Введение

Академическая дисциплина, академический журнал «Философия и литература» охватывает литературную интерпретацию философов и философских тем (литература о философии) и философский анализ проблем, затронутых литературой (философия литературы).

Философия литературы

Строго говоря, философия литературы является областью эстетики, ветви философии, которая рассматривает вопрос: "Что такое искусство?". Значительная часть эстетической философии традиционно фокусировалась на изобразительных искусствах или музыке, однако в ущерб словесным искусствам. Многие традиционные дискуссии в области эстетической философии стремятся установить критерии художественной ценности, не зависящие от изображаемого содержания. Поскольку почти по определению все литературные произведения содержат идейное содержание, эстетические теории, опирающиеся исключительно на формальные качества, склонны игнорировать литературу. Само существование повествования ставит философские вопросы. В повествовании автор может воплощать, а читатели – представлять вымышленных персонажей и даже фантастических существ или технологии. Способность человеческого разума воображать и даже испытывать эмпатию к этим вымышленным персонажам сама по себе многое говорит о природе человеческого разума. Некоторые произведения художественной литературы можно рассматривать как своего рода мысленный эксперимент в области этики: они описывают вымышленных персонажей, их мотивы, их действия и последствия этих действий. В этом контексте некоторые философы выбирали различные повествовательные формы для изложения своей философии (см. ниже).

Литература и язык

Платон, например, полагал, что литературная культура оказывает значительное влияние на этические взгляды ее аудитории. В «Государстве» Платон демонстрирует резкое неприятие содержания культуры своего времени и предлагает жесткую цензуру популярной литературы в своей утопии. Однако в последнее время философы различных направлений стали подходить к литературе с иных, менее критических позиций. Начиная с работ британских эмпириков и Иммануила Канта в конце XVIII века, западная философия была поглощена фундаментальным вопросом эпистемологии: вопросом о взаимосвязи между идеями в человеческом разуме и миром, существующим вне разума, если таковой существует. В последние годы эти эпистемологические проблемы перешли к более широкому обсуждению слов и значения: способен ли язык действительно преодолеть разрыв между сознаниями? Этот комплекс вопросов, касающихся значения языка и «текстов», иногда называют лингвистическим поворотом. В связи с этим, методы и инструменты, разработанные для литературной критики и теории литературы, приобрели большую значимость в западной философии конца XX века. Философы разных школ стали уделять литературе больше внимания, чем их предшественники. Одни пытались исследовать вопрос о том, возможно ли в принципе общаться посредством слов, возможно ли передать читателю замысел автора. Другие стремились использовать литературные произведения в качестве примеров современной культуры, чтобы выявить скрытые установки, которые, по их мнению, присутствуют в этих произведениях и могут быть использованы для социальной критики.

Правда из вымысла

Литературные произведения также ставят вопросы, касающиеся истины и философии языка. По крайней мере, в образованной среде общепринято считать правдой, что Шерлок Холмс жил в Лондоне (см. Дэвид Льюис «Правда в вымысле», American Philosophical Quarterly, Vol. 15, No. 1, январь 1978 г.). Также считается правдой, что Сэмюэл Пепис жил в Лондоне. Однако Шерлок Холмс никогда и нигде не жил; он – вымышленный персонаж. Сэмюэл Пепис, напротив, признается реальным человеком. Современный интерес к Холмсу и Пепису имеет много общего; единственная причина, по которой кто-либо знает их имена, заключается в устойчивом интересе к чтению об их предполагаемых поступках и высказываниях. Эти два утверждения, кажется, относятся к разным типам истины. Возникают и другие проблемы, связанные с истинностью утверждений о вымышленных мирах и персонажах, которые можно подразумевать, но которые нигде не указаны в источниках наших знаний о них, например, что у Шерлока Холмса была только одна голова или что Шерлок Холмс никогда не летал на Луну.

Философские труды как литература

Некоторые философы читаются благодаря литературным достоинствам их произведений, помимо их философского содержания. Философия, представленная в "Медитациях" римского императора Марка Аврелия, является неоригинальным стоицизмом, однако "Медитации" по-прежнему читаются за их литературную ценность и за понимание, которое они дают о работе ума императора. Философия Артура Шопенгауэра примечательна качеством и удобочитаемостью своей прозы, как и некоторые работы британских эмпириков, таких как Локк и Юм. Стиль Сёрена Кьеркегора часто рассматривается как поэтическое мастерство, наряду с философским, особенно в произведениях "Страх и трепет" и "Или/или". Работы Фридриха Ницше, такие как "Так говорил Заратустра", часто напоминают прозаическую поэзию и содержат образы и аллюзии вместо аргументации.

Философы в литературе

Сократ предстает в сильно вымышленном обличье, как комический персонаж и объект насмешек, в комедии Аристофана «Облака». В пьесе Сократ висит в корзине, откуда произносит пророчества, например:

«Я бы никогда не пришел к каким-либо мыслям о небесных явлениях, если бы не поднял свой разум высоко, чтобы смешать свои тонкие размышления с тем, что подобно им, — с воздухом. Если бы я обратил свой ум к возвышенным вещам, но оставался на земле, я бы никогда не совершил ни одного открытия. Земля, видите ли, силой притягивает к себе влажные мысли — тот же процесс происходит с водяной кресс-салатом». Ранний даосский философ Чжуан-цзы выражал свои идеи преимущественно через короткие литературные анекдоты и басни, такие как «Сон бабочки». Другие видные философы того времени появляются в этих историях в качестве персонажей, позволяя Чжуан-цзы игриво исследовать их идеи и противопоставлять их своим собственным, как он делает с Лао-цзы, Лиэ-цзы, Хуэй Ши и многими другими. Особенно заметно в его работах присутствие Конфуция и его выдающихся учеников, которые иногда используются для критики общепринятых представлений о конфуцианской философии или для подтверждения собственного понимания Чжуан-цзы о том, как жить в соответствии с Дао. Хорхе Луис Борхес, пожалуй, является главным автором философской фантастики XX века. Он написал рассказ, в котором философ Аверроэс является главным героем — «Поиски Аверроэса». Многие сюжетные повороты в его рассказах перефразируют мысли философов, включая Джорджа Беркли, Артура Шопенгауэра и Бертранда Рассела; он также приписывает различные мнения таким личностям, как Джордж Далгарно. Ключевой сюжетный момент в романе Умберто Эко «Имя розы» строится вокруг обнаружения таинственной книги, которая оказывается утраченной рукописью Аристотеля. Поздний роман Эко «Маятник Фуко» стал предтечей целого ряда триллеров или детективной прозы, в которых используются эрудированные аллюзии и имена исторических мыслителей; более поздние примеры включают «Код да Винчи» Дэна Брауна и «Правило четырех» Яна Колдуэлла и Дастина Томасона. Кроме того, Филип К. Дик, которого часто сравнивают с Борхесом, поднимает в своих романах множество философских вопросов, от проблемы солипсизма до множества вопросов восприятия и реальности.

Философы из вымысла

Хорхе Луис Борхес затрагивает множество философских тем и представляет нескольких вымышленных философов в своих рассказах. Вымышленное философское течение составляет основу его рассказа «Тлон, Укбар, Орбис Терциус», а безымянный рассказчик его рассказа «Библиотека Вавилона» также может считаться вымышленным философом. Вымышленный теолог является героем его рассказа «Три версии Иуды». Вымышленные философы эпизодически встречаются в произведениях Роберта А. Хайнлайна и Рэя Брэдбери. Роман Хайнлайна «Чужак в чужой земле» содержит длинные отрывки, которые можно рассматривать как продолжение вымышленных философских диалогов древнего мира, вплетенных в сюжет.