История создания фильма «Порги и Бесс»

Введение

1959 американский музыкальный фильм

Разработка

Оригинальная бродвейская постановка "Порги и Бесс" 1935 года была закрыта после всего 124 представлений. Возобновление 1942 года, лишенное речитативов, имело немного больший успех, как и последующий национальный тур и еще одно возобновление в 1953 году, но в финансовом отношении у произведения не было хорошей истории. Тем не менее, многие считали, что у него есть потенциал для экранизации. Отто Премингер был одним из нескольких продюсеров, включая Хала Уоллиса, Луи Б. Майера, Доре Шари, Анатоля Литвака, Джозефа Л. Манкевича и Гарри Кона, которые безуспешно пытались приобрести права на экранизацию. Кон даже хотел пригласить Фреда Астера, Эла Джолсона и Риту Хейворт и заставить их выступать в гриме, что вызвало резкое неприятие со стороны семьи Гершвинов. В течение 25 лет Айра Гершвин отклонял все предложения, будучи уверенным, что работа его брата будет "искажена" Голливудом. Наконец, 8 мая 1957 года он продал права Сэмюэлю Голдуину за 600 000 долларов в качестве аванса против 10% от валовой прибыли. Когда Лэнгстон Хьюз, первый выбор Голдвина в качестве сценариста, оказался недоступен, продюсер обратился к Полу Осборну, Фрэнсис Гудрич и Альберту Хэкетту, Сидни Кингсли, Джерому Лоуренсу и Роберту Ли, Клиффорду Одецу и Роду Серлингу, все из которых проявили различную степень заинтересованности, но сослались на ранее взятые обязательства. Голдвин в итоге заключил контракт с Н. Ричардом Нэшем, который завершил объемный первый вариант к декабрю 1957 года. В качестве режиссера Голдвин безуспешно искал Элию Казана, Фрэнка Капру и Кинга Видора. В конечном итоге он остановился на Рубене Мамулиане, режиссёре оригинальных бродвейских постановок как пьесы "Порги", так и ее оперной адаптации. Сценарий Нэша заменил практически все исполняемые речитативы на разговорные диалоги, как это было сделано в театральном возобновлении 1942 года. Например, в оригинальной опере Порги поет: "Если бы не было Короны, Бесс, если бы были только ты и Порги, что тогда?", после чего Бесс начинает дуэт "Я люблю тебя, Порги". В фильме эта фраза произносится. Переписывать сами речитативы не потребовалось, поскольку они не рифмуются, в то время как слова во всех песнях рифмуются.

The original 1935 Broadway production of Porgy and Bess closed after only 124 performances. A 1942 revival, stripped of all recitative, fared slightly better, as did a subsequent national tour and another revival in 1953, but in financial terms, the work did not have a very good track record. Still, there were many who thought it had potential as a film. Otto Preminger was one of several producers, including Hal Wallis, Louis B. Mayer, Dore Schary, Anatole Litvak, Joseph L. Mankiewicz and Harry Cohn, who had tried to secure the film rights without success. Cohn even wanted to cast Fred Astaire, Al Jolson and Rita Hayworth, and have them perform in blackface, something to which the Gershwin estate vehemently opposed. For 25 years, Ira Gershwin had resisted all offers, certain that his brother's work would be "debased" by Hollywood. Finally, on May 8, 1957, he sold the rights to Samuel Goldwyn for $600,000 as a down payment against 10% of the gross receipts. When Langston Hughes, Goldwyn's first choice for screenwriter, proved to be unavailable, the producer approached Paul Osborn, Frances Goodrich and Albert Hackett, Sidney Kingsley, Jerome Lawrence and Robert E. Lee, Clifford Odets and Rod Serling, all of whom expressed varying degrees of interest, but cited prior commitments. Goldwyn finally signed N. Richard Nash, who completed a lengthy first draft by December 1957. For director, Goldwyn sought Elia Kazan, Frank Capra and King Vidor without success. He finally settled on Rouben Mamoulian, director of the original Broadway productions of both the play Porgy and its operatic adaptation. Nash's screenplay changed virtually all of the sung recitative to spoken dialogue, as in the 1942 stage revival. For example, in the original opera, Porgy sings the line "If there weren't no Crown, Bess, if there was only just you and Porgy, what then? ", upon which Bess launches into the duet "I Loves You Porgy". In the film, the line is spoken. The recitatives themselves did not have to really be rewritten, because they do not rhyme, while the words in all the songs do.

Кастинг

Из-за тем, затронутых в произведении – прелюбодеяния, наркомании, проституции, насилия и убийств – кастинг «Порги и Бесс» оказался сложной задачей. Многие афроамериканские актеры считали, что эта история лишь увековечивает негативные стереотипы. Гарри Белафонт посчитал роль Порги унизительной и отказался от неё. Так много исполнителей отказались от участия, что Голдвин всерьёз рассматривал кандидатуры Джеки Робинсона, Шуга Рэя Робинсона и певца Клайда МакФэттера на главные роли, несмотря на их полное отсутствие актёрского опыта. Только лас-вегасский артист Сэмми Дэвис-младший проявил интерес и договорился об прослушивании во время вечеринки в доме Джуди Гарланд. Жена Айры Гершвина, Ли, присутствовала там и, возмущённая вульгарностью Дэвиса, умоляла Голдвина: «Клянись, что никогда не будешь его использовать!» Продюсер, презрительно называвший Дэвиса «этой обезьяной», заверил её, что не намерен его снимать, и вместо этого предложил роль Спортин’ Лайфа Кэбу Каллоуэю. Когда Каллоуэй отказался, Дэвис привлёк Фрэнка Синатру и его окружение, чтобы они оказали давление на Голдвина, который, наконец, заявил Дэвису: «Роль твоя. Теперь отстань от меня!» Голдвин предложил Сидни Пуатье 75 000 долларов за роль Порги. Актёр испытывал серьёзные сомнения и сначала отказался, но его агент убедила Голдвина в том, что сможет уговорить своего клиента. Однако это не удалось, и Голдвин пригрозил подать в суд на актёра за нарушение устного соглашения. Когда Пуатье понял, что отказ от роли в «Порги и Бесс» может поставить под угрозу его участие в фильме Стэнли Крамера «Непокорные», он пересмотрел своё решение и неохотно согласился, заверив Голдвина, что «сыграет эту роль как можно лучше – при сложившихся обстоятельствах». Меццо-сопрано Мюриэль Смит, соавтор (вместе с сопрано Мюриэль Ран) главной роли на Бродвее в «Кармен Джонс» Оскара Хаммерштейна, и исполнительница роли Кровавой Мэри в оригинальной лондонской постановке «Южного Тихого океана» Роджерса и Хаммерштейна, известная своими работами по дубляжу, включая озвучивание Ззы Ззы Габор в фильме Джона Хьюстона «Мулен Руж» (1952) и Хуаниты Холл в киноверсии «Южного Тихого океана» (1958), отклонила предложение Голдвина сыграть Бесс, заявив, что эта работа «не уважает мой народ». Это заявление противоречит утверждению о том, что первым и единственным выбором Голдвина на роль Бесс была Дороти Дэндридж, которая приняла роль без особого энтузиазма. Её партнёры по «Кармен Джонс» – Перл Бейли, Брок Питерс и Дианн Кэрролл – также согласились на участие, но все они опасались того, как будут изображены их персонажи. Бейли предупредила дизайнера костюмов Айрин Шарафф, что не будет носить никаких бандан, поскольку не желала выглядеть как тётя Джемима. Основу творческой группы составляли художник-постановщик Оливер Смит, недавно получивший премию «Тони» за лучший сценографический дизайн к «Моей прекрасной леди», а также Андре Превин и Кен Дарби, которые должны были руководить музыкальной частью. Поскольку Пуатье не умел петь, а вокальные партии были за пределами диапазона Дэндридж, их голоса должны были быть дублированы, и Голдвин настоял на том, чтобы для этой работы нанимались только афроамериканские певцы. Леонтин Прайс, исполнившая роль Бесс в европейском турне 1952 года и в успешном бродвейском возрождении 1953 года, была приглашена для озвучивания роли в фильме, но ответила: «Ни тела, ни голоса». В итоге были наняты Адель Аддисон и Роберт Макферрин, но ни один из них не был указан в титрах.

Because of its themes of fornication, drug addiction, prostitution, violence and murder, Porgy and Bess proved difficult to cast. Many Black actors felt the story did nothing but perpetuate negative stereotypes. Harry Belafonte thought the role of Porgy was demeaning and declined. So many performers refused to participate that Goldwyn actually considered Jackie Robinson, Sugar Ray Robinson and singer Clyde McPhatter for major roles, disregarding their total lack of acting experience. Only Las Vegas entertainer Sammy Davis Jr. expressed interest in appearing, and arranged to audition for a role during a party at Judy Garland's home. Ira Gershwin's wife Lee was present and, horrified by Davis' vulgarity, implored Goldwyn, "Swear on your life you'll never use him." The producer, who sneeringly called Davis "that monkey," assured her he would not cast him and offered the role of Sportin' Life to Cab Calloway instead. When Calloway declined, Davis had Frank Sinatra and some of his associates pressure Goldwyn, who finally announced to Davis, "The part is yours. Now will you get all these guys off my back?" Goldwyn offered Sidney Poitier $75,000 to portray Porgy. The actor had serious reservations and initially turned it down, but his agent led Goldwyn to believe she could persuade her client to star. This proved unsuccessful, and Goldwyn threatened to sue the actor for breaching an oral contract. When Poitier realized his refusal to star in Porgy might jeopardize his appearance in the Stanley Kramer film The Defiant Ones, he reconsidered and grudgingly accepted, assuring Goldwyn that he would "do the part to the best of my ability – under the circumstances." Mezzo Muriel Smith, co creator (double cast with soprano Muriel Rahn) of the Broadway title role in Oscar Hammerstein's Carmen Jones, and originator of the role of Bloody Mary in the original London cast of Rodgers and Hammerstein's South Pacific, whose more important movie ghost singing assignments included dubbing for Zsa Zsa Gabor in John Huston's Moulin Rouge (1952) and for Juanita Hall in the film version of South Pacific (1958), turned down Goldwyn's offer to portray Bess, responding that the work "Doesn't do right by my people." This statement contradicts another that Goldwyn's first and only choice for Bess was Dorothy Dandridge, who accepted the role without enthusiasm. Her Carmen Jones co stars Pearl Bailey, Brock Peters and Diahann Carroll also accepted roles, but all had concerns about how their characters would be portrayed. Bailey warned costume designer Irene Sharaff that she would not wear any bandannas because she was unwilling to look like Aunt Jemima. Completing the primary creative team were production designer Oliver Smith, who recently had won the Tony Award for Best Scenic Design for My Fair Lady, and André Previn and Ken Darby, who would supervise the music. Because Poitier could not sing and the score was beyond Dandridge's range, their vocals would be dubbed, and Goldwyn insisted that only black singers could be hired for the task. Leontyne Price, who had portrayed Bess in the 1952 European tour and the acclaimed 1953 Broadway revival, was invited to sing the role on film, but responded, "No body, no voice." Adele Addison and Robert McFerrin eventually were hired, but neither received screen credit.

Музыка

Несмотря на стремление Голдуина максимально приблизить звучание музыки к оригинальной опере, он разрешил Превину и его команде полностью переработать и даже изменить музыкальное сопровождение во время сцен драк и в нескольких других эпизодах, а также в увертюре.

Съемки

Репетиция с полным составом актёров была запланирована на 3 июля 1958 года, но незадолго после 4:00 утра пожар уничтожил все декорации и костюмы, что привело к убыткам в 2 миллиона долларов. Сразу же начали распространяться слухи о том, что пожар был устроен чернокожими поджигателями, намеревавшимися сорвать производство. Голдвин публично осудил эти слухи, хотя люди, близкие к студии, были уверены, что пожар был поджогом. Производство было приостановлено на шесть недель для проведения восстановительных работ. В течение этого периода режиссёр Мамулиан постоянно конфликтовал с продюсером по всем аспектам фильма, что в итоге привело к увольнению Мамулиана. Уильям Уайлер был готов заменить его, если Голдвин согласится отложить начало съёмок на несколько месяцев, но продюсер решил заменить Мамулиана Отто Премингером, который уже начал подготовку к фильмам "Анатомия убийства" (1959) и "Исход" (1960), но был готов отложить их ради возможности снять "Порги и Бесс". Мамулиан был возмущён не только тем, что его уволили после восьми месяцев предварительной работы, но и тем, что его заменил Премингер, который ранее перехватил проект "Лора" (1944), когда Мамулиан игнорировал все указания Премингера как продюсера этого фильма. Заявляя, что Голдвин уволил его по "незначительным, злонамеренным или диктаторским причинам, не связанным с профессиональными навыками или обязанностями режиссёра", он обратился в Гильдию режиссёров Америки, которая уведомила всех своих членов, включая Премингера, о том, что они не могут заключать контракты с Голдвином. Это побудило Гильдию продюсеров Америки вмешаться. Они настаивали на том, что Голдвин имеет право менять режиссёров и не нарушает контракт, поскольку полностью выплатил гонорар Мамулиану. Когда Мамулиан сменил тактику и попытался обвинить Премингера в дискриминации, он потерял поддержку, которую ему удалось заручиться, и через три недели дело было решено в пользу Голдвина. Позже Мамулиан попытался добиться указания его имени в титрах, но Гильдия режиссёров проголосовала за то, чтобы признать единственным режиссёром Премингера. Смена режиссёра тяжело сказалась на Дандридж, которая, по словам её агента, прекратила роман с Премингером, когда забеременела, а он настоял на аборте. По словам самого режиссёра, он разорвал отношения с актрисой, поскольку не хотел жениться на ней и не желал иметь дело с её эмоциональной нестабильностью. В любом случае, Дандридж была несчастна и испытывала неуверенность в себе, особенно когда режиссёр начал критиковать её игру. Премингер возражал против вычурных декораций и роскошных костюмов. "У тебя шлюха за два доллара в платье за две тысячи долларов", – упрекнул он Голдвина. Он также хотел, чтобы Превин написал оркестровку с акцентом на джаз, а не на симфонию, но продюсер настаивал на том, чтобы фильм выглядел и звучал как можно ближе к оригинальной бродвейской постановке, которой он так восхищался. Он неохотно согласился разрешить режиссёру снять сцену пикника на острове Венеция недалеко от Стоктона, но в целом Премингер чувствовал, что его творческие порывы подавляются. Только в процессе съёмок он смог полностью контролировать ситуацию, снимая как можно меньше дублей, чтобы Голдвин не мог внести изменения в фильм после его завершения. Основные съёмки закончились 16 декабря 1958 года. Руководство Columbia было недовольно фильмом, особенно его пессимистичным финалом, и один из руководителей предложил изменить его, чтобы Порги смог уйти. Однако Голдвин был полон решимости максимально точно передать дух оригинала, настаивая на том, чтобы во всей рекламе фильм описывался как "американская народная опера", а не как "мюзикл".

A full cast dress rehearsal was scheduled for July 3, 1958, but slightly after 4:00 am, a fire destroyed all of the sets and costumes, at a loss of $2 million. Rumors that the blaze had been started by Black arsonists determined to shut down production immediately began to circulate. Goldwyn publicly denounced this rumor, although studio insiders were certain that the fire had been set deliberately. The production was placed on hiatus for six weeks to allow for reconstruction. During this period, director Mamoulian repeatedly clashed with the producer about every aspect of the film, leading Goldwyn to fire him. William Wyler was willing to step in if Goldwyn could postpone a few months, but the producer opted to replace Mamoulian with Otto Preminger, who had already started preparing both Anatomy of a Murder (1959) and Exodus (1960), but was willing to set them aside for the opportunity to helm Porgy and Bess. Mamoulian was incensed not only that he had been dismissed after eight months of pre production work, but that he had been replaced by Preminger, who had taken over Laura (1944) when Mamoulian had ignored all of Preminger's directives as producer of that film. Claiming Goldwyn had fired him for "frivolous, spiteful, or dictatorial reasons not pertinent to the director's skill or obligation," he brought his case to the Directors Guild of America, which notified all its members, including Preminger, that they could not enter into a contract with Goldwyn. This prompted the Producers Guild of America to become involved. They insisted Goldwyn had the right to change directors and was not in breach of contract because he had paid Mamoulian in full. When Mamoulian changed tactics and attempted to raise charges of discrimination against Preminger, he lost the support he had managed to gather, and after three weeks, the matter was resolved in favor of Goldwyn. Mamoulian later tried to get credit, but the Screen Directors Guild voted to give sole credit to Preminger. The change of directors was stressful for Dandridge who, according to her manager, had ended an affair with Preminger when she became pregnant and he insisted she have an abortion. According to the director, he had ended his relationship with the actress because he was neither willing to marry her nor deal with her unstable emotions. In any event, Dandridge was unhappy and lacked self assurance, especially when the director began to criticize her performance. Preminger objected to the stylized sets and elaborate costumes "You've got a two dollar whore in a two thousand dollar dress," he admonished Goldwyn. He also wanted Previn to provide orchestrations favoring jazz rather than symphony, but the producer wanted the film to look and sound as much like the original Broadway production he had admired as possible. He grudgingly agreed to allow the director to film the picnic sequence on Venice Island near Stockton, but for the most part, Preminger felt his creative instincts were stifled. Only in the area of actual filming did he exert complete control by shooting as little extra footage as possible so Goldwyn couldn't tamper with the film once it was completed. Principal photography ended on December 16, 1958. Columbia executives were unhappy with the film, particularly its downbeat ending, and one suggested it be changed to allow Porgy to walk. Goldwyn, however, was determined it be as faithful to its source, going so far as to insist it be described as an "American folk opera" rather than a "musical" in all advertising.

Театральная выставка

Columbia Pictures выиграла конкурс на приобретение прав на распространение фильма, при этом Голдвин сохранил право утверждать рекламные материалы и места показа. Премьера "Порги и Бесс" состоялась 24 июня 1959 года в театре "Уорнер" в Нью-Йорке и 5 июля в театре "Carthay Circle" в Лос-Анджелесе. Вскоре после начала показа в Атланте в начале августа, его показ был прекращен из-за возмущения чернокожих зрителей. Несмотря на то, что газета Atlanta Journal обвинила Голдвина в цензуре собственного фильма, Голдвин отозвал фильм из проката в нескольких других регионах страны. В августе он стал четвертым по кассовым сборам фильмом в США. В сентябре и октябре он оставался на четвертом месте, в ноябре поднялся на второе, а в декабре и январе 1960 года опустился на шестое и пятое соответственно. Несмотря на то, что фильм семь месяцев оставался в числе лидеров проката, он окупил лишь половину своих производственных затрат в размере 7 миллионов долларов в США и Канаде. Он стал первым англоязычным мюзиклом, показанным в Германии в оригинальной версии с субтитрами, вместо обычной практики дубляжа, и, вопреки тому, что американские мюзиклы обычно не имели успеха в Европе, он пользовался популярностью в Германии и Швейцарии.

Критический прием

Порги и Бесс получил неоднозначные отзывы. Босли Кроутер из The New York Times писал, что "самая пронзительная из американских музыкальных драм была перенесена на экран так, что это оправдывает ее ценности и почти компенсирует долгое ожидание. Н. Ричард Нэш адаптировал, а Отто Премингер снял сценарий, который буквально переполнен непрерывной мелодрамой и напряженным накалом человеческих эмоций, достигших своего пика. Мистер Премингер, с четкой и напряженной режиссурой, постоянно держит зрителя в ожидании катастрофы. К этой структуре живописного колорита и драматической силы добавляется музыкальное воплощение, которое, возможно, является лучшим, которое когда-либо звучало в этой прекрасной народной опере. Под руководством Андре Превина партитура исполнена и спета великолепно, а особенно трогательные моменты доносятся от хора. Безусловно, в этой постановке есть недостатки, но в целом это ошеломляющий, захватывающий и трогательный фильм, наполненный человеческими эмоциями и радостными и печальными мелодиями. Он вполне может стать классикой экрана, как и сцены. "Time" отметил: "Порги и Бесс – лишь умеренный и непоследовательный успех как музыкальное шоу; как попытка создать великое произведение кинематографического искусства, это порой громоздкий провал. На сцене шоу обладает интимной, приземленной и трогательной простотой, которая делает даже медленные моменты очаровательными. На огромном экране Todd AO, Катфиш Роу занимает территорию, которая выглядит почти такой же большой, как футбольное поле, и действие часто ощущается таким же интимным, как игра в линию, увиденная со второго яруса. То, что говорят или поют актеры, разносится из дюжины стереодинамиков с такой громкостью, что зритель почти постоянно чувствует себя в центре ликующей толпы. Но самое плохое в "Порги" Голдвина – это его кинематографическая монотонность. Фильм – это скорее фотографированная опера, чем полноценный фильм. Тем не менее, в шоу есть и хорошие моменты. Сэмми Дэвис-младший, похожий на абсурдную гарлемскую версию Чико Маркса, создает из Спортин Лайфа восхитительно глупого пройдоху. Пение в целом хорошее – особенно комические номера Перл Бейли и баллады Адель Аддисон. А цветная фотография приобретает замечательную насыщенность благодаря использованию фильтров, хотя со временем зритель может устать от ощущения, что смотрит фильм через янтарные очки". Джеймс Болдуин дал негативную рецензию в своем эссе "О Катфиш Роу": "Грандиозный, нелепый и отягощенный затхлым ароматом самолюбования, голливудская постановка Голдвина и Премингера "Порги и Бесс" с грохотом ворвалась в театр Warner [T]. Самое печальное и раздражающее в голливудской постановке "Порги и Бесс" заключается в том, что у мистера Отто Премингера есть множество талантливых актеров перед камерой, и он не имеет ни малейшего представления о том, что с ними делать. Это событие, как и все остальное в фильме, настолько безвкусно преувеличено, настолько очевидно, что актерам практически нечего играть. Болдуин также критиковал искренность белого режиссера, работающего с чернокожими актерами: "В случае белого режиссера, которому поручено руководить актерским составом из числа чернокожих, предположение теряет силу – за очень редкими исключениями. Режиссер не может ничего знать о своих актерах, если он ничего не знает о жизни, которая их сформировала. Чернокожие люди по-прежнему, в основном, не говорят белым людям правду, а белые люди по-прежнему не хотят ее слышать".

Porgy and Bess received mixed reviews. Bosley Crowther of The New York Times wrote the "most haunting of American musical dramas has been transmitted on the screen in a way that does justice to its values and almost compensates for the long wait N. Richard Nash has adapted and Otto Preminger has directed a script that fairly bursts with continuous melodrama and the pregnant pressure of human emotions at absolute peaks Mr. Preminger, with close and taut direction, keeps you keyed up for disaster all the time. To this structure of pictorial color and dramatic vitality, there is added a musical expression that is possibly the best this fine folk opera has ever had. Under André Previn's direction, the score is magnificently played and sung, with some of the most beautiful communication coming from the choral group To be sure, there are some flaws in this production But, for the most part, this is a stunning, exciting and moving film, packed with human emotions and cheerful and mournful melodies. It bids fair to be as much a classic on the screen as it is on the stage." Time observed "Porgy and Bess is only a moderate and intermittent success as a musical show; as an attempt to produce a great work of cinematic art, it is a sometimes ponderous failure On the stage the show has an intimate, itch and scratch it folksiness that makes even the dull spots endearing. On the colossal Todd AO screen, Catfish Row covers a territory that looks almost as big as a football field, and the action often feels about as intimate as a line play seen from the second tier. What the actors are saying or singing comes blaring out of a dozen stereophonic loudspeakers in such volume that the spectator almost continually feels trapped in the middle of a cheering section. The worst thing about Goldwyn's Porgy, though, is its cinematic monotony. The film is not so much a motion picture as a photographed opera Still, there are some good things about the show. Sammy Davis Jr., looking like an absurd Harlemization of Chico Marx, makes a wonderfully silly stinker out of Sportin' Life. The singing is generally good—particularly the comic bits by Pearl Bailey and the ballads by Adele Addison And the color photography gains a remarkable lushness through the use of filters, though in time the spectator may get tired of the sensation that he is watching the picture through amber colored sunglasses." James Baldwin gave a negative review in his essay "On Catfish Row": "Grandiose, foolish, and heavy with the stale perfume of self congratulation, the Hollywood Goldwyn Preminger production of Porgy and Bess lumbered into the Warner theater [T]he saddest and most infuriating thing about the Hollywood production of Porgy and Bess is that Mr. Otto Preminger has a great many gifted people in front of his camera and not the remotest notion of what to do with any of them This event, like everything else in the movie, is so tastelessly overdone, so heavily telegraphed—rolling chords, dark sky, wind, ominous talk about hurricane bells, etc.—that there is really nothing left for the actors to do." Baldwin was also critical of the sincerity of a white man directing black actors: "In the case of a white director called upon to direct a Negro cast, the supposition ceases—with very rare exceptions—to have any validity at all. The director cannot know anything about his company if he knows nothing about the life that produced them Black people still do not, by and large, tell white people the truth and white people still do not want to hear it."

Телевидение

Фильм был показан по общенациональному телевидению лишь однажды, в воскресенье вечером 5 марта 1967 года на канале ABC (в течение недели, когда также состоялась повторная трансляция телевизионной адаптации "Бригадуна" и первая трансляция моноспектакля Хэла Холбрука "Марк Твен сегодня вечером!"). С тех пор фильм целиком не демонстрировался по общенациональному телевидению, хотя отрывки из него включались в некоторые специальные программы Американского института киноискусства. Кроме того, в 1970-х годах фильм несколько раз показывали на местном телевидении Лос-Анджелеса, на канале KTLA TV, 5, независимой станции, имевшей доступ к материалам студии Goldwyn Studios. Вероятно, использовалась специальная версия 35-миллиметровой пленки с кадрированием, сделанная для трансляции на канале ABC TV, что соответствовало практике KTLA TV.

Недоступность

Права Голдуина были предоставлены только на 15 лет. По истечении этого срока фильм нельзя было показывать без разрешения наследников Гершвина и Хейварда, и даже в этом случае – только после выплаты значительной компенсации. Несмотря на неоднократные запросы, наследники Гершвина отказывались давать разрешение на демонстрацию. Копии фильма – "чрезвычайно редки" и были названы "святым Граалем утерянных фильмов". Хотя существуют пиратские копии, долгое время оставалось неизвестным, существует ли полная версия хорошего качества. В 2017 году Майкл Струнски, доверительный управляющий и исполнитель завещания музыкального наследия Айры Гершвина, сообщил The Hollywood Reporter, что Айра Гершвин и его жена Леонор считали фильм "полной ерундой" и распорядились Голдвину уничтожить все сохранившиеся копии через 20 лет после выхода фильма, что было их правом. Однако Майкл Файнштейн, помощник Айры Гершвина, отрицает, что это когда-либо происходило. Оцифрованная версия доступна для просмотра в Библиотеке Конгресса.

Награды

Номинация на премию (категория) Результат
«Оскар» Лучшая операторская работа, цвет Леон Шэмрой
Лучший дизайн костюмов, цвет Ирен Шарафф
Лучший звук Samuel Goldwyn Studio Sound Department (Гордон Э. Сойер, звукорежиссер); Todd AO Studio Sound Department (Фред Хайнс, звукорежиссер)
Лучшая музыка к фильму Андре Превин и Кен Дарби
«Золотой глобус» Лучший фильм – мюзикл Самуэль Голдвин
Лучший актер – мюзикл или комедия Сидни Пуатье
Лучшая актриса – мюзикл или комедия Дороти Дэндридж
«Грэмми» Лучший саундтрек к фильму или запись оригинального состава из фильма или телешоу Андре Превин и Кен Дарби
«Лаурелы» Лучший мюзикл Самуэль Голдвин
Лучшее женское исполнение в мюзикле Перл Бэйли
Лучшее женское исполнение в мюзикле Дороти Дэндридж
Лучшее мужское исполнение в мюзикле Сэмми Дэвис-младший
Премия Гильдии сценаристов Америки Лучший американский мюзикл Н. Ричард Нэш

В 2011 году фильм «Порги и Бесс» был признан «культурно, исторически или эстетически значимым» Библиотекой Конгресса США и включен в Национальный реестр фильмов для сохранения. В реестре отмечается история создания фильма, период, когда «движение за гражданские права набирало силу, и многие афроамериканские актеры отказались от ролей, которые считали унизительными», но со временем фильм был признан «забытым шедевром» одним современным исследователем.