Введение

Every Man in His Humour – пьеса 1598 года, написанная английским драматургом Беном Джонсоном. Эта пьеса относится к поджанру «комедии характеров», в которой каждый из главных героев определяется преобладающей чертой характера или навязчивой идеей.

Первое выступление

Все имеющиеся свидетельства указывают на то, что пьеса была поставлена труппой «Слуги лорда-камергера» в 1598 году в театре «Куртан» в Шордиче, Лондоне. Эта дата указана в переиздании пьесы, включенном в собрание сочинений Джонсона 1616 года; в тексте пьесы (IV, iv, 15) содержится аллюзия на Джона Барроуза, бургундского фехтовальщика, который в том году вызывал на поединок всех желающих и был повешен за убийство 10 июля 1598 года. Пьеса также была показана при дворе 2 февраля 1605 года.

Шекспировская связь

По легенде, впервые зафиксированной в 1709 году Николасом Роу, Шекспир ходатайствовал за постановку пьесы, когда труппа была близка к тому, чтобы отказаться от неё. Хотя эта легенда не может быть подтверждена, нет оснований сомневаться в том, что Шекспир входил в первоначальный состав актёров, как указано в актерском списке издания 1616 года. Он продолжал выступать как минимум до 1603 года, когда сыграл в "Сейане" Бена Джонсона. Предполагается, что Шекспир исполнил роль Кноуэлла, старого отца. Это соответствует его практике играть пожилых персонажей, таких как Адам в "Как вам это понравится". Однако существуют данные, связывающие Шекспира с ролью Торелло/Кители, ревнивого мужа.

Публикация

Пьеса была зарегистрирована в реестре компании "Стационеров" 4 августа 1600 года вместе с пьесами Шекспира "Как вам угодно", "Много шума из ничего" и "Генрих V" в записи с пометкой "оставить в силе" (или "не публиковать"). Считается, что эта запись была попыткой предотвратить публикацию этих четырех пьес; если это так, то попытка не удалась, поскольку три последние пьесы вскоре появились в печати. "Каждый в своем уме" была повторно зарегистрирована десять дней спустя, 14 августа 1600 года, книготорговцами Кэтбертом Берби и Уолтером Берре; первое кварто было опубликовано в 1601 году с именем Берра на титульном листе. В кварто 1601 года действие пьесы разворачивалось во Флоренции. Впоследствии пьеса была напечатана в фолио Джонсона в 1616 году, где место действия было перенесено в Лондон. Быстрая публикация свидетельствует о популярности пьесы в то время; хотя записей о постановках немного, вероятно, она оставалась в репертуаре труппы "Слуги короля" до закрытия театров в 1642 году.

Поздние выступления

Джерард Лангбейн сообщает, что пьеса была возобновлена Королевской труппой в 1675 году. Пьеса оставалась достаточно живо в памяти, чтобы Джон Рич возобновил ее в Линкольнском поле в 1725 году. Однако пьеса вновь обрела популярность на английской сцене лишь после того, как Дэвид Гаррик возобновил ее в 1751 году с существенными изменениями. Ревизии Гаррика позволили сосредоточить внимание на ревности Китли; он сократил реплики из других сюжетных линий и добавил сцену, в которой он пытается выведать информацию у Коба, скрывая свою ревность. Эта сцена пользовалась успехом и была отмечена похвалой Артура Мерфи и других; Китли стала одной из визитных карточек Гаррика, и пьеса долго не покидала его репертуар. В последней четверти века популярность пьесы снизилась, во многом потому, что ее стали воспринимать как средство для демонстрации таланта Гаррика. Джордж Фредерик Кук возобновил пьесу в Ковент-Гардене. Элизабет Инчбалд высоко оценила его исполнение, назвав Китли в его исполнении не уступающим Китли Гаррика. У Кука был переменный успех с этой пьесой, хотя она провалилась в Эдинбурге в 1808 году. После 1803 года Кук, возможно, чередовался с Кемблом в исполнении главной роли в постановках в Ковент-Гардене. После этого пьеса подвергалась редким возобновлениям, ни одно из которых не сделало ее подходящей для современного репертуара. Эдмунд Кин сыграл Китли в неудачной постановке 1816 года, его исполнение было высоко оценено Уильямом Хазлиттом. Уильям Чарльз Макреди попробовал свои силы в этой роли в театре Хеймаркет в 1838 году; Роберт Браунинг посетил спектакль и одобрил его, но пьеса не занимала видного места в репертуаре Макреди. Вероятно, самым необычным возобновлением стала постановка 1845 года, организованная Чарльзом Диккенсом и его друзьями в качестве благотворительного представления. С помощью Макреди Диккенс сыграл роль Бобадилла, Джордж Крюикшенк – Коба, а Джон Форстер – Китли. Постановка прошла достаточно успешно, чтобы ее повторили три или четыре раза в течение следующих двух лет. Бульвер-Литтон написал стихотворение в качестве пролога к постановке 1847 года; помимо Браунинга, присутствовали Теннисон и Джон Пэйн Коллиер. Бен Айден Пэйн поставил пьесу в Манчестере в 1909 году, а затем в Стратфорде в 1937 году, к трехсотлетию со дня рождения Джонсона. Поздняя постановка получила гораздо более благоприятные отзывы. Джон Кейрд поставил пьесу во время открытия театра «Лебедь» в 1986 году.

Сюжет и стиль

В общих чертах, эта пьеса довольно близко следует латинским образцам. В основном сюжете джентльмен по имени Ноуэлл, обеспокоенный нравственным развитием своего сына, пытается следить за своим сыном, типичным городским франтом; однако его шпионаж постоянно срывается слугой по имени Брэйнворм, которого он для этого нанял. Эти персонажи, очевидно, являются слегка англизированными версиями древних типов греческой новой комедии, а именно – старик (senex), сын и раб. В подсюжете купец по имени Кители испытывает мучительную ревность, опасаясь, что его жена изменяет ему с одним из прожигателей жизни, которых в его дом привозит его шурин, Уэлбред. Персонажи обеих сюжетных линий окружены разнообразными «комическими» персонажами, каждый из которых представляет собой узнаваемый английский тип: вспыльчивый солдат, провинциальный простак, самодовольные стихотворцы-дилетанты, угрюмый водонос и снисходительный судья – все они появляются на сцене. Пьеса развивается через серию осложнений, которые достигают кульминации, когда судья Клемент выслушивает и разрешает все претензии персонажей, разоблачая их как основанные на причудливости, заблуждении или обмане. Намерение Джонсона изложено в прологе, написанном им для фолио-издания. Эти строки, которые справедливо рассматриваются как относящиеся к общей теории комедии Джонсона, особенно уместны для этой пьесы. Он обещает представить «дела и речь, такие, как используют люди, / И лица, какие комедия избрала бы, / Когда она хотела бы показать образ времени, / И посмеяться над человеческими глупостями, а не над преступлениями». Пьеса следует этому подразумеваемому отказу от романтической комедии, свойственной его современникам. Она довольно строго придерживается аристотелевских единств; сюжет представляет собой плотно сплетенную сеть действия и противодействия; сцены – это блистательная галерея изображений повседневной жизни в большом городе эпохи Возрождения.

История

Критики девятнадцатого века склонны были приписывать Джонсону введение комедии "юморов" в английскую литературу. Однако сейчас хорошо известно, что комедия Джорджа Чапмана «Весёлый и юмористический день» вышла за год или более до пьесы Джонсона, и что сам Джонсон не проявлял особого интереса к этому тропу. Поскольку только Китли движим "юмором" в том смысле, в каком Джонсон определил его в пьесе "Каждый в своем уме", представляется более вероятным, что Джонсон использовал современный интерес, вызванный пьесой Чапмана, чтобы привлечь внимание к своей работе, которая стала его первым безоговорочным успехом. Джонсон переработал пьесу для фолианта 1616 года, где она была представлена первой. Наиболее существенное изменение касалось места действия. Издание 1598 года разворачивалось в расплывчато обозначенной Флоренции. Даже в оригинальной версии фоновые детали были английскими; пересмотр формализовал это, дав персонажам английские имена и заменив нечёткие английские детали конкретными отсылками к лондонским местам. В фолианте также приведён список актёров для оригинальной постановки 1598 года. После Шекспира основные исполнители указаны в следующем порядке: Ричард Бёрбидж, Августин Филлипс, Джон Хемингес, Генри Конделл, Томас Поуп, Уильям Слай, Кристофер Бистон, Уильям Кемп и Джон Дюк. (Кемп покинул труппу в следующем году, чтобы совершить свой знаменитый мори́с-дэнс из Лондона в Норвич.) В 1599 году Джонсон написал продолжение, которое оказалось гораздо менее популярным, – "Каждый в своем уме". Пьеса была возобновлена около 1670 года; Саквилл написал стихотворный эпилог, в котором сам Джонсон предстал в образе призрака. Дэвид Гаррик представил пересмотренную версию на сцене в 1751 году; изменения, которые он внес, служили главным образом для того, чтобы сосредоточить внимание на роли Китли, которую он исполнял. Самым значительным изменением стала совершенно новая сцена, в которой участвовали только Китли и его жена, где Китли пытается скрыть свою ревность. В постановке прозвучал пролог Уильяма Уайтхеда, и она оказалась достаточно популярной для многочисленных возобновлений. Однако, как отмечали критики в конце восемнадцатого века, популярность пьесы была больше связана с Гарриком, чем с Джонсоном; пьеса перестала регулярно ставиться, как и остальные комедии Джонсона, к началу девятнадцатого века.