеку естественно любить себя; более того, он должен это делать, поскольку каждый в конечном итоге несет ответственность за себя; удовольствие, развитие своих способностей и приобретение власти обычно желательны». Моральное осуждение эгоистичных интересов является распространенным объектом критики в эгоистической философии, при этом подобные суждения рассматриваются как средство контроля и результат властных отношений. Эгоизм также может отвергать возможность получения понимания внутренней мотивации извне, например, из психологии или социологии. Позиция о том, что люди склонны действовать в своих собственных интересах, называется эгоизмом по умолчанию, в то время как психологический эгоизм утверждает, что все мотивации коренятся в эгоистичной психике. В своей сильной форме это означает, что даже кажущиеся альтруистическими действия лишь маскируют эгоистичные побуждения. В слабой форме утверждается, что даже если альтруистическая мотивация возможна, волевое действие неизбежно становится эгоистичным, поскольку служит собственной воле. Кроме того, теория эгоистичного гена утверждает, что эгоистичные интересы генетической информации обуславливают человеческое поведение. Нормативный эгоизм, как в случае Штирнера, не обязательно отвергает, что некоторые модели поведения должны цениться выше других, например, утверждение Штирнера о том, что нестесненность и автономия должны быть наиболее ценными. Однако противоположные теории могут столь же легко отдавать предпочтение эгоистическому доминированию над другими. Ницше, критикуя широко распространенное моральное отвращение к эгоистичным действиям, стремится освободить высших людей от веры в то, что эта мораль им полезна. Он отвергает христианскую и кантовскую этику как замаскированный эгоизм рабской морали. В аристократической оценке превосходство и добродетель являются формой превосходства над обычными массами, которую священническая оценка, вызванная чувством обиды, стремится перевернуть, где бессильные и жалкие становятся моральным идеалом. Поэтому считается, что поддержка неэгоистичных действий проистекает из желания отвергнуть превосходство других. Он считает, что все нормативные системы, действующие в роли, часто ассоциируемой с моралью, благоприятствуют интересам одних людей, часто, хотя и не обязательно, за счет других. Тем не менее, Ницше также утверждает в той же книге, что нет «действующего субъекта» каких-либо действий, будь они эгоистичными или нет: «нет ‘существа’ за действием, осуществлением, становлением; ‘действующий субъект’ – это всего лишь вымысел, добавленный к действию – действие – это все» (§13).

В своей книге «К генеалогии морали» Фридрих Ницше прослеживает происхождение морали господ и рабов до фундаментальных эгоистичных ценностных суждений. В аристократической оценке превосходство и добродетель являются формой превосходства над обычными массами, которую священническая оценка, вызванная чувством обиды, стремится перевернуть, где бессильные и жалкие становятся моральным идеалом. Поэтому считается, что поддержка неэгоистичных действий проистекает из желания отвергнуть превосходство других. Он считает, что все нормативные системы, которые действуют в роли, часто связанной с моралью, благоприятствуют интересам одних людей, часто, хотя и не обязательно, за счет других. Тем не менее, Ницше также заявляет в той же книге, что нет «действующего субъекта» каких-либо действий, будь они эгоистичными или нет: «за действием, осуществлением, становлением нет ‘существа’; ‘действующий субъект’ – это всего лишь вымысел, добавленный к действию – действие – это все» (§13).

Джонас Монте из Университета Бригама Янга утверждает, что Ницше сомневался в самом существовании «Я», которое он определил как «сознательное Эго, командующее психическими состояниями». Другие теоретики:

Джереми Бентам, популяризировавший выражение «Делай, что хочешь»
Артур Десмонд как Рагнар Редбард (возможно, недоказано)
Томас Гоббс, которому приписывают раннее обоснование психологического эгоизма
Джон Генри Маккей, британский немецкий эгоист-анархист
Бернард де Мандевиль, чей материализм ретроспективно описывается как форма эгоизма
Фридрих Ницше, чья концепция воли к власти имеет как дескриптивные, так и нормативные интерпретации
Бенджамин Такер, американский эгоист-анархист
Джеймс Л. Уокер, который самостоятельно сформулировал эгоистическую философию, прежде чем открыть для себя работы Штирнера
Джон Фаулз, британский писатель, изложивший индивидуалистическую философию в своей книге «Аристос».

Отношение к альтруизму

В 1851 году французский философ Огюст Конт ввел термин альтруизм (; , от латинского alteri ‘другие’) как антоним эгоизма. В этом смысле альтруизм определял позицию Конта о том, что вся забота о себе должна быть заменена заботой только о других. Конт утверждает, что существует только две человеческие мотивации: эгоистическая и альтруистическая, и что их нельзя согласовать; то есть, одна всегда должна преобладать над другой. Для Конта полное подчинение себя альтруизму является необходимым условием как социального, так и личного блага. В отношении биологического альтруизма Стэнфордская философская энциклопедия утверждает: «Вопреки распространенному мнению, эволюционный подход к человеческому поведению не подразумевает, что люди, вероятно, мотивированы только собственными интересами. Один из способов, с помощью которого «эгоистичные гены» могут увеличить свое будущее представительство, – это заставить людей быть бескорыстными в психологическом смысле». Однако популярное описание Штирнера как морального нигилиста может не отражать определенные нюансы его этического мышления. Стэнфордская философская энциклопедия утверждает: «Штирнер явно привержен не нигилистическому взгляду на то, что определенные виды характера и модели поведения (а именно автономные личности и действия) должны цениться превыше всего остального. Его концепция морали в этом отношении узка, и его отвержение законности моральных претензий не следует путать с отрицанием уместности всех нормативных или этических суждений». Аналогичным образом, как нормативные, так и дескриптивные теории эгоизма получили дальнейшее развитие в рамках русского нигилизма, вскоре дав начало рациональному эгоизму. Нигилистические философы Дмитрий Писарев и Николай Чернышевский оказали в этом отношении значительное влияние, сочетая такие формы эгоизма с жестким детерминизмом. Философия Макса Штирнера решительно отвергает современность и резко критикует растущий догматизм и угнетающие социальные институты, которые ее воплощают. Чтобы ее превзойти, эгоистические принципы поддерживаются как необходимый шаг вперед за пределы современного мира. После посмертного принятия анархистским движением это стало основой для эгоистического анархизма. Вариант теории собственности Штирнера также диалектичен, где концепция собственности – это лишь личное различие между тем, что является чьей-либо собственностью, а что нет. Следовательно, именно осуществление контроля над собственностью составляет неабстрактное владение ею.

Революционная политика

Философ-эгоист Николай Гаврилович Чернышевский был главной интеллектуальной движущей силой революционного движения в России в период с 1860 по 1917 год, которое привело к убийству царя Александра II за восемь лет до его смерти в 1889 году. Дмитрий Писарев оказывал сходное радикальное влияние на движение, хотя лично не призывал к политической революции.