Аль-Амир би-Ахкам Аллах: Фатимидский халиф и имам (1101–1130)

Введение

Фатимидский халиф и имам в период с 1101 по 1130 год. Абу Али аль-Мансур ибн аль-Муста'ли (أبو علي المنصور بن المستعلي; 31 декабря 1096 – 7 октября 1130), более известный под своим титулом аль-Амир би-Ахкам Аллах (الآمر بأحكام الله), был десятым халифом Фатимидов, правившим с 1101 года до своей смерти в 1130 году, и 20-м имамом муста'лийской ветви исмаилитского шиизма. До 1121 года он фактически находился под контролем своего дяди и тестя, визиря аль-Афдаля Шаханшаха. После убийства последнего, возможно, с молчаливого согласия аль-Амира, он назначил аль-Мамуна аль-Батаихи своим визирем, но стал принимать все более активное участие в управлении государством, а после 1125 года правил без визиря. В период его правления Фатимиды постепенно утратили все свои крепости в Палестине перед крестоносцами, за исключением Аскалона. Его убийство в 1130 году, оставив лишь своего несовершеннолетнего сына аль-Тайиба в качестве наследника, погрузило фатимидский режим в борьбу за власть, в ходе которой он чуть не пал. Фатимидское правление было восстановлено с воцарением двоюродного брата аль-Амира, аль-Хафиза ли-Дин Аллаха, в 1132 году, что привело к разделению муста'лийского исмаилизма на соперничающие ветви – хафизитскую и таййибитскую.

Жизнь

Будущий аль-Амир родился 31 декабря 1096 года как Мансур, старший сын девятого фатимидского имама-халифа аль-Муста'ли. Его матерью была сестра всемогущего визиря аль-Афдала Шаханшаха, который возвел аль-Муста'ли на престол в 1094 году и являлся фактическим правителем Фатимидского государства.

Королевство под опекой аль-Афдала

Аль-Муста'ли умер 11 декабря 1101 года, и в тот же день, в возрасте пяти лет, аль-Амир был провозглашен халифом аль-Афдалом. Аль-Афдал уже был дядей аль-Амира по материнской линии и еще больше укрепил родственные связи с молодым халифом, женив его на своей дочери. Это было отступлением от обычной практики, поскольку до этого времени халифы Фатимидов имели детей от наложниц и никогда не заключали законных браков. Формальный брак, очевидно, был попыткой аль-Афдала обеспечить преемственность любого потомства от этого союза перед другими детьми халифа. Указ, продиктованный аль-Афдалом, подтвердил его назначение визирем с полными полномочиями и обеспечил его главенство над юным халифом. Первые двадцать лет правления аль-Амира, таким образом, находились под контролем аль-Афдала, который управлял государством и ограничил аль-Амира несколькими церемониальными обязанностями. Как и его отец до него, аль-Амир большую часть времени жил, запертый во дворцах халифов, в то время как аль-Афдал присваивал себе большинство церемониальных функций. При правлении аль-Афдала государство Фатимидов было главным образом занято конфликтом с крестоносцами Иерусалимского королевства. Эта священная война также служила основным средством легитимизации правления аль-Афдала и самой династии. В течение предыдущего десятилетия как государство Фатимидов, так и миссия Фатимидов Исмаилитов понесли неудачи: большая часть Леванта была потеряна для суннитских сельджуков, а переворот аль-Афдала, возведший аль-Муста'ли на престол, привел к отделению низаритских исмаилитов от Фатимидов. Как пишет историк Майкл Бретт, борьба с крестоносцами «дала династии новую цель». Несмотря на непрерывные кампании аль-Афдала, большая часть Палестины была потеряна крестоносцам, вместе с прибрежными городами Леванта – Тартусом (1102), Аккой (1104), Триполи (1109) и Сидоном (1111). В 1117 году король Иерусалимский Балдуин I ненадолго вторгся в Египет. Фатимиды в основном отступили к прибрежному городу Аскалон, который превратился в крупную крепость и передовой пункт священной войны: в течение следующих полувека он оставался центром набегов на территории крестоносцев и охранял путь из Палестины в Египет. Средневековые мусульманские историки часто обвиняли аль-Амира в этих бедствиях, но на самом деле он не играл никакой роли в управлении Фатимидов в те годы; халиф был ограничен дворцом и публичными церемониями, в то время как аль-Афдал правил почти как султан через своих секретарей, сначала Мухтара Тадж аль-Маали, а затем аль-Каида аль-Батаихи. В 1115 году все более больной и ослабевший аль-Афдал назначил своего сына, Сама' аль-Мулька Хусейна, своим заместителем и предполагаемым наследником, но после неудачной попытки покушения в 1118 году визирь лишил своих сыновей всех привилегий, подозревая их в причастности, тем самым положив конец перспективе династической преемственности.

Al Musta'li died on 11 December 1101, and on the same day, at the age of five, al Amir was proclaimed caliph by al Afdal. Al Afdal was already al Amir's maternal uncle, and further strengthened the familial ties with the young caliph by marrying him to his own daughter. This was a departure from usual practice, as the Fatimid caliphs had until then had children with concubines and never legally wed. The formal marriage was evidently an attempt by al Afdal to secure the succession of any progeny of this union over other children of the caliph. A decree, dictated by al Afdal, renewed his appointment as vizier with plenipotentiary powers and ensured his ascendancy over the child caliph. The first twenty years of al Amir's reign were thus dominated by al Afdal, who controlled government and restricted al Amir to a few ceremonial duties. Like his father before him, al Amir lived mostly confined in the caliphal palaces, while al Afdal arrogated most ceremonial functions to himself. Under al Afdal's rule, the Fatimid state was chiefly occupied with the conflict with the Crusaders of the Kingdom of Jerusalem. This holy war also served as the main legitimization device for al Afdal's rule and for the dynasty itself. During the previous decade, both the Fatimid state (the ) and the Fatimid Isma'ili mission (the ) had suffered setbacks: much of the Levant had been lost to the Sunni Seljuk Turks, while al Afdal's coup that installed al Musta'li on the throne resulted in the breaking away of the Nizari Isma'ilis from Fatimid allegiance. As the historian Michael Brett writes, the struggle against the Crusaders "had given the dynasty fresh purpose". Despite al Afdal's continuous campaigns, most of Palestine was lost to the Crusaders, along with the Levantine coastal cities of Tartus (1102), Acre (1104), Tripoli (1109), and Sidon (1111). Egypt itself was briefly invaded by King Baldwin I of Jerusalem in 1117. The Fatimids largely fell back on the coastal city of Ascalon, which developed into a major fortress and outpost of the holy war: for the next half century it was to remain a centre for raids against the Crusader territories, and a guard of the route from Palestine into Egypt. Medieval Muslim historians often blame al Amir for these disasters, but in reality he played no role in the Fatimid government during those years; the caliph was confined to the palace and public ceremonies, while al Afdal ruled almost as a sultan via his own secretaries, first Mukhtar Taj al Ma'ali and then al Qa'id al Bata'ihi. In 1115, the increasingly ill and feeble al Afdal appointed his own son, Sama' al Mulk Husayn, as his deputy and heir presumptive, but after a failed assassination attempt in 1118 the vizier withdrew all privileges from his sons, whom he suspected of being involved, thus ending the prospect of a dynastic succession.

Убийство Аль-Афдала

Опека Аль-Афдала завершилась его убийством 11 декабря 1121 года, накануне Ид аль-Фитр. Официально ответственность за убийство была возложена на агентов Низаритов, однако как средневековые историки, так и современные исследователи относятся к этому скептически: учитывая его личную обиду на подчиненную роль, которую аль-Афдал ему отвел, аль-Амир подозревается в том, что он был истинным вдохновителем убийства. Демонстрируя публично скорбь по своему визирю и тестю и организуя публичную церемонию погребения во дворце халифа, аль-Амир быстро предпринял шаги по аресту сыновей аль-Афдала и конфискации его огромного состояния, домов и поместий, а движимое имущество было перевезено из визирьского дворца в его собственный. За время своего длительного правления в Египте, фактически как султаны, аль-Афдаль и его отец Бадр аль-Джамали накопили несметные сокровища, "о масштабах которых никто не знал, кроме Бога", как утверждал энциклопедист XIII века Ибн Халликан. Считалось, что они превосходили богатства любого предыдущего правителя, и на их перемещение потребовалось сорок дней.

Визират аль-Мамуна аль-Бата'ихи

Поскольку аль-Амир не был вовлечен в управление государством и не был знаком с его тонкостями, он назначил визирем давнего начальника штаба аль-Афдала, аль-Каида аль-Батаихи. Источники, обвиняющие аль-Амира в убийстве аль-Афдала, также указывают на причастность амбициозного аль-Батаихи к этому злодеянию или, по крайней мере, на сокрытие смерти аль-Афдала до прибытия аль-Амира во дворец визиря для назначения аль-Батаихи преемником аль-Афдала. После надзора за передачей сокровищ аль-Афдала, аль-Батаихи был официально провозглашен визирем 13 февраля 1122 года и получил почётный титул аль-Мамуна («доверенный»), под которым он и стал известен. Аль-Батаихи формально принял те же полномочия, что и аль-Афдал, и был способным администратором, однако его положение было значительно слабее, чем у его прежнего господина: аль-Амир восстановил многие старые халифские церемониальные функции, которые аль-Афдал присвоил себе, и отныне имел право голоса в управлении государством. Как пишет историк Майкл Бретт, «отношения носили характер союза, в котором министру, как и прежде, доверялись обязанности управления в обмен на то, чтобы вывести монарха из уединения и показать его публике». Самое главное, аль-Амир обеспечил, чтобы все налоговые поступления и драгоценные ткани хранились во дворце халифа и распределялись оттуда. Аль-Амир, как правитель, в источниках описывается как «необычайно умный и образованный», и утверждается, что он знал Коран наизусть. Изменение баланса сил стало очевидным для аль-Батаихи, который стремился укрепить свое положение, получив письменное обязательство от аль-Амира направлять любые доносы или обвинения непосредственно ему. Документ должен был действовать до смерти аль-Батаихи, а халиф, кроме того, взял на себя обязательство заботиться о потомках визиря после его кончины. После убийства аль-Афдала угроза со стороны низаритов, враждебно настроенных к правлению аль-Амира и его отца, вызывала серьезную обеспокоенность у правительства, учитывая широкую сеть агентов, которую они создали. Сообщения, поступившие в Каир, утверждали, что главный лидер низаритов, Хасан ибн Саббах, праздновал убийство аль-Афдала и ожидал той же участи для аль-Амира и аль-Батаихи. Визирь начал охоту на агентов низаритов и создал собственную обширную шпионскую сеть для противодействия проникновению низаритов в Каир. Кроме того, в декабре 1122 года аль-Амир созвал совещание чиновников в Каире, на котором низаритские притязания на то, что Низар является законным преемником халифа аль-Мустансира, были публично осуждены, а легитимность преемства аль-Муста'ли подтверждена человеком, представленным как единственная сестра Низара. В связи с этим была издана прокламация, публично зачитанная с проповеднических кафедр мечетей, а затем разосланная общинам низаритов в Персии. Весной 1122 года флоту Фатимидов удалось вернуть контроль над ливанским портовым городом Тиром у его турецкого наместника, назначенного Тогтекином, суннитским правителем Дамаска. Этот триумф был недолгим, поскольку венецианский флот под командованием дожа Доменико Микеле вскоре после этого прибыл для поддержки государств крестоносцев Леванта. Хотя ранние венецианские набеги на дельту Нила были отражены, в 1123 году венецианцы разгромили флот Фатимидов у Аскалона, а армия Фатимидов, отправленная для захвата Яффы, была разбита крестоносцами в битве при Ибне. Теперь Тир снова оказался отрезанным и находился под угрозой захвата крестоносцами, и фатимидам пришлось принять возобновленный турецкий контроль; оставленный без поддержки, город капитулировал перед Иерусалимским королевством в июле 1124 года. В 1123 году берберы лувата вторглись в Египет и дошли до Александрии, прежде чем были отброшены и вынуждены платить дань. В том же году зиридский эмир Ифрикии, Абу'л Хасан аль-Хасан ибн Али, также послал послов в Каир, чтобы объявить о своем возвращении к признанию суверенитета Фатимидов и попросить помощи в отражении возможного норманнского вторжения. Аль-Амир также уделял внимание завоеванию лояльности оставшихся профатимидских муста'ли исмаилитских общин за рубежом, особенно в Йемене, возглавляемых сулейхидской королевой Арвой. Аль-Афдал отправил посланника, Али ибн Ибрахима ибн Наджиба аль-Даула, в 1119 году, чтобы сплотить йеменских исмаилитов вокруг Каира; после смерти аль-Афдала участие Фатимидов в Йемене еще больше усилилось с отправкой военных сил. Это позволило Ибн Наджибу аль-Даула проводить свою политику независимо от королевы Арвы, но он потерпел сокрушительное поражение при попытке захватить Забид в 1124 году, при этом погибло большинство его войск, обеспеченных Фатимидами. Его независимая деятельность и высокомерное поведение вызвали подозрения, а затем и сопротивление со стороны йеменских вождей, которые начали сговариваться против него и предупредили Каир о том, что он занимается низаритской пропагандой; для этой цели даже были изготовлены фальшивые монеты с именем Низара ибн аль-Мустансира. В конце 1125 года (после падения аль-Батаихи) в Йемен был отправлен еще один военный отряд, который вернул опозоренного посланника в цепях. После публичного унижения на улицах Каира Ибн Наджиб аль-Даула был брошен в тюрьму.

As al Amir had been left out of government and was unfamiliar with its intricacies, he selected al Afdal's long time chief of staff, al Qa'id al Bata'ihi, as vizier. The sources that blame al Amir for al Afdal's murder also implicate the ambitious al Bata'ihi in the deed, or at least in concealing al Afdal's death until al Amir could arrive at the vizieral palace to designate al Bata'ihi as al Afdal's successor. After supervising the transfer of al Afdal's treasures, al Bata'ihi was formally proclaimed vizier on 13 February 1122, and given the honorific al Ma'mun ('the trusted one'), by which he is known. Al Bata'ihi formally assumed the same plenipotentiary powers that al Afdal had possessed, and was a capable administrator, but his position was much weaker vis à vis the caliph than his old master's: al Amir resumed many of the old caliphal ceremonial functions that al Afdal had arrogated to himself, and he henceforth had a voice in government. As historian Michael Brett writes, "The relationship itself was one of alliance, in which the minister was entrusted as before with the responsibilities of government, in return for bringing the monarch out from his seclusion into the public eye". Most importantly, al Amir ensured that all tax income and precious textiles would be kept in the caliphal palace, and distributed from there. As ruler, al Amir is portrayed in the sources as "unusually intelligent and knowledgeable", and was said to have memorized the Quran. The changed balance of power was apparent to al Bata'ihi, who sought to secure his position by extracting a written pledge from al Amir to communicate any denunciations or accusations directly to him. The document was to be valid until al Bata'ihi's death, and the caliph furthermore undertook to look after the vizier's offspring after that. In the aftermath of the assassination of al Afdal, the threat of the Nizaris, who were implacably hostile to the rule of al Amir and his father, was a major concern of the government, in view of the widespread network of agents they had established. Reports received in Cairo claimed that the chief Nizari leader, Hasan i Sabbah, celebrated al Afdal's murder and awaited the same fate for al Amir and al Bata'ihi. A hunt for Nizari agents was launched by the vizier, who established an extensive espionage network of his own to counter Nizati infiltration of Cairo. In addition, in December 1122 al Amir convened a meeting of officials in Cairo in which the Nizari claims to the Nizar's being the rightful successor of Caliph al Mustansir were publicly denounced, and the legitimacy of al Musta'li's succession affirmed, by none other than a person presented as Nizar's only sister. A proclamation to that effect, the , was issued on this occasion, publicly read from the pulpits of the mosques, and then sent to the Nizari communities in Persia. In spring 1122, the Fatimid fleet managed to recover control of the Levantine port city of Tyre from its Turkish governor, appointed by Toghtekin, the Sunni Turkish ruler of Damascus. This triumph was short lived, as a Venetian fleet under Doge Domenico Michiel attived to support the Crusader states of the Levant shortly after. While early Venetian raids on the Nile Delta were defeated, in 1123 the Venetians defeated the Fatimid fleet off Ascalon, and the Fatimid army sent to capture Jaffa was routed by the Crusaders at the Battle of Yibneh. With Tyre now again cut off and in danger of falling to the Crusaders, the Fatimids had to accept renewed Turkish control; left unsupported, the city capitulated to the Kingdom of Jerusalem in July 1124. In 1123, the Luwata Berbers invaded Egypt and reached as far as Alexandria, before they were driven back and forced to pay tribute. In the same year, the Zirid emir of Ifriqiya, Abu'l Hasan al Hasan ibn Ali, also sent envoys to Cairo to announce his return to recognizing Fatimid suzerainty, and sought Fatimid assistance in repelling a possible Norman invasion. Al Amir also paid attention to courting the remaining pro Fatimid, Musta'li Isma'ili communities abroad, especially in Yemen, led by the Sulayhid queen Arwa. Al Afdal had sent an envoy, Ali ibn Ibrahim ibn Najib al Dawla, in 1119 to bring the Yemeni Isma'ilis into closer alignment with Cairo; after al Afdal's death, the Fatimid engagement in Yemen intensified further, with the dispatch of military forces. This allowed Ibn Najib al Dawla to pursue his own policies regardless of Queen Arwa, but he was heavily defeated while attempting to capture Zabid in 1124, with most of his Fatimid supplied troops perishing. His independent activities and arrogant manner met with suspicion and then resistance from the Yemeni chieftains, who began to conspire against him and warned Cairo that he was engaged in Nizari propaganda; fake coins with the name of Nizar ibn al Mustansir were even produced for the purpose. Another military detachment was sent to Yemen in late 1125 (after al Bata'ihi's downfall) and brought back the disgraced envoy in chains. After public humiliation through the streets of Cairo, Ibn Najib al Dawla was thrown in prison.

Личное правило

3 октября 1125 года аль-Амир внезапно приказал арестовать аль-Батаихи, его брата Хайдару аль-Му'тамана и его главных помощников. Были выдвинуты различные причины: то, что аль-Амир не простил аль-Батаихи потерю Тира; то, что секретарь Ибн Аби Усама убедил аль-Амира в том, что визирь вступил в сговор с Джафаром, единственным полнородным братом аль-Амира, с целью его свержения; или то, что аль-Батаихи был истинным вдохновителем поддельной низаритской монеты, чеканенной в Йемене. Однако истинная причина заключалась в том, что аль-Амир, подобно другим халифам в прошлом, начал испытывать неприязнь к власти своего всесильного визиря. Визирь также стал жертвой собственной политики: в отличие от Бадра и аль-Афдала, аль-Батаихи не имел собственной опоры в армии и зависел от халифа как от своего покровителя; а возрождение общественной роли аль-Амира, пышно организованное самим аль-Батаихи, лишь укрепило авторитет и уверенность халифа. Наконец, клятва, вырванная аль-Батаихи у халифа с целью его защиты, могла обернуться против него, поскольку аль-Амир воспринял ее как личное унижение. Хайдара умер в тюрьме, а аль-Батаихи был казнен вместе с Ибн Наджибом аль-Давлой в ночь с 19 на 20 июля 1128 года. Аль-Амир не назначил нового визиря, став первым халифом Фатимидов после аль-Хакима, который лично возглавил управление государством, полагаясь на руководителей различных административных ведомств в вопросах профессиональной экспертизы. Это было частично обусловлено отсутствием подходящих кандидатов; главный кади, Абу'л Хаджадж, отказался взять на себя надзор за ведомствами, ссылаясь на недостаток опыта в этом деле. Вскоре один из руководителей ведомств, бывший коптский христианский монах Ибн Куса, выдвинулся на видное место благодаря своей способности обеспечивать халифа денежными средствами путем конфискаций у христиан, евреев и, в конечном итоге, у мусульман, что вызвало сильное возмущение последних. Его влияние продолжалось три года, с октября/ноября 1126 года по 1129 год, и ему были присвоены такие почетные титулы, как «Святой Отец», «Господин [коптского] Патриархата», «Отец Отцов» и даже «Тринадцатый Апостол». Его конец наступил, когда его вымогательства распространились на придворных евнухов, которые доложили аль-Амиру о народном недовольстве и о назревающем восстании в случае бездействия. Ибн Куса был арестован и забит до смерти; его тело пригвоздили к доске и бросили в Нил. Долго игнорируя это дело, аль-Амир запятнал свою репутацию, а также из-за своего расточительства и роскошной жизни: говорят, что дворец потреблял 5000 овец в месяц, и отмечались щедрые дары, которые он делал своим любимцам. Халиф почувствовал необходимость совершить публичные акты покаяния, освободив рабов, раздавая милостыню и, по совету своих юристов, продлив пост в Рамадан на два месяца. В феврале/марте 1130 года у аль-Амира наконец родился сын, которого назвали аль-Тейиб. Его рождение было отмечено общественными празднествами, и за границу были отправлены письма с объявлением о его рождении и назначении наследником.

On 3 October 1125 al Amir suddenly ordered al Bata'ihi, his brother Haydara al Mu'taman, and his chief aides arrested. Various reasons were put forward for this: that al Amir did not forgive al Bata'ihi the loss of Tyre; that the secretary Ibn Abi Usama convinced al Amri that the vizier conspired with Ja'far, al Amir's only full brother, to depose him; or that al Bata'ihi was the true instigator of the fake Nizari coinage struck in Yemen. The truth is rather that al Amir, like other caliphs in the past, had begun resenting the power of his over mighty vizier. The vizier was also a victim of his own policies: unlike Badr and al Afdal, al Bata'ihi lacked a power base of his own in the army, and relied on the caliph as his patron; and the revival of al Amir's public role, lavishly orchestrated by al Bata'ihi himself, only served to strengthen the caliph's authority and self confidence. Finally, the pledge extracted by al Bata'ihi from the caliph, intended to safeguard him, may have backfired, as al Amir perceived it as a personal humiliation. Haydara died in prison, but al Bata'ihi was executed along with Ibn Najib al Dawla on the night of 19/20 July 1128. Al Amir did not appoint a new vizier, becoming the first Fatimid caliph since al Hakim to personally lead the government, while relying on the heads of the various administrative departments for professional expertise. This was partly due to the lack of suitable candidates; the chief , Abu'l Hajjaj, refused to take on the job of supervising the departments citing his lack of experience in such matters. Soon, one of the department heads, the former Coptic Christian monk Ibn Qusa, rose to prominence due to his ability to provide the caliph with money through confiscations from Christians, Jews, and eventually Muslims as well, which caused much resentment among the latter. His ascendancy lasted for three years, from October/November 1126 to 1129, and he was awarded grand titles such as 'Holy Father', 'Lord of the [Coptic] Patriarchate', 'Father of Fathers', and even 'Thirteenth Apostle'. His end came when his exactions extended to the court eunuchs, who informed al Amir of popular discontent, and that an uprising was brewing if nothing was done. Thereupon Ibn Qusa was arrested and beaten to death with shoes; his corpse was nailed to a plank and thrown into the Nile. Having ignored the matter for so long, al Amir's own reputation was left tarnished from the affair, as well as from his extravagance and profligacy: it is said that the palace consumed 5,000 sheep per month, and the rich gifts he made to his favourites were remarked upon. The caliph saw himself obliged to make public gestures of contrition by freeing slaves, giving alms, and, on the advice of his jurists, extending the Ramadan fast by two months. In February/March 1130, al Amir finally had a son, who was named al Tayyib. His birth was celebrated with public festivals, and letters were sent abroad announcing his birth, and his designation as successor.

Убийство и последствия

7 октября 1130 года аль-Амир был убит агентами Низаритов. Он оставил после себя лишь шестимесячного сына, аль-Тайиба, в качестве преемника, не назначив регента и не имея действующего визиря. Убийство аль-Амира не только свело на нет его попытки вновь сконцентрировать власть в руках халифа, а не могущественных генералов и министров, но и, учитывая шаткость престолонаследия, поставило под угрозу само существование династии Фатимидов. Аль-Тайиб был быстро отстранен от дел, и его судьба неизвестна; современные историки предполагают, что он умер в младенчестве или был убит. Был установлен новый режим при регентстве двоюродного брата аль-Амира, Абд аль-Маджида, который первоначально утверждал, что правит от имени еще не родившегося сына одной из наложниц аль-Амира. В течение двух недель армейский мятеж возвел на престол последнего выжившего сына аль-Афдала, Кутайфата. Кутайфат упразднил имамат Фатимидов и заключил Абд аль-Маджида в тюрьму, но сам был убит фатимидскими лоялистами в декабре 1131 года. Не имея других наследников, Абд аль-Маджид в январе 1132 года принял титул имама и халифа под именем аль-Хафиз ли-Дин Аллах, заявив, что тайно получил назначение от аль-Амира перед его смертью. Восхождение аль-Хафиза прервало непрерывную линию престолонаследия от отца к сыну, насчитывавшую десять поколений – явление крайне редкое в исламском мире, что отмечалось многими средневековыми авторами. Таким образом, вступление аль-Хафиза на престол стало беспрецедентным отходом от общепринятой нормы и вызвало новый раскол в исмаилизме: секта Муста’ли разделилась на тех, кто признал преемственность аль-Хафиза («Хафизиты»), и тех, кто этого не сделал, поддерживая вместо этого имамат исчезнувшего аль-Тайиба («Тайибиты»). Хафизиты были сосредоточены главным образом на территориях, контролируемых Фатимидами, в Египте, Нубии и Леванте, в то время как Тайибиты проживали в Йемене, где королева Арва взяла на себя ведущую роль в формировании отдельной ветви Тайибитов, которая существует и по сей день. Тайибиты утверждают, что аль-Амир доверил аль-Тайиба некоему Ибн Мадьяну, и что Ибн Мадьян и его помощники спрятали младенца, когда Кутайфат пришел к власти. Ибн Мадьян был убит Кутайфатом, но его зять бежал вместе с аль-Тайибом, который скрылся. Считается, что аль-Тайиб умер, находясь в укрытии, а его потомки продолжают оставаться скрытыми имамами до настоящего времени. Вместо этого публичное руководство общиной Тайибитов перешло к последовательности «абсолютных миссионеров».

On 7 October 1130, al Amir was assassinated by Nizari agents. He left only his six month old son, al Tayyib, to succeed him, with no designated regent or serving vizier. Al Amir's murder not only undid his attempts to once again concentrate power in the caliph's hands instead of over mighty generals and ministers, but also, given the fragility of succession, endangered the very survival of the Fatimid dynasty. Al Tayyib was quickly sidelined, and his fate is unknown; modern historians speculate that he died in infancy or was killed. A new regime was installed under the regency of al Amir's cousin, Abd al Majid, which at first claimed to rule in the name of an unborn son by one of al Amir's concubines. Within a fortnight, an army mutiny brought al Afdal's last surviving son, Kutayfat, to power. Kutayfat abolished the Fatimid imamate and imprisoned Abd al Majid, but was himself assassinated by Fatimid loyalists in December 1131. With no other heir available, Abd al Majid took over as imam and caliph with the regnal name al Hafiz li Din Allah in January 1132, proclaiming that he had secretly received the designation by al Amir before he had died. Al Hafiz' succession broke a continuous line of father to son succession of ten generations, something extremely rare in the Islamic world and much remarked upon by medieval authors. Al Hafiz' accession thus represented an unprecedented departure from the accepted norm, and caused yet another schism in Isma'ilism, as the Musta'li sect was divided into those who accepted al Hafiz's succession (the "Hafizis") and those who did not, upholding instead the imamate of the vanished al Tayyib (the "Tayyibis"). The Hafizis were mostly concentrated in the Fatimid controlled territories in Egypt, Nubia, and the Levant, while the Tayyibis resided in the Yemen, where Queen Arwa took up a leading role in forming a separate Tayyibi that survives to the present day. The Tayyibis hold that al Tayyib was entrusted by al Amir to a certain Ibn Madyan, and that Ibn Madyan and his helpers hid the infant when Kutayfat came to power. Ibn Madyan was killed by Kutayfat, but his brother in law escaped with al Tayyib, who went into concealment. Al Tayyib is held to have died while still in concealment, and his offspring have continued as hidden imams to the present day. The public leadership of the Tayyibi community was instead assumed by a succession of 'absolute missionaries' .