Дело доктора Бонэма: Прецедент о судебном контроле над законом.

Введение

Дело, рассмотренное в 1610 году в Англии, Томас Бонэм против Коллегии врачей, обычно известное как дело доктора Бонэма или просто дело Бонэма, было рассмотрено в 1610 году судом общих тяжб в Англии под председательством сэра Эдварда Кока, главного судьи, в котором было постановлено, что доктор Бонэм был незаконно заключен в тюрьму Коллегией врачей за практику медицины без лицензии. Адвокаты доктора Бонэма утверждали, что лишение свободы предусмотрено за ненадлежащую практику, а не за незаконную, с чем согласился Кок в решении большинства. Дело примечательно тем, что Кок в обосновании решения утверждал, что «во многих случаях общее право имеет преимущественную силу над актами парламента», а речь шла об «Акте о Коллегии врачей 1553 года», который предоставлял Коллегии право заключать под стражу. Смысл этой фразы вызывал споры на протяжении многих лет. Согласно одной из интерпретаций, Кок имел в виду судебный надзор, который впоследствии развился в Соединенных Штатах, но другие ученые полагают, что Кок имел в виду лишь толкование закона, а не оспаривание парламентского суверенитета. Если Кок действительно придерживался первого мнения, он, возможно, впоследствии его изменил. Заявление Кока иногда рассматривается как *obiter dictum* (заявление «к слову»), а не как часть *ratio decidendi* (обоснование решения) по делу. Дело 1803 года *Marbury v. Madison* заложило основу для осуществления судебного надзора в Соединенных Штатах в соответствии со статьей III Конституции США, имея как сходства, так и важные различия с делом доктора Бонэма. Исследователи использовали эту связь, чтобы утверждать, что взгляды Кока легли в основу судебного надзора в Соединенных Штатах, однако единого мнения по этому вопросу не существует.

Предыстория

Коллегия врачей (в 1674 году переименованная в Королевский колледж врачей) была элитной организацией. Созданная королевской хартией в 1518 году, она была основана шестью английскими врачами-академиками, получившими образование в английских университетах. В нее принимались только уроженцы Британских островов, имевшие университетское образование и сдали трехступенчатый экзамен на латыни по медицинской теории. Допускалось лишь 24 члена Коллегии, и если поступающий обращался в то время, когда все 24 места были заняты, он становился Кандидатом, при этом старший по званию Кандидат принимался на первую освободившуюся вакансию. Акт Парламента, Закон о врачах 1523 года, подтвердивший королевскую хартию, также предоставил Коллегии право действовать как суд для оценки других практиков и наказания тех, кто действовал ненадлежащим образом или практиковал без лицензии. Второй акт, Закон о Коллегии врачей 1553 года, внес изменения в хартию и предоставил Коллегии право бессрочно заключать под стражу осужденных. Это "противоречило общепринятому представлению о том, что для занятия медицинской практикой требуется лишь согласие пациента". Тем не менее, 8 апреля 1602 года лорд-главный судья Джон Попхэм подтвердил полномочия Коллегии заключать под стражу и штрафовать: "Ни один человек, даже самый ученый врач или доктор, не может практиковать в Лондоне или в пределах семи миль без лицензии Коллегии. Томас Бонэм был принят в колледж Святого Иоанна в Кембридже в 1581 году. Получив степень бакалавра в 1584 году, он завершил обучение на магистра в 1588 году и изучал медицину в Кембридже, после чего получил докторскую степень в Оксфордском университете. К 1602 году он завершил обучение и переехал в Лондон, где занимался медицинской практикой и сотрудничал с компанией хирургов-цирюльников, добиваясь разрешения ей выдавать лицензии медицинским практикам аналогично Коллегии врачей. По-видимому, отказавшись от своих усилий после неудачной петиции в Парламент в 1605 году, Бонэм подал заявление о приеме в Коллегию 6 декабря 1605 года, но получил отказ и ему было предложено вернуться после дальнейшего обучения. Вернувшись 14 апреля 1606 года, ему снова отказали в приеме и оштрафовали на 5 фунтов стерлингов (5,0 в 1606 году эквивалентны примерно <рассчитанной сумме> в последние годы) и пригрозили тюремным заключением за продолжение практики. Бонэм продолжал работать врачом; 3 октября было объявлено о его аресте и штрафе в размере 10 фунтов стерлингов. 7 ноября Бонэм вновь предстал перед Коллегией, на этот раз с адвокатом. Он заявил, что продолжит практиковать без разрешения Коллегии, которая, по его словам, не имеет власти над выпускниками Оксфорда или Кембриджа. Затем он был заключен под стражу (по некоторым данным, в тюрьме Флит, по другим – в тюрьме Ньюгейт) за неуважение к суду, но его адвокат получил судебный приказ о выдаче habeas corpus, выданный Судом общих тяжб, который освободил его 13 ноября. Успешный судебный приказ Бонэма обеспокоил Коллегию, чьи предыдущие успехи с Попхэмом и "тщательное культивирование" его расположения, а также лорда Эллесмира и других королевских чиновников, убедили их в том, что их юрисдикция будет сохранена. Поэтому Коллегия обратилась непосредственно к королевским чиновникам, и 1 мая 1607 года встретилась с комитетом судей в доме Эллесмира. В состав комитета входили Эллесмир, Попхэм, Томас Флеминг, два судьи из Суда общих тяжб и два судьи из Суда королевской скамьи. Судьи пришли к согласию, что "за неправильное использование или практику врачебного искусства или за неповиновение или неуважение к каким-либо постановлениям, изданным Коллегией, они могут заключать правонарушителей под стражу без залога или поручительства". Этот успех побудил Коллегию вновь возбудить дело против Бонэма, на этот раз подав иск в Королевскую скамью на сумму 60 фунтов стерлингов (60,0 в 1607 году эквивалентны примерно <рассчитанной сумме> в последние годы) за ведение незаконной практики. В ответ Бонэм подал иск в Суд общих тяжб, требуя возмещения ущерба в размере 100 фунтов стерлингов (£100.0 в 1607 году эквивалентны примерно <рассчитанной сумме> в последние годы) и утверждая, что они посягнули на его личность и незаконно заключили его под стражу "против закона и обычаев этого королевства Англия".

The College of Physicians (renamed in 1674 to the Royal College of Physicians) was an elite organisation. Created by royal charter in 1518, it was founded by six English academic doctors trained in English universities. It admitted only British men who had trained at a university and passed a three part Latin exam in medical theory. Only 24 Fellows were allowed, and if an entrant came at a time when all 24 Fellowships were full, he would instead become a Candidate, the most senior Candidate being admitted to the first vacant Fellowship. An Act of Parliament, the Physicians Act 1523, that confirmed the royal charter also gave the college the ability to act as a court to judge other practitioners and to punish those who were acting badly or practising without a licence. A second Act, the College of Physicians Act 1553, amended the charter and gave the college the right to imprison indefinitely those judged. That "flew in the face of the common law assumption that to practice medicine one needed only the consent of the patient". Still, on 8 April 1602, John Popham, the Chief Justice, upheld the college's authority to imprison and fine: "That no man, though never so learned a Phisition, or doctor may Practise in London, or within seaven myles, without the Colledge Lycense That a free man of London, may lawfully be imprysoned by the Colledge". Thomas Bonham had been admitted to St John's College, Cambridge, in 1581. Earning a bachelor's degree in 1584, he completed a master's by 1588 and studied for a medical doctorate at Cambridge, which was later granted by the University of Oxford. By 1602, he had completed his studies and moved to London, where he practised medicine and associated himself with the Barber Surgeons' Company, campaigning for it to be allowed to authorise medical practitioners in a similar way to the College of Physicians. Apparently giving up after a failed petition to Parliament in 1605, Bonham petitioned to join the college on 6 December 1605 but was rejected and told to return after further study. Returning on 14 April 1606, he was again told he could not join and was fined £5 (5.0 in 1606 is equivalent to about <calculated amount> in recent years) and threatened with imprisonment for continuing to practise. Bonham still kept working as a doctor; on 3 October it was announced he was to be arrested and fined £10. Bonham again appeared before the college, now with a lawyer, on 7 November. He announced that he would continue to practise without seeking the college's permission, which he claimed had no power over graduates of Oxford or Cambridge. He was then imprisoned (some say at Fleet Prison, and some say at Newgate Prison) for contempt, but his lawyer had a writ of habeas corpus, issued by the Court of Common Pleas, which freed him on 13 November. Bonham's successful writ worried the college, whose previous success with Popham and "keen cultivation" of same as well as Lord Ellesmere and other Crown officials had left them assured that their jurisdiction would be maintained. As such, the college appealed directly to the Crown officers, and on 1 May 1607, it met with a committee of judges at Ellesmere's house. The committee were Ellesmere, Popham, Thomas Fleming, two judges from the Court of Common Pleas and two from the Court of King's Bench. The judges all agreed that "for not well doeing useing or practicing the facultie or arte of physike or for disobedience or contempte donne and committed against anye ordynaunce made by the colledge they may committ the offenders without bayle or mayneprise". That success spurred the college to move against Bonham yet again, now by suing him in the King's Bench for £60 (60.0 in 1607 is equivalent to about <calculated amount> in recent years) for maintaining an illicit practice. In a counterattack, Bonham brought a suit in the Common Pleas, requesting £100 (£100.0 in 1607 is equivalent to about <calculated amount> in recent years) damages, and alleging that they had trespassed against his person and wrongfully imprisoned him "against the law and custom of this kingdom of England".

Критика

Решение по делу Бонэма было описано Джоном Кэмпбеллом (лорд-главный судья и лорд-канцлер в XIX веке) как «нелепая доктрина, якобы сформулированная вне рамок судебного разбирательства». Филип Аллот в «Кембриджском юридическом журнале» просто назвал его «выкидышем». Кок позже был отстранен от своих судебных должностей, а Эллесмир немедленно начал высказывать завуалированную критику, утверждая, что судьям неразумно позволять отменять акты парламента, если они кажутся возмутительными или противоречат разуму; однако он говорил «не о невозможностях или прямом противоречии». Отмена акта была допустима, если он был явно и очевидно возмутительным, но не в иных случаях. Кок подвергся критике за примеры, которые он приводил в обоснование своего решения. Первое дело, которое он привел, дело Трегора, было серьезно искажено. Кок заявил: «Герл сказал, что некоторые статуты издаются вопреки закону и праву, и те, кто их издал, осознавая это, не стали приводить их в исполнение». На самом деле, в оригинальном тексте нет упоминания о «законе и праве»; Герл писал, что «существуют статуты, которые сам издавший их не желает приводить в исполнение», подразумевая лишь, что некоторые статуты плохо сформулированы, и если их нельзя истолковать так, чтобы они работали, парламент примет решение судов о неприменении их. Теодор Плюкнет писал: «Любой, кто прочитает все замечания Герла, увидит, что он не считал обсуждаемый в то время статут относящимся к этой категории; напротив, он предложил совершенно очевидную и прямую интерпретацию. Первый авторитет Кока далек от убедительного». Его второй авторитет, Cessavit 42, «значительно больше подкрепляет его тезис» и касается ситуации, в которой Уильям Берефорд отказался применять акт парламента, поскольку это подорвало бы несколько принципов общего права. Однако Плюкнет отмечает, что в Cessavit 42 «статут не признается недействительным; он просто игнорируется». Кок лишь добавил к этому факту свое объяснение и теорию. Его третий пример, Annuitie 11, основывался на Статуте Карлайла, который требовал, чтобы все религиозные ордена имели печати, находящиеся под опекой приора и четырех «самых достойных братьев», чтобы аббат не мог использовать их без их ведома. Любые решения, принятые без такой печати, были недействительными. Это противоречило церковному праву и было невероятно сложно для небольших религиозных орденов; поэтому сэр Энтони Фицгерберт заявил, что статут недействителен, поскольку он был «неуместным» или «невозможным». Однако Плюкнет снова ставит под сомнение обоснованность примера, заявив, что он «выглядел бы убедительно, но на самом деле имеет сомнительное значение». Дело Бонэма было крайне непопулярно при дворе; Кок был отстранен от Общих тяжб и переведен в Королевскую скамью, теоретически более высокую должность, но на практике менее выгодную в 1613 году. В июне 1616 года он был отстранен от должности и получил приказ «исправить» свои отчеты о делах. В октябре 1617 года Яков I потребовал от Кока объяснения обоснования дела Бонэма. Кок утверждал, что «слова моего доклада не содержат никакого нового мнения, а лишь изложение тех юридических авторитетов, которые были вынесены и разрешены в прежние времена и были процитированы в аргументах по делу Бонэма». Он отказывался признавать какие-либо недостатки в своих трудах, и его единственные исправления были незначительными ошибками и перестановками в языке. Если этот случай привел его к общей поддержке судебного пересмотра вместо парламентского суверенитета, то, как утверждается, его более поздние труды показывают, что он не занимает такую позицию. Джеймс Кент в своих «Комментариях к американскому праву» утверждал, что дело Бонэма и подобные ему дела означают лишь то, что законы должны толковаться «разумно». Чарльз Грей в «Протоколах Американского философского общества» утверждает, что Кок, как судья, никогда не намеревался выступать за судебный пересмотр статутов. Уильям Сёрл Холдсворт согласился, что было бы ошибкой рассматривать отдельные заявления Кока по делу Бонэма как поддержку ограничений на власть парламента; сам Кок в другом месте признал власть парламента «такой всеобъемлющей и абсолютной, что ее нельзя ограничить ни причинами, ни лицами в каких-либо пределах». Рауль Бергер в журнале Пенсильванского университета не согласен с этим; слова статута были ясны, и единственное применение, которое он мог иметь, было несправедливым. Законодательное толкование допускает игнорирование несправедливых посторонних значений, но Кок аннулировал статут в целом, вместе с его основным намерением. Джон В. Орт, пишущий в «Конституционном комментарии», согласен: «Если бы это было так, почему они не сказали бы об этом? Вероятно ли, что королевские судьи, столкнувшись с делом, касающимся статута, который обязательно прошел оба дома парламента и получил королевское одобрение, легко использовали бы слово «недействительный»?» После смерти Кока его юриспруденция «естественно померкла», и следующее упоминание о ней встречается в деле Godden v Hales в 1686 году, где доктрина была искажена, чтобы утверждать, что корона имеет прерогативу отменять законы правительства. Плюкнет отмечает, что «Революция 1688 года знаменует собой отказ от доктрины дела Бонэма», но в 1701 году судьи общего права со ссылкой на решение Кока одобрили его в деле City of London v Wood, где Джон Холт заключил, что заявление Кока является «очень разумным и правдивым высказыванием». Его позиция заключалась в том, чтобы рассматривать статуты так же, как и другие документы, в целях судебного пересмотра, и это продолжалось десятилетиями. За пределами судебной системы Джон Лилберн использовал дело Бонэма в своей книге «Правовые фундаментальные свободы народа Англии», а затем в своем процессе за государственную измену в 1649 году, чтобы оправдать свою атаку на остатки парламента. С ростом доктрины парламентского суверенитета теория Кока постепенно исчезла; Уильям Блэкстон в первом издании своих «Комментариев к законам Англии» написал, что «если парламент положительно предпишет сделать что-то неразумное, я не знаю никакой силы, которая могла бы это контролировать: и примеры, приведенные в поддержку этого смысла правила, ни один из них не доказывает, что, когда основная цель статута неразумна, судьи имеют право отклонить его; ибо это было бы ниспровержением всего правительства». Парламентский суверенитет сейчас поддерживается английской судебной системой как «центральный принцип британской конституционности». Современная неактуальность дела такова, что Филипп Гамбургер написал в 2008 году: «Дело Бонэма едва ли заслуживает упоминания в истории судебного долга, за исключением причин, которые теперь в значительной степени забыты».

The decision in Bonham's Case has been described by John Campbell (Lord Chief Justice and Lord Chancellor in the 19th century) as "a foolish doctrine alleged to have been laid down extra judicially". Philip Allott, in the Cambridge Law Journal, simply called it an "abortion". Coke was later dismissed from his judicial posts, and Ellesmere immediately began making veiled criticisms, maintaining that it was unconscionable to allow the judges power to throw aside Acts of Parliament if they were repugnant or contrary to reason; however, he spoke "not of impossibilities or direct repugnancies". It was acceptable to overturn an Act if it was clearly and obviously repugnant but not otherwise. Coke has come under criticism for his examples to justify his decision. The first case that he gave, Tregor's Case, was seriously misquoted. Coke stated, "Herle said some statutes are made against law and right, which those who made them perceiving, would not put into execution". In fact, there is no reference to "law and right" is found in the original text; Herle wrote that "there are some statutes made which he himself who made them does not will to put into execution", meaning only that some statutes are poorly drafted, and if they cannot be interpreted to work, Parliament would accept the courts not applying them. Theodore Plucknett wrote, "Whoever reads the whole of Herle's remarks can see that he did not regard the statute then under discussion as falling within this category; on the contrary, he suggested a perfectly obvious and straightforward interpretation of it Coke's first authority is far from convincing". His second authority, Cessavit 42, "goes much further to support his thesis" and concerns a situation in which William Bereford refused to apply an Act of Parliament because it would undermine several common law principles. However, Plucknett notes the distinction that in Cessavit 42, "the statute is not held void; it is just ignored. To this fact Coke has really added an explanation and a theory of his own". His third example, Annuitie 11, was based on the Statute of Carlisle, which required all religious orders to have seals, placed in the custody of the prior and four of the "worthiest brethren" so that the Abbot could not use it without their knowledge. Any decisions made without the seal kept in that fashion were invalid. That clashed with church law and was incredibly difficult for small religious orders; as such, Sir Anthony Fitzherbert said that the statute was void, as it was "impertinent" or "impossible". However, Plucknett again casts doubt on the example's validity by stating that it "would have looked strong [but] is, in fact, of doubtful import". Bonham's Case was deeply unpopular with the Crown; Coke was removed from the Common Pleas and sent to the King's Bench, in theory a more senior office but in practice a less rewarding one in 1613. In June 1616, he was suspended from office and ordered to "correct" his case reports. In October 1617, James I demanded an explanation from Coke of the reasoning behind Bonham's Case. Coke claimed that "the words of my report do not import any new opinion, but only a relation of such authorities of law, as had been adjudged and resolved in former times, and were cited in the argument of Bonham's case". He refused to admit to any flaws with his writings, and his only corrections were minor errors and rearrangements of the language. If he was led from this case to a general support of judicial review instead of Parliamentary sovereignty, it has been argued that his latter writings show that he does not take such a stance. James Kent, in his Commentaries on American Law, argued that Bonham's Case and similar cases meant only that statutes should be given a "reasonable construction". Charles Gray, in the Proceedings of the American Philosophical Society, argues that Coke, as a judge, never intended to advocate the judicial review of statutes. William Searle Holdsworth agreed that it would be a mistake to view isolated statements by Coke in Bonham's Case as endorsing limitations upon Parliament; Coke himself elsewhere acknowledged the power of Parliament as being "so transcendent and absolute that it cannot be confined either for causes or persons within any bounds". Raoul Berger, in the University of Pennsylvania Law Review, disagrees; the words of the statute were clear, and the only application that it could have was unjust. Statutory interpretation allows for the ignoring of unjust extraneous meanings, but what Coke did was nullify the statute as a whole, along with its main intention. John V. Orth, writing in the Constitutional Commentary, concurs: "If that were so, why did they not say so? Is it likely that the royal judges, confronting a case involving a statute that had necessarily passed both houses of parliament and received the royal assent, would lightly use the word 'void'?" After Coke's death, however, his jurisprudence "naturally suffered an eclipse", and its next appearance is in Godden v Hales, in 1686, where the doctrine was twisted to argue that the Crown had the prerogative to dismiss government laws. Plucknett notes that "the Revolution of 1688 marks the abandonment of the doctrine of Bonham's Case", but in 1701, the common law judges cited Coke's decision with approval in City of London v Wood, with John Holt concluding that Coke's statement is "a very reasonable and true saying". His position was to treat statutes in the same way as other documents for the purpose of judicial review and was followed for decades. Outside the judiciary, John Lilburne used Bonham's Case in his book The Legall Fundamentall Liberties of the People of England and then in his 1649 treason trial to justify his attack on the Rump Parliament. With the growth of the doctrine of parliamentary sovereignty, Coke's theory gradually died out; William Blackstone, in the first edition of his Commentaries on the Laws of England, wrote that "if the parliament will positively enact a thing to be done which is unreasonable, I know of no power that can control it: and the examples alleged in support of this sense of the rule do none of them prove, that where the main object of a statute is unreasonable the judges are at liberty to reject it; for that were to set the judicial power above that of the legislature, which would be subversive of all government". Parliamentary sovereignty is now upheld by the English judiciary as a "central principle of British constitutionalism". The case's modern irrelevance is such that Philip Hamburger wrote in 2008, "Bonham's Case scarcely deserves mention in a history of judicial duty, except for reasons that are now largely forgotten".

В Америке

В Тринадцати колониях встречались случаи, когда высказывание Кока интерпретировалось в том смысле, что общее право имеет преимущество над законом, принятым законодательным путем. Например, опираясь на высказывание Кока, Джеймс Отис-младший во время споров о судебных ордерах на обыск заявил, что суды должны игнорировать акты парламента, противоречащие "конституции и естественной справедливости", что оказало значительное влияние на Джона Адамса. Когда Массачусетская ассамблея объявила Закон о гербовом сборе 1765 года недействительным, в качестве обоснования было приведено то, что он противоречит "Магна Харте и естественным правам англичан и, следовательно, по словам лорда Кока, является недействительным и не имеет силы". К 1772 году Отис и другие изменили свою позицию, приняв точку зрения Блэкстона о том, что судьи не могут оспаривать акты парламента. В деле "Марбери против Мэдисона" (1803 год), которое заложило основу для осуществления судебного надзора в Америке, председатель Верховного суда Джон Маршалл заявил, что "специфическая формулировка Конституции Соединенных Штатов подтверждает и укрепляет принцип, считающийся существенным для всех писаных конституций, согласно которому закон, противоречащий конституции, является недействительным, и суды, как и другие органы власти, связаны этим документом". Маршалл специально использовал слова "недействительный" и "противоречащий", что было расценено как преднамеренная отсылка к Коку, однако принцип Маршалла основывался на противоречии писаной Конституции, а не противоречии разуму. В деле "Хуртадо против Калифорнии" (1884 год) Верховный суд США обсудил дело "Бонэм", конкретно заявив, что оно не повлияло на неограниченную власть парламента над общим правом. Эдвард Сэмюэл Корвин, опубликовавший статью в Harvard Law Review, высоко оценил идею о фундаментальном высшем законе разума, подлежащем применению судьями, и тем самым поддержал "признание, которое доктрина Кока получила в американском конституционном праве и теории". Гэри Макдауэлл, опубликовавший статью в The Review of Politics, назвал влияние этого дела "одним из самых живучих мифов американского конституционного права и теории, не говоря уже об истории". Макдауэлл отметил, что оно никогда не обсуждалось на Конституционном конвенте 1786 года. Во время ратификационных конвенций, несмотря на упоминание Кока, обсуждения о признании неконституционными законов не касались этого вопроса. Также упоминались другие труды Кока, но само дело "Бонэм" оставалось без внимания. Существует и другая точка зрения, согласно которой Верховный суд США "вернулся к принципу, изложенному в деле "Бонэм", используя положение о надлежащей правовой процедуре для отмены законодательства, которое Суд считает "необоснованным".

In the Thirteen Colonies, there were instances of Coke's statement being interpreted to mean that the common law was superior to statute. For example, drawing on Coke's statement, James Otis, Jr., declared during the struggle over writs of assistance that courts had to ignore Acts of Parliament "against the constitution and against natural equity", which had a significant impact on John Adams. When the Stamp Act 1765 was declared invalid by the Massachusetts Assembly, the rationale was that it was "against Magna Charta and the natural rights of Englishmen, and therefore, according to the Lord Coke, null and void". By 1772, Otis and others had reversed course by adopting Blackstone's position that judges cannot challenge Acts of Parliament. In Marbury v. Madison (1803), the case that forms the basis for the exercise of judicial review in America, Chief Justice John Marshall stated that "the particular phraseology of the Constitution of the United States confirms and strengthens the principle, supposed to be essential to all written constitutions, that a law repugnant to the constitution is void, and that courts, as well as other departments, are bound by that instrument". Marshall specifically used the words "void" and "repugnant", which has been characterised as a deliberate reference to Coke, but Marshall's principle involved repugnancy to the written Constitution, instead of repugnancy to reason. In Hurtado v. California (1884), the US Supreme Court discussed Bonham's Case specifically by saying that it had not affected the omnipotence of parliament over the common law. Edward Samuel Corwin, writing in the Harvard Law Review, praised the idea of a fundamental higher law of reason enforceable by judges and so endorsed "the ratification which Coke's doctrine received in American constitutional law and theory". Gary McDowell, writing in The Review of Politics, called the case's influence "one of the most enduring myths of American constitutional law and theory, to say nothing of history". McDowell pointed out that it was never discussed during the 1786 Constitutional Convention. During the ratification conventions, despite Coke being mentioned, it was not during debates over the striking down of unconstitutional statutes. Also, other writings of Coke were brought up but never Bonham's Case itself. An additional point of view is that the US Supreme Court has come "full circle to the dictum in Bonham's Case" by using the Due Process Clause to strike down what the Court deems "unreasonable" legislation.