Введение
Every Man in His Humour – пьеса 1598 года, написанная английским драматургом Беном Джонсоном. Эта пьеса относится к поджанру «комедии характеров», в которой каждый из главных героев определяется преобладающей чертой характера или навязчивой идеей.
Every Man in His Humour is a 1598 play by the English playwright Ben Jonson. The play belongs to the subgenre of "humours comedy", in which each major character is dominated by an over riding humour or obsession.
Первое выступление
Все имеющиеся свидетельства указывают на то, что пьеса была поставлена труппой «Слуги лорда-камергера» в 1598 году в театре «Куртан» в Шордиче, Лондоне. Эта дата указана в переиздании пьесы, включенном в собрание сочинений Джонсона 1616 года; в тексте пьесы (IV, iv, 15) содержится аллюзия на Джона Барроуза, бургундского фехтовальщика, который в том году вызывал на поединок всех желающих и был повешен за убийство 10 июля 1598 года. Пьеса также была показана при дворе 2 февраля 1605 года.
Шекспировская связь
По легенде, впервые зафиксированной в 1709 году Николасом Роу, Шекспир ходатайствовал за постановку пьесы, когда труппа была близка к тому, чтобы отказаться от неё. Хотя эта легенда не может быть подтверждена, нет оснований сомневаться в том, что Шекспир входил в первоначальный состав актёров, как указано в актерском списке издания 1616 года. Он продолжал выступать как минимум до 1603 года, когда сыграл в "Сейане" Бена Джонсона. Предполагается, что Шекспир исполнил роль Кноуэлла, старого отца. Это соответствует его практике играть пожилых персонажей, таких как Адам в "Как вам это понравится". Однако существуют данные, связывающие Шекспира с ролью Торелло/Кители, ревнивого мужа.
Публикация
Пьеса была зарегистрирована в реестре компании "Стационеров" 4 августа 1600 года вместе с пьесами Шекспира "Как вам угодно", "Много шума из ничего" и "Генрих V" в записи с пометкой "оставить в силе" (или "не публиковать"). Считается, что эта запись была попыткой предотвратить публикацию этих четырех пьес; если это так, то попытка не удалась, поскольку три последние пьесы вскоре появились в печати. "Каждый в своем уме" была повторно зарегистрирована десять дней спустя, 14 августа 1600 года, книготорговцами Кэтбертом Берби и Уолтером Берре; первое кварто было опубликовано в 1601 году с именем Берра на титульном листе. В кварто 1601 года действие пьесы разворачивалось во Флоренции. Впоследствии пьеса была напечатана в фолио Джонсона в 1616 году, где место действия было перенесено в Лондон. Быстрая публикация свидетельствует о популярности пьесы в то время; хотя записей о постановках немного, вероятно, она оставалась в репертуаре труппы "Слуги короля" до закрытия театров в 1642 году.
The play's contemporary popularity is attested by such quick publication; although there are few records of performance, it presumably stayed in the King's Men's repertory until the theatres closed in 1642.
Поздние выступления
Джерард Лангбейн сообщает, что пьеса была возобновлена Королевской труппой в 1675 году. Пьеса оставалась достаточно живо в памяти, чтобы Джон Рич возобновил ее в Линкольнском поле в 1725 году. Однако пьеса вновь обрела популярность на английской сцене лишь после того, как Дэвид Гаррик возобновил ее в 1751 году с существенными изменениями. Ревизии Гаррика позволили сосредоточить внимание на ревности Китли; он сократил реплики из других сюжетных линий и добавил сцену, в которой он пытается выведать информацию у Коба, скрывая свою ревность. Эта сцена пользовалась успехом и была отмечена похвалой Артура Мерфи и других; Китли стала одной из визитных карточек Гаррика, и пьеса долго не покидала его репертуар. В последней четверти века популярность пьесы снизилась, во многом потому, что ее стали воспринимать как средство для демонстрации таланта Гаррика. Джордж Фредерик Кук возобновил пьесу в Ковент-Гардене. Элизабет Инчбалд высоко оценила его исполнение, назвав Китли в его исполнении не уступающим Китли Гаррика. У Кука был переменный успех с этой пьесой, хотя она провалилась в Эдинбурге в 1808 году. После 1803 года Кук, возможно, чередовался с Кемблом в исполнении главной роли в постановках в Ковент-Гардене. После этого пьеса подвергалась редким возобновлениям, ни одно из которых не сделало ее подходящей для современного репертуара. Эдмунд Кин сыграл Китли в неудачной постановке 1816 года, его исполнение было высоко оценено Уильямом Хазлиттом. Уильям Чарльз Макреди попробовал свои силы в этой роли в театре Хеймаркет в 1838 году; Роберт Браунинг посетил спектакль и одобрил его, но пьеса не занимала видного места в репертуаре Макреди. Вероятно, самым необычным возобновлением стала постановка 1845 года, организованная Чарльзом Диккенсом и его друзьями в качестве благотворительного представления. С помощью Макреди Диккенс сыграл роль Бобадилла, Джордж Крюикшенк – Коба, а Джон Форстер – Китли. Постановка прошла достаточно успешно, чтобы ее повторили три или четыре раза в течение следующих двух лет. Бульвер-Литтон написал стихотворение в качестве пролога к постановке 1847 года; помимо Браунинга, присутствовали Теннисон и Джон Пэйн Коллиер. Бен Айден Пэйн поставил пьесу в Манчестере в 1909 году, а затем в Стратфорде в 1937 году, к трехсотлетию со дня рождения Джонсона. Поздняя постановка получила гораздо более благоприятные отзывы. Джон Кейрд поставил пьесу во время открытия театра «Лебедь» в 1986 году.
Сюжет и стиль
В общих чертах, эта пьеса довольно близко следует латинским образцам. В основном сюжете джентльмен по имени Ноуэлл, обеспокоенный нравственным развитием своего сына, пытается следить за своим сыном, типичным городским франтом; однако его шпионаж постоянно срывается слугой по имени Брэйнворм, которого он для этого нанял. Эти персонажи, очевидно, являются слегка англизированными версиями древних типов греческой новой комедии, а именно – старик (senex), сын и раб. В подсюжете купец по имени Кители испытывает мучительную ревность, опасаясь, что его жена изменяет ему с одним из прожигателей жизни, которых в его дом привозит его шурин, Уэлбред. Персонажи обеих сюжетных линий окружены разнообразными «комическими» персонажами, каждый из которых представляет собой узнаваемый английский тип: вспыльчивый солдат, провинциальный простак, самодовольные стихотворцы-дилетанты, угрюмый водонос и снисходительный судья – все они появляются на сцене. Пьеса развивается через серию осложнений, которые достигают кульминации, когда судья Клемент выслушивает и разрешает все претензии персонажей, разоблачая их как основанные на причудливости, заблуждении или обмане. Намерение Джонсона изложено в прологе, написанном им для фолио-издания. Эти строки, которые справедливо рассматриваются как относящиеся к общей теории комедии Джонсона, особенно уместны для этой пьесы. Он обещает представить «дела и речь, такие, как используют люди, / И лица, какие комедия избрала бы, / Когда она хотела бы показать образ времени, / И посмеяться над человеческими глупостями, а не над преступлениями». Пьеса следует этому подразумеваемому отказу от романтической комедии, свойственной его современникам. Она довольно строго придерживается аристотелевских единств; сюжет представляет собой плотно сплетенную сеть действия и противодействия; сцены – это блистательная галерея изображений повседневной жизни в большом городе эпохи Возрождения.
История
Критики девятнадцатого века склонны были приписывать Джонсону введение комедии "юморов" в английскую литературу. Однако сейчас хорошо известно, что комедия Джорджа Чапмана «Весёлый и юмористический день» вышла за год или более до пьесы Джонсона, и что сам Джонсон не проявлял особого интереса к этому тропу. Поскольку только Китли движим "юмором" в том смысле, в каком Джонсон определил его в пьесе "Каждый в своем уме", представляется более вероятным, что Джонсон использовал современный интерес, вызванный пьесой Чапмана, чтобы привлечь внимание к своей работе, которая стала его первым безоговорочным успехом. Джонсон переработал пьесу для фолианта 1616 года, где она была представлена первой. Наиболее существенное изменение касалось места действия. Издание 1598 года разворачивалось в расплывчато обозначенной Флоренции. Даже в оригинальной версии фоновые детали были английскими; пересмотр формализовал это, дав персонажам английские имена и заменив нечёткие английские детали конкретными отсылками к лондонским местам. В фолианте также приведён список актёров для оригинальной постановки 1598 года. После Шекспира основные исполнители указаны в следующем порядке: Ричард Бёрбидж, Августин Филлипс, Джон Хемингес, Генри Конделл, Томас Поуп, Уильям Слай, Кристофер Бистон, Уильям Кемп и Джон Дюк. (Кемп покинул труппу в следующем году, чтобы совершить свой знаменитый мори́с-дэнс из Лондона в Норвич.) В 1599 году Джонсон написал продолжение, которое оказалось гораздо менее популярным, – "Каждый в своем уме". Пьеса была возобновлена около 1670 года; Саквилл написал стихотворный эпилог, в котором сам Джонсон предстал в образе призрака. Дэвид Гаррик представил пересмотренную версию на сцене в 1751 году; изменения, которые он внес, служили главным образом для того, чтобы сосредоточить внимание на роли Китли, которую он исполнял. Самым значительным изменением стала совершенно новая сцена, в которой участвовали только Китли и его жена, где Китли пытается скрыть свою ревность. В постановке прозвучал пролог Уильяма Уайтхеда, и она оказалась достаточно популярной для многочисленных возобновлений. Однако, как отмечали критики в конце восемнадцатого века, популярность пьесы была больше связана с Гарриком, чем с Джонсоном; пьеса перестала регулярно ставиться, как и остальные комедии Джонсона, к началу девятнадцатого века.