Природа судебного процесса: Исследование Бениамина Кардозо

Введение

Книга Бенджамина Н. Кардозо «Природа судебного процесса» – юридическая классика, написанная судьей Верховного суда США и главным судьей Апелляционного суда штата Нью-Йорк Бенджамином Н. Кардозо в 1921 году. Она была составлена на основе лекций Сторрса, прочитанных в Йельской школе права ранее в том же году.

Резюме

Центральный вопрос книги «Природа судебного процесса» заключается в том, как судьи должны решать дела. Ответ Кардозо состоит в том, что судьи должны поступать так, как они всегда поступали в англо-американской правовой традиции, то есть следовать и применять закон в простых случаях и создавать новое право в сложных случаях, балансируя конкурирующие соображения, включая первостепенную ценность общественного благосостояния. Кардозо выделяет четыре основных метода правового анализа: (1) метод логики (или «аналогии», или «философии»), стремящийся расширять правовые принципы таким образом, чтобы сохранять логическую последовательность; (2) исторический метод (или «эволюции»), обращающийся к историческим истокам правового правила или концепции; (3) метод обычая (или «традиции»), рассматривающий социальные обычаи как полезные ориентиры для общественных ценностей и устоявшихся ожиданий; и (4) социологический метод, учитывающий соображения разума, справедливости, полезности и общественного благосостояния. Каждый из этих методов может иметь «преобладающее значение» в конкретных случаях. Ни один простой тест или жесткая формула не может определить, какой метод должен преобладать в конкретном деле. Но в сложных случаях, когда правовое правило устарело или в законе есть «пробелы», которые необходимо восполнить, судьи должны открыто играть роль законодателей и позволять «благосостоянию общества определять путь». Во-вторых, судьи при осуществлении судебного контроля не должны отменять закон, если он не является «настолько произвольным и угнетающим, что здравомыслящие люди не могут разумно рассматривать» его иначе. Наконец, когда судьи апеллируют к таким нормам, как «разум», «справедливость» или «общественная польза», используя социологический метод, они должны ориентироваться на общественные стандарты, а не на свои личные ценности. В англо-американской правовой системе, отмечает Кардозо, судья «не рыцарь, свободно блуждающий в поисках своего идеала красоты или добра». В конечном счете, свобода судьи вносить новшества незначительна «по сравнению с объемом и давлением правил, которые ограничивают его со всех сторон». Утверждая, что судьи создают и должны создавать право, Кардозо поддержал Оливера Венделла Холмса-младшего, Роско Паунда, Джона Чипмана Грея и других американских «протореалистов» своего времени, которые бросали вызов традиционному «оракулярному», «механическому» или «формалистскому» взгляду на судебное рассуждение. С этой точки зрения, судьи никогда не создают право, они просто обнаруживают уже существующее право и применяют его. Согласно строгим формалистам, нет сложных дел, когда закон молчит, или является двусмысленным, или расплывчатым, или противоречивым, или сформулирован в широких обобщениях. Скорее, закон ясен, последователен и полон; на все юридические вопросы есть один правильный ответ; и судьи (по выражению Блэкстоуна) — «живые оракулы», выводящие неопровержимые юридические заключения из неоспоримых юридических аксиом. Формализм был не единственной целью Кардозо в книге «Природа судебного процесса». Он также критиковал радикальных критиков формализма, таких как Джон Чипман Грей, который утверждал, что судьи обладают огромной свободой и отвергал саму идею закона как набора обязательных правил. Грей и другие протореалисты того времени пытались демистифицировать право и рассматривать его с прагматической точки зрения. Они утверждали, что поскольку судьи являются конечными арбитрами права, «право» в конечном счете является тем, что судьи говорят, что это (или то, что они предсказуемо скажут, что это в будущем). Кардозо утверждал, что это не «анализ» права, а отрицание существования какого-либо истинного права. Протореалисты путают право с властью. Судьи могут иметь власть игнорировать устоявшиеся правовые нормы, но не имеют на это права. Более того, попытка отождествить право с судебными решениями игнорирует тот факт, что подавляющее большинство юридических вопросов имеют четкие, однозначные ответы, которые регулируют повседневное поведение и никогда не рассматриваются в судах.

The central question of The Nature of the Judicial Process is how judges should decide cases. Cardozo's answer is that judges should do what they have always done in the Anglo American legal tradition, namely, follow and apply the law in easy cases, and make new law in hard cases by balancing competing considerations, including the paramount value of social welfare. Cardozo identifies four leading methods of legal analysis: (1) the method of logic (or "analogy," or "philosophy"), which seeks to extend legal principles in ways that preserve logical consistency; (2) the method of history (or "evolution"), which adverts to the historical origins of the legal rule or concept; (3) the method of custom (or "tradition"), which views social customs as helpful guides to community values and settled expectations; and (4) the method of sociology, which looks to considerations of reason, justice, utility, and social welfare. Each of these methods may have their "preponderating value" in particular cases. No simple test or rigid formula can decide which method should prevail in a given case. But in difficult cases where a legal rule is outmoded or the law contains "gaps" that must be filled, judges should frankly play the role of legislators and let "the welfare of society fix the path." Second, judges in their exercise of judicial review should never strike down a law unless it is "so plainly arbitrary and oppressive that right minded men and women could not reasonably regard" it otherwise. Finally, when judges invoke norms such as "reason," "justice," or "social advantage" when employing the method of sociology, they should look to community standards rather than to their own personal values. In the Anglo American system of law, Cardozo remarks, a judge "is not a knight errant, roaming at will in pursuit of his own ideal of beauty or of goodness." In the final balance, a judge's freedom to innovate is insignificant "compared with the bulk and pressure of the rules that hedge him on every side." In claiming that judges do and must make law, Cardozo was siding with Oliver Wendell Holmes Jr., Roscoe Pound, John Chipman Gray, and other American "proto realists" of his day who were challenging the traditional "oracular" or "mechanical" or "formalist" view of judicial reasoning. On that view, judges never make law, they simply discover pre existing law and apply it. According to strict formalists, there are no hard cases where the law is silent, or ambiguous, or vague, or contradictory, or couched in broad generalities. Rather, the law is clear, consistent, and complete; all legal questions have a single correct answer; and judges are (in Blackstone's phrase) "living oracles" who deduce inexorable legal conclusions from indisputable legal axioms. Formalism was not Cardozo's only target in The Nature of the Judicial Process. He also attacked radical critics of formalism, such as John Chipman Gray, who claimed that judges have immense freedom and rejected the very idea of law as a set of binding rules. Gray and other proto realists of the time tried to demystify law and view it with hard headed pragmatism. They argued that since judges are the ultimate arbiters of law, "law" in the final analysis is whatever judges say it is (or what they predictably will say it is in the future). Cardozo argued that this is not an "analysis" of law, but a denial that any true law exists. The proto realists confuse right with power. Judges may have the power to ignore settle legal standards, but they do not have the right. Moreover, the attempt to identify law with judicial rulings ignores the fact that the great majority of legal questions have clear, uncontroversial answers that guide everyday conduct and are never litigated in courts.

Прием и влияние

В книге "Природа судебного процесса" Кардозо был признан "одним из ведущих правоведов своего времени" и "стал классическим трудом в юридическом образовании". Его непреходящая привлекательность объясняется, в частности, скромным тоном, лаконичным стилем и попыткой найти разумный баланс между юридическим формализмом и радикальными реалистическими теориями, полностью отвергающими традиционные представления о праве, юридическом мышлении, судебной осмотрительности и верховенстве закона. Огромный успех книги Кардозо "Природа судебного процесса" породил потребность в дальнейших размышлениях о праве. В двух последующих работах, "Рост права" (1924) и "Парадоксы юридической науки" (1927), Кардозо уточнил, углубил и в некоторой степени скорректировал взгляды на право, представленные в "Природе судебного процесса".

Известные цитаты

Большие общие положения конституции имеют содержание и значение, которые меняются от эпохи к эпохе. (17)
Ничто не устойчиво. Ничего абсолютного. Все текуче и изменчиво. Это бесконечное "становление". Мы возвращаемся к Гераклиту. (28)
Высшая цель права – благо общества. (66)
Конституция устанавливает или должна устанавливать не правила для текущего момента, а принципы для будущего, которое развивается. (83)
Великие идеалы свободы и равенства защищаются от посягательств оппортунизма, конъюнктуры, эрозии незначительных уступок, презрения и насмешек тех, кто не признает общих принципов, посредством их закрепления в конституциях и посвящения группы защитников делу их охраны. (92)
Судья, даже будучи свободным, не обладает полной свободой. Ему не надлежит произвольно вводить новшества. Он не странствующий рыцарь, ищущий по своему усмотрению идеал красоты или добра. Он должен черпать вдохновение из устоявшихся принципов. (141)
Нам предстоит искать верный путь здесь, как и во всем праве. Между слепым поклонением прошлому и превознесением настоящего будет найден путь к безопасности. (160)
В первые годы моей работы в качестве судьи меня сильно беспокоило то, насколько бескрайним был океан, в который я погрузился. Я искал определенности. Я был подавлен и разочарован, когда понял, что эти поиски тщетны. Я пытался достичь твердой земли, земли установленных и незыблемых правил, рая справедливости, которая проявляла бы себя более ясными и убедительными знаками, чем ее тусклые и колеблющиеся отражения в моем нерешительном уме и совести. (166)
Мощные течения и приливы, захлестывающие остальных людей, не обходят стороной судей. (168)
Будущее… за вами. Нам отведена роль в вечном процессе. Долго после моей смерти и забвения моего скромного вклада вы будете здесь, чтобы внести свою лепту и нести факел дальше. Я знаю, что пламя будет гореть ярко, пока факел находится в ваших руках. (179-80)

The great generalities of the constitution have a content and a significance that vary from age to age. (17)
Nothing is stable. Nothing absolute. All is fluid and changeable. There is an endless "becoming." We are back with Heraclitus. (28)
The final cause of law is the welfare of society. (66)
A constitution states or ought to state not rules for the passing hour, but principles for an expanding future. (83)
The great ideals of liberty and equality are preserved against the assaults of opportunism, the expediency of the passing hour, the erosion of small encroachments, the scorn and derision of those who have no patience with general principles, by enshrining them in constitutions, and consecrating to the task of their protection a body of defenders. (92)
The judge, even when he is free, is still not wholly free. He is not to innovate at pleasure. He is not a knight errant, roaming at will in pursuit of his own ideal of beauty or of goodness. He is to draw his inspiration from consecrated principles. (141)
We shall have to feel our way here as elsewhere in the law. Somewhere between worship of the past and exaltation of the present, the path of safety will be found. (160)
I was much troubled in spirit, in my first years upon the bench, to find how trackless was the ocean on which I had embarked. I sought for certainty. I was oppressed and disheartened when I found that the quest for it was futile. I was trying to reach land, the solid land of fixed and settled rules, the paradise of a justice that would declare itself by tokens plainer and more commanding than its pale and glimmering reflections in my own vacillating mind and conscience. (166)
The great tides and currents which engulf the rest of men do not turn aside in their course and pass the judges by. (168)
The future . is yours. We have been called to do our parts in an ageless process. Long after I am dead and gone, and my little part in it is forgotten, you will be here to do your share, and to carry the torch forward. I know that the flame will burn bright while the torch is in your keeping. (179 80)